Безумно богатые азиаты

Kevin Kwan

CRAZY RICH ASIANS

Copyright © 2013 by Kevin Kwan

© Н.Н. Власова, перевод, 2019

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019

Издательство Иностранка®

Кевин Кван родился в Сингапуре, в семье, принадлежащей к верхушке «азиатской аристократии»: его прадед был одним из основателей старейшего сингапурского банка, его дед – видным офтальмологом и первым сингапурским специалистом, обучавшимся за рубежом. Его родители, инженер и пианистка, переехали в США, когда Кевину было 11 лет. Он получил степень магистра медиаисследований в Университете Хьюстона, учился в Манхэттенской школе дизайна, работал в основанном Энди Уорхолом журналеInterview,затем открыл собственную творческую студию, обслуживавшую таких престижных клиентов, как Музей современного искусства и газета New York Times.

Его трилогия, начатая романом «Безумно богатые азиаты», стала международным феноменом: перевод на два десятка языков, многомиллионные продажи, экранизация под руководством такого опытного продюсера, как Нина Джейкобсон, прославившаяся «Голодными играми»; при бюджете 30 миллионов долларов фильм «Безумно богатые азиаты» (режиссер Джон Чу, в главных ролях Констанс By и Генри Голдинг) собрал в мировом прокате 240 миллионов, и уже снимаются продолжения.

В 2014 году Кван вошел в список «5 самых перспективных авторов» по версии журналаHollywood Reporter,а в 2018-м – в список 100 наиболее влиятельных людей, публикуемый журналом Time.

Полный восторг с первой до последней страницы! Заносит на поворотах, как на ролокостере, но смакуешь каждую секунду.

Самая уморительная книга года, если не десятилетия. Кван, родившийся в Сингапуре, знает, о чем пишет.

Эксцентричная комедия эпохи шопоголиков, уморительный апофеоз нового вуайеризма – для тех, кто объелся романтикой в привычном англо-американском антураже.

Клан Янг, Шан и Цянь

(сокращенное генеалогическое древо)

1 Вот что бывает, если делаешь подтяжку лица в Аргентине.

2 М. Ч. – сокращение титула мом чао, предназначенного для внуков короля Таиланда Рамы V (1853–1910). Титул все еще считается королевским. Соответствует английскому «его светлость». Как и большинство членов огромной королевской семьи Таиланда, бо́льшую часть года проводят в Швейцарии. Лучше гольф, проще транспортное сообщение.

3 М. Р. – сокращение титула мом раджавонсе, который присоединяется к именам детей, если их отец мом чао. Трое сыновей Кэтрин Янг и тайского принца женились на тайках благородного происхождения, но поскольку их имена ужасно длинные, непроизносимые для тех, кто не знает тайского, и неважны для нашей истории, то мы их опустим.

4 Мечтает сбежать со своей дорогой няней в Манилу и принять участие в мировом чемпионате по караоке.

5 Сплетни в ее исполнении распространяются быстрее, чем новости Би-би-си.

6 Но прижил как минимум одного внебрачного сына с одной малайкой, которая теперь живет в роскошной квартире в Беверли-Хиллз.

7 Актриса гонконгских мыльных опер – по слухам, та самая девушка в красном парике из «Нагни моего тигра, спрячь своего дракона – 2»[1].

8 К сожалению, унаследовала внешность родственников по материнской линии – Чоу.

9 Продал все свою сингапурскую недвижимость в 1980-х и перебрался в Гонолулу, но с тех пор постоянно ноет, что был бы миллиардером, если бы «подождал пару лет».

Пролог

Двоюродная родня

Николас Янг[2], вымотанный шестнадцатичасовым перелетом из Сингапура, поездкой из аэропорта Хитроу на поезде и «прогулкой» под проливным дождем по улицам Лондона, рухнул в ближайшее кресло в холле отеля. На соседнем месте стоически безмолвно дрожала Астрид Леонг, кузина Николаса. А все потому, что ее мать Фелисити, которую родные называли да гуцзе[3] – старшей тетушкой, заявила: дескать, грех брать такси, чтобы проехать девять кварталов, – и потащила всех пешком от станции метро «Пикадилли».

