Магистерий. Тайная игра

– До, все собрались?

– Посчитайтесь. Кажется, Инги нет.

– Здесь я, – буркнули из самого темного угла. – Давно пришла. Раздавай, чего тянуть, не дай бог Гусыня начнет спальни обходить.

– Да она храпит, как камнедробилка, через коридор слышно было.

– А если проснется?

– Посчитайтесь.

Снова бубнеж и шевеление. Прозвучал узнаваемый баритончик Кассия:

– Тридцать шесть, порядок. До, раздай уже по-быстрому, и мы пойдем, по школе еще и инквизитор шастает, кому охота, чтоб накрыли.

– Почем знаешь, что шастает? – а это, кажется, Доменика.

– Он на учительский этаж не поднимался, Галка караулил.

– Черт. Ладно. Подходите по одному и крутитесь.

Лео чуть приподнялся, пытаясь разглядеть, что они там раздают такого ценного, что стоит всех этих сложностей с ключом, но тут сзади что-то зашуршало. Лео обернулся – в глубине подвала, в проходе между ящиков ему померещилось движение. Светлый силуэт мелькнул и пропал. Кто-то там бродил в темноте, не приближаясь к подросткам.

Лео, стараясь не шуметь, поднялся со своего стула и двинулся в ту сторону, ступая потише. Кирпичный лабиринт, ящики, стеллажи, набитые картонными коробками, груды мешков то ли с цементом, то ли с песком. Пустые ведра из-под краски, канистры и снова коробки, стеллажи… Свет сюда уже не долетал, Лео двигался практически наощупь. Но впереди снова мелькнул силуэт – кто-то без фонаря уверенно забирался вглубь подвала.

Где-то здесь… или чуть дальше… По мере удаления от входа становилось сыро, и запах плесени усиливался: где-то подтекала вода.

– Я тебя вижу, – сказал детский голосок за спиной, совсем не там, где Лео засек движение.

Лео обернулся, и в висках тяжело запульсировало – верный знак присутствия рядом мощного артефакта или источника абсолюта. Но это оказалась просто девочка – маленькая, Лео по грудь, беленькая, с косичками… глаза завязаны косынкой. Она стояла, вытянув руки перед собой, пальцы растопырены. В подвале темно, но он почему-то различал ее очень хорошо, словно бы подпитал ночное зрение канденцием. Пульсация усилилась, к горлу подступила тошнота.

– Я-а-а-а. Тебя. Вижу.

Девочка в длинном, ниже колена, светлом платьице, какие носят дети городских простецов, повела ладошками в воздухе и покрутила головой.

– Ты. Где-то здесь. Сейчас найду. Сейчас.

Лео отступил на пару шагов: не очень-то хотелось, чтобы странное создание до него дотронулось. Это не ребенок из школы, местные гораздо старше – а этой лет восемь-десять, маленькая, худенькая. Слишком хорошо он ее видит для привидения.

Он снова отступил, гомон голосов подростков, деливших какую-то свою непонятную добычу, давно стих, а он этого даже не заметил. Настойчивое кап-кап воды отражалось от сводов звонким эхом. Голова раскалывалась от пульсации, уши заложило.

– Ты кто такая? – спросил он наугад. Если она и впрямь привидение, может ответить на прямой вопрос. – Что тебе нужно?

– Вижу тебя. Вижу. Почти нашла. Сейчас.

Лео снова отступил не глядя, спиной вперед, и споткнулся обо что-то, выступавшее прямо из пола. Взмахнул руками и повалился навзничь, влетев плечами и головой в очередной стеллаж. Сверху хлынула лавина хлама, затылок со всего маху пришелся обо что-то твердое и, похоже, разбился на куски. Стало окончательно темно.

– …Лео, очнитесь. Вы меня слышите?

Он поморгал и открыл глаза. Над ним склонилось смуглое лицо с озабоченно сдвинутыми бровями. Луч фонарика был милосердно направлен мимо.

