Архипелаг Гудлак. роман о серийном убийце

14

Записав на всякий случай адрес свидетелей, так удачно подвернувшихся ему под руку, Арсен сунул блокнот во внутренний карман.

– При необходимости вызову! – предупредил он. – А ты…

Но, оглядевшись по сторонам, он понял, что немой бесследно исчез.

– Тьфу ты! – выругался он. – Куда этот чертов бомж мог подеваться?..

Переверзев, аж, побагровел от негодования, когда на следующее утро Радеев изложил ему суть дела.

– Найти немого свидетеля! Немедленно найти!.. Экий ты, Арсеша, млин, лопух придорожный!

Радеев и сам понимал, что дал изрядного маху. Но от этого ему было не легче.

– Виноват, товарищ капитан! Вот только лопухом и прочими видами флоры и фауны прошу меня не называть!

Арсен начинал тихо ненавидеть своего шефа, когда тот, сознательно, а, возможно, и нет, но все ж таки переходил на личности.

– Кажется, мы уже с вами говорили на эту тему… Это не этично!

Словно в раздумье над непосильной задачей, Переверзев наморщил лоб, испещренный мелкой сетью морщин, которой, точно радаром, он улавливал сигналы извне.

– Ну, да! Говорили! А выводов-то ты не сделал! Значит, кто – ты, тогда, скажи мне? Молодец-огурец? Или лучок с кулачок?

Арсен с досадой отметил про себя, что, видимо, Никанорыч в этот раз окончательно с пригорка съехал, забыв затянуть на роликовых коньках шнурки.

– И не егозись! По сторонам, как ненормальный, не зыркай, словно огреть меня по башке хочешь тем, что под руку попадется! Хватит мне одного маньяка!..

В ответ Радеев лишь сокрушенно вздохнул.

– Вот придете вы однажды в прокуратуру! Шагнете за порог кабинета. А он – пустой! «Да, где ж, этот Радеев? – подумаете. – Опять, поди, на работу опаздывает!» И вдруг с удивлением обнаружите, как посреди следовательской комнаты прямо из-под пола растет вот этот самый лопух!.. Или там… Лучок с кулачок!..

– Хм…

Лишь теперь Арсен обратил внимание на темные круги под глазами Переверзева, словно кто их тушью нарочно подрисовал…

– Ну, и к чему ты мне тут сказки всякие сочиняешь?

– Это – не сказки! Мысли-то материализуются!

Переверзев с сомнением чмокнул сочными губами.

– Тогда, почему оттого, что я каждую ночь думаю, как изловить душегуба, он не ловится?

– Наверное, крючок – маловат, и наживка никуда не годится!

– А может, на этого крокодила не крючок нужен… К тому же, ему, что не наживляй, ни чем не побрезгует! Даже дерьмом!

– Интересно, что он добром считает, если останки людей и те норовит в мусорный бак скинуть?..

Их спор наверняка бы продолжился, если бы в это время на пороге кабинета неожиданно не появилась секретарь самого Докучаева. Оба понимали, что прокурор ни с того, сего не станет, таким образом, подчиненных, словно морковь из грядки, за чубы из кабинетов выдергивать, чтоб головомойку устроить. Значит, случай был особый!..

– Снова – труп?!!

На этот раз прокурор самолично выехал на место преступления. Переверзев и Радеев сопровождали его.

– Где обнаружили останки? – угрюмо поинтересовался Докучаев у одного из оперативников, когда они прибыли на место.

– В этом контейнере! – тотчас ответил тот.

– Опять – женщина?

– Нет, мужчина!..

Оперативник замялся.

– Что – еще? Говорите, если есть, что сказать!..

Тот согласно кивнул.

– Скорее всего, бездомный…

Это был тот самый мусорный контейнер, возле которого днем ранее Арсен опрашивал случайных свидетелей. Точнее, свидетелем убийства изрезанной на куски очередной жертвы из числа представительниц женского пола мог быть лишь один из них. Тот самый, как воду канувший, бомж. Но теперь он как будто бы нашелся. Говорить он и прежде не мог. Но хотя бы мог хоть как-то изъясняться при помощи жестов…

– Бездомный, говоришь?