Любой, ставший свидетелем этой сцены, заметил бы необычайно собранного восьмилетнего мальчугана и худенькую малышку, тихонько сидевшую в уголке, но Реджинальд Ормсби со своего рабочего места, откуда холл был виден как на ладони, наблюдал совсем другое: двух китайских ребятишек в промокших пальто, оставляющих влажные следы на дорогой обивке из дамаста. Но это еще не все. Неподалеку от стойки администратора маячили три китаянки: они делали отчаянные попытки просушить одежду салфетками, – а подросток из этой же компании лихо заскользил через весь холл, пачкая грязными кроссовками мраморные полы в шахматную клетку.

Реджинальд Ормсби, понимая, что его подчиненные за стойкой регистрации не смогут ловко отшить иностранок, а у него это получится наверняка, поспешил к лестнице, ведущей вниз с бельэтажа.

– Добрый вечер. Я управляющий. Чем могу помочь? – медленно проговорил он, растягивая каждое слово.

– Да, добрый вечер. У нас забронирован номер, – ответила одна из китаянок на превосходном английском.

Ормсби с удивлением посмотрел на нее:

– На чье имя?

– Элинор Янг.

Ормсби застыл на месте. Он узнал имя, поскольку на Янгов был забронирован лучший люкс «Ланкастер». Но кто бы мог представить, что под именем Элинор Янг скрывается китаянка?! Как она вообще тут, черт побери, оказалась? Может быть, «Дорчестер» или «Риц» пустили бы к себе подобную публику, но это же «Калторп»! Отель принадлежал роду Калторп-Кавендиш-Горов со времен правления Георга IV и позиционировался как закрытый клуб для семей, чьи фамилии появляются в «Дебретте» и «Готском альманахе»[4].

Ормсби смерил взглядом растрепанных женщин и промокших детей. Вдовствующая маркиза Акфилд остановилась здесь на уик-энд, и Ормсби едва мог вообразить, как она отреагирует при виде этого сброда за завтраком. Решение не заставило себя ждать.

– Мне ужасно жаль, но я не вижу брони на ваше имя.

– Вы уверены? – удивленно спросила Элинор.

– Совершенно. – Ормсби натянуто улыбнулся.

Фелисити Леонг подошла к стойке регистрации и встала рядом с женой брата.

– Что-то не так? – нетерпеливо спросила она невестку, поскольку хотела поскорее попасть в номер и высушить волосы.

– Аламак![5] Они не могут найти нашу бронь, – вздохнула Элинор.

– В смысле? Может, ты указала другое имя?

– Да нет, лах![6] С чего бы? Я всегда бронирую номера под своим именем, – раздраженно ответила Элинор. Почему Фелисити всегда считает, что она в чем-то напортачила? Элинор снова обратилась к управляющему: – Сэр, не могли бы вы перепроверить? Я подтверждала бронь всего два дня назад. Мы должны заселиться в самый большой люкс.

– Да, я знаю, что вы бронировали «Ланкастер», но не вижу нигде вашего имени.

– Простите, но если вы в курсе, что мы забронировали «Ланкастер», почему мы не можем туда заселиться? – недоумевала Фелисити.

Черт возьми! Ормсби проклинал себя за оговорку.

– Нет-нет, вы не так меня поняли. Я хотел сказать: знаю, вы считаете, что люкс забронирован на ваше имя, однако не могу найти никаких записей. – Он отвернулся на минуту, притворившись, что роется в каких-то бумагах.

Фелисити перегнулась через полированную дубовую стойку, пододвинула к себе толстую тетрадь в кожаном переплете и зашуршала страницами.

– Посмотрите! Так вот же! «Миссис Элинор Янг. Люкс „Ланкастер“. Четыре ночи». Вы что, не видите?

– Мадам, это ЧАСТНАЯ собственность! – в ярости взорвался Ормсби, отчего испугал двоих молодых отельных служащих, посматривавших на своего начальника с тревогой.

Фелисити взглянула на этого лысеющего краснолицего мужчину и внезапно с пугающей ясностью поняла, что происходит. Ей не приходилось сталкиваться с подобными высокомерными насмешками с самого детства. Она выросла в колониальном Сингапуре, доживающем последние дни, и ей казалось, что столь явный расизм давно исчез с лица земли.