– Вы умудрились обрушить на себя половину подвала. Чудом череп не проломили. Удача у вас феноменальная. Можете встать? Зачем вас понесло в эти катакомбы?

– Вроде бы могу. – Лео сел, ощупывая голову. Вокруг валялись доски, фанерные щиты, обломки стремянки, груды разбитой кафельной плитки. Сколько же школьного имущества он уничтожил! – Мне показалось, что-то мелькает, пошел проверить и… Простите, я вас, кажется, подвел.

– Отнюдь, я увидел все, что хотел, а потом вы загрохотали, и дети пустились наутек. Пойдемте, я вас отведу наверх, может, у падре найдутся какие-нибудь примочки, раз уж вам удалось уцелеть.

Лео раздал всем ученикам по листочку.

– Вопросы на доске, – сказал он, – у вас пятнадцать минут, чтобы ответить на них и продемонстрировать, что вы слушали меня на уроках или хотя бы открывали учебник. Время пошло.

Лео сел за стол, осторожно утвердив подбородок на сплетенных пальцах. Голова гудела. Под шорох самописок он на минуточку прикрыл глаза.

Ночью добрейший падре Кресенте привел Лео в свою комнату и, не слушая возражений, заставил лечь в постель. Принес мокрое полотенце и дал выпить каких-то пахучих капель. Лео хотел поделиться с ним впечатлениями о привидении, но то ли капли, то ли усталость выключили его сразу, едва голова коснулась подушки.

Где ночевал сам падре, Лео так и не понял – он разбудил Лео на завтрак полностью одетый и чисто выбритый. Надо сказать, что сон в чужой кровати пошел Лео на пользу, хоть та была узкая и твердая. Под тонким тюфяком прятались простые доски. И особенно пошел на пользу лишний час сна – тот час, который требовала дорога от Сиреневого квартала до Лавровой улицы.

Лео не рассказал инквизитору о том, что увидел. Во-первых, это не привидение: слишком оно материально. Во-вторых, оно очевидно волшебное. От привидений так не фонит.

Лео попытался восстановить ощущения, которые испытал при встрече. Он не хотел, чтобы девочка его коснулась, пятился. Испугался ли он? Нет, но… Лео передернуло. Жутенькая все-таки тварь. Бр-р-р…

Надо узнать, когда она появилась в школе. Судя по рассказам, не очень-то давно. Она не местная точно. Явилась с кем-то из детей? Могла ли эта тварочка быть связана с искомым ребенком?

Даже если не связана, она может указать на него. Надо выяснить, что это за существо и на какой козе к ней подъехать. Она может помочь.

Связано ли существо с убийцей? Не является ли убийцей сама? Может, она охотится за артефактом? Хотела ли она убить Лео, как убила Дедулю и Мордача? Есть большая вероятность, что ответ на все вопросы – да.

Но сперва надо выяснить, что она такое, и поговорить с ней.

А еще надо поговорить с Дис. Они с братом побывали именно в этой школе, кажется. Недолго, меньше полугода. Попались в облаву сразу после падения долины Роз, и их вместе с другими беспризорниками распределили в школу с интернатом – в то время в Венете не так много было интернатов. Тогда еще не существовали Дефиниции, и подростки в закрытых школах не столько учились, сколько ожидали своей очереди к дистингеру. Дис говорила, что сбежали они просто чудом, фантастически повезло.

Может быть, Дис что-то слышала об этом существе? Вполне вероятно, что привидением ее назвали недавно, а раньше она была каким-нибудь брауни или домовенком.

В следующий раз, сказал себе Лео, он не будет пятится. Сама по себе никакого вреда девочка не причинит. Дедуля шарахнулся от нее точно так же, расшибся о стену и повалил на себя полку. Вот только кисмет он не владел, и поэтому Дедуля сейчас в морге, а Лео жив и относительно здоров. А Мордач убит вообще с помощью артефакта… инквизитор сказал – армейского артефакта. Тот, который видела Бьянка Луиза, – не армейский артефакт… или Мордач убит все же им? Мог ли браслет быть оружием?

