Неразгаданное убийство. Современный детектив

9

– Это – теперь твое рабочее место! – сказал Константин, едва они вместе с Германом вошли в его кабинет.

Он указал на свободный письменный стол, напротив другого стола, за которым работал Константин. Кабинет был довольно тесный, поэтому столы располагались вплотную друг к другу, и образовывали довольно обширную квадратную поверхность, по разные стороны которой должны были теперь творить то, на что каждый из них являлся горазд, матерый журналист и практикант.

– Вот! Для начала внимательно просмотри нашу прошлогоднюю подшивку!

И Константин, вынув из громоздкого шкафа толстую кипу газет, небрежно, так, что раздался звучный шлепок, опустил ее на крышку письменного стола, предназначавшегося для его подопечного в качестве стартовой площадки для решительного броска в необъятную Вселенную из бесчисленных слов и предложений.

– Всю? – зачем-то спросил Герман.

– Как хочешь! Главное, чтоб ты имел правильное представление о том, что мы делаем и как?

Дот беспокойно заерзал на стуле, а потом вдруг спросил:

– А почему у вашей газеты такое название?

Почесав жиденькую бороденку, Константин удивленно вскинул брови.

– Чем оно тебе не нравится?

– Да, не то, чтобы не нравится… Древнее название какое-то!

– Гм…

Константин снова почесал бороду, а потом лысое темечко.

– Реликт, сам понимаешь, старик, это – пережиток прошлого!

– Да, я понимаю!

Дот охотно кивнул.

– Так же, как и архаизм!..

– Но реликт – более широкое понятие, и оно не касается одной словесности! Видишь ли, даже в эпоху компьютеров и айфонов, биороботов и клонов люди остаются людьми и, пока что, не способны без чужой помощи избавиться от собственных пороков, основанных на инстинктах и потому берущих начало в далеком прошлом. Вот мы им и помогаем в этом!

– Это – интересно! А то у многих сложилось мнение, что желтая пресса – это сплошной отстой! Другими словами, это что-то вроде сливного бачка для унитаза!

Константин презрительно хмыкнул.

– Пусть будет так! Но, как ты знаешь, без сливного бачка жильцы даже самых благоустроенных и элитных домов давно бы все уже в собственном дерьме плавали! Так, что хорошенько пораскинь мозгами, что на первом месте стоит, гигиена и санитария или же чванство и высокомерие тех, кто достиг в обществе дутой известности и заоблачных высот, откуда он может плевать и сморкаться на головы тех, кто находится внизу?

– Я какую-то книгу читал… Названия не помню! Так, там убийцы и наркодельцы тоже себя санитарами леса называют… Не слишком ли много медбратьев у нас развелось?

– Это, видимо, из-за нехватки медсестер! – попытался отшутиться Константин. – Зарплата у наших врачевателей души и тела – маленькая… А гуманизм – нынче не в моде! Все хотят за реальное бабло работать, а не за интерес!

– Значит, ставка – больше, чем жизнь?

– Выходит, так!

Герман растерянно улыбнулся.

– В ужасное время мы живем!.. Признаюсь, я как-то раньше об этом даже не задумывался!

– А ты задумайся! Хорошо задумайся! Теперь, наконец, ты понял, в чем состоит твое призвание?

– Угу! В том, чтобы волки были сыты и овцы целы!

– Соображаешь! В этой жизни, как на войне! Кто – сильней, тот и победил! Ведь, что такое – мир? Это – уставшая война! Вернее, она никогда и не прекращалась! В умах людей она продолжается по сей день… Наша задача – снять напряжение, которое существует в нашем обществе, в частности, между богатыми слоями людей и бедными. А ты говоришь, отстой!

И Константин довольно потер руки.

– А теперь, давай – за дело! Мне еще кое-что тут в верстку отдать надо! Материальчик один веселый!

– Угу!

И, согласно кивнув, Герман принялся за чтение.

