Краеугольный человек. Роман

Мгновением позже всё смешалось. Женщины и мужчины, ремесленники и земледельцы, все кинулись к центру площади. Кто-то громко причитал, обращаясь к Ярилу и Перуну, кто-то, намеревался расправиться с непослушными мальцами, и в этой внезапно возникшей сутолоке было не разобрать что происходит, но еще одно событие заставило всю эту людскую массу замолчать. Пес, спасший Ярослава от увечий, с трудом поднялся на лапы, обнюхал место, на котором только что сидел малыш и начал выть, повернув морду в сторону восходящего солнца. Сейчас же, со стороны стоящих около колодца полатей, раздался мелодичный свист и собака, замолчав, хромая отправилась на своё место у ног незнакомца.

Первой к старику подошла, держащая братика за руку, Любава.

– Здравствуйте, сказала она, поклонившись в пояс, чем мне Вас отблагодарить?

Мужчина, молча, улыбался и смотрел то на девочку, то на её маленького брата, не произнося ни слова. Любава же села на корточки и протянув руку к сидящей собаке, почесала её за ухом.

– И тебе спасибо, ты теперь мой друг навеки!

Пес ответил дружелюбным урчанием и повернувшись, лизнул девочке руку. Ярослав захохотал и кинулся обнимать и тискать пса, который, впрочем, ничем не выказывал своего неудовольствия.

– Скажите, может быть Вам негде переночевать, – девочка вновь обращалась к старцу, – или Вы хотите есть? Вы скажите – я сейчас побегу домой и попрошу родителей. Расскажу им всё, они разрешат, я знаю, Вы же Ярослава спасли от гибели неминуемой!

Тем временем под навесом собрались и другие жители. Они наперебой хвалили собаку и предлагали свою помощь незнакомцу.

– Тихо всем! Раздался громоподобный, басовитый с хрипотцой, голос городского старосты. – А ну, пустите-ка меня посмотреть на наших героев!

Стоящие плотным кольцом люди расступились, пропуская вперед огромного мужчину.

– Что это ты отец всё молчишь? Неужто немой?

Старик, продолжая улыбаться, утвердительно закивал и ударяя себя открытой ладонью в грудь, издал громкий горловой звук похожий на протяжное «и».

– А как же нам тебя звать? Может быть Илья?

Снова улыбка и снова утвердительный кивок головой. Теперь улыбнулся и староста. На его обветренном лице, перечеркнутом шрамом от рваной раны, полученной на поле боя, улыбка смотрелась неуместно.

– Вот и отлично. На окраине, сразу за кузницей, есть пустая хижина. К зиме утеплим её, а сейчас в ней жить можно! Поможем всем миром, если решишь с нами остаться.

Староста протянул руку:

– Добро пожаловать Илья.

Люди вокруг одобрительно загудели и начали расходиться, обсуждая меж собой всё происшедшее. День становился всё короче, а значит времени, чтобы сделать всё запланированное оставалось всё меньше.

Ближе к вечеру, когда селение уже готовилось ко сну, староста в сопровождении двух дружинников и старшего кузнеца пришли в гости к новому жителю. Женщины содержали дом в относительном порядке и потому до заката успели сделать в нем всё необходимое для безбедной жизни. Илья сидел в красной комнате за столом, перед караваем и кувшином с ароматным киселём. С появлением на пороге большой компании он поднялся, и всем своим видом выказывая гостеприимство, шагнул, раскрыв объятия навстречу гостям.

– Мы решили перед отдыхом тебя проведать, посмотреть, как тебя устроили, познакомиться поближе.

В словах старосты, сквозила некоторая настороженность, ведь признаться, знакомство у них состоялось удивительное.

