Семёнов

– Да. Сейчас… Он в резерве, стоит в ангаре. Только кто его эвакуировать будет, если он заминирован?

– Об этом не беспокойтесь, главное, отведите людей… Скажите водителям, техникам, чтобы держались пока подальше от ангара.

– Хорошо. Вас когда ждать?

– Я позвоню. Работайте как работали, только освободите проезд и откройте ангар.

Семёнов повесил трубку. Пока всё шло гладко, но время неумолимо уходило. По его расчётам, Виктор выложит взрывчатку без десяти, когда разойдутся зеваки с площади. Минут пять… Ну, десять Семёнову, чтобы положить взрывчатку на место. Туда-сюда… Положим, у Виктора всё тоже гладко… У него там осмотр, переодеться… Тогда первый взрыв должен прозвучать в 08:40. Раньше вряд ли. Так что у него есть час или чуть больше, чтобы – это слово Семёнов обкатывал на языке уже полчаса, но до сих не решался признать его реальность – спасти человека («который чуть не угробил тебя, создал преступную шайку, похищал и убивал людей»; этот голос – как подозревал Семёнов, совести, – он не слышал уже давно; но теперь даже с ним казалось не так одиноко. Осознав это, Семёнов тут же оборвал сам себя: если с совестью разговаривать, ничего не сделаешь). Пора начинать.

Интересно, из какого теста сделан этот Леонтьев? Чутьё подсказывало, что он в этой истории совсем не случайный человек. Семёнов набрал номер из блокнота:

– Здравствуйте! Леонтьев? Подотдел безопасности…

Его перебил высокий торопливый голос:

– Так, не знаю, кто кого одел, но если Вы по поводу заминированного автобуса, то я с Барковым говорил по личному поводу. Он спрашивал… Я так и не понял, что спрашивал, связь плохая была. Ехать куда-то приглашал. На рыбалку вроде. Нервничал, боялся. Я отказался. Знал бы, чем закончится, доложил бы.

Семёнов секунду переваривал информацию. Стало быть, его собеседник соображает быстро. И, похоже, – из того же ведомства. Это хорошо. Но пока неизвестно, на чьей он стороне.

– Понятно. Хорошо, не одел. Нам известно, откуда у него взрывчатка. Автобус заминирован, сейчас начнётся эвакуация. Вам не любопытно посмотреть?

– Вы за идиота меня держите? Что мне смотреть на автобус! К тому же с бомбой.

– Повторяю. Мне известно, откуда взрывчатка, где она сейчас и где будет автобус. Лично я подозреваю, что в автобусе взрывчатки нет. Также мне известно, что о событии вы узнали из газет, но не поверили. И последнее, за пересказ разговора спасибо, но запись я не слушал. Вам всё ещё не любопытно?

– Ладно, положим. Хотя и стар я для этого всего. И куда?..

– Восемнадцатый автопарк, снаружи у ворот. Возьмите документы.

– Хорошо. Через полчаса.

Взгляд на часы. Так, теперь думай, оператор, думай. У тебя мало времени. Всё, что можно было сообщить полунамёками, ты сообщил. Если этот абонент (кстати, как его зовут: Егор? Евгений?) изначально сотрудничал с МВС или «КибОргом», Семёнов, скорее всего, обнаружил бы жучок в пакете. А если бы не обнаружил – они все уже сидели бы в совсем другом месте, и никакой Виктор не помог бы. Если он не сдал никого, то приедет просто потому, что понимает, что ему тоже спокойно пожить не дадут. И то, что его до сих пор не взяли, скорее, не его заслуга, а их недоработка. Наконец, самый опасный вариант – этот Леонтьев сдаст Баркова уже после разговора или же за ним установлена слежка. Семёнов ещё раз взглянул на Светлану: рисковать он не должен. Если понадобится, он уничтожит и Баркова – тому терять нечего, – и Леонтьева. Себя он не выдаст. Теперь нужно подготовить место встречи. Семёнов взял в руки планшет. Делать ничего не хотелось. Он переключил настенный экран в режим окна, и сквозь обои – теперь стало заметно, что штрихи на них имитировали потёки дождя – стали видны тротуары, постепенно наполняющиеся солнцем. Людей мало. Семёнову было тревожно: хотелось уйти туда, где никого нет, забыть обо всём… Пейзаж за окном был таким спокойным. Внезапно, будто напоминая о том, что в жизни покоя нет, пролетела чайка – Семёнову показалось, на расстоянии вытянутой руки. Вздрогнув, он выключил окно и снова уставился в планшет.

