Проблемы безумно богатых азиатов
- -
- 100%
- +
Китти понимала: все эти королевские почести обрушились на нее, потому что на сей раз она приехала в Париж в статусе миссис Джек Бин. Она перестала быть просто женой не пойми какого миллиардера, теперь она новая супруга второго человека в списке самых богатых жителей Китая[33] и одного из десяти самых богатых людей в мире. Кто бы мог подумать, что Понг Лили, дочь дворников из Цинхая, достигла таких больших высот в сравнительно молодом возрасте – в тридцать четыре года (хотя Китти уверяла всех, что ей тридцать). Не то чтобы это было легко – Китти без передышки трудилась всю жизнь, чтобы оказаться здесь.
Ее мать происходила из образованной семьи среднего класса, но была выслана со своей родней в сельскую местность во время Большого скачка[34]. Она внушала Китти, что образование – единственный путь наверх. Всю юность Китти пахала, чтобы быть лучшей в классе, лучшей в школе, лучшей на государственных экзаменах, и в конечном счете единственный шанс получить достойный диплом увели у нее из-под носа. Какому-то мальчику с правильными связями досталось «в награду» единственное место в университете от их округа. Место, которое по праву должно было принадлежать ей.
Но Китти не сдавалась, она продолжала сражаться: перебралась сначала в Шэньчжэнь, чтобы работать в караоке-баре, где занималась всякими непотребствами, а затем в Гонконг, где сперва получила небольшую роль в местной мыльной опере, а потом закрепила за собой роль любовницы режиссера. Китти встречалась с несколькими довольно незначительными мужчинами, пока не познакомилась с Алистером Чэном, милым, даже слишком милым невежественным мальчиком, отправилась с ним на свадьбу Колина Ху, подцепила там Бернарда Тая, сбежала с ним в Вегас, выскочила за него замуж, чтобы познакомиться с Джеком Бином на похоронах своего свекра. Затем Китти развелась с Бернардом и наконец, наконец-то вышла замуж за Джека – человека, который действительно стоил всех этих стараний.
И теперь, когда Китти подарила Джеку первого сына[35] (Гарвард Бин, 2013 года рождения), она могла делать все, что душе угодно. Она могла улететь в Париж на своем личном «джамбо»[36] с одним французским переводчиком, двумя детьми, тремя сказочными подружками (все такие же подтянутые и нарядные, как и она, как на подбор жены богатых экспатов из Шанхая, Гонконга и Сингапура), четырьмя нянями, пятью личными горничными и шестью телохранителями, чтобы снять весь верхний этаж отеля «Пенинсьюла» (что она и сделала). Она могла позволить себе заказать всю коллекцию осень – зима от «Шанель» и пошить каждый наряд в трех экземплярах (она сделала и это). А еще Китти могла отправиться на экскурсию по Версалю с главным куратором, после чего пообедать на свежем воздухе, вкушая блюда, приготовленные Янником Аллено[37], в деревне Марии-Антуанетты (такая программа была намечена на завтра благодаря Оливеру Цяню, который все это организовал). Если бы о Китти написали книгу, никто бы не поверил в эту историю.
Китти потягивала шампанское, разглядывала вечерние туалеты, которые выставляли перед ней напоказ, и немного скучала. Да, это очень красиво, но все платья после десятого стали казаться одинаковыми. Бывает ли передозировка красоты? Китти могла скупить всю коллекцию во сне и забыть, что она вообще у нее есть. Нет, ей нужно что-то большее. Пора выбраться отсюда и, может быть, присмотреть себе какие-нибудь замбийские изумруды…
Люка заметил, что Китти заскучала. Ему было знакомо это выражение лица. Он часто наблюдал, как вдруг начинали кукситься самые привилегированные клиентки, женщины, которые имели постоянный неограниченный доступ ко всему, чего желало их сердце, – наследницы, знаменитости, принцессы – словом, все те, кто сидел на этом самом месте. Он знал, что нужно оживить атмосферу в зале, чтобы снова вдохновить богатую покупательницу.