В любом случае его убил артефакт, а не тварь, похожая на ребенка с завязанными глазами.

Лео потрогал ноющий затылок. Тотчас убрал руку. Больно.

Может перенаправить избыток канденция на излечение? Почему нет? Ведь еще вчера Лео был готов помочь истекающей кровью девушке…

Он был неправ. Нельзя так делать. Нельзя передергивать формулировку обещания, бдить букву слова и не сохранять ее дух. Сперва меняешь удачу на ночное видение, потом поднимаешь температуру воздуха в комнате, излечиваешь простеца – и вот уже господин де Лерида хватает тебя за руку. А ты ничего, даже не обращался к магии, так, чуть-чуть, по верхам, все равно же через край течет…

Лео почувствовал на себе пристальный взгляд и встрепенулся.

На задних партах перебрасывались бумажками, Хольцер нагло списывал с листочка сидящей рядом Доменики, Мезье́р (забыл, как зовут) смотрела в окно, а худосочный Эмери Райфелл, в одиночестве сидевший в середине среднего ряда, мрачно рассматривал Лео, и глаза у него были чернющие. Еще один ибериец? По имени не скажешь, имя как имя. Кстати, конопатая Венарди, несмотря на имя, совсем не походила на уроженку Авзонии.

– Эмери, ваша работа готова? – спросил Лео.

Тот кивнул, поднялся и положил листок на учительский стол. Лео проглядел столбик дат – все правильные – и комментариев к ним – суховатые, но информативные. Все по учебнику, идеально. Эмери Райфелл хоть и не мог говорить, зато учился очень хорошо (что не скажешь о его рыжем приятеле). Письменные его работы, как выразилась однажды Эмилия Ковач, можно отсылать в Министерство Образования в качестве примерных – у Райфелла и почерк был великолепный.

Быстрое движение в ряду у окон привлекло внимание Лео. Мезьер держала за руку сидевшую у нее за спиной Пальдеварт и пыталась сломать ей запястье. Пальдеварт лежала грудью на парте, дергалась и вырывалась. Самое удивительное, что проделывали они это молча, хоть обе побагровели и отчаянно гримасничали.

– Что происходит? – Лео поднялся и двинулся к девушкам.

Они молча боролись, не желая уступать. Предмет борьбы – Лео наконец разглядел – маленький бумажный прямоугольник, то ли записка, то ли открытка, выпал из пальцев Пальдеварт и спланировал ему под ноги.

– Инга, поднимите. И положите мне на стол. После уроков заберете.

Встрепанная Пальдеварт, тяжело переводя дыхание, подобрала карточку, отнесла на стол Лео и вернулась на свое место, ни на кого не глядя. Мезьер одернула фартук и взялась за самописку. По губам ее скользнула неприятная улыбочка.

Лео заметил, как переглядываются ребята. Отражение улыбочки Мезьер промелькнуло еще на нескольких лицах.

Но если они надеялись, что учитель прочтет чужую записку, то Лео их разочаровал. Он прошелся по классу, взглянул на часы над дверью и остановился у доски.

– Осталось три минуты. Поторопитесь.

Голова ныла. Лео усилием воли удержал в кармане руку – не надо при всех щупать затылок, показывать свою слабость. Ничего. Сегодня вечером он наконец увидит Дис, она пожалеет и полечит. Не забыть бы попросить ее порыться в библиотеке или порасспрашивать насчет маленького народца: пусть выяснит, кем может быть местное привидение. Ее командир, Артур Ллувеллин, должен хорошо разбираться в мелких фейри, он сам из королевства Гвиннед, а там рассадник этого добра.

И еще у Дис придется попросить денег, хотя бы немножко. А то даже на трамвай не хватает.