– Ну, да. Небритый. Одежка кое-какая. Обувка стоптанная…

– Тьфу, ты! – разозлился Докучаев. – Хватит мне преждевременно излагать тут детали!.. Вы все поняли?

И он вперил свой взор, точно гвоздь вбил меж надбровных дуг Переверзева. У того ни с того, ни с сего даже в висках заломило.

– Подробный отчет о происшествии – завтра ко мне на стол. Это, похоже, ваш клиент!

– Видал бы я таких клиентов… – всю обратную дорогу недовольно бурчал, словно сам с собой разговаривал, Петр Никанорович.

15

– Круто, да?!

Глаза Ксюхи восторженно блестели, когда, хвастаясь, она показывала одноклассникам свой дневник. За год по всем предметам у ней были круглые пятерки.

– Вот повезло!

Подружки радовались за нее и в то же время завидовали, даже не пытаясь скрывать своей зависти.

«Что значит, повезло?» – думал Макс. Он не знал, что такое везение или невезение. Его родители, пока были живы, пили, можно сказать, безбожно. По-черному. И не потому, что фамилия была такая! Пьяные они ужасно ссорились и ругались. А после одной из ссор, которая, как ни странно, как будто бы закончилась примирением, их не стало. Максу на всю жизнь врезалось в память, как отец, замахнувшись, ударил мать кулаком. Та упала на пол. Размазывая слезы и кровь по лицу, она кричала:

– Ну, бей! Бей! Врежь мне еще… Говнюк!

Но отец налил полный стакан водки и, залпом выпив, вышел из дому.

– Правильно, пошел вон! Ступай к шлюхе своей, Беловой! Может она приголубит тебя… Потаскуха эта!..

Почти каждая ссора родителей заканчивалась тем, что мать бранила свою якобы соперницу. Но Белова жила с мужем.

Уже позже, достаточно повзрослев, Макс узнал от старшего брата Фомы, что их отца и мать Дэна Белова что-то связывало прежде. Возможно, это была юношеская любовь, от которой воспоминания и то не осталось. Старший брат рассказывал, что что-то у них там не заладилось, и Белова, которая в девичестве, конечно же, носила другую фамилию, выбрала в спутники жизни того, с кем была счастлива уже много лет подряд. А отец… Отец хотя и женился на их матери, прежнюю любовь никак не мог забыть. Брак не принес ему счастья. Из-за этого, в конце концов, он и спился. Мучаясь рядом с ним, как полагал Макс, пила и его мать.

…Выловили трупы родителей в реке несколько дней спустя после того, как Фома в органы заявление подал. Трупы были почему-то в одежде… Но никто и ничего толком выяснять не стал… А до этого кто-то из селян рассказывал, что нашел на берегу пустые бутылки из-под водки. Как раз неподалеку от места, где утопленников к берегу прибило.

– Ну, вот допились! – размазывая слезы по лицу, никак не мог успокоиться Фома.

Он часто конфликтовал с родителями, безжалостно прожигавшими свою жизнь. Особенно с отцом, которому грозился физиономию начистить, чтобы мать не обижал.

А еще Макс узнал от старшего брата, что кто-то из предков Черновых… Был черносотенцем… Ну, был и был!.. Невидаль какая! Жил Макс со старшим братом вдвоем. Тот в местном совхозе трактористом работал. В свободное от работы время в местном клубе секцию рукопашного боя преподавал. Прежде-то он служил в спецназе. После ранения его комиссовали.

– Обучу тебя рукопашному бою, и ты в спецназ служить пойдешь! – обещал Фома младшему братцу.

Фома был очень сильный, но вместе с тем стройный и хорош собой. Почти все девчонки села втайне сохли по нему и были не прочь завести с ним роман. И Фома, честно говоря, пользовался этим. Девчонок менял, как прикид, когда по выходным ходил в клуб на танцы, что не особенно нравилось деревенским парням. И не только им.

– Хорошо хоть на замужних не зарится! – поговаривали в деревне.