– Дамы, позвольте мне показать вам нечто особенное – над этим Джамба трудился неделями! – Люка нажал на одну из стеновых панелей буазери, открывая внутреннее святилище Джамбаттисты: скрытую от посторонних глаз мастерскую, где на манекене висело платье. – Этот наряд вдохновлен «Портретом Адели Блох-Бауэр I» кисти Густава. Вы знаете эту картину? «Золотую Адель»? Ее купил за сто тридцать пять миллионов долларов Рональд Лаудер, и теперь она висит в нью-йоркской Новой галерее.
«Дамы» с недоверием уставились на шедевр – вечернее платье с открытыми плечами, в котором лиф из тюля цвета слоновой кости переходил в мерцающую юбку-каскад с длинным шлейфом, расшитым золотыми блестками, кусочками лазурита и драгоценными камнями, кропотливо собранными в закручивающийся мозаичный узор. Это действительно выглядело как ожившее полотно Климта.
– Господи! Оно невероятное! – взвизгнула Джорджина, проводя длинным наманикюренным ногтем по инкрустированному драгоценными камнями лифу.
– Ravissement! Combien?[38] – прокомментировала Татьяна, весьма самонадеянно пытаясь продемонстрировать программу средней школы по французскому.
– Цена пока не назначена. Это специальный заказ, для выполнения которого пришлось нанять четырех вышивальщиц на три месяца на полный рабочий день, и у нас впереди еще несколько недель работы. Я бы сказал, что это платье со всеми дисками из розового золота и драгоценными камнями обойдется покупательнице в два с половиной миллиона евро.
Китти уставилась на платье, ее сердце внезапно заколотилось сладко-сладко, как бывало всякий раз, когда она видела что-то действительно возбуждающее.
– Я хочу его!
– О, мадам Бин, мне очень жаль, но это платье уже обещано другой клиентке. – Люка виновато улыбнулся.
– Ну сшейте еще одно. То есть еще три, конечно.
– Боюсь, мы не сможем сшить точно такое же платье.
Китти недоумевающе посмотрела на него:
– О, я уверена, что сможете.
– Мадам, я надеюсь, вы поймете… Джамба был бы рад создать для вас другое великолепное платье в той же манере, а именно эту модель повторить нельзя. Это единственное в своем роде произведение, созданное для нашей особой клиентки. Она тоже из Китая…
– Я не из Китая. Я из Сингапура![39] – заявила Китти.
– И что это за «особая клиентка»? – потребовала ответа Венди, ее густая грива бронзового оттенка а-ля Бейонсе дрожала от негодования.
– Какая-то подруга Джамбы. Я знаю только ее имя – Колетт.
Девушки внезапно умолкли, не решаясь озвучить уточняющий вопрос, который нужно было задать. Наконец заговорила Венди:
– Э-э-э… вы говорите о Колетт Бин?
– Я не уверен, что это ее фамилия. Погодите, я проверю спецификацию. – Он перевернул страницу. – И правда, Бин! Какое совпадение! Вы родственники, мадам Бин? – спросил Люка.
Китти выглядела как олень, попавший в свет фар. Люка шутит. Он же наверняка должен знать, что Колетт – дочь ее мужа от первого брака.
Тут быстро встряла Татьяна:
– Нет. Но мы знаем ее.
– А то! – фыркнула Венди.
Она размышляла, стоит ли рассказать, что тирада, в которой Колетт предстала настоящей сукой, набрала тридцать шесть миллионов просмотров только в «Вичате»[40], сделав ее печально известным олицетворением дурно воспитанных отпрысков фуэрдай[41], и она была вынуждена бежать в Лондон с позором. Венди решила, что лучше всего этого сейчас не рассказывать.
– Значит, это платье для Колетт, – протянула Китти, поглаживая рукав, похожий на паутинку.
– Да, ее свадебное платье. – Люка улыбнулся.
Китти ошеломленно вскинула голову:
– Колетт выходит замуж?
– О да, мадам, все в городе только об этом и говорят. Она выходит замуж за Люсьена Монтегю-Скотта.
– Монтегю-Скотт? Чем занимается его семья? – спросила Венди, поскольку центром притяжения ее вселенной было невероятно богатое индонезийское семейство.
– Я ничего не знаю о его семье, но сам он вроде юрист, – сказал Люка.