Пронзительно зазвенел звонок, и Лео встряхнулся.

– Подписывайте свои работы и складывайте мне на стол. Кто не успел, все равно подписывает и сдает. Хольцер, это и вас касается. На перемене сидеть не надо, надо успевать все изложить за пятнадцать минут.

– Да-да, – отозвался Хольцер, продолжая сидеть, в то время как его одноклассники быстро собирались, сдавали проверочную и выходили из класса, – сейчас-сейчас.

– Кассий, опоздаете на обед.

– Сейчас-сейчас.

Класс опустел, только тогда Кассий Хольцер понес сдавать свой листок.

Положил на стопку остальных и задержался, глядя на учительский стол. Лео взял в руки холодную мокрую тряпку – омерзительную! – и принялся стирать с доски вопросы к проверочной работе. Хольцер топтался у стола.

Лео бросил тряпку и подошел к нему.

– У вас какие-то вопросы, Кассий?

– Да. То есть нет. – Парень смотрел в сторону, опираясь напряженными пальцами о стол.

На рукаве его школьной куртки Лео заметил темное пятно, будто вода капнула. Вода? Какая вода на уроке? Это масло, понял он. Льняное. Которым смазывали ключ.

– Я… хотел извиниться. Ну, за то, что вам по носу попал. Прошу прощения, господин Грис.

Лео почувствовал, как брови у него ползут вверх. Извиниться! Право слово, неожиданно.

– О, – сказал он, немедленно смягчившись. – Все в порядке, Кассий. Все уже прошло.

Парень наконец посмотрел ему в глаза и улыбнулся, показав крупные белые зубы.

– По правде говоря, не очень-то прошло. У вас синяки под глазами. Вы бы сходили к Мэри.

– К Мэри?

– К медсестре. У нее есть свинцовая примочка, хорошо помогает от синяков. И от шишек.

Он знает, что это я грохотал в подвале? Лео одернул себя, чтобы не пощупать затылок. Должно быть, подглядел, как инквизитор и падре Кресенте ведут его на четвертый этаж.

– Спасибо, – сказал он, – схожу.

– И еще я хотел поблагодарить. Что не сдали меня. А то сидел бы в карцере неделю.

– Я и правда собирался отвести вас в карцер.

– Да ладно, – губы у Кассия разъехались в улыбке. – Вы добрый, господин Грис, видно же. Не довели бы.

Еще бы как довел.

Лео только улыбнулся и покачал головой. Очень осторожно.

– Вот это. – Кассий постучал пальцем по карточке, что лежала у Лео на столе. – Вот для чего мы собирались в подвале. Карты сдавали. И ключ мне нужен был для этого.

Теперь Лео рассмотрел карточку. Вернее, игральную карту с очень красивым рисунком. Это был пиковый валет – черноволосый воин с аристократическим профилем, в берете с пером, с обнаженной шпагой в одной руке и нарциссом в другой.

– Вы играете в карты в подвале?

– Нет, только сдаем. Да это и не игра, по правде говоря. В смысле, игра, но не на деньги. Что-то вроде гадания. Каждый получает по карте, а потом мы ими меняемся. Все вполне безобидно.

Лео повертел пикового валета, рассматривая. Карта была самодельная и старая, порядком замусоленная. Плотная бумага, как картон, желтоватая, в коричневых пятнышках. Тонкий изящный рисунок: кажется, гравюра, от руки раскрашенная цветной тушью или акварелью. На сложном узоре рубашки виднелись остатки позолоты. Какой-нибудь коллекционер выложил бы за колоду таких карт кругленькую сумму.

– Очень красивая, – выдохнул Лео и заметил, как вспыхнула улыбка Хольцера, – это ваши карты, Кассий?

– Нет, они от прошлого выпуска остались. Школьное достояние, так сказать.