Честно говоря, поначалу он водил глазами по бесконечным строкам без особенного энтузиазма. Но, ознакомившись с парочкой вполне приличных статей, вдруг заинтересовался. Там речь шла о шоуменах. К статьям прилагались фотографии, где эти шоумены были явно навеселе. Фотки сдабривались несколькими фактами, не прибавлявшими читателю оптимизма по поводу тех персонажей, о которых в газете велась речь. Впрочем, иной раз факты были совершенно безобидными. Например, известный шоумен в самом разгаре торжества на какой-то корпоративной вечеринке споткнулся на ровном месте и растянулся прямо посредине банкетного зала!.. Или… Светская львица в пылу танца не заметила, как на ее платье с глубоким декольте расстегнулась молния, и оголился зад! Лишь когда музыка смолкла, она с удивлением обнаружила, что на нее со смехом таращится добрая половина танцпола. Но это ее не особенно смутило. Она, как ни в чем ни бывало, застегнула молнию и продолжила веселиться дальше. Ну, и все – в таком же духе…

Другое дело, конфликтные ситуации! Кто и кого из знаменитостей первый оскорбил и даже ударил? После этого обычно пострадавший подавал на обидчика в суд, и затем следовала целая серия подробных репортажей из зала суда. Эти материалы читались с особенным интересом. Они походили на короткие детективные рассказы, в которых главными героями, конечно же, являлись обе стороны: и истец и ответчик. Их, обличенные в вежливую форму громкие публичные заявления, как правило, заканчивались скрытыми угрозами. Вот, мол, ты у меня еще попляшешь! Я тебе устрою кузькину мать и сидорова отца в придачу. А также свекра, тещу и десятую по счету сожительницу в гражданском браке! В конце читателю сообщалось решение суда. То есть, сумма компенсации за моральный ущерб тому, кто безвинно пострадал во всей этой истории. Но порой дело доходило и до более трагической развязки, печальным итогом, каковой являлась уголовная статья, грозившая обвиняемому немалым тюремным сроком…

Особенное место занимали всевозможные светские сплетни, грязные слухи и домыслы, которые приводили в бешенство тех, кого они касались, и заставляли злорадствовать их недругов и завистников. Причем подавалась эта по большей части лживая информация, как предположение о том, что, возможно, имело место быть. Но было или нет, это уже каждый пусть судит и рядит сам в меру своей испорченности!

Надо сказать, что в «Реликте» немало было и вполне нормальных позитивных статей и очерков, которые разбавляли желтизну позитивной белковой массой. Информация о жизни города, интервью у чиновников и бизнесменов, хроника общественных правонарушений, много рекламы – все это было достойной прибавкой к статусу «Реликта», как довольно солидной и востребованной горожанами прессы.

Но больше всего Германа удивило, что, пролистывая одну из газет, он вдруг наткнулся на портрет… Когда практикант «Реликта» его увидел, то едва со стула прямо под стол не свалился… Со страницы желтой газеты на него невозмутимо взирала… Окси!.. Под снимком размещалась небольшая заметка с заголовком «Будущая светская львица!» Глядя на портрет, Герман почувствовал, как внутри у него что-то задрожало, точно натянутая тетива. Это являлось тревожным сигналом! С того момента, как Окси выбежала со школьного двора и юркнула в черный «Порш», они больше не виделись. С одной стороны, так было даже лучше. Герман стал понемногу забывать о существовании Окси. Но, видимо, ему так лишь казалось! К сожалению, он понял это лишь теперь, когда нечаянно…

…Он пялился в газету, но мысли его витали далеко, и потому из прочитанного он так и не смог ничего понять. Тогда усилием воли он, наконец, заставил себя сосредоточиться. Вскоре ему стало ясно… В заметке говорилось об успехах Худояровой в учебе. В том университете, где она училась, преподы отзывались о ней, как об очень способной студентке. Отличнице! Они пророчили ей красный диплом, а ее склонность к тусовкам с известными особами списывали на молодость и желание приобрести пиар среди светской публики… И не только… По-видимому, помимо стремления со временем приобрести статус знаменитости, она собиралась стать солидной бизнес-леди, и, как могла, зарабатывала популярность и набиралась делового опыта уже теперь.

10

В эту ночь Герман долго не мог уснуть. Напоминание об Окси пускай посредством желтой прессы ужасно взбудоражило его. Он сомкнул веки лишь под утро. А, проснувшись, понял, что получит от главного редактора газеты серьезный нагоняй.

Когда, запыхавшись, он вошел в кабинет помощника редактора, то увидел, что Константин сидел за своим компьютером и с увлечением тарабанил по клавишам, строча очередную статью.

– Простите, я, кажется, опоздал!

Но Константин, ничего не ответив, кивком указал практиканту на рабочее место.

Примерно через полчаса этот изюбр цветной прессы с довольным видом что-то мурлыкнул себе под нос и, потянувшись, словно после сладкого сна, встал из-за стола.