Деревня была большая. И частенько в местный клуб досуг провести приезжали ребята из соседних сел. Точнее небольших близлежащих поселков, разбросанных там и сям. Приезжали в основном те, у кого был собственный транспорт. Впрочем, некоторые приходили пехом, даже если нужно было пройти километра три, а то и пять. Понятно, что клубов там, где они проживали, не было, да и не могло быть вовсе.

Как-то Макс вернулся домой со школы пораньше и неожиданно для себя застал старшего брата, сидевшего за столом с ручкой в руках. Перед ним лежал белый лист бумаги, и он что-то на нем писал.

Наступил апрель, и на улице было еще довольно прохладно. Но окно в комнату почему-то было распахнуто. Макс подошел к окну, чтобы его закрыть.

– Не май – месяц!.. Чего окно-то раззявил?

Бросив в него нечаянный взгляд, Макс вдруг увидел то, чего ему лучше бы не видеть вовсе! Он прямо-таки опешил, едва не сиганув через подоконник в сад… Это была она! Во всей округе ни у кого из девчонок не имелось точно такого же светло-коричневого дождевика. Она быстро шла вдоль кустов смородины, и ее темные волосы, раскиданные по плечам, взвевались кверху при каждом ее шаге. От картины представшей перед его взором, в груди у Макса тупо заныло.

– Ты – что, мемуары пишешь?

Макс никогда не видел Фому даже с книжкой в руках, и, уж, тем более, за таким серьезным занятием, как изложение собственных мыслей при помощи ручки и бумаги. Письма же с места прежней службы он присылал примерно раз в год, а то и того реже.

– Какие еще мемуары! Скажешь, тоже… Корешку моему письмецо решил отправить, чтоб в гости заехал. Повидаться бы надо!

Что на это мог сказать Макс? Надо, так надо!

16

Тимур встречался с Дровосеком в основном на квартире. Но иногда, в порядке исключения, заказывал столик на двоих в ресторане. Ему надо было, чтобы Дровосек стал для него открытой книгой. Он должен был получше нащупать струнки его эго, на которых он мог сыграть именно ту мелодию, которую ему вздумается. Для Тимура важным казалось видеть своего выпестыша в реальном свете и понимать, во что превращается это орудие убийства. Эта машина, которая пока что еще чувствует, как человек, но зачастую думает, как робот. Назрела необходимость вживить в его серое вещество, словно в системное плато, собственную программу. Что-то вроде чип-тюнинга! Еще одной извилины, доминирующей над всеми остальными!.. И время от времени проверять, как она работает. Какие ее рефлексии требуют дополнительной регулировки, а, значит, его непосредственного вмешательства, а какие доведены практически до совершенства.

Это Тимур подтолкнул его к разного рода размышлениям о смысле жизни.

Они сидели в ресторане и пили мартель «Экстра» со вкусом орехов. За столиком рядом, по правую от Дровосека руку, присоседились довольно молодые особы. Видно, они уже были изрядно навеселе, так как, то и дело, раздавался их громкий хохот.

– Какую ты из них хочешь? – почти не разжимая рта, спросил Тимур, видя, что его собеседник постоянно пялится то на одну, то на другую пьяную хохотушку.

Дровосек, потупив взгляд, уставился в тарелку. «Хочешь» означало ни больше, не меньше, а именно то, что он должен был делать по наводке Тимура.

– Никакую! – угрюмо ответил он.

На тот момент на совести Дровосека была лишь его благоверная.

– Я хочу, чтобы ты, в конце концов, стал профессионалом и научился с блеском выполнять свою работу. Перестань думать о ней… Ты понимаешь, о ком я говорю!.. Только, как об объекте сексуального наслаждения! Получай удовольствие от работы…

– К чему – это все?

Дровосек не без основания полагал, что Тимур псих и к тому же женоненавистник. «Импотент проклятый! Наверное, по-другому ты не можешь испытать оргазма, вот и рад замочить всех подряд!» – так и хотелось ему бросить в лицо этому живодеру. Но Дровосек не сделал этого. Ему еще хотелось жить. Да, и деньги, которыми снабдил его Тимур, он не мог просто так взять и списать со счетов.