Татьяна сразу начала гуглить его имя и прочитала вслух первую появившуюся ссылку:
– «Люсьен Монтегю-Скотт – один из британских юристов-экологов нового поколения. Выпускник колледжа Магдалины…»
– Название произносится как «Модлин», – поправила Джорджина.
– «…в Оксфорде. Люсьен проплыл через Тихий океан на катамаране, сделанном из двенадцати с половиной тысяч утилизированных пластиковых бутылок, вместе со своим другом Дэвидом Майером де Ротшильдом, чтобы привлечь общественное внимание к проблеме загрязнения морской среды. Совсем недавно он освещал экологический кризис в Индонезии и на Борнео…»
– Мне кажется, я сейчас усну, – усмехнулась Татьяна.
– Очень обаятельный джентльмен, приходит с ней на каждую примерку, – заметил Люка.
– Я не могу себе представить, почему в итоге Колетт Бин из всех людей на планете выбрала этого парня. Он даже не юрист по слияниям и поглощениям, так что его годовой зарплаты, вероятно, не хватит и на одно такое платье! Полагаю, она отчаянно хочет родить детей-полукровок, – хмыкнула Джорджина, тайком поглядывая на Китти в надежде, что та не слишком расстроилась из-за новостей.
А Китти просто смотрела на платье с непроницаемым выражением лица.
– О-о-о! Я тоже хочу красивых детей-полукровок! Люка, у тебя есть на примете какой-нибудь сексуальный французский граф или парочка?
– Извините, мадемуазель. Единственный мой знакомый граф женат.
– Это нормально… Я тоже замужем, но с радостью бросила бы скучного муженька ради хорошенького ребенка, наполовину французика! – хихикнула Венди.
– Венди, осторожнее со своими желаниями. Никогда не знаешь, кто у тебя родится, – одернула подругу Татьяна.
– Не-е-е, если залететь от белого мужика, то почти гарантированно родишь хорошенького малыша. Девяносто девять шансов из ста, что он будет выглядеть как Киану Ривз. Поэтому столько азиатских женщин отчаянно ищут белых мужей.
– Во-первых, Киану не наполовину белый, а примерно на три четверти. Его мать с Гавайев, а отец – американец[42]. Не хочу снимать с тебя розовые очки, но я видела несколько довольно неудачных отпрысков смешанной крови, – настаивала Джорджина.
– Да, но это такая редкость! И всякий раз такая трагедия! О боже, вы слышали о том китайском парне, который подал в суд на жену, потому что у них родились страшненькие дети? Он специально женился на красотке, но оказалось, что она полностью перекроила себя до встречи с ним! Так что все дети выглядели, как она до операции! – Венди прыснула.
– Та история была фейком! – возразила Татьяна. – Помню, когда новость стала вирусной, то оказалось, что газетчики все это придумали и устроили поддельную фотосессию с двумя моделями, позирующими с кучей уродливых детей.
Считая тему непривлекательных детей ужасно неприятной, Люка попытался направить разговор в другое русло:
– Мне кажется, что у месье Люсьена и мадемуазель Колетт родятся очаровательные дети. Они оба такие красивые.
– Ну, рада за них, – буркнула Китти. – После всех этих разговоров про детей мне захотелось посмотреть дневные наряды для Жизель. Можно? А еще… есть у вас что-то забавное в стиле унисекс, чтобы одеть Гарварда?
– Oui, madame[43].
Когда они направились обратно в главный шоу-рум, Джорджина взяла помощника Джамбы под руку:
– Скажите мне, Люка, а вы живете на втором этаже?
Тот без промедления ответил с усмешкой:
– Да, мадемуазель, я думаю, вы видели меня раньше.
Венди и Татьяна, остановившись в дверях, наблюдали за Китти, которая задержалась у платья еще на пару секунд. Повернувшись, чтобы уйти, она схватила заднюю часть великолепной юбки, вдохновленной творчеством Климта, и быстро с силой дернула, разорвав ее посередине.