– Кофе или чаю? – спросил он, глядя на Германа. – Только наливай себе сам… Практикуйся! Ты, ведь, у нас, пока что, практикант!

И Константин коротко рассмеялся, по очереди доставая из ящика стола пустые фарфоровые чашки, а также все, что прилагалось к ним.

– В нашем деле без чая, кофе и сигарет никак нельзя!

Лишь теперь Дот обратил внимание на то, что плотная завеса дыма висела под потолком в кабинете, точно туманное облако над Канадскими озерами2 в пасмурную погоду. Хоть томагавк вешай! А в пепельнице Константина тлела непотушенная сигарета.

– Я не курю! – сказал Герман.

– И не пьешь!.. Я имею в виду… Спиртного!.. Поверь мне, это – пока. Вот жизнь пойдет наперекосяк… Ну, скажем, не совсем так, как ты планировал… Тогда и закуришь, и запьешь… И изменять жене будешь! Конечно, когда она у тебя появится… С превеликим удовольствием!

– А вот – это, вряд ли!

– Ха-ха! Ты сам не знаешь, что будет завтра… А вот я… Я знаю!

– И – что? Что случится завтра? – как бы, между прочим, спросил Герман.

Своей излишней самоуверенностью Константин начинал его явно раздражать.

– Завтра ты принесешь и положишь на мой стол свой первый материал для нашего следующего номера, который готовится в печать!

– Какой материал?

– А, какой хочешь! Главное, чтобы он был написан интересно и стильно!

На лице Германа мелькнула растерянность.

– Ну, хорошо!.. Так и быть!..

В тоне Константина прозвучало сочувствие.

– Пойдешь на задание с нашим фотокором! Феликс его зовут. Он будет снимать одного очень неординарного субъекта, а ты напишешь про него небольшую заметку… Короче, по дороге он тебе все расскажет.

Взяв сотик, Константин поднес его к оттопыренному уху.

– Фил! Слышь, Фил! Практиканта нашего с собой потянешь! Пусть в курс нашего дела потихоньку входит… Поработаешь с ним в паре! Хорошо?

И помощник редактора показал глазами на дверь.

– Феликс тебя ждет…

Герман с готовностью поднялся из-за стола, чем вызвал улыбку на лице зама.

– …через полчаса! У тебя есть еще время промочить горло…

11

Василий бросил жигуль в каком-то маленьком дворике, взятым в плотное кольцо обшарпанных многоэтажных домов, и отправился на близлежащую станцию метро. С того момента, как полицейские ищейки кинулись за ним вдогонку, но остались ни с чем, прошло примерно около полутора часов. За это время он успел очутиться на другом конце города и теперь не опасался погони. К тому же, полицейским, вряд ли, что было о нем известно. Расул, пока был жив, также не мог им ничего о нем рассказать, так как даже не знал его настоящего имени. Погонялово Васко До Грамма – это, пожалуй, единственное, что не являлось для него тайной. Карточка с мобилы не была зарегистрирована ни на чье имя. И, вообще, Расул, волк-одиночка, дружбы ни с кем не водил и работал на себя. И точно также ограничивался минимумом сведений о тех, кому поставлял товар и кто платил ему за это хорошие деньги. Встречи с клиентами всякий раз он назначал в новом месте. Созванивались, забивали стрелку. За порошок он тотчас получал свое и был таков. Но не в этот раз!.. Значит, все-таки менты его вычислили! Но как? Об этом Василию приходилось только догадываться.

Крутой парень вспомнил, как, уходя от погони, он оглянулся. Он увидел, как с одного из преследователей слетела полицейская фуражка. Но вместо того, чтобы продолжать погоню, он остановился. И, склонившись, потянулся рукой за головным убором. Из чего Горемыкин сделал вывод, что это был ложный шухер! Они не хотели никого ловить. Их цель состояла совсем в совсем ином: поднять побольше шума! Они наверняка знали, что за наркодельцами стоят серьезные дяденьки при должностях… И вообще, Василий полагал, что наркотики – это неискоренимо, и бодаться с теми, кто за это серьезный куш срывал, все равно, что с собственной тенью воевать!

Вновь встретившись с Адольфом, Василий соврал, сказав, что за товар он сполна расплатился с покупателем. Но тому не повезло. На хвост ему сели мусора, и в перестрелке он погиб. Василию же удалось избежать засады.

– Ты, случаем, не брешешь?

И Рудольф Савельевич подозрительно посмотрел на Горемыкина.