– Я расскажу тебе о нашем поселении, а потом подумаем, чем ты нам можешь помочь. Я, староста, Дмитрий. Вот этот большой человек, он глазами указал на кузнеца, твой сосед со стороны леса, кузнец – Ермило. Он поможет тебе с инструментом для возделывания земли и с топором. А бывает, что и помощь сильного человека тебе понадобится – это тоже к нему. Говорят, даже местные медведи Ермилу побаиваются, а они толк в силе знают, как никто другой! – Говоря это, Дмитрий улыбнулся, и Илья ответил ему понимающей улыбкой и кивком головы. – В нашем поселении живет без малого тысяча человек, из которых двести шестьдесят, входят в дружину. Они несут круглосуточную охрану поселения, а также помогают тем, кому требуется помощь. Вот эти бравые дружинники, пришедшие со мной, и есть представители нашего войска. На другой окраине поселения есть лагерь, в котором жители воспитывают детей. Мальчиков готовят к службе в дружине, девочек обучают секретам рукоделия и тонкостям ведения хозяйства. Каждые пять дней, на центральной площади мы проводим утреннюю. Я на ней зачитываю нововведения или княжьи указы, а потом народ до полдня меняется товарами между собой и приезжими из других поселений.

С этими словами старосты, Илья кинулся к сундуку, стоящему в углу комнаты и достал из него несколько берестяных листов и небольшой уголёк, после чего, разложив бересту на столе, жестом позвал к себе старосту.

Дмитрий, Ермило и оба дружинника сделав несколько шагов вперед подошли к столу и окружив его склонились над разложенными Ильёй грамотами.

Грамоты были выполнены безупречно. Среди небольших рисунков разных частей человеческого тела, соцветий, и трав, был каллиграфическим почерком написан текст. Понять, то, что написано, мог только староста, но и он при беглом взгляде на надписи и рисунки не всё понял. Илья тем временем взял в руки уголь и отложив в сторону один небольшой кусочек чистой бересты нацарапал на нем несколько букв после чего показал написанное Дмитрию ударяя себя при этом открытой ладонью в грудь.

– Всё понятно, сказал, обращаясь к остальным гостям, староста, это знахарь! Вот теперь и в нашем селе свой лекарь есть! Он, по-братски, обнял старика за плечи.

– На ближайшей утренней я предупрежу жителей о том, что ты можешь им помочь.

Илья радостно кивнул и начал бережно собирать со стола грамоты. Один из молчавших до этого дружинников, откашлявшись, обратился к нему с вопросом:

– Скажи, а было ли у тебя такое, что ты не ходячих на ноги ставил?

Илья перестал собирать грамоты и повернулся к говорящему, внимательно глядя на него.

– Сын у Ивана в конце зимы, как простудой переболел, ходить перестал. Такой мальчонка смышленый был! Воевода наш, его в пример всегда ставил. – Дмитрий на правах старосты пояснил Илье суть вопроса.

– Мы здесь недалеко живём, второй дом. Будем рады видеть. Люди говорят, ты чудо сегодня сотворил, и нам чудо нужно. Как воздух нужно. Сил уже никаких нет. Всё перепробовали, а он всё лежит.

В словах дружинника, большого и сурового с виду человека, слышалась неподдельная, глубокая горечь. Говоря, он судорожно сжимал рукоять боевого топора, и это его поведение не укрылось от взгляда Ильи. Он положил свою руку на плечо дружинника и став против него пристально посмотрел в глаза воина. Это длилось несколько секунд, после чего Илья, подошел к скамье, взял с неё свой потрепанный сюртук и отороченную волчьим мехом шапку, негромко свистнул и зашагал в сторону двери. На свист, из темного угла хаты вышел огромный пёс. Скорее это был даже не пёс, а очень крупный волк. Он равнодушно оглядел стоящих мужчин, и подойдя к знахарю, остановившемуся на пороге, уткнулся носом в его руку. Илья, глядя на Ивана, жестом, позвал того следовать за ним.