Только теперь он начал понимать, что главной проблемой было отсутствие понимания, куда же девать Баркова в случае успеха. Напрашивался вариант ехать за границу, но такие операции обычно планировались заранее. Правда, Баркову удалось на удивление быстро организовать загранпаспорт для Виктора, но на то он и Барков. К тому же полную анонимность в этом случае не обеспечить. Ладно, как минимум нужно вывезти его из города. Личный транспорт для этого не подходил, а с общественным – могло и не повезти. Но…

***

Автобус ЛОА1834, стоявший в парке в резерве, был ещё вчера осмотрен и полностью готов к работе. Аккумуляторы – и ходовой, и электрический – были заряжены. По борту лениво переливалась сиреневая надпись: «Резерв». Он мог, как и все автобусы последних серий, следовать по заданному маршруту, меняя его при возможности по пожеланиям пассажиров, а главное – кроме города, мог ездить и по необорудованным дорогам с гарантированной автономностью в сто километров. Сейчас вокруг него образовалась полоса отчуждения; диспетчер не понимала, что с ним делать, и теперь размышляла, стоит ли звонить на горячую линию Федерального сыска и пытаться найти этого Белкина, как вдруг увидела, что свет в салоне автобуса на секунду включился. Тут же на диспетчерском пульте зажёгся индикатор подготовки маршрута. Она позвала коллег, чтобы показать им чудо: ходили слухи, что Сыск может управлять практически любой техникой, но вживую такого видеть ещё не доводилось. На индикаторе загорелось оранжевое предупреждение о нехватке в салоне питьевой воды, и Нина Ивановна уже чуть было не распорядилась заправить заминированный автобус, когда индикатор погас, и автобус мягко тронулся с места. Судя по индикатору маршрута, автобус собирались вывозить за город кратчайшим путём, через промзону. Ещё через несколько секунд информация о маршруте пропала с пульта вместе с возможностью отслеживать положение транспортного средства.

Выехав за ворота, автобус сперва по служебной дороге, а затем по бездорожью объехал парк, развернулся так, чтобы его камеры охватывали возможно большее пространство, и замер на пустыре среди чахлых кустов. Внутри щёлкали контакторы, отключая оборудование, которое могло помешать оператору. Оператор был доволен.

Семёнов посмотрел на свои руки: они тряслись. Ему было трудно представить себе, что прошло всего десять минут. Пора было налить себе чаю (не заказывайте, дети, чай на этаж!). Переключился на Виктора: ничего нового. Минута спокойствия. Чашка крепкого чая с лимоном. Глядя на жёлтый кружок, Семёнов, чтобы немного расслабиться, похвалил себя: часто покупаешь лимон, особенно с доставкой, а в коробке вместо долек в целлофановых пакетиках – порошок горчичного цвета. Семёнов не жалел времени на поиск настоящего лимона. Теперь закрыть глаза. Десять секунд, двадцать, тридцать. Всё, отдых закончился. Место встречи ещё не готово.

– Вас приветствует главный коммутатор Центральной Городской больницы. Представьтесь и назовите внутренний телефон или название службы.

– Майор внутренней армии Белкин. Соедините с больничным моргом.

Практически сразу в трубке послышался высокий женский голос:

– Морг, Иванова, слушаю.

– Здравствуйте. Белкин Борис Петрович, майор городского отдела безопасности. Мне нужны сведения об одном из умерших сегодня.

– Вы должны знать, что по телефону мы таких справок не даём. Либо отправляйте официальный запрос, либо приезжайте лично с документами.

– Я приеду чуть позже, мне бы пока определиться, стоит ли приезжать. Может, он и не у вас. Дело в том, что это срочно. Про генерала Баркова слышали? Так вот, предположительно, он погиб этой ночью, и сейчас необходимо провести некоторые действия. По нашим сведениям, к вам сегодня попал мужчина лет сорока, рост…

– Так, постойте. Давайте, диктуйте, за ночь ещё не все данные есть. Придёт санитар, я его спрошу. Вам перезвонить по этому номеру?

– Да. Так вот, рост около 170, вес 80… Был. Брюнет, стрижка ёжиком, усы. Довольно плотный, но не жирный. Ну, главное, что сегодня ночью или утром.