– А то, может, бабло мое притырил?.. Благо, порошок – при тебе!

– Да, что вы такое говорите, Рудольф Савельевич! Разве ж, я, когда…

– А то, смотри! Узнаю, тебе хуже будет!

И в хищных глазах наркодельца сверкнул опасный огонь. У Василия аж мурашки по спине пробежали. В этот раз у него при себе не было волыны. Вот – дурак! Угораздило в машине ее оставить! Воспользовавшись моментом, Адольф, наконец-то, запросто мог поквитаться с ним, и – не факт, что крутой парень сумел бы дать ему достойный отпор.

– Ну, ладно! Порошок у нас на первое время есть! Теперь слушай меня внимательно. Тут еще одно дельце, как сопли на кулак намоталось! Надо бы его провернуть без лишней суеты!..

– Какое дельце?

Василий с облегчением вздохнул, когда шеф перестал пожирать его своими злобными, как у пираньи, глазками и, пытать насчет бабла, выворачивая душу наизнанку. Он переключился на другой важный вопрос, и это было весьма кстати. Кейс с долларами, которые он вез Расулу в уплату за товар, Василий припрятал в надежном месте. В нем было больше полумиллиона долларов. Еще один такой улов, и крутой парень пошлет к черту Адольфа вместе с его клятым порошком! Заграничный паспорт он сделал себе заранее. Василий решил, что, как только бабок будет достаточно для безбедной жизни, он откинется в Австралию или на Мальдивы!.. Куда именно, Горемыкин в точности, до поры до времени, не знал! Да, хоть к черту на рога, лишь бы, подальше убраться из города, где местные органы, хотя и заочно, так как в руки он им до сих пор не попадался, давно поставили на нем клеймо очень опасного преступника. Пока что, он еще был на коне! Но лишь только верный конь оступится или во время бешеной скачки грохнется о землю, напрочь переломав себе хребет, это будет началом и его конца! Очень печального конца потому, что родителей или кого-либо из близких у Василия никогда не было. Он воспитывался в детдоме. Поэтому носить передачи в тюрьму или всплакнуть о нем, тоже будет некому! Подобная участь крутого парня, конечно же, не устраивала. И он старался действовать с осторожностью, тщательно продумывая каждый свой следующий шаг. Ситуация с Расулом оказалась непредвиденной. И, хотя, он выпутался из нее с честью и при этом умудрился извлечь немалую выгоду для себя, Василий неоднократно анализировал ее. Он пришел к выводу, что его главная ошибка заключалась в том, что в свое время он не позаботился, чтобы на всякий случай разведать еще один предельно безопасный источник дури. Другими словами, найти другого продавца порошка! Ему не надо было вторично связываться с Расулом, который нарушил срок поставки товара. Крутой парень мог бы догадаться, что продавец, который не сдержал свое слово один раз, может легко подставить его и во второй! А каким образом, неважно!..

12

– Ну, вот! Кажется, приехали!

Заехав на карман, фотокор «Реликта» остановил свою «Короллу» и заглушил двигатель.

Феликс был сухощавым и очень юрким молодым человеком лет около тридцати. У него были голубые хитрющие глаза, в которых словно чертики плясали, и сочные губы, похожие на крылья Купидона.

– Феликс! А почему Константин зовет тебя Филом?

Фотокор удивленно посмотрел на Германа.

– Да, мне плевать, как он меня зовет! – с раздражением ответил тот. – Лишь бы мои снимки на страницах газеты печатались, и Главный бабки в срок платил!

– Понятно!

– А почему ты спрашиваешь?

– Да, так! К слову пришлось…

– Х… хе! – усмехнулся Феликс. – Нашел тоже тему для разговора! У журналисткой братии так принято… Все упрощать! Ведь все гениальное – просто! Усек, старичок?

– Усек! – неохотно согласился Герман.

– «Фил» – это короче! И потом… Здесь есть другой подтекст. «Фил», значит, филин, который все слышит и видит!

– Особенно по ночам!

– Ты прав! Я пока фотки проявляю у себя в темной каморке, для меня день – все равно, что ночь!

Они вышли из машины на небольшую площадь перед огромным и роскошным зданием, залитым огнями в этот вечерний час. Это была филармония. Она располагалась на некоторой возвышенности, и к ней вели ступеньки, отделанные мрамором. Тот же, кого репортеры, а, также, любопытные горожане и поклонники, находясь примерно за полсотни метров от входа в прекрасный архитектурный ансамбль, поджидали после окончания концерта, на который в этот раз им не удалось попасть, был знаменитый маэстро. Исполнитель популярных песен в стиле рок-н-ролл.