6
Нассим-роуд, 11, Сингапур
Проходящая через сердце района Букит-Тимах Нассим-роуд была одной из немногих длинных живописных улиц в Сингапуре, которые все еще хранили дух Старого Света, с его неповторимым очарованием. Здесь можно было увидеть настоящий парад исторических особняков, превращенных в посольства, современные тропические бунгало на подстриженных лужайках и величественные черно-белые особняки колониальной эпохи. Дом № 11 на Нассим-роуд был прекрасным образчиком черно-белой архитектуры, и с момента постройки столетие назад хозяева сменились лишь единожды. Первоначально его отстроили по заказу фирмы «Бустед энд компани», а в 1918 году дом приобрели Леонги, и с тех пор каждая оригинальная деталь с любовью сохранялась тремя поколениями этой семьи.
Когда Астрид по длинной аллее, обсаженной итальянскими кипарисами, подъехала к дому своего детства, парадная дверь открылась, на пороге возник дворецкий Лиат и сделал приглашающий жест. Астрид нахмурилась – она приехала забрать мать, чтобы вместе с ней навестить бабушку в больнице, и они уже опаздывали на утреннюю встречу с профессором Уоном. Оставив свою темно-синюю «акуру» под арочным навесом перед входом в здание, Астрид вошла в холл и натолкнулась на свою невестку Кэтлин, которая сидела на стуле из розового дерева и шнуровала прогулочные туфли.
– Доброе утро, Кэт, – поздоровалась Астрид.
Кэтлин посмотрела на нее со странным выражением лица:
– Они еще едят. Ты уверена, что хочешь сегодня там показаться?
Астрид решила, что Кэтлин говорит о фиаско Изабель У накануне вечером. Всеобщее внимание было приковано к бабушке, и родители не упомянули о случившемся, но Астрид понимала, что это ненадолго.
– Думаю, сейчас или никогда, – сказала Астрид и направилась в зал для завтраков.
– Бог в помощь! – проворковала Кэтлин, схватив потрепанную сумку для покупок «Джонс Гроцер»[44], и выскочила за дверь.
Завтрак на Нассим-роуд всегда подавали на застекленной летней веранде, примыкающей к гостиной. Веранда была одним из самых приятных помещений в доме: круглый тиковый стол с мраморной столешницей, из Голландской Ост-Индии, плетеные стулья с обивкой из ситца с узором в виде обезьянок и множество висячих папоротников из теплиц Тайерсаль-парка. Когда Астрид вошла, ее старший брат Генри испепелил ее взглядом и вскочил из-за стола, чтобы уйти. Он пробормотал что-то себе под нос, проходя мимо, но Астрид не разобрала слов. Сначала она взглянула на отца, который, сидя в своем обычном плетеном кресле, намазывал кусочек тоста липкой пастой мармайт, а затем на мать – та комкала бумажную салфетку перед нетронутой миской с кашей. Лицо Фелисити покраснело и опухло от слез.
– Боже мой, что-то с бабушкой? – с тревогой спросила Астрид.
– Ах! Я думаю, лучше задать вопрос так: прикончишь ли ты свою бабушку, у которой случится еще один сердечный приступ, когда она прочитаетэто? – Фелисити с отвращением бросила на столешницу лист бумаги.
Астрид в смятении схватила его. Это была распечатка самой популярной в Азии колонки сплетен:
ЕЖЕДНЕВНАЯ ВКУСНЯШКА ОТ ЛЕОНАРДО ЛАЯОчаровательная наследница стала мишенью для метания супаВниманию тех, кто следит за жаркими разборками, которые чуть не привели к международному скандалу между Малайзией и Гонконгом: вспомните инцидент с участиемИзабель У, жены миллиардера Чарли У, и пристегните ремни безопасности, потому что у меня для вас шокирующие новости! Все мы знаем, что Чарли и Изабель объявили о своем расставании в 2013 году, и мои источники сообщают, что с тех пор У обсуждают между собой условия развода. На карту поставлена доля семейного состояния, особняк на Пик-роуд и права на опеку над двумя дочерьми. Близкий друг Изабель рассказал мне: «Ей было ужасно плохо. Недавно у нее произошел срыв из-за эмоционального стресса и другой женщины, с которой у Чарли роман».
Да, вы все правильно расслышали. Сенсация № 1: теперь мы можем подтвердить, что эта другая женщина – не кто иная, какАстрид Леонг-Тео, симпатичная женушка сингапурского венчурного капиталиста Майкла Тео (ой, кажется, я не