В доме дружинника Ивана, как и во многих домах селения, было людно. Под одной крышей проживали сразу четыре поколения. Главным в этой семье был дед Игнат. Еще совсем недавно он по праву делил роль старшего со своей женой, но несколько дней назад она почила с миром, оставив его одного.

За огромным столом, установленным в большой общей комнате, рядом с печью сидели, пожалуй, все члены большой семьи, кроме дружинника Ивана, старшего внука деда Игната. Ужин недавно закончился и каждый сидящий за столом занимался своим делом. Младшие девочки играли с куклами, а те, что постарше, штопали одежду или мотали нитку из овчины. Мальчики поголовно точили ножи, старшие занимались охотничьими и хозяйственными, а два самых маленьких близнеца старательно подражали старшим братьям заостряя лезвия своих деревянных оружий.

Около печи, на широкой лавке были постелены шкуры и лоскутовые платки. На них, повернувшись спиной к сидящим за столом, лежал юноша.

Вошедшие в хату Илья и староста, поклонившись хозяевам дома, остановились на пороге. Иван, пройдя к столу, обошел его и подойдя к деду Игнату, сидящему во главе, склонился над его плечом объясняя негромким голосом свой поздний визит в сопровождении гостей.

Выслушав внука, Игнат утвердительно кивнул и поднялся навстречу гостям, чтобы их поприветствовать.

– В нашем доме всегда хорошим людям рады. Проходите дорогие гости, за стол с нами садитесь, познакомимся, о жизни поговорим.

– Видишь ли, дед какое дело, – в разговор вмешался Иван, – Илья то, знахарь, немой, не говорит он.

– Вот оно что. Ну, тогда прошу.

Хозяин дома посторонился, пропуская гостей в дом.

Илья, не мешкая, прошел к стоящим у печи полатям и склонился над лежащим там юношей. Он наложил свои ладони поверх платка укрывающего мальчика от сквозняка и застыл в таком положении.

– Мне бабы доложили, что на утренней сегодня, мужик с собакой дитя спас. Не об этом ли Илье речь шла? – Начал разговор Игнат, после того, как он сам и староста устроились за столом, а младшие девочки налили им квас и поставили корзину со свежеиспеченным караваем.

– Об этом самом. Я сам, своими глазами, всё видел. Ты понимаешь, в чём дело, – перешёл на громкий шепот староста, – не всё тут чисто с этим знахарем. Появился неведомо откуда, молчит всё время, животные ему повинуются! Я нутром чувствую, что человек хороший, но ответственность обязывает всё проверить. А как его проверишь, молчуна то? Одно хорошо – письменности он обучен, значит со временем, потихоньку, всё о нём разузнаем. А пока пусть вон, с Савелием твоим позанимается, глядишь, и вернёт мальчонку к жизни.

В это время Илья подошел к столу и жестами объяснил обратившим на него внимание мужчинам, что он хочет забрать Савелия к себе в хату.

Выдержав небольшую паузу, дед Игнат поднялся и окликнул молодую женщину, сидящую рядом с пеленающей куклу на дальнем краю стола девочкой.

– Матрона! Поди сюда.

Женщина подошла и стала рядом, вытирая руки о расшитый крупными цветами передник.

– Собери корзину. Положи туда свежего хлеба, яиц, зелени разной, прикрой сверху чистыми полотенцами. Да побыстрее. А ты, – это предназначалось старосте, – со своими хлопцами помоги лекарю. Время позднее, ноша тяжелая.

Несколько следующих дней никто из жителей села, кроме старосты, не видел ни волоха, ни Савелия. С разрешения Ильи, в дом был вхож исключительно Дмитрий. Он приносил еду и общался со знахарем, рисуя буквы угольком на огромной деревянной доске. Из этого общения староста вынес много нового и лучше узнал нового жителя своего поселения. Оказалось, что много лет назад, во время кровопролитных междоусобных войн за право владения выходом к Черному морю, дружинник Илья, в то время служивший у одного из мелких южных князей дал обет молчания. Причиной послужило страшное горе, выпавшее на его долю – в одном из ночных боёв, бравый воин Илья отрубил голову врагу, в котором спустя мгновение узнал своего брата, много лет назад покинувшего родной дом в поисках лучшей жизни. Последующие годы Илья посвятил изучению тайн врачевания. Много практиковал и скитался по земле великой в поисках своего места. Такого места, где могли бы пригодиться его знания и опыт. Места, где душа нашла бы покой. Вот так, путешествуя он и набрёл на эту пограничную деревню.

