Сияна. Волшебное лето

Утро полное чудес

Выпрыгнув из-под тёплого, пушистого одеяла, Сияна, словно маленький солнечный зайчик, подлетела к панорамному окну, через которое широкими потоками лились яркие, золотистые и такие греющие лучи утреннего солнца. Она прилипла к прохладному стеклу и стала с восторгом разглядывать плывущие, как белоснежные корабли, редкие облака, далёкую, серебристую ленту реки и волнующие, колышущиеся от ласкового летнего ветерка, изумрудные верхушки сосен и елей. От этой картины захватывало дух! На эту величавую, бескрайнюю красоту можно было смотреть, не отрываясь, целую вечность. От спящего леса веяло могучей, чистой энергией умиротворения и спокойствия, и Сияне были хорошо знакомы эти живительные, невидимые потоки. Распластав свои маленькие, ещё сонные ладошки по стеклу, она с закрытыми глазами впитывала в себя целый океан энергии пробуждения – и от солнца, и от леса, и от всей просыпающейся природы. Она чувствовала, как сквозь неё проходят невидимые, но такие тёплые лучи, даря ей живительную силу, бодрость, безудержную радость и всеобъемлющую любовь.

В этом блаженном, медитативном состоянии её и застала вошедшая в комнату бабушка.

– Моё солнышко уже проснулось? – раздался её тихий, ласковый, словно шёпот листвы, голос. С доброй, лучистой улыбкой она подошла к Сияне. – Я так рада, что угодила тебе с комнатой. Вид отсюда и правда шикарный, на самые красивые наши просторы.

– Бабушка! – обернулась и воскликнула Сияна. – Ты уже не спишь? А я думала, ещё очень рано!

– Ну, рано не рано, а в это время я уж много-много лет как не сплю, – ответила баба Катя, гладя внучку по растрёпанным волосам. – Беги-ка во двор, умойся прохладной водичкой и по-настоящему насладись всеми прелестями утренней природы. А потом позавтракаем и сходим на речку, прогуляемся, подышим свежим воздухом.

Сияна уже знала, что летом у бабушки можно было умыться не только в доме, но и в чудесном дворе, а при большом желании – даже искупаться в небольшом, кристально чистом и совсем неглубоком бассейне возле бани. Выбежав на свежий, напоённый ароматами хвои и травы воздух, Сияна подняла руку к небу и громко, от всего сердца крикнула: «Как же я это всё люблю-ю-ю!» И тут же пустилась бегом к бассейну, но на полпути резко остановилась у могучей, вековой ели.

Она медленно, почти неслышно подошла к дереву и, на секунду задумавшись, прислонила ладонь к его шершавому, прохладному стволу. Рука уперлась в твёрдую, непробиваемую кору. Никакого проникновения внутрь! Сияна широко улыбнулась, тихо рассмеялась, словно разделяя с деревом какую-то веселую тайну, и побежала дальше, к бане. На ходу она скинула с себя лёгкое платьице, нагнулась над водой и, дотронувшись до неё кончиками пальцев, оценила температуру. Вода оказалась свежей, бодрящей, но вполне комфортной. Зайдя в бассейн, она с удивлением обнаружила, что вода теперь доходит ей только до пояса – как же она выросла за год! Искупавшись, Сияна забежала в баню за большим, махровым, невероятно мягким полотенцем, которое, как и в прошлом году, висело на своём привычном месте – такое же чистое, свежее и, казалось, хранящее тепло заботливых бабушкиных рук.

Два самых родных и близких человека сидели за завтраком в просторной, солнечной гостиной. Кушать совсем не хотелось, но, как всегда говорила мама: «Чтобы расти большим и сильным, завтракать нужно обязательно каждое утро!»

Бабушка тоже больше смотрела на свою сиявшую, как майское утро, внучку, чем ела.

– Баба Катя, – не выдержала Сияна, – я сегодня такой сон видела! Такой необыкновенный сон! Со мной случилось то же самое, что и в садике в тот раз!

Бабушка улыбнулась своей обаятельной, загадочной улыбкой, от которой глазки её превращались в две добрые щёлочки.

– Да, я видела, как ты утром ель «щупала», – сказала она. – Наверное, мы с тобой один и тот же сон видели.

Девочка открыла рот от изумления. Было видно, как она суматошно роется в своих мыслях, пытаясь найти подходящие слова. Не найдя их, она вытянула вперёд повёрнутые к небу ладошки с растопыренными пальчиками, немного потрясла ими, словно стряхивая недоумение, затем обмякла на стуле и тихо прошептала:

– Значит… это был не сон?