– Только не надо в них на уроке играть, хорошо? Инга забыла про свою карту. Отнесете ей?

Кассий дернул плечом:

– Сама заберет. Господин Грис, можно вас еще спросить? Насчет артефакта. Ну, который Лу видела. Инквизитор ведь его ищет?

– Конечно, ищет. Ведь из-за него эти убийства случились. Кстати, вы что-нибудь знаете о местном привидении? Видели его?

– При чем тут привидение?

– Может быть, и ни при чем. А может быть, при чем.

– Приведение раньше, чем артефакт появилось, – заявил Хольцер уверенно.

– Думаете, они не связаны?

Парень помотал головой:

– Я его еще в прошлом году видел.

– Ого! Вы его видели! А что это за существо, как вы думаете?

– Привидение, – Хольцер пожал плечами, – что же еще?

Лео вздохнул.

– Это не привидение.

– О? – Карие глаза Кассия заинтересованно заблестели. – Так вы тоже вошли в ряды свидетелей привидения, господин Грис?

– И со всей ответственностью заявляю: это не привидение.

– Интересная мысль, – удивился юноша, – а что же тогда?

Некоторое время они молча глядели друг на друга.

– Предлагаю сделку. Соберите мне информацию о привидении, какую сможете – кто когда где видел, что оно делало, где его можно встретить. Если еще покажется раз, обратите внимание, насколько оно материально. Попробуйте до него дотронуться. Или лучше киньте в него какой-нибудь мелкий предмет – пройдет он насквозь или нет?

– Вам или инквизитору? – нахмурился Кассий. – Информацию.

– Мне. Инквизитору я ничего не сказал. И, честно говоря, не собираюсь говорить. Если привидение не имеет отношения к убийствам, то зачем о нем знать Инквизиции?

– Хм, – Кассий взялся за подбородок, – а вам зачем привидение, если не для инквизитора?

– Так о том и речь, что это не привидение. Мне любопытно, кто это. Я вовсе не собираюсь его изводить, если оно не опасно. А вам самому не любопытно, Кассий?

– Я думал, это просто местный призрак. Оно никому не вредит.

– Ну и хорошо, что не вредит. Однако поинтересуйтесь им. Где его видели, где оно обитает? А я со своей стороны могу рассказывать, как продвигается расследование. Вас заинтересовал артефакт?

– Ну… да. И убийца меня тоже интересует. Я б тоже хотел его найти… он двоих уже убил, и не факт, что остановится.

– Поэтому давайте договоримся. Вы смотрите в оба, я смотрю в оба, и время от времени меняемся информацией. Годится?

Хольцер моргнул, сглотнул и сказал хрипло:

– Отлично. Договорились. По рукам.

Они пожали друг другу руки – ладонь Кассия Хольцера была твердой и теплой, хватка уверенной.

Лео взглянул на часы над дверью:

– Поспешите в столовую, Кассий. А то останетесь голодным.

– Спасибо! До свидания!

Юноша убежал. Лео вздохнул и сел на парту.

Он или не он? Безусловная харизма. Лидерские замашки. Интересуется артефактом. Видел привидение.

Аура? Аура яркая, мощная, в ней много пламенно-красного, но есть и золотистый, и фиолетовый. Но все это косвенные признаки.

Может, да, а может, нет.

Ладно. Посмотрим.

Глава 6

– Почему вас перевели с такой важной должности на востоке сюда, да еще в сферу педагогики? В вашем досье написано, что вы раньше занимались контролем лесоразработок. Ощутили призвание учителя?

– Какая разница, чем руководить, господин инквизитор?

Вотан Фоули стоял перед собственным столом, опираясь на трость обеими руками. Отвечал коротко и резко, очевидно добавляя про себя к каждой фразе «гори в аду». Присутствие Лео он игнорировал.

Мануэль де Лерида, откинувшись в директорском кресле, крутил в пальцах карандаш и смотрел на Фоули подняв бровь.