– Записала. Позвоню.

Попрощавшись с Ивановой, Арсен решил, пока идёт санитар, поискать ещё информацию. Информация, генерал, более мощное оружие, чем твоя взрывчатка. Семёнов на миг ощутил запоздалое чувство бессилия: все их с Барковым предприятия, хотя и тщательно спланированные, несли на себе отпечаток личности Игоря, который в свои сорок бегал с пистолетом по подворотням, вместо того чтобы с блокнотом или ВК в руках спокойно планировать операции, законные и не очень. И Семёнов никак не мог его переубедить. Что же, сейчас перед ним открылась прекрасная возможность проверить свои способности «в свободном плавании». Сайт городской больницы, список сотрудников… Ему нужен кто-то, точно умеющий брать кровь из вены. Теоретически он мог сделать это и сам, но в данном случае предпочёл бы довериться профессионалу, пусть и случайно найденному. Скажем, страница отделения переливания крови. Диновец Леонида Константиновна… Ну и имечко. Детей вроде нет, но замужем. Не подходит. Ари Анна Викторовна. Ладно, не замужем, детей нет. Фото: женщина-вамп. Самое то кровь переливать. Трансфузиолог второго класса, по-старому – высшей категории. Судя по страничкам в «кваке», активно ни с кем не общается. Если близкие друзья и есть, то общение личное. Семёнову подходил такой типаж: по крайней мере, до Сыска сведения о её пропаже дойдут не сразу.

– Горбольница, отделение переливания крови!

– Здравствуйте, я был у вас недавно, влюбился в Анечку. Она работает сегодня?

– Влюбился! Влюбился бы – узнал бы! Вы что, пьяны?

– Как можно! Доктора запретили! Премного виноват, могу я загладить свой проступок при личной встрече?

– Нет. Знаете, мне и без ухажёров забот хватает.

– Не буду Вам докучать, но ещё позвоню – вдруг Вы передумаете? Или, может, Вам цветы на работу принести?

– Ох, приносите. Только до часу!

– Конечно же!

По меньшей мере выяснил, что она существует, находится на работе, смена была, вероятно, ночная, и она не против цветов, что косвенно подтверждало версию об отсутствии ухажёра либо о достаточном их количестве, что, по сути, то же самое. Тут позвонили из морга:

– Борис Петрович, есть двое похожих, записывайте. Номер 87, доставлен в час ночи, умер вчера вечером, и номер 92, доставлен в четыре утра, умер сегодня, вскрытия ещё не было. Правда, вы говорили, усы? Этот без усов.

– Мог и сбрить. Скорее, второй. К вам когда можно подъехать?

– Если документы в порядке, в любое время дня и ночи. С удостоверением и допуском – отметка на удостоверении, либо отправьте со служебного терминала на наш адрес.

– Да, конечно. Один вопрос, а хотя бы группу крови определили?

– Им вообще ещё не занимались. Впрочем, если нужно срочно…

– Нет-нет, не нужно, мне всё равно ехать. Там всё и сделаем как положено. А кстати, можете сказать, где примерно нашли?

– Центральный район, Школьная улица. Прохожие заметили. Наши говорят, скорее всего, свалился с крыши.

– Спасибо. Судя по всему, наш клиент. До встречи!

…Ну и имечко у этой Диновец. Похоже, родители слишком уж хотели мальчика. Леонида Диновец, как солёный огурец. Память подала тревожный звоночек. Диновец. Вроде эта фамилия фигурировала в Даниных накладных, копии которых в своё время Виктор отдал им с Барковым. Стоит запомнить и проверить. Информация, генерал… Он нашёл на домашнем ВК копии накладных. Да, Леонида Константиновна была замешана в мелких, но от того не менее опасных махинациях. Пожалуй, поторопился он с этой Анной.

Семёнов всё же сделал заказ в службе доставки цветов – обмануть девушку сегодня он ещё успеет. Правда, оператор сомневался, что цветы доставят прямо в ОПК, поэтому указал, чтобы оставили на проходной на имя Ари. Постепенно план, мелькнувший двадцать минут назад в виде неясной идеи, приобретал очертания и резкость реальности. Оставалось добавить деталей. Например, имя погибшего. Звонок на службу – эта информация не должна быть засекреченной, но от своего имени он запрашивать её не хотел.