– Не волнуйся, родная, – успокоила её бабушка. – Всё встанет на свои места, нужно лишь немного времени и практики. Ну что, если позавтракала, иди одевай колготки, мягкую обувь и лёгкую кепочку. Или, если хочешь, надень косынку. Прогуляемся по тайге, пока утро ещё совсем свежее.

И вот бабушка с внучкой, крепко держась за руки, отправились в сторону речки. Их ждала прохлада таёжной тропинки, шепот вековых деревьев и новое утро, полное невероятных открытий.

Язык который понимают все

– В наших местах очень красиво, – ласково проговорила баба Катя, оглядывая бескрайние, дышащие умиротворением просторы. – Мы с тобой сходим к речке, полюбуемся здешними красотами. И.… поговорим с природой.

– А как с ней можно разговаривать, бабушка? – с детским скепсисом поинтересовалась Сияна. – Она же не умеет говорить по-человечески.

– Ты права, моё солнышко, в прямом смысле, человеческим голосом, не получится, – с лёгкой улыбкой согласилась бабушка. – Даже люди говорят на сотнях разных языках и не всегда понимают друг друга. А в великом Мироздании человек – лишь один, совсем небольшой вид среди миллионов других, не менее прекрасных и разумных. Поэтому и существует один универсальный, божественно простой язык, на котором может общаться и понимать всё сущее в этой бесконечной вселенной.

Она остановилась возле могучего, векового кедра, чьи ветви, казалось, подпирали саму лазурь неба. – А понимать природу и разговаривать с ней – значит, жить в полной гармонии со всем Мирозданием. А это начинается с гармонии в самом себе.

Бабушка положила руку на шершавую, испещрённую узорами кору. – Посмотри внимательно на этого исполина. Расскажи мне, что ты видишь? Каков он для твоего взгляда? Из чего складывается его образ? В каких красках и оттенках ты видишь его ствол, хвою, ветви, всю его величественную крону?

Сияна прищурилась, вглядываясь в дерево. – Он… величественный, могучий, спокойный и надёжный, – начала она. – Но, баба Катя, я не знаю названий этих цветов! – всплеснула она руками. – Вот ствол… он цвета тёплых зёрен кофе, которые мама по утрам кладёт в свою маленькую турку. В нём есть и зеленоватые, и желтоватые прожилки, а по краям – тонкая, почти невесомая полоска совсем светлого оттенка, и она постоянно меняется! То темнеет, то светлеет, то словно переливается и плавает, как масло в воде. А хвоя – тёмно-зелёная, с лёгкой, благородной синевой. И на самых кончиках иголочек она светлее и нежнее. А вокруг всего дерева – огромное, сияющее облачко цвета сирени, что растёт у нас во дворе! – восторженно затараторила девочка. – И это облачко не однородное! Чем ближе к стволу, тем оно зеленее и гуще, а чем дальше – тем сиреневее, воздушнее и прозрачнее. И в нём постоянно мерцают, переливаются и серебрятся какие-то искорки! Я правильно описала? – завершила она, запыхавшись.

– В основном, конечно, правильно, – одобрительно кивнула бабушка. – Каждый человек видит и воспринимает эти цвета чуть по-своему, с небольшой, уникальной погрешностью. Это зависит от его души, восприятия, и в этом нет ничего плохого. Это и есть твоё личное видение.

– А теперь подойди к кедру, обними его покрепче и скажи ему что-нибудь доброе, от всего сердца. И обрати внимание, что произойдёт с его сияющим облачком.

Сияна, широко и доверчиво улыбнувшись, подошла и обняла могучий, тёплый на ощупь ствол, прижавшись к нему щекой. – Добрый кедр, ты такой сильный и спокойный, – прошептала она. – Рядом с тобой так хорошо и безопасно.

Она замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом её лицо озарила ещё более яркая, ослепительная улыбка, и она весело рассмеялась. – Я всё поняла! Он мне ответил! Его облачко… оно вдруг заиграло глубокими, завораживающими фиолетовыми и серебристыми переливами! Я отчётливо почувствовала, что он нам обрадовался и совсем не против поделиться с нами частичкой своей тихой, древней силы!

Бабушка тоже тепло улыбнулась и прислонилась к исполину, ласково поглаживая кору. – И я рада тебя видеть, мой старый, мудрый друг.

После этого, уже вдвоём, они продолжили путь к реке. – Бабушка, а как деревья нас понимают? – не унималась Сияна.