– Что? В штаны уже наделал, небось?

Тимур выплюнул косточку маслина в пустую тарелку.

– Я ведь не всех подряд тебе хочу предложить, а только некоторых…

Он разлил жидкость золотисто-медного цвета, пахнущую виноградом и миндалем в рюмки.

– Чем же это одни отличаются от других? – недоверчиво усмехнулся Дровосек.

– Тем, что одни живут в свое удовольствие, а другие не могут… А, значит, не хотят! Ну, не хотите, так не мешайте другим!.. Будьте, благоразумными!.. Иначе, жизнь на земле совсем прекратится. Ты этого хочешь?..

– Но ведь, это – не их вина!

Тимур едва заметно пожал плечами.

– А – чья же, тогда?..

Дровосек разинул, было, рот, чтобы ответить хоть что-то вразумительное своему наставнику, но все слова, казалось, в один миг куда-то улетучились из его головы.

– Да, да! Я понимаю, что ты хочешь мне сказать! Мол, житуха – штуковина несправедливая… Потому судьба не у всех складывается, как надо… Ага! Все это мы уже не раз проходили…

Они выпили еще, и Дровосек неожиданно для себя подумал о том, что Тимур, и в самом деле, по-своему в чем-то прав.

– Я надеюсь, что ты, наконец, поймешь: сила нужна для того, чтобы ею пользоваться! Иначе, она престанет быть силой! А слабый… Слабый, ты – живой труп! – без всякой последовательности продолжил Тимур, и его слегка бугристый лоб, разделив надвое, пробороздила глубокая морщина. По одну ее сторону – добро, по другую – зло. Но морщина вдруг исчезла, так же, как и появилась. И грань стерлась.

– У тебя все получится! – за один глоток осушив бокал, сказал Тимур. – Даже не сомневайся!

17

– Ты встретишь меня сегодня после работы?

В голосе Ксю слышалось что-то тревожное и в то же время умоляющее. По крайней мере, ему так показалось. Но он не придал этому особенного значения. У него было легко и приятно на душе оттого, что их желания совпадали. Ведь он сам хотел предложить ей это.

– Скажи, тебе и вправду хочешь видеть меня снова?

Дэн не верил своему счастью.

– А ты все еще сомневаешься в этом?

Улыбка озарила лицо Ксю, словно самый первый рассветный луч – землю. Да, это была именно та женщина, о которой он мечтал всю жизнь и которой тщетно добивался со школьной скамьи. И вот, наконец, его мечта как будто бы началась сбываться… Хотя, если разобраться, все это, как две горошины из одного стручка, походило на то, что происходило с ними, кажется, еще совсем недавно… «Ты проводишь меня после школы?» – спрашивала Ксю, настойчиво теребя его за рукав…

…В этот раз они снова допоздна гуляли по вечернему городу. Видимо, Ксю не хотела сразу же брать его в оборот и тащить на окраину города, как она надеялась, теперь уже в их общий дом. Это было бы скучно. Ведь должна же в отношениях между молодыми мужчиной и женщиной присутствовать романтика.

Они зашли в какое-то кафе и съели по горячей пицце, запив молочным коктейлем. Как хорошо, что на этот раз они были одни и могли говорить о чем угодно!.. А потом, свернув за угол ближайшей пятиэтажки, целоваться взасос. Что называется, до посинения!

Когда они уже подходили к своему уютному гнездышку, стало совсем темно. Хоть глаз выколи! Прильнув к Дэну, кажется, она чувствовала себя вполне уверенно и была полна смутных желаний и надежд. Но, едва они свернули в проулок, в конце которого виднелись очертания барака, как вся ее уверенность куда-то тотчас исчезла… Ей послышалось, как сзади раздались чьи-то осторожные шаги. Ксю быстро оглянулась, но непроглядная муть очень позднего вечера ответила ей лишь громким лаяньем дворовых собак.

– Пойдем скорее! Прошу тебя, Дэн!..