Молодой месяц, уже во второй раз, с тех пор, как Савелий поселился в доме знахаря, сменил на небе круглолицую луну. Дед Игнат, в сопровождении Ивана и еще двоих своих сыновей, на рассвете, пришел на окраину села поинтересоваться у Ильи успехами во врачевании своего внука.

Калитка была открыта, так как живности во дворе у волоха не было. Делегация поднялась на крыльцо, и Игнат решительно и громко несколько раз стукнул кулаком по входной двери.

Почти сразу в доме скрипнула дверь в прихожей и еще через мгновение, в проходе появился Савелий. Он опирался на большую деревянную клюку, вырезанную из высохшей рябины.

– Приветствую вас гости дорогие! – произнёс он напыщенно и по-взрослому и тут же расхохотавшись, кинулся в объятия к своему отцу. На глазах у Ивана выступили слёзы.

Уже вечером, сидя перед лучиной, тускло освещающей стол, Савелий разговорился со своим отцом.

– Он всё время меня настоями разными растирал. Так растирал, что до слёз, больно было, поил чаями вкусными, какие я даже у бабушки не пил – рассказывал он о житье в доме знахаря.

– Каждый день, с утра, после растирок, мял меня знахарь, что бычью шкуру. Брал масло пахучее, надевал толстые шерстяные перчатки и почти до обеда без перерыва разминал мне ноги и спину. Я иногда плакал, просил его перестать, домой меня отпустить, но он ни в какую. А вторую половину дня, после обеда, мы спокойными делами занимались – я всё больше в бане сидел, и веники вязал, как дед Илья меня научил, а он, собранные за ночь травы на просушку развешивал, дрова заготавливал, еду готовил. У знахаря каша чудесная получается. Наваристая и будто сладкая. А еще я с его волком подружился. Он мне первые шаги делать помогал. Я, когда ходил, на него опирался, пока мне Илья палку не нашел.

Иван слушал сына не перебивая. На лице его было изображено участие, но в голове роились мысли, которые вот уже несколько дней не давали ему покоя ни днем, ни ночью. В тот день, когда в их поселении появился странствующий знахарь, Ивану приснился чудной сон. Приснилась битва жестокая. Будто сам бог войны спустился на землю, и сеет вокруг себя смерть и хаос, а он, Иван в самом пекле этого безумия. И несёт он в руках ребенка незнакомого, который прижимается к нему от страха, а сам держит в руках маленькую птичку. И вроде все вражеские воины своим оружием именно эту птичку хотят достать. А ребенка этого и его птичку, надо, во что бы то ни стало спасти. Отнести подальше от этого безумия на спасительную гору, виднеющуюся вдалеке. На той горе, похожей на лежащего зверя, врос в землю огромный валун, на который, сквозь предгрозовые облака падают солнечные лучи. На вершине этого валуна спасение. Именно туда несут ноги, именно там конец ужаса, творящегося вокруг. И вот, когда до спасения остаётся всего несколько шагов, бегущему Ивану преграждает дорогу огромный зверь. И не пёс и не медведь, но оттого не менее страшный, грязного коричневого цвета, со сбившейся клочьями шерстью и отвратительным смрадом, извергаемым из украшенной крупными и острыми зубами пасти. Он устрашающе рычит и медленно двигается навстречу Ивану. И вот в тот момент, когда зверь пригнулся к земле, чтобы прыгнуть и растерзать свою добычу, птичка выпорхнула из рук мальчика. В этот момент, казалось, замерло всё вокруг. Звуки битвы стихли, и над полем воцарилась тишина, прерываемая лишь стонами раненых. Зверь, хрипел, тяжело дыша, и задрав морду к небу наблюдал за полётом птицы. А она тем временем поднялась наверх, к самым грозовым облакам и оттуда, сверху, защебетала, запела, так чисто и красиво, как не слышал никто из живущих на земле. Сейчас все взоры были обращены к ней, все кроме одного. Иван, улучив момент, в несколько шагов обошел стоящего зверя и подойдя к валуну положил на его освещённую поверхность мальчика, которого по-прежнему держал на руках. И в этот момент, мальчик повернулся к нему лицом. Это было лицо старика, правда, без бороды. Глубокие морщины безобразными бороздами по всему лицу делали лицо отталкивающим, но глаза… Глаза приковывали к себе внимание небывалой глубины синевой. Они излучали мир и покой. В ту же секунду, как увидел эти глаза Иван, ему стало так спокойно, как давно не было ни во сне, ни на яву. Эти глаза он запомнил на всю жизнь, и именно они были причиной его задумчивости в этот момент. Это были глаза знахаря Ильи.