– Извольте отвечать прямо и подробно.

– Повздорил с не тем человеком, конфликт затянулся, предложили сменить место работы по-хорошему. В виду военных заслуг.

– В войну командовали дивизией?

– Да. Восемнадцатая мотопехотная.

– С военными артефактами дело имели?

– Как и все. Броню носил. Меха-кавалерия святого Креста при нас была: десять рыцарей под командованием его светлости Августина фон унд цу Альвенслебена. Его светлость сам по себе был один сплошной военный артефакт. Мы обеспечивали им поддержку и снабжение – ну, сами понимаете: если где-то сильный малефик объявлялся, так нас туда.

– Августин? Конечно, знаю его. Сейчас он визитатор в Мазовецком командорстве ордена. Превосходный воин и настоящий христианин.

Лео перевел каретку на новый абзац.

Да уж, настоящий христианин. Особо истовый. Особо преуспевший в уничтожении зла, потому что малефик ведь не может быть христианином, правда?

Среди фейских домов широко распространено христианство, которое Инквизиция считает ересью. Однако среди тех магов, кто до войны жили среди простецов, найдется немало католиков.

Фоули заметно выдохнул. Переступил, перенеся вес на другую ногу.

– Ну вот, господин инквизитор, вы тогда знаете, что такое эти их механические лошади – сначала люди боялись. Конечно! Такая бронированая громадина с огромными копытами, вся в золоте, абсолют отработанный с нее голубым огнем течет, как с вашей машины. Шутка ли – пилота и стрелка унести со всем их вооружением! Ну и топливо им подвозили грузовиками, очищеное. Насмотрелся. А после ранения, – Фоули кивнул на трость, – перевели руководить командой зачистки.

– Да, понимаю. Очень важное дело, – голос инквизитора заметно потеплел.

Ишь ты, как беседа-то помягчела. Может, Фоули выдохнет наконец и перестанет метаться по школе, придираясь к каждой мелочи?

– Тогда с артефактами малефиковыми особенно много возился, сами понимаете: после боя чуть не досмотришь, а все, что на убитых понадето, возьмет и рванет. Пока все это разберешь, артефакты по контейнерам разложишь. Гвардия малефикова вся в броне артефактной, это самая дрянь. – Фоули замолк на минуту, отдуваясь. Видно, воспоминания его беспокоили до сих пор.

Лео сообразил, что кусает губы, и поспешил расслабить лицо. Воспоминания беспокоили не только бывших генерал-майоров.

Некоторое время все слушали перестук печатной машинки и звоночки отъезжающей каретки.

– А после войны? – наконец спросил де Лерида.

– Нет. Не имел, близко не подходил и ничего сложнее морозильника в комнате не держу.

– И не видели, не слышали ничего? Не обязательно недавно. Месяц назад, полгода назад? Школа и летом работает?

– У нас тут каникул нет, сами понимаете. Уроков поменьше, но занять полторы сотни бандитов чем-то нужно. Летом они просто на стенку лезут.

– И чем вы их занимаете?

– Трудом, чем же еще. Не занятый ничем ученик хуже незакрепленной гаубицы. Если этих коней не вымотать, они раз… несут школу по камешку. Вот вы спрашиваете, почему меня в сферу педагогики определили? Да потому что знаю, как дисциплину и порядок поддерживать в доверенных мне частях. На войне и то легче людьми руководить. Тут постоянно какое-то бурление… коллектив специфический, дети… нервные.

– И в чем заключается трудотерапия?

– У Отто Нойманна мастерская, занимаются починкой приборов, несложных артефактов, иногда даже машин. Парни выйдут с профессией уже. У девочек цех пошивочный, Клара Нойманн с ними занимается.

Интересно, обыскала ли инквизиция мастерские? У Отто и правда полно разнообразных артефактов, они хоть стандартные и слабенькие, но фон создают плотный, и за ним вполне можно спрятать артефакт посильнее.