– Я полагаю, минут через пять или десять Чудов выйдет! И, конечно же, не один! Поэтому я встану поближе ко входу!

– А мне-то что делать?

– Тебе, старичок? Я не знаю, что тебе делать!

Фил в усмешке скривил рот.

– Попробуй интервью у него, что ли, взять! Правда, это будет непросто! Очень непросто!

– В смысле?..

Но фотокор, ничего не ответив на это раз, скорым шагом направился через площадь прямо к филармонии.

Герман, стоя возле машины, еще какое-то время раздумывал: последовать ему примеру Феликса или же оставаться на месте и наблюдать все со стороны? О каком интервью могла идти речь! У новоиспеченного корреспондента «Реликта» не было с собой даже диктофона. Наверно, Феликс просто на свой манер подшучивал над ним.

Прошло еще несколько минут, и вскоре Герман своими глазами увидел, как дверь филармонии распахнулась, и из нее стали выходить зрители. Некоторые из них тотчас поспешили прочь. Но очень многие, держа в руках букеты цветов, останавливались недалеко от входа или же на парадном крыльце, предварительно спустившись на несколько ступенек вниз. Они словно ждали чего-то. Точнее, кого-то! Этим «кем-то», конечно же, был Чудов!

Герману казалось странным, что этот любимец публики не воспользовался запасным входом в филармонию и решил выйти через парадную дверь, где толпа просто не даст ему ступить и шагу. Хотя, у большого артиста был юбилейный концерт! И, видимо, это обязывало его, не смотря ни на что, отдать дань уважения своим почитателям. То есть, вновь появиться на публике, но уже в неформальной обстановке, за пределами филармонии. Но, вполне возможно, причина крылась совсем в другом… Это Доту предстояло выяснить немного позднее… Фил, как назло, всю дорогу, пока они ехали в филармонию, упорно молчал. И, лишь, когда двигатель заглох, он в нескольких словах сообщил Герману о том, кто именно герой его будущего фоторепортажа. А, также, некоторые подробности, касавшиеся его творчества…

Когда на площадь, высыпало очень много народу, в дверях, наконец, показался он! Виновник столпотворения! Герман это понял по тому, как зарукоплескала толпа, и раздались возгласы: «Поздравляем!» «Ура – юбиляру!» И – тому подобное. Шум постепенно нарастал. Герман, невольно поддавшись общему ажиотажу, тоже приблизился к теснившимся вкруг звезды фанатам и поклонникам. Внимательно приглядевшись, он увидел очень рослого молодого мужчину лет около тридцати пяти. У него была темная густая шевелюра, которую на две равные части разделяла тонкая седая прядь волос. На лице его с довольно крупными, но правильными чертами играла счастливая и немного усталая улыбка. Герман лишь теперь заметил, что под руку звезду держала ослепительно красивая женщина. Блондинка! Вот кому везет! Такой молодой, а у него уже и – слава, и, наверняка, куча денег, которые он зарабатывал, давая свои концерты… Плюс ко всему – очаровательная дама! Но не успел Герман об этом подумать, как увидел ослепительную вспышку. Потом вторую, третью!.. Конечно же, Феликс хорошо знал свое дело. Дот даже слегка загордился своим напарником. Он был впервые на журналистском задании, и, безусловно, надеялся, что Феликс поможет ему сделать соответствующую запись под его снимками. В том смысле, что подскажет какую-нибудь идейку о том, под каким соусом Герману подать его умственные выкладки. Хотя, если Фил откажется… Наплевать! Дот попытается справиться со всем этим праздничным, что называется, на грани фола, трепом самостоятельно. Кроме того, он добавит в него ту самую перчинку, которая отличает материал желтой прессы от всех прочих!

Вспышки вновь последовали одна за другой, когда случилось невероятное!.. Герман вдруг заметил, как Чудов неожиданно схватился рукой за шею и стал медленно оседать, погружаясь в толпу. Наконец, он безвозвратно исчез в ней. Было слышно, как его спутница испуганно вытаращив глаза, дико закричала. Вероятно, до нее лишь теперь дошло, что произошло нечто ужасное! Потом она зажала собственный рот рукой и, пошатнувшись, стала медленно оседать на мраморные ступеньки… Видимо, с ней случился обморок. Стоявший рядом мужчина, подхватил ее на руки.