– Деревья, растения и многие животные понимают нас интуитивно, с помощью чувств и тех самых цветовых переливов, что ты назвала облачком. Это и есть аура, – объяснила баба Катя. – Она есть у всего живого и даже у, казалось бы, неживого – у реки, у камней на берегу, у песчинок. Она мгновенно меняет свои цвета и оттенки в зависимости от наших чувств, эмоций, желаний и общего состояния. Тот, кто умеет читать эту вечно меняющуюся палитру, может общаться с кем и с чем угодно!

Она взяла внучку за руку, и её голос стал особенно проникновенным. – Когда ты видишь и понимаешь всё и всех вокруг, жить становится и легче, и радостнее. Ты уже не сможешь нечаянно сделать глупость или обидеть кого-то, ведь ты буквально видишь, как твои слова или поступки отражаются на сиянии другого существа. Всегда можно спросить совета, помощи или просто поделиться радостью.

Они вышли на открытую, солнечную поляну, с которой уже виднелась сверкающая на солнце гладь реки. – Пока живёшь здесь, в лесу, больше общайся с растениями, с деревьями, – посоветовала бабушка. – Постепенно ты научишься понимать их так же ясно, как саму себя. Но помни: даже самому прекрасному дару нужна практика. Если не упражняться, можно постепенно разучиться видеть ауру – и у людей, и у животных, и у растений. Можно перестать замечать даже ту самую, первую, тоненькую полоску света, что живёт рядом с физическим телом. А ведь это – самый первый шаг к настоящему волшебству.

Тайна сияющих облачков

Бабушка с внучкой неспешно продолжили свой путь к реке. Усадьба от Оби находилась совсем близко, в прямой видимости, и дойти до неё можно было буквально за несколько минут. Но баба Катя привыкла идти медленно, внемлюще, словно впитывая каждую крупицу волшебства, что таилось в окружающей природе. Она глубоко, с наслаждением вдыхала свежий, хвойно-травяной воздух тайги, и по пути неизменно общалась с местными обитателями, подмечая малейшие изменения в жизни леса. Для неё не существовало большой разницы между людьми, зверями, деревьями или цветами. Она искренне, по-доброму здоровалась с каждой встречной ёлочкой, шептала слова благодарности скромному подорожнику и выслушивала молчаливую мудрость древних камней.

Сияне это безумно нравилось, и теперь, вооружившись новыми знаниями, она с ещё большим, жадным любопытством наблюдала не только за самим общением, но и за тем, как мгновенно, в ответ на ласковые слова бабушки, менялась цветовая гамма сияющего облачка того или иного кустика или дерева. Раньше она редко заостряла на этом внимание, а мама и вовсе не хотела об этом слушать, прося «не фантазировать». Теперь же у Сияны появилась самая лучшая в мире наставница, у которой можно было спросить обо всём на свете!

Вот они и вышли к реке. Вдалеке, на песчаной отмели, сидел знакомый дедушка с гитарой и напевал негромкие, задумчивые песни. Сияна помнила его – он появлялся здесь и в прошлом году, всегда с гитарой. Голос у него был приятный, бархатный, но смысл его песен оставался для девочки загадкой.

– Он живёт неподалёку, ниже по течению, – тихо пояснила бабушка. – Частенько приходит сюда, на берег, чтобы поговорить с рекой через музыку.

Сама баба Катя с внучкой направились в другую сторону, к нагромождению больших, отполированных водой и временем валунов. Камни уже успели прогреться под утренним солнцем и были приятно тёплыми, почти живыми на ощупь. Ветра почти не было, и лишь ленивые, плавные волны, рождённые течением, накатывали на берег.

Сияна теперь уже целенаправленно и внимательно вглядывалась в почти прозрачное, сине-голубое облачко реки. Оно тянулось широким потоком вдоль всего русла, от берега до берега, и даже выходило далеко за их пределы. Чем дальше от воды, тем больше речное сияние смешивалось с тёплым, желтоватым свечением земли, рождая изумительные, переливчатые зеленоватые оттенки. Прямо над водой переход был едва заметен, но чем выше, тем богаче играла палитра, пока где-то в вышине все эти краски не растворялись в чистейших, прозрачных сине-голубых тонах, что поблёскивали и переливались мягким, нежным спектром полутонов.

Она ещё никогда не рассматривала эти сияния с таким вдумчивым, захватывающим интересом. Она настолько привыкла к ним, что они стали для неё обыденностью, и, возможно, ещё чуть-чуть – и она бы перестала их замечать вовсе. Но теперь слова бабушки о том, что умение читать их открывает дверь к общению со всем миром, дали девочке мощный, новый стимул к познанию.