Переступив порог, Ксю тотчас плотно прикрыла двери. Лязгнул засов. Затем, не включая света, она занавесила шторы на окнах и, лишь потом облегченно вздохнула.

Ее тревога передалась и ему.

– Да, что – с тобой?..

Она пролепетала что-то невразумительное. Но, видимо, такой ответ не удовлетворил Дэна.

– Ты что-то скрываешь от меня?

– Скажешь тоже! – снова попыталась отшутиться она. – Так, бабские причуды! И не более того…

– Причуды?..

В конце концов, Дэн решил, что не было никакого резона заострять внимание на том, что, возможно, того не стоило. Ведь ничто не угрожало их счастью! По крайней мере, он на это надеялся! Жизнь без Ксю вновь потеряла бы для него всякий смысл…

18

У нее был собственный «Фольксваген» ярко-красного цвета. Как говорят, последний писк моды со всякими там наворотами типа кнопки, которая переводит машину в спортивный режим. Но совершенно новый автомобиль вдруг захандрил. По настоянию супруга ей пришлось сдать его в ремонт. В последнее время они с ним не особенно ладили. Она подозревала, что у него новая любовница, так как он регулярно не ночевал дома. Однажды, когда он объявился в их загородном коттедже под утро, она закатила ему скандал с истерикой. А, немного успокоившись, пригрозила, что подаст на развод и, таким образом, половина его имущества, которое измерялось… Точнее, его сложно было измерить и со счету не сбиться. В общем, половина этого отойдет к ней! Она сообщила это ровным голосом, глядя прямо ему в глаза. Он знал, что рано или поздно она это сделает. В свое время ему пришлось пойти на сделку с ней и пустить ее деньги в оборот. Иначе бы он не развил свой бизнес. Соответствующие бумаги хранились у адвоката, представлявшего ее интересы. Да, он женился на деньгах! Что ж здесь – плохого? Теперь многие так делали… Он был не дурак и после недавней ссоры стал вдруг с ней необыкновенно ласков. Он перестал пропадать по ночам, и она немного успокоилась. В то же время она часто замечала в его глазах нечто такое, чего в них прежде никогда не было. Она не могла понять, что именно? Но с каждым днем он и она становились все более чужими. При этом сладковато-приторная улыбочка часто не сходила с его лица, словно он во рту постоянно держал медовый леденец. Это как-то не очень сочеталось с тем, что вместо душевного тепла, она ощущала пугающий холод, который исходил от него, когда он прикасался к ней или просто находился рядом… И сомнение снова закралось в ее душу…

– Ты не дашь мне твой «Мерс» часа на три? Мне нужно съездить в город!

Это было последнее, о чем она его попросила. Но супруг вежливо отказал, с крайне озабоченным видом сославшись на то, что автомобиль очень понадобиться ему сегодня для работы…

Ах, если б ее машина была исправна! Все вышло бы совсем по-иному… Она была бы уже на полпути к коттеджу!.. Она чересчур задержалась у подружки и затемно шла по пустынной улице. Кажется, лишь теперь она пожалела, что заранее не вызвала «Такси». Ее треклятые шпильки, как ей казалось, слишком громко стучали, ударяясь о мостовую. Это вызывало в ней раздражение и боязнь привлечь внимание какого-нибудь проходимца, который мог причинить ей вред… С еще большим недовольством и даже откровенной неприязнью она думала о муже, который, хоть и затаился на время, все ж таки, в чем она была абсолютно уверена, изменял ей! К тому же, он не дал ей на этот вечер свою машину!..