– Отец, ты будто не слышишь меня?! – проявил беспокойство Савелий, который продолжал увлеченно рассказывать отцу о своём житье в доме знахаря.

– Нет, сынок. Я тебя внимательно слушаю. Переживали мы с матерью за тебя, вот и кажется, что я в облаках витаю. Усталость с ног валит.

Савелий, припадая на одну ногу, подошел к отцу и обнял его.

– Ты иди спать. А я сейчас разомнусь, да и сам лягу. Мне Илья поручил каждый день специальные упражнения делать. Перед сном одни, поутру, другие. Так что пойду я.

И он, припадая еле заметно на одну ногу, тихо вышел из хаты.

Несколько последующих за этим днём лет, прошли в обычных мирских заботах. Савелий быстро навёрстывал упущенное время. Он каждый день навещал волоха и проводил с ним обычно половину светового дня, помогая тому по хозяйству. Также, со временем, к хозяйству знахаря прибились подросшие Ярослав со Светогором. Естественно, проводя большую часть времени втроём, ребята очень быстро сдружились. Они не только проводили вместе время во время встреч в доме Ильи, но и с возрастом, стали вместе обучаться военному делу. Каждую свободную минуту они старались потратить с пользой, и знахарь им в этом всячески потакал.

В один из ненастных дней, когда на улице лил дождь, ребята сидели в банном помещении и вязали веревки для навесной переправы, которую они собирались навести на широком лесном ручье. Ручей этот преграждал путь на поляну, где в дупле огромного дуба, дикие пчелы устроили себе улей.

– Вот построим переправу, и все в жители нас благодарить станут! – в словах Ярослава чувствовалась гордость

– А зачем нам надо всем говорить, что переправа готова? – ответил ему Савелий. – Я бы её вообще замаскировал. Была бы у нас своя собственная переправа! По весне в те края всё одно никто не ходит.

– Я считаю, что Савелий прав. – включился в разговор Светогор. – Поселковые за диким мёдом в такую даль не пойдут, а других причин на верхнюю поляну ходить, у них нет.

– Ну добро! – согласился Ярослав, затягивая на канате крайний узел. – Ваша правда. Так тому и быть!

В этот момент в предбанник вошел Илья. Он принёс с собой корзину полную пеньки, которую начесал со свежескошенной травы. Поставив корзину в угол, он подошел к столу и сел в его главе.

Дети замолчали и отложили свои дела, так как уловили в поведении Ильи что-то, ему несвойственное. И оказались правы. Илья внимательно посмотрел на каждого.

– Настало время кое-что вам поведать. Откашлявшись, произнес знахарь.

Ребята, которые никогда прежде не слышали голос старика, были очень удивлены.