У Сияны накопилась целая гора вопросов, и, едва усевшись на тёплый камень, она тут же принялась сыпать ими, как горохом: – Бабушка, а почему у всех есть своё облачко? Почему его нельзя потрогать и разогнать руками, как дым? Почему оно так быстро меняет цвета? Почему у людей оно одно, у кедра – другое, а у речки – третье? Почему его иногда видно очень хорошо, а иногда почти нет? И почему мама с папой никогда о нём не говорят?..

Бабушка терпеливо и внимательно слушала этот поток «почему», и когда он наконец иссяк, мягко улыбнулась. – Почему, почему, почему… – произнесла она задумчиво. – Я, конечно, отвечу на все твои «почему» и на те вопросы, что появятся потом. Но чтобы по-настоящему понять мои слова, тебе понадобится время. Нужно будет многое пережить и прочувствовать самой. Только с жизненным опытом приходит точное, глубокое понимание.

Она присела рядом с внучкой, и её голос стал тихим и доверительным. – Вот смотри. Когда человек спит, его тело отдыхает, а сознание никогда не спит, оно всегда бодрствует. Сегодня утром ты выскочила во двор в надежде застать папу, но твоё физическое тело в это время крепко спало в кроватке. Твоё сознание вышло наружу в другом, более «тонком» теле. Оно почти всегда находится внутри физического, и многие его не видят или просто разучились видеть. Оно называется эфирным.

Бабушка провела рукой по воздуху рядом с собой, словно очерчивая невидимый контур. – Оно состоит из таких крошечных, невесомых частиц, что разглядеть его само невозможно, но можно увидеть его свечение. Это свечение – будто светящийся след, аура – во много раз больше самих частиц, его излучающих. Поэтому мы и видим это сияние. Свечение эфирного тела обычно повторяет форму тела физического. Ту самую тоненькую полоску света, что ты видишь вокруг кедра, вокруг моей руки или своей – это и есть его свечение. А те облачка, что подальше, – это свечение ещё более тонких, высоких тел. Они могут быть огромными, гораздо больше наших физических оболочек.

Она посмотрела Сияне прямо в глаза. – И как бы ты ни махала руками, ты не сможешь разогнать это сияние. Частички, из которых оно состоит, настолько малы, что свободно проходят сквозь любую преграду, словно сквозь воздух. И наоборот, эфирное тело так же свободно проходит через физическое, как твоя рука прошла утром сквозь ствол ели.

Бабушка ласково потрепала внучку по волосам. – Мне просто стало интересно, куда же ты так спешила, что выскочила таким необычным способом. Чтобы пообщаться с тобой, я сделала то же самое. А когда твоё сознание вернулось в тело, и ты проснулась, то решила, что это был всего лишь сон. В этом нет ничего удивительного. Люди почти всегда именно так и думают.

Сияна, не отрываясь, смотрела на бабушку своими большими, бездонными, карими глазами, в которых отражалась вся глубина её детских размышлений. Она вспоминала своё утреннее приключение, каждый его миг. Потом тихо вздохнула, нежно прижалась головой к бабушкиной тёплой, надёжной руке и уставилась на величаво текущие, бесконечные воды Оби, уносясь мыслями в новые, невероятные дали.

Уроки сияющего мира

Сияна, не отводя задумчивого, погружённого вглубь себя взгляда от величественной реки, проговорила тихим, нежным голоском, в котором звенела вся глубина её детского удивления:

– Бабушка, а почему цветное облачко у деревьев, травы, реки почти всегда из одних и тех же, спокойных цветов и светится так же ровно, а у людей… у всех по-разному? Оно переливается всеми цветами радуги, и меняется так быстро-быстро, словно мысль?

– Солнышко моё, – ласково, словно солнечный луч, проговорила бабушка, смотря на внучку добрыми, всепонимающими глазами. – Люди – существа очень подвижные, и мысли наши, увы, не всегда постоянны. Мы проживаем каждое событие бурно, пропуская его через вихрь эмоций, тогда как растительный мир и стихии живут в основном чувствами. А чувства – это нечто более глубокое и продолжительное, чем быстрые, как вспышка, эмоции. Они оказывают долгое, почти неизменное воздействие на палитру их сияния.