Она не знала, что он сделал это нарочно. А, если б знала, то вряд ли отважилась задать себе вопрос: с какой целью?.. Ответ на него окончательно разрушил бы ее слабую психику. Надломил морально. Ее жизнь и без того давно превратилась в мираж… Самое ужасное, что после неудачного аборта, она не могла иметь детей. Но со временем она смирилась с этой мыслью. Она перестала рыдать и рвать на себе волосы! И вообще, бунтовать против судьбы и пытаться хотя бы что-то изменить в ней. У нее на подобное просто не достало бы сил. И поэтому она плыла по течению. Она сделалась неприметной и слилась с серой массой невзрачных и зависимых от сильных мира сего людей. Наверно, она намеренно занизила самооценку, чтобы не навлечь на себя беды. Такую линию поведения ей подсказал инстинкт. И она слепо следовала ему. Вот и теперь она шла по улице, не оглядываясь, и потому не замечая тени, преследующей ее по пятам. Размазанной по асфальту подвижной тени! Зловещего фантома тьмы, который, вдруг возникнув у нее за спиной благодаря свету уличных фонарей, должен был превратить ее в точно такую же тень! Ее, довольно молодую и привлекательную особу из живой, пока еще живой, плоти и крови!

…Высокий каблук у нее неожиданно надломился. Припав на колено, она, матерно выругалась, так как была слегка пьяна. С каблуком уже ничего нельзя было сделать. Как же она будет добираться домой? Выпрямившись, она огляделась кругом и… увидела его! Он двигался быстрой бесшумной поступью. Слишком быстрой, чтобы предположить, что он спешил к ней на помощь. А когда рассеянные лучи иллюминатора выхватили на мгновенье из тьмы его фигуру и лицо, она заметила, как в руке у него, до дрожи в коленях, что-то пугающе сверкнуло!..

Душа ее едва не ушла в пятки!.. Внутри все похолодело! Она вдруг отчетливо поняла, что минуты ее были сочтены. И провидение, даже, если этого сильно захочет, уже вряд ли успеет придти к ней на помощь! Ко всему прочему, она не была набожна. Она не верила в добрых и злых волшебников. Когда в детстве мама принималась читать ей сказки на ночь, она просила ее не делать этого. Она закрывала глаза и тут же засыпала. Точно также она поступила и теперь. Ей захотелось поскорее навсегда уснуть! Одна лишь отчаянная мысль сверлила ее мозг: почему?!! Почему это должно было произойти именно с ней?!

19

Никанорыч густо дымнул сигаретой.

– Автомобиль ты, конечно, не нашел?

Арсена так и подмывало ответить утвердительно. Позлить Переверзева. А потом – бац, и огорошить!.. Но он вовремя спохватился. Все-таки негоже было показывать свой норов перед шефом, спекулируя тем, что касалось жизни людей!..

– Машина, конечно, не иголка в стоге сена!..

– Ну, так еще бы! Конечно, не иголка! Была бы булавка, куда ни шло!

Швырнув окурок в пепельницу, Переверзев плевком затушил его.

– Нашел или нет, спрашиваю?..

Арсен даже втянул голову в плечи, ожидая, что Никанорыч непременно завершит свой вопрос чем-то вроде привычного для них обоих… Ну, «лопух» – тут, как будто бы, все понятно!.. А вот…

– Нашел! В соседнем дворе нашел! По описанию свидетелей это именно та машина. Последние две цифры «семь» и девять» совпадают, и при включении фары горят именно так, как они горели в ту ночь, то есть, неоновым, светло-голубым светом…

– Так! А кто – владелец машины?

– Типичный обыватель! Он женат. У него – двое детей. Судим никогда не был…

– Ну и что, что не был! Может, он – убийца и есть?

– Исключено это, Никанорыч! Он сказал, что видел того бомжа… И как он лежал возле контейнера.

– А раз видел, то почему не остановился? Не помог?.. А ведь человек, хоть и бомж, явно нуждался в помощи!

– Я задал ему точно такой же вопрос. Поздно, говорит, было… Побоялся! Да, и домой к жене и детям торопился. Поэтому про содержимое контейнера он ничего не знает и знать не хочет, а, уж, тем более, про то, что потом этого бомжа кто-то убил и на куски порезал!

– Понятное дело, что не хочет! А ты – что, какого-то другого ответа от него ожидал?

Спорить с Переверзевым и, тем более, что-либо доказывать ему, было бессмысленно.

– Вызови повесткой этого подозреваемого! Я сам его допрошу. А ты…

– Чайку! Чайку бы, Никанорыч!.. В горле, ужас – как, пересохло!