– Сэр, – сказала она вежливо, но твердо, – этот отель очень рекомендовала нам миссис Минс, жена епископа Англиканской церкви Сингапура, и я ясно видела имя моей невестки в вашей книге регистраций. Не знаю, что за ерунда тут творится, но мы проделали очень длинный путь, наши дети устали и замерзли. Я настаиваю на том, чтобы вы предоставили нам забронированный номер.

Ормсби негодовал. Да как смеет эта китаянка с химической завивкой а-ля Маргарет Тэтчер и абсурдным английским произношением разговаривать с ним в подобном тоне?!

– Боюсь, что у нас просто нет свободных номеров! – заявил он.

– Вы хотите сказать, что во всем отеле нет ни одной свободной комнаты? – Элинор не поверила своим ушам.

– Именно, – отрезал Ормсби.

– И куда прикажете идти в столь поздний час? – поинтересовалась Элинор.

– Может, куда-нибудь в Чайна-таун? – фыркнул Ормсби.

Эти иностранки и так уже отняли у него кучу времени.

Фелисити подошла к своей младшей сестре Александре Чэн, сторожившей багаж.

– Ну наконец-то! – с нетерпением воскликнула Александра. – Жду не дождусь, чтобы принять горячую ванну.

– Вообще-то, этот гнусный тип, администратор, отказывается заселить нас в наш номер! – прорычала Фелисити, даже не пытаясь скрыть свою ярость.

– Что? Почему?! – Александра была в полном недоумении.

– Думаю, потому, что мы китайцы, – буркнула Фелисити, сама до конца не веря тому, что говорит.

– Вот дрянь! – выругалась Александра по-кантонски. – Дайте-ка я побеседую с ним. Я научилась общаться с такими типами, пока жила в Гонконге.

– Алекс, не утруждай себя. Он просто рыжеволосое собачье дерьмо![7] – воскликнула Элинор.

– Пусть! Но ведь это один из лучших отелей Лондона! Как могут здесь так себя вести?! – изумлялась Александра.

– Именно! – Фелисити рвала и метала. – Англичане обычно такие учтивые. Со мной ни разу так не обращались за все годы, что я сюда приезжала.

Элинор кивнула в знак согласия, хотя в душе считала, что вина за их фиаско отчасти лежит на Фелисити. Если бы та не была, что называется, «с горчинкой»[8] и позволила бы им взять такси от Хитроу, то они не выглядели бы такими потрепанными. Разумеется, ситуацию усугубляло еще и то, что золовки всегда одевались безвкусно, поэтому и самой Элинор приходилось выбирать наряды попроще, отправляясь с родней в поездку. А все после того памятного путешествия в Таиланд, когда Фелисити и Александру принимали за ее прислугу.

Эдисон Чэн, двенадцатилетний сын Александры, с беззаботным видом подошел к дамам, потягивая газировку из высокого стакана.

– Ай-я, Эдди! Где ты это взял? – воскликнула Александра.

– В баре, конечно.

– Как ты расплатился?

– А я не… короче, велел записать на наш номер, – беспечно отмахнулся Эдди. – Можно уже пойти наверх? Я проголодался и хочу заказать ужин в номер.

Фелисити неодобрительно покачала головой: гонконгские мальчишки славятся своей избалованностью, но племянник просто неисправим. Хорошо, что они приехали сюда; Эдди можно отдать в пансион, где из него выбьют всю дурь. Холодный душ по утрам и черствый тост, намазанный боврилом[9], – вот что нужно Эдди.

– Нет, мы здесь не останемся. Иди и присмотри за Ники и Астрид, пока мы решаем, что делать дальше, – распорядилась Фелисити.

Эдди направился к своим младшим двоюродным родственникам и продолжил ту игру, в которую они начали играть еще в самолете:

– Брысь с дивана! Помните, президент я, а значит, я единственный имею право сидеть! – скомандовал он. – Так, Ники, держи мой стакан, пока я пью через соломинку. Астрид, ты мой секретарь, так что массируй мне плечи.

– Я не понимаю, почему это ты президент, Ники вице-президент, а я должна быть секретарем?! – возмутилась Астрид.