Бабушка провела рукой по воздуху, очерчивая невидимый контур вокруг старого кедра. – В этом есть их великое преимущество. Они меньше подвержены суетным переживаниям. А если у мира растений и возникают световые волнения, то только созидательные, от радости бытия. И эти чистые эмоции лишь подпитывают и усиливают их вечные, добрые чувства. У них, моя радость, нам и стоит учиться. Они умеют подолгу, целыми веками, пребывать в состоянии любви и полной гармонии с собой и всем миром. А когда такой энергии накапливается много, она, как целебный родник, гармонизирует всё вокруг. Поэтому-то так полезно бывать на природе – учиться жить более глубокими чувствами и впитывать в себя лишь созидательные, светлые эмоции.

– Бабушка, ты поэтому и живёшь здесь, в тайге? – прямолинейно, по-детски спросила внучка.

– Отчасти, да, – тихо вздохнула бабушка, и в её вздохе было столько мудрой печали и светлой радости одновременно. – Мы приходим в этот мир, чтобы расти душой, а здесь, среди леса и реки, возможностей для этого куда больше, чем в шумном городе.

Она посмотрела на Сияну любящим, проникновенным взглядом, в котором отражались все тайны мироздания, и промолвила: – Ну что, потихоньку пойдём в сторону дома, как ты думаешь? Наверное, пора.

Они поднялись с тёплых, гостеприимных камней. Бабушка мягко положила на них ладонь и шепнула несколько тёплых слов благодарности за подаренное тепло и уют. Затем они неспешно, в полном согласии друг с другом, направились к усадьбе. Солнце поднялось уже высоко, и его золотистые, щедрые лучи приятно согревали спины. Это тёплое, животворящее излучение смешивалось с свежей, кристальной прохладой, идущей от реки, и создавало удивительные, бодрящие потоки воздуха, наполнявшие душу лёгкостью и радостью.

Сияна, не теряя времени, по пути внимательно вглядывалась в цвета и оттенки, исходившие от всяких-разных, диковинных растений. Потом, словно невзначай, проронила: – Бабушка, получается, растения нельзя рвать или топтать?

Бабушка весело улыбнулась, и её лицо озарилось целой россыпью добрых морщинок. – Нежелательно, родная… – ответила она и утвердительно покачала головой. – Ну, а если уж очень необходимо сорвать, его нужно от всего сердца поблагодарить. Особенно если берёшь что-то в пищу – ягодку, травинку, плод. Тогда они поделятся с тобой не только своей силой, но и своей любовью. Ничего страшного, конечно, не случится, если забудешь, но и хорошего будет меньше. Знаешь, у высохшего растения или давно сорванного плода облачко вовсе не исчезает, но становится совсем тонким, блеклым, цвета темнеют и тускнеют. Если видишь такое – кушать уже не стоит, даже если очень хочется.

– А мама меня просила, чтобы я тебе помогала пропалывать грядки от сорняков… – вспомнила Сияна. – Их тоже… благодарить? – спросила она с нескрываемым удивлением.

– Ах, милая, да у меня на усадьбе и нет сорняков! – заливисто рассмеялась бабушка. – Здесь растёт только то, что мне нужно и полезно, совсем как на твоей волшебной поляне с фантазиками. Вот в этих делах – в заботе о нужных растениях – ты мне и будешь помогать, – ласково заключила она.

– Но это, наверное, не одно и то же… – недоумённо пробормотала Сияна, сравнивая в уме огуречную грядку и свою сказочную поляну.

– Вот ты на своём опыте и убедишься, что это то же самое, – таинственно улыбнулась бабушка.

Разговаривая, они вышли к дому. На широких, солнечных ступенях крыльца их, как всегда, встречал важный и невозмутимый Сибиряк, пребывающий в своём обычном, блаженно-полусонном состоянии. Он лениво потягивался, прощаясь со сладкими снами. Сияна подбежала к нему и запустила свои маленькие, нежные ладошки в его густую, тёплую, плюшевую шерсть.

– Ну сколько же можно спать, маленький соня? – прощебетала она, ласково почесывая его за ушком.

Сибиряк в ответ громко, блаженно замурлыкал, растянулся во всю свою солидную длину и подставил для ласк свою усатую мордочку, пушистый живот и всю свою безраздельно преданную душу – этим ласковым, волшебным рукам, что умели дарить столько любви.

Волшебство на грядках и сон у окна

– Если ты, моя радость, не устала, – обратилась бабушка к внучке своим мелодичным, певучим голосом, – то пойдём, осмотрим наше скромное хозяйство – грядки, теплицы, и в баньку заглянем. А вечерком я тебя как следует попарю, смоем все следы городской суеты, чтобы душа совсем очистилась.