– Я нарушил данный много лет назад обет, так как чувствую острую необходимость предупредить вас. – Илья говорил тяжело, делая большие паузы между словами. – Над нашей родной землёй нависла беда невиданная. Страшная сила вознамерилась стереть с лица земли всё величие нашего народа. Погубить всё дорогое и важное. В вас же я чувствую силу и хочу дать вам тех знаний, что укрепят ваш дух и ваше тело. Сделают вас великими. Мой обет останется в силах, но только не для нашего общения. С этого дня, то, что я с вами говорю, и то, что я вам говорю, заклинаю хранить в тайне. Сейчас я дам вам клятву, которая скрепит нашу договоренность самой крепкой печатью, что знает человек. Клятва эта ограничит ваше право говорить людям правду, но взамен, вы получите то, что сделает вас выше всех. Вы получите силу, которую используете во благо.

Ребята слушали Илью затаив дыхание. Каждый из них в этот момент был готов без раздумий принять предложение знахаря. Илья достал из-за поясного ремня небольшие кожаные ножны и извлёк из них маленький нож с ручкой инкрустированной цветными камнями.

– Самая сильная энергия, вся суть человеческая заключена в его крови, вся его правда и кривда, отражение его души и его мыслей, всё там.

С этими словами знахарь сделал аккуратный надрез на тыльной стороне своего запястья. На поверхности надреза выступили небольшие капли крови. Другой рукой Илья взял со стола деревянную чарку и зачерпнул в неё ключевой воды из стоящей рядом кадушки. Поставив чашу на стол против себя, он набрал на лезвие ножа просочившуюся кровь и опустив его лезвие в воду, низким голосом приговаривая:

– Делюсь с вами всеми знаниями и вопросами, чаяниями и надеждами, страхами и радостями. Вы теперь со мною одно целое, нерушимое моё и единое, мы теперь одно сознание, единое тело при разных душах.

Как только лезвие ножа очистилось, знахарь, не переставая говорить, положил клинок перед сидящим по правую руку от него Светогором.

Один за другим ребята провели такой же обряд как учитель, старательно повторяя за ним и действия и слова.

– Теперь пригубите эту чашу по очереди, и ничего не пугайтесь.

Первым чашу поднял Светогор. Сделав маленький глоток, он затаил дыхание в ожидании чего-то особенного, но ничего не происходило. Вода была холодной и с лёгким привкусом железа. Привкус не казался тяжелым, а наоборот, понравился мальчику. Тем временем чашу пригубили и все остальные сидящие за столом. Последним сделал несколько крупных глотков дед Илья.

– А теперь, давайте возьмемся за руки. Знахарь протянул открытые ладони сидящим по обе стороны от него. Как только сидящие взялись за руки, тела ребят будто парализовало.

И в этот момент, в сознании Светогора начали происходить странные вещи. Предбанник, в котором всё происходило, вдруг начал меняться в размере. Он, то становился больше, настолько, что мальчик ощущал себя крошечным жучком, то резко сужался, так, что становилось тесно и страшно, будто стены вот-вот раздавят его. Глаза затмила пелена, в которой размытыми границами различались Илья и сидящие напротив. Единственное, что помогало не потерять разум, это руки друзей, которые канатом держали мечущееся тело.

Сколько эти ощущения продолжались, сложно сказать. В конце концов, детский мозг не выдержал нагрузки и отключился.

Придя в себя, Светогор открыл глаза. В нос ударил запах свежескошенной травы и влажной земли. Приподнявшись на локте, он оглянулся вокруг. Рядом лежали друзья, которые тоже, судя по всему, начинали приходить в чувство. Они все лежали на огромной куче сена, а напротив них, на ступеньках сидел дед Илья, пряча улыбку в густой бороде.

– Вот и славно.

Голос был тот самый. Голос знахаря, но сам он не говорил. Его слова звучали в голове.