Когда Лео видел Нойманна в последний раз? Во дворе, с артефактором Лемманом и с Мордачом – тот как раз сук пилил…

– Вся продукция идет для собственных нужд? Или школа продает излишки?

– Немного продаем. Дети тридцать процентов с этого имеют, кстати. Все в бухгалтерских книгах, можете проверить.

Ах, вот откуда у них деньги!

– Проверим, конечно. Спасибо, господин Фоули, вы свободны.

– А можно вопрос? – неожиданно для самого себя подал голос Лео. Директор тяжело развернулся к нему, по-бычьи опустив голову. – Господин Фоули, почему вы велели Мордачу… Рональду Далтону спилить ветку во дворе?

Фоули немедленно налился дурной кровью, но де Лерида спокойно кивнул:

– Отвечайте, господин директор.

– Наш высокообразованный обладатель многочисленных дипломов не догадывается, что по этой ветке один из учеников смог выбраться за стены школы. И, представьте себе, я не желаю повторения подобных цирковых номеров.

– Я вот думаю, Маттео Маллан залез на крышу, а дальше? Если через прачечную прошел, его бы там наверняка заметили, но его не заметили. А если это было уже после окончания рабочего дня, то прачечная должна быть заперта, не выйдешь.

– Ну как-то прошел… не знаю. Я не вникал. По мне, достаточно уже того, что на крышу залез. Далтон проверял, тоже лазал там… когда еще жив был. Сказал, что да, есть дорога.

– Далтон проверил, ага, – кивнул Лео. – Прачечная соседствует с котельной, а Рональд говорил, что у Дедули всегда все открыто, с улицы мог любой войти… и выйти тоже.

– Интересно, – сказал де Лерида, – господин Фоули, будьте добры, пришлите ко мне этого вашего беглеца.

Фоули согласно буркнул и, стуча тростью, вышел из кабинета.

– Я вошел в котельную с улицы и поднялся в квартиру Бакера, – сказал Лео, когда за директором закрылась дверь, – там и правда было не заперто. И там, кажется, была еще лестница на чердак. Видимо, это и есть дорога привидения.

– Сейчас узнаем, – кивнул де Лерида.

В дверь постучали.

– Можно?

– Заходи, Маттео.

Мальчик остановился у порога, нахохлившись и глядя исподлобья.

– Проходи, не бойся, – инквизитор приветливо кивнул, – у меня пара вопросов к тебе. Расскажи, пожалуйста, как тебе пришла мысль удрать из школы?

– Я не собирался удирать, господин инквизитор! Я думал, там мелкая нашей медсестры по карнизу ходит, перетрусил ужасно, думал, сейчас навернется – и вдребезги. Темно уже было. Я и окликнуть ее побоялся, побежал в лазарет, там в туалете окно открыто, я и вылез. Смотрю, а она раз-раз и на развилку. И по ветке – через стену. Ловко так! Я – за ней.

– А почему ты решил, что это привидение?

– Так я не понял сперва. Подумал – мелкая. Медсестры нашей дочка. Ее из лазарета не выпускают, по школе ей нельзя ходить. А тут на карниз вылезла. Там если пройти немного, такая ветка свисает, вот за нее можно взяться и на развилку перескочить. А потом повыше влезть – и там уже ветка, по которой на крышу… только ее Мо… господин Далтон спилил.

– И ты полез за девчонкой? Из окна?

– Ну да. Но на крыше ее уже не было. Я поискал, позвал, вниз посмотрел – нету. Думаю – может, примерещилось? И как спуститься-то? Обратно фиг заберешься… я хотел сказать, страшновато там обратно на ветку лезть… я бы вернулся! Вот я пока искал, пока думал, как слезать, вспомнил, что девчонка-то не подходит по возрасту. У Мэри дочка совсем малявка, лет пять ей. А эта постарше, побольше. Но для наших девчонок мала.