– А я разве не объяснял? Я президент, потому что на четыре года старше вас. А ты секретарь, потому что девчонка. Мне нужна девчонка, чтобы массировать мне плечи и выбирать украшения для всех моих любовниц. Отец моего лучшего друга Лео, господин Мин, – третий из самых богатых людей в Гонконге, и его секретарша занимается именно этим.

– Эдди, если хочешь, чтобы я был твоим вице-президентом, то я должен делать что-то поважнее, чем просто держать твой стакан, – возразил Ник. – И мы еще не решили, что выпускает наша компания.

– Я уже решил! Автомобили на заказ, типа «роллс-ройсов» и «ягуаров»! – заявил Эдди.

– Нельзя ли производить что-то покруче? Например, машину времени? – спросил Ник.

– Это будут супернавороченные лимузины с джакузи, потайными отделениями и катапультируемыми креслами, как у Джеймса Бонда.

Эдди подпрыгнул на диване так резко, что выбил стакан из руки Ника. Кола пролилась по полу, в холле раздался звон бьющегося стекла. Все – старший коридорный, консьерж и портье за стойкой регистрации – уставились на детей. Александра подскочила к ним, возмущенно потрясая пальцем:

– Эдди, что ты наделал!

– Я не виноват. Это Ники уронил… – начал Эдди.

– Но это был твой стакан, и ты выбил его у меня из руки! – защищался Ник.

Ормсби уже стоял рядом с Фелисити и Элинор:

– Боюсь, мне придется попросить вас покинуть отель.

– Можно мы воспользуемся телефоном? – взмолилась Элинор.

– Я думаю, дети уже нанесли достаточно ущерба для одного вечера, а? – прошипел управляющий.

На улице по-прежнему шел дождь, и вся компания сгрудилась под полосатым бело-зеленым навесом на Брук-стрит, пока Фелисити в телефонной будке в бешенстве обзванивала другие отели.

– Тетушка похожа на солдата в караульной будке, – заметил Ник, взволнованный странным поворотом событий. – Мамочка, а что мы будем делать, если не найдем места для ночлега? Может, ляжем спать в Гайд-парке? Там есть потрясающий плакучий бук, который называют перевернутым деревом, – у него ветки свисают до самой земли, получается почти что пещера. Можно спать под ними и защититься от…

– Не говори ерунды! Никто не будет спать в парке. Тетушка сейчас обзванивает другие отели, – перебила Элинор, подумав, что сын умен не по годам.

– Ой, я хочу спать в парке! – радостно взвизгнула Астрид. – Ники, а помнишь, как мы вынесли большую железную кровать из дома а-ма[10] и спали прямо под звездным небом?

– Вы можете ночевать хоть в сточной канаве, мне плевать, а я займу большой королевский номер, откуда смогу заказать клубные сэндвичи с шампанским и икрой, – сказал Эдди.

– Не будь смешным, Эдди. Когда это ты пробовал икру? – спросила его мать.

– Дома у Лео. Их дворецкий обычно подает нам икру на небольших треугольных тостах. И это всегда икра иранской белуги, потому что иранская икра – лучшая, так мама Лео говорит, – заявил Эдди.

– Да, очень похоже на Конни Мин, – пробормотала Александра себе под нос, радуясь, что увезла сына подальше от этой семейки и ее тлетворного влияния.

В телефонной будке Фелисити, перекрикивая шумы и помехи, пыталась объяснить всю серьезность положения мужу, оставшемуся в Сингапуре.

– Ну это же чушь! Надо было потребовать свой номер! – раздраженно выговаривал ей Гарри Леонг. – Ты всегда слишком уж церемонишься. Обслугу надо ставить на место! Ты сказала, кто мы вообще такие? Я позвоню прямо сейчас министру торговли!

– Гарри, это не поможет. Я обзвонила уже больше десяти отелей. Кто же знал, что сегодня День Содружества?[11] В город съехались все ВИП-персоны, свободных номеров нет. Бедняжка Астрид промокла насквозь. Нам нужно найти себе место для ночлега раньше, чем твоя дочь простудится и умрет.

– А ты звонила своему кузену Леонарду? Может, вы могли бы поехать на поезде прямо в Суррей? – предложил Гарри.