– Лена, это снова Семёнов. Посмотри для меня, нет ли потеряшек в районе Школьной, что в Центральном?

– Может, и есть, а может, и… Есть. Некто Бердяев. Семён Семёнович. А что, знакомый?

– Не совсем. Скажем, знакомый знакомых. А что известно?

– Алкоголик, тунеядец. Не наказуемо, но в поле зрения коллег попадает периодически. Пропал вчера вечером.

– А что значит «пропал»? Камеры не видели, а заявление есть?

– Да, так получилось, исчез из клуба любителей спиртного. Ушёл в туалет и не вернулся. Вот собутыльники и забеспокоились. Есть информация?

– Конкретики нет, но, похоже, с концами пропал. Спасибо. Буду искать.

– С чего это? Или в Криминальный сыск хочешь перейти? Там нашего брата не любят.

– Ну, нашего брата и у нас не любят. Но нет, не хочу. Просто появилась возможность немного помочь. Отбой.

Семёнов зачеркнул строчку на разлинованном листе и остановил карандаш на следующей. Судя по накладным, сегодня должен был вылетать очередной самолёт под эгидой «КибОрга». Нарушение графика могло привлечь внимание противников. Впрочем, можно было надеяться, что благодаря Виктору им будет не до того.

Возможно ли, что не один Барков с компанией в настоящее время имеет счёты к «КибОргу»? Семёнов предполагал, что это весьма маловероятно: если бы существовали другие подобные группы, они наверняка бы так или иначе пересеклись. Как, например, пересеклись с Алексом и этим… Кузьмичом. В общем, рыбак рыбака и далее по тексту. Но Алекс с Машей остались в прошлом, да и не были в курсе войны вокруг «КибОрга», их задело самой верхушкой айсберга. Кузьмич же, насколько ориентировался Семёнов, был далеко не ключевым персонажем в группе, возглавляемой покойным Башлачёвым. Семёнов явственно ощутил горечь, которую, должно быть, чувствовал генерал: нейтрализовать Башлачёва, заполучить Виктора, обойти «КибОрг»… И всё это – чтобы дожить до этого дня, когда счёт пойдёт на минуты и секунды, и значение будет иметь только первое место. Второе место – проигрыш, что бы это ни значило. Те, кто боролся за третье, уже мертвы.

Но совсем забывать их не стоило. За Алексом был Даня, с которым Семёнов даже как-то раз виделся, у Кузьмича в активе была как минимум избушка на задворках ойкумены. Избушка. Как полагал Семёнов, о домике этом не знал никто за пределами их отдела – а скорее всего, никто, кроме самого Семёнова и, возможно, кого-то из техников. И кроме Баркова, конечно. Семёнов поймал себя на том, что уже думает о генерале в прошедшем времени, и ему стало не по себе. Помимо избушки у Кузьмича могла быть кое-какая информация. Ведь группа Башлачёва интересовалась не только – и даже не столько – отделом Баркова, сколько другими сторонами конфликта. Семёнов подумал о том, не является ли и сам «КибОрг» со всеми присными частью какого-то ещё более величественного проекта? Единственная, помимо киборгостроения, область, в которой намечался технологический прорыв – какие-то революционные медикаменты, которые правительство то анонсировало на весь мир, то делало вид, что никаких исследований не ведётся; та же самая Диновец… Что она передавала неведомым получателям? Кто знает? Семёнов про себя улыбнулся: если препараты шли за рубеж, – а похоже было на то, – Барков, обладая такими сведениями, даже не стал бы извещать Следственный комитет, сам бы пристрелил всех, кто к этому причастен.

Семёнов вернулся мыслями к Кузьмичу. Тот не мог знать, кто стоит за убийством Башлачёва и компании, так что должен был сейчас сидеть тише воды, ниже травы, боясь каждого шороха. Стоит ли его припугнуть? Или он полезнее как соратник? Несмотря на философскую постановку вопроса, решить его следовало как можно скорее и не ошибиться.

В любом случае выполнению текущих задач Кузьмич помешать не мог. Интерпол – тоже: в соответствии с последними регламентами, введёнными по инициативе сицилийской мафии, они обязаны были оповещать общественность обо всех своих операциях минимум за три дня. Правда, если уж перебирать все варианты, нельзя было сбрасывать со счетов всевозможных непредсказуемых одиночек со своими странными мотивами. Но с этим Семёнов, конечно, ничего поделать не мог.