Пошли… Сборник стихов, заметок, миниатюр

Хлопотушка моя, хлопотушка…

Хлопотушка моя, хлопотушка,

Ветер в кухне от женских забот,

На плите что-то варится дружно,

И варенье из банок плывёт.

Всё успеет: помыть, приготовить,

Если надо и мужа послать,

Но так хочется к вечеру верить,

Что затянет меня и в кровать.

09.09.14.

Чукотка Аляска

Всемирный сход собрался по зиме,

Хотя здесь лета вовсе не видали,

Кругом вигвамы с чумами стояли,

Костры горели в вечной мерзлоте.

Огромная толпа вокруг костра,

Где всех племён старейшины сидели,

Уж третью неделю только ели,

Но думали за всех и не спеша.

Шаманов бубнам глубоко вникали,

Лишь изредка в такт веки поднимали,

Кивали, правда, тоже иногда,

Но то закон и это на века.

Поднялся главный чукча, весь седой,

И посохом провёл вокруг два круга,

И объявил, что можно разговор

Начать, пока не навалилась вьюга.

«Поведай нам, старейший алеут,

Что на большой земле за вами тлеет,

Какие люди нынче там живут,

И почему вдруг исчезают звери?».

«Мой чукча брат, у нас одна беда,

Там где искрится всё на небосклоне,

У белых вдруг случилась все ж война,

И не видать их больше, вот же горе.

Их вождь, не знаю как назвать,

Затёрся к ним из племени другого,

Весь чёрный – можно не стирать,

Себя убил и всех, вот что хреново.

Теперь там всё дымится и искрит,

И огненную воду не подвозят,

Птиц не видать и зверь весь перебит,

Людей не видно, даже не елозят.

Вот эскимос, он тоже подтвердит,

Последний раз всплыла большая рыба,

С железным брюхом, но не кит,

И, покачавшись на волне, – на дно,

как глыба.

А инуипиты, живы ли ещё?

Ведь это наше родственное племя?

– Те молодцы, попрятались давно,

Я их видал недавно на неделе.

Вы сами как? За вами тишина,

Там вроде бы тайга ещё стояла,

Сейчас до горизонта всё снега,

Не видно ни конца, и ни начала.

Коряк или эвенк мне нашептал,

Что был далёко где-то за горами,

Какой-то нам неведомый ЕС,

Всех тормошил, чтоб все не засыпали.

Да был ЕС, не знаю перевод,

И что хотел, я тоже не представлю,

ЕС исчез и весь его народ,

Наверно, про него и мысль оставлю.

Ко мне давненько из Руси дополз

Полуживой какой-то доходяга,

И, матерясь, пред смертью произнес,

Что Русь жива и вот на то бумага.

Вот та бумага, да на ней печать,

Кто может прочитать? Все промолчали,

ЮкАгирь по годам лет двадцать пять:

«Давай прочту, когда-то обучали».

И он прочёл, что там была война,

Что там земля вся боком повернулась,

На всей земле есть вечная зима,

Всё человечество от этого загнулось.

А кто найдет и прочитает документ,

Тот на земле останется хозяин,

И люди севера вдруг просекли момент,

И с радости пустились в странный

танец.

Натанцевавшись просто от души,

Забыв о том, кто им читал послание,

Но он добавил тихо, не спеша,

Тут есть дописка или приказание.

Кто на земле находится живой,

Пускай идёт к земле, что кличут Новой,

Там русские зимуют, не впервой,

И к новой жизни все уже готовы.

И тишина повисла над толпой,

Шаман кусил со злости старый бубен,

Вожди кричали радостной толпой:

«Москва жива – мы снова чьи-то люди!»

12.09.14.

Грибной сезон…

Грибной сезон, корзина на корзине,

В лесу не протолкнуться – суета,

А мы мечтали о другой картине,

Где тишина, где просто пустота.

Где можно не столкнуться с человеком,

Пройтись и затеряться меж берёз,

Где лист, прилипший к сочной паутине,

Как аппликация на небе вместо звёзд.

Грибной сезон, набитые корзины,

Кто что нашёл и это не вопрос,

А вечером, уставши без причины,

Ругаемся: зачем ты всё принёс?!

12.09.14.

Осень поздняя…

Осень поздняя, всё опустело на грядках,

Чуть подмёрзло и иней с утра серебрит

всю листву,

Но внезапно вдруг крыльями бабочка,

как-то украдкой,

Пропорхнула, напомнив ушедшую всю

теплоту.

Кто б поверил, что ранний морозец

Всех убил, кто собрался с утра улетать,

Но ведь есть оживающий как-то народец,

Что плюёт и не хочет никак умирать.

18.09.14.

А я рождаюсь вновь…

А я рождаюсь вновь, вновь вылезают

зубы,

Молочных уж не жду, импланты —

косяком,

Надеюсь, улыбнусь и не сведутся губы,

И гости не икнут, что челюсть под

столом.

Мы к старости давно привыкли

ненароком,

Кто кожу подтянул и завязал узлом,

Глаза уж не закрыть, теперь он «зоркий

сокол»,

Другая грудь растит, чтоб жить с младым

козлом.

Пытаемся худеть, лечить, что опоздали,

С утра водицу пьём и думаем, что мы,

Всех снова по пути как будто обогнали,

А прибежав туда, мы снова позади…

19.09.14.

Покричи в тишину, может, кто-то случайно услышит.

Покричи в тишину, может, кто-то

случайно услышит,

И оттуда ты сам в тишине вдруг

услышишь едва:

«Не один ты такой, я здесь тоже скучаю

на крыше,

И от скуки кричу, чтоб услышать чужие

слова».

С кем-то там, кто не видит меня, только

слышит,

В темноте, на верху, мы на пару кричим в

тишине,

Жаль, что мы далеки друг от друга и

голос всё тише,

Видно, вовремя прыгнули вместе,

догоняя друг друга к земле.

22.09.14.

Меня слепит фонарь над головой…

Меня слепит фонарь над головой,

И даже мухи кучкою упали,

Наверно, в нём какой-то мухобой,

И мы от фонаря уже устали.

А он всё светит, не дает уснуть,

И мы с женой к нему уже спиною,

Нам бы любви, а он всё время тут,

И не даёт уйти нам с головою

В тот мир, где всё до фонаря,

Но иногда фонарь нам тоже нужен,

Иначе как разделим мы впотьмах,

Закуску, что готовили на ужин.

22.09.14.

Дай же, Боже, монетку в ладошку…

Дай же, Боже, монетку в ладошку,

Кто-то кинул и молча прошёл,

И она обожгла мне немножко,

Не ладонь, а судьбу, что нашёл.

Полускрючившись в драной шинели,

Что осталась от службы былой,

Мы когда-то на ней даже ели,

Прикрывались холодной зимой.

Но то было, когда воевали,

И за родину шли на «ура»,

А теперь в переходе туннеля,

Прозябаю, такая судьба…

Две медали, что дала отчизна

За Чечню, уж пропали давно,

И мы смотрим опять с укоризной,

И всё катимся тихо на дно.

Что обещано было, всё ждали,

До сих пор ждём, кто может так ждать?

А нам сверху всё в души плевали,

И потом, их же всех не поднять.

Кто поднялся, а кто опустился,

Поколение прошло в никуда,

Но Афганская память осталась,

На ладони монеткой всегда.

22.09.14.

Валерии

Два года счастья и блаженства,

Однажды всё же повезёт,

И ты находишь совершенство,

И удивляется народ.

Что в наши годы «молодые»

Мы расцвели, как два цветка,

И пусть завидуют другие,

Любовь приходит иногда.

24.09.14.

А на дворе всё лил осенний дождь…

А на дворе всё лил осенний дождь,

И я смотрел, скучая, в эти тучи,

А сбоку солнышко тихонечко кралОсь,

И радугу меж тучек протянуло.

Я не поверил, семь цветов искрясь,

Раскрасили всё темное мгновенно,

И потихоньку, вскользь перекрестясь,

Я сфоткал это чудо, ведь бесценно!

И распечатав это на экран,

Я обомлел, хоть видно было смутно,

Сверх радуги мне ангел помахал,

По-матерински, ласково, так чудно…

24.09.14.

На Брайтоне, под вечер два еврея…

На Брайтоне, под вечер два еврея

В кафе сидели, пили не спеша:

«Послушай, Беня, слышал, что Россия

С УкрАиной воюет, во дела!»

– Не может быть, ты, Моня, шо напутал,

И шо хохлы имеют от того?

– А ничего, их Порошенко Крым

профукал,

Гражданских два мильона утекло.

Ну, потеряли танков половину,

И вертолётов, кто их там считал,

Бюджету вбили вилы в середину,

Почти не дышит, точно, я слыхал.

Ещё мне рассказали по секрету,

Что на Востоке пара областей

На грани перехода все к соседу,

И бьют хохлов побольше москалей.

И гривна, как дерьмо, хоть и не тонет,

И что к зиме пора рубить дрова,

Ну, ты загнул, ну, Беня, я же Моня,

Ты отвечай хотя бы за слова.

– А что слова? Что слышал, тем и крою,

А шо у русских, как у них дела?

Ты не поверишь Моня, надо выпить стоя,

Те не явились, но идёт война!

25.09.14.

Лайки с устали тормозили…

Лайки с устали тормозили: все,

устали, – пора на прикол,

Нарты сами ледка кромку рыли и

скребли, значит, надо отбой,

Развести огонёк для согрева, разбросать

мёрзлой рыбы им в пасть,

И себя не забыть с подогревом, чтобы

утром нам всем не пропасть.

Тундра ведь не прощает ошибок,

зазевался и тут же замёрз,

Пред глазами бегущий загривок, очень

верный проверенный пёс.

28.09.14.

Купола островов Псковской тихой обители…

Купола островов Псковской тихой

обители,

Нас на день приютили в своей тишине,

И святые нас приняли, как бы тихо

похитили,

И накрыли крылАми небесными, чуть

приблизив к себе.

Нам хватило немного по этим камням,

так намолённым,

Чуть пройтись, чтоб понять, что здесь

свято и всё негрешно,

И что люди живут здесь с какою-то

благостью,

И все молятся, чтобы нам было всем

хорошо.

Мы уедем, забрав малость в душу

хорошего,

И другим постараемся всё передать,

Но завидуем тем, кто остался молить

здесь за Господа,

Видно, нам по душе этой Псковской

земли благодать.

29.09.14.

Чужая жизнь – вообще потемки…

Чужая жизнь – вообще потемки,

В своей бы малость разгребстись,

В чужой одни головоломки,

Но всё же это тоже жизнь.

02.10.14.

Скорлупою грецкого ореха…

Скорлупою грецкого ореха,

Что на части из-под молотка,

Разлетелась юность без успеха,

И вступила на тропу греха.

Где все части вновь в одну собрались,

И созрел тот плод, чтоб искусить,

И частички соком наливались,

Чтоб в чужую втихаря заплыть.

Но не получилось, вновь расколом,

Потекла неУченая вдаль

Юность, в бытовухах укололась,

Перейдя в какую-то печаль.

Вновь затихарилась на немного,

Поспала до середины лет,

А когда проснулась, то с укором

Поняла, что проспала, а след

Потерялся и следы затёрты,

Нет дороги, что вела назад,

И стена, в которую уперся,

Вся шершава, и потухший взгляд.

Не находит в горизонте света,

Лишь закат мерещится в глазах,

Где ответ? Ответа тоже нету,

Лишь рубцы на сердце и руках.

08.10.14.

А молочный туман…

А молочный туман лобовое всё лижет и

лижет,

Слабый свет пробивается фарами очень с

трудом,

Бедолаги по встречке ползут, но всё

тише и тише…

И куда тут спешить, если только не

дружишь с умом.

Перевёртыш в кювете, видать,

догонялся,

Чешет лоб на обочине, слава Богу,

живой,

И в кабинах водилы про себя матерятся,

Трасса Питер – Москва ранним утром

бывает судьбой.

10.10.14.

День Яйца…

День Яйца – придумали ж такое!

Но неплохо, тоже повод есть,

И с утра в подлеске тихо трое,

Всё вопрос решали, что как есть.

Первый поднимали за глазунью,

Ничего пошёл, не задержал,

И второй за смяточку, с любовью

Проскочил, никто не возражал.

Третий, правда, долго обсуждали,

Мыслей много, а бухла чуть-чуть,

Поднимали молча за крутое,

На троих ведь можно резануть.

Всё допили и пошли по хатам,

Там накрутят то, за что весь день

Пробухали, но не виноваты,

День Яйца – крутой, но набекрень.

10.10.14.

Обломаем руки о коренья…

Обломаем руки о коренья,

Добывая правду по пути,

И, уткнувшись с устали в каменья,

Вдруг присядем, Господи, прости.

Там отрыть зарытую ту правду,

За которой роемся давно,

А оттуда: «Дурень, всё неладно,

Откопали, свистнули давно.

Зря копаешь, береги здоровье,

Тут от правды только лишь хламьё,

Тут таких прошли уж поколения,

И легли, конечно, за неё.

Вон кресты за холмиком рядами,

Правдолюбцы все давно лежат,

Но ты рой поглубже, этот камень

На тебя положат, будешь рад».

В старину придумали недаром,

Хоть умри или разбей свой лоб,

Всё добро достанется боярам,

Ты как был – останешься холоп.

11.10.14.

За крамолу обычно сажали…

За крамолу обычно сажали,

Иль в дурдом отправляли тайком,

А потом иногда отпускали,

Если больше не дружишь с умом.

Диссидентство вообще не в почёте,

Когда светит надолго тюрьма,

И сегодня в свободном народе,

Это просто с судьбою игра.

Хочешь ратуй за светлое быдло,

Иль УкрАину всю восхваляй,

Никому уж давно не обидно,

Всем плевать, что ты хочешь сказать.

Всё что ящик вещает народу,

Можно выкинуть иль не смотреть,

Ведь с другой стороны ту же воду

Им вливают, чтоб больше гореть.

11.10.14.

Коле Макаренко на день рождения

Был октябрь, прекрасная погода,

Двадцать шесть, немного, лет назад,

Громким криком вдруг взорвалось что-то,

Так вот появился наш Колян.

В малолетстве спал и улыбался,

Что кричать, когда дают поспать?

Но потом стал бойко озираться,

За «бибикой» молча наблюдать.

И когда другие слово «мама»

В первый раз сказали не тая,

Наш Колян молчал, не признавался,

Что умеет говорить слова.

Рос как все, но молча и упрямо,

Кушал кашу, слушал и молчал,

Но однажды ошарашил маму:

За рукав подергав, он сказал:

«Мам, вон Шкода, а вот Опель,

Это Мазда, а вот это Форд,

И когда я стану взрослым,

Я все тачки пущу в оборот.

Прикуплю, разберу на запчасти,

И втридорога всё распродам!»

«Что ж ты, Коля, молчал, моё счастье?»

«Да всё ждал, где найти капитал».

В детстве все мы мечтаем о счастье,

И у каждого хобби своё,

Но потом мы о нём забываем,

Но бывает, что кормит оно.

12.10.14.

Звездопад, не поверишь, бывает…

Звездопад, не поверишь, бывает,

Просто надо его подождать,

И ладони под звезды подставить,

Чтоб хотя бы шальную поймать.

Загадать, в небо черное глядя,

И подкинуть, чтоб вдаль унеслась,

На планету, где тоже заждались,

Чтоб обратно к тебе вновь послать.

12.10.14.

И крылом помахает наш лайнер…

И крылом помахает наш лайнер дождям

и прохладе,

Пять часов пролетят, кто поспит, а

другие успеют поддать,

И все высыпят там, где жарища, где

море, где всё в шоколаде,

Где недельку не надо теплей на себя

одевать.

Оторвётся народ, обгорит и опять

почернеет,

Кто опухнет от водки и пива, ведь всё

включено,

От жары иль от счастья, кто как здесь

балдеет,

Ну, а рыбки в кораллах с удивлением

смотрят немое кино.

17.10.14.

Чуб хохлятский завился от беса…

Чуб хохлятский завился от беса,

Вроде вольницу вновь получил,

И забыл про родного соседа,

И к чужбине сапог навострил.

Там с огромною ложкой уж ждали,

Рот открыли, халява летит,

Поперхнулись, какие печали,

Всё Россия опять возместит.

Оказалось, что всё так непросто,

Если в рожу соседа плюёшь,

А назад повернуть невозможно,

На халяву уже не возмёшь.

Гривны дали к могиле дорогу,

На дворе уж зима недолгА,

Зачесали чубы и продрогли,

Украинцы, зачем вам война?

19.10.14.

А ты попробуй хоть один разок…

А ты попробуй хоть один разок,

Через себя, но очень будет больно,

Зато потом ты вспомнишь тот глоток,

С которого ты снова зажил вольно.

Попробуй раз, и вкус к тебе придёт,

И будешь пить свободу вновь без края,

Иначе просидишь и не поймёшь,

Смотря в чужую, тяжело вздыхая.

01.11.14.

А мы по этой жизненной тропе…

А мы по этой жизненной тропе,

Бредём в такую даль, не замечая,

Что оставляем за собою след,

Который приведёт кого-то к раю.

Кто по нему вслепую, шагом в шаг,

Почти наощупь, чтоб не промахнуться,

За нами начинает жизни бег,

Туда идёт и думает, там лучше.

За ними тоже после побредут,

Все поколения, если не прервутся,

И встретятся, где брезжит лишь рассвет,

Сойдутся, чтобы снова разминуться.

02.11.14.

Ровно восемь, точно ровно восемь…

Ровно восемь, точно ровно восемь,

Этих стен хватает всем вполне,

Спальня, кухня, где дают прогнозы,

Бытовые или по стране.

Можно отключиться и от прессы,

Вырвать пробки, чтоб весь мир погас,

И рвануть в любовь решать вопросы,

Если кто-то их вообще задаст.

06.11.14.

Побудь душою Мастера на час…

Побудь душою Мастера на час,

Чтобы зарыться в чью-то душу,

И там найти хотя бы на минуту,

Что так тревожит, мучает всех нас.

Он мог определить из многих дам

Одну, которая потом летает,

И сверху на судьбу свою взирает,

Чихая сверху, что так жалко вам.

Побудь душою Мастера, и с тем

Переживи в себе, что невозможно,

И сотвори, что так другим так сложно,

И растворись в клубке текущих тем.

07.11.14.

Я не умею писать как все…

Я не умею писать как все,

Так и не надо,

То что творится в моей голове,

Бывает не терпит бумага.

И рифма не в рифму,

Что пишешь не важно,

Всё от себя, как лишний груз,

Осталась лишь семечка счастья.

11.11.14.

Гиблый лес

В гиблый лес вся дорога упёрлась,

А над ней вороньё – чёрный дым,

В том лесу мужичков много спёклось,

Кто и вышел, то точно седым.

Нам обратной дороги не светит,

Лишь коней подстегнули чуть-чуть,

И рванули по этим ухабам,

Трижды плюнув, отправились в путь.

Сзади лапник, как двери, сомкнулся,

Сверху луч не пробьётся никак,

И ссутулился рядом мой спутник,

И с испугом всё смотрит назад.

Я его меж лопаток чуть плёткой,

Чтоб немного в себя он пришёл,

Он зубами стучит мне чечётку,

Весь трясётся, мозгами пошёл…

А из лесу какие-то звуки,

Вроде рыки иль вой за кустом,

И прозрачные чудятся люди,

Кто с секирой, а кто с топором.

Дело к ночи, к утру не пробьёмся,

Я ему: «Давай, хворост таскай!»,

А он как полоумный смеётся,

Лишь скулит, хоть ложись помирай.

Запалили кострище поярче,

Зарядили, что может стрелять,

И налили в стаканы пожарче,

Чтоб по-трезвому не помирать.

А к полуночи филин заухал,

Волк завыл за соседней сосной,

Что-то мерзко всё давит на ухо,

И тревога всё катит волной.

Задремали, устали с дороги,

Ветка хрустнула где-то вблизи,

Мой напарник с балды и тревоги,

С двух стволов поливает кусты.

Отстрелялся, лишь гильзы краснели,

Не остыв, как у волка глаза…

Носом чую, что всё, погорели,

Сбоку вдруг шевельнулась трава.

Сквозь костёр, через дым и по Углям,

Босиком, весь седой и с клюкой,

Не идёт, а плывёт, очень чудный,

Странный старец, видать, неземной…

И сквозь брови, что густо свисали,

Бросил взгляд, аж прожёг всё внутри,

И тихонько спросил: «Что искали?

Как вообще вы сюда забрели?

Это вроде плохая дорога,

Я давно не видал здесь людей,

Видно, там вам по жизни всё плохо,

Что вы в гости, где много чертей.

Вдоль неё только кости белеют,

Много люда уже полегло,

Вы, видать, их немного смелее,

Если в ночь вас сюда занесло».

Что ответить? Мы сами не знали,

Сдуру ляпнул: «Садись, отдохни,

Выпей с нами, всё будет теплее,

Закуси, на троих пособи».

Он присел, улыбнулся и крякнул:

«Ну, налей, лет пятьсот я не пил»,

Кружкой с нами легонечко звякнул,

И поллитра в себя засадил.

Пять минут не прошло, засветился,

И вокруг озарился весь лес,

Прошептал: «Наконец разрешился,

Этот спор, что навязывал бес.

Мы когда-то далЁко-далЁко,

В этом чудном и светлом лесу,

Враз поспорили с чёртом и богом,

Что я третьим уже не смогу.

И надев на меня злые чары,

Мглу на лес опустил на века,

Будешь сторожем здесь у погоста,

Пока два не придут мужика,

Что от страха в лесу не откинут

Ноги к небу, и сразу нальют,

Сквозь огонь ты пройдёшь,

просветлеешь,

И все страхи из леса уйдут».

Только вымолвил, вмиг испарился,

Солнце, встав, озарило весь лес,

Я так истинно богу молился,

А вот друг мой куда-то исчез.

А на утро, по светлой дороге,

Проскакав весь остаток пути,

Позади все оставив тревоги,

Обернулся, а там позади

Вновь свинцовая туча нависла,

Вороньё всё кружит как тогда,

Одному никакого нет смысла,

Где второй? Снова с третьим беда?!

13.11.14.

Кузьмину В. Н. на 70 лет

Полумрак кабинета, окутанный дымом,

Седина от годов – украшение его,

Сколько мыслей созрело, не прошедшие

мимо,

Оседают все в книгах, не всем так дано.

Дай так бог, чтобы дальше с годами,

Ваша мудрость другим помогла в пути,

На досуге по звёздам, наверно, скучает,

Вот и счастье сверкнуло – мечтай и

смотри!

14.11.14.

Баня

А я опять сегодня пред судьбой,

Дров наколол, чтоб баня удалась,

Хотя жена мне всё про упокой,

Но кум созрел, ну вот и понеслась.

Та пятница, теперь уже не вспомнить,

Мы вроде по чуть-чуть, да где уж там!

Сосед забрёл, хотя он нам никчёмный,

Но вдруг обидится – всё в бане

пополам.

Он не пустой, на стол свои поллитра,