– Звонила. Он в отъезде. Все выходные охотится на куропаток в Шотландии.

– Полный бардак! – вздохнул Гарри. – Давай я позвоню Томми Тоху в посольство Сингапура. Уверен, они все уладят. Как называется этот чертов расистский отель?

– «Калторп», – ответила Фелисити.

– Аламак! Этим отелем владеет Руперт Калторп чего-то-там? Длинная такая фамилия? – внезапно встрепенулся Гарри.

– Я понятия не имею.

– А где он расположен?

– В районе Мэйфер, неподалеку от Бонд-стрит. Вообще-то, отель довольно красивый. Если бы не этот ужасный управляющий…

– Да, все сходится! Я играл в гольф с Рупертом как-его-там и парочкой других британцев в прошлом месяце в Калифорнии. Помнится, он рассказывал об этом месте. Фелисити, у меня появилась идея. Я свяжусь с этим Рупертом. Никуда не уходи, я перезвоню!

Ормсби глазам своим не поверил, когда трое китайчат снова ворвались в отель спустя всего лишь час после того, как он спровадил эту ораву.

– Эдди, я возьму себе попить. Если тоже хочешь, то сам сходи, – решительно заявил Ник двоюродному брату и зашагал в сторону бара.

– Помни, что сказала твоя мамочка. Уже слишком поздно пить колу! – предупредила Астрид, вприпрыжку пересекая холл и пытаясь поспеть за мальчиками.

– Ну тогда я буду ром с колой! – Эдди совсем обнаглел.

– Ради всего святого!.. – проревел Ормсби и помчался, чтобы перехватить маленьких нахалов.

Но, не успев нагнать их, Ормсби внезапно увидел лорда Руперта Калторп-Кавендиш-Гора, который приглашал тех самых китаянок пройти в холл и, похоже, собирался провести для них экскурсию по отелю.

– Мой дедушка в тысяча девятьсот восемнадцатом году заплатил Рене Лалику[12], чтобы тот сделал стеклянный декор, который вы видите в большом зале. Нужно ли говорить, что Лаченсу[13], который наблюдал за реставрационными работами, не понравилось засилье ар-нуво…

Женщины вежливо рассмеялись.

Персонал вытянулся по стойке смирно. Все были удивлены, когда увидели старого лорда, который уже много лет не захаживал в отель. Лорд Руперт обратился к управляющему:

– Эй… Вормсби[14], так ведь?

– Да, милорд. – Ормсби был слишком изумлен, чтобы поправить хозяина.

– Вы не могли бы распорядиться, чтобы подготовили номера для очаровательных миссис Янг, миссис Леонг и миссис Чэн?

– Но, сэр, я только… – попытался оправдаться Ормсби.

– И вот еще что, Вормсби, – продолжил лорд Руперт с пренебрежением. – Поручаю вам сделать очень важное объявление для персонала. Моя семья владела «Калторпом» долгие годы, но сегодня вечером эта история подошла к концу.

Ормсби смотрел на него в крайнем изумлении:

– Милорд, уверен, здесь какая-то ошибка…

– Нет, никакой ошибки. Я только что продал отель. Как говорится, со всеми потрохами. Позвольте представить новую владелицу: миссис Фелисити Леонг!

– ЧТО?!!

– Да, супруг миссис Леонг, Гарри Леонг, с которым я познакомился в Пеббл-Бич, чудесный парень со смертоносным свингом[15] правой рукой, позвонил и сделал потрясающее предложение. Теперь я могу посвятить все свое время ловле белых лисиц[16] на Эльютере, не беспокоясь об этой готической махине.

Ормсби с открытым ртом уставился на женщин.

– Леди, почему бы нам не присоединиться к вашим очаровательным детишкам в баре и не отпраздновать это событие?! – весело спросил лорд Руперт.

– Было бы чудесно, – ответила Элинор. – Но сначала… Фелисити, ты же хотела что-то сказать этому человеку?

Фелисити повернулась к Ормсби. Он выглядел так, будто вот-вот хлопнется в обморок.

– Ах да, я почти забыла, – с улыбкой начала она. – Боюсь, мне придется попросить вас покинуть отель.

Часть первая

Нигде в мире вы не найдете таких богатых людей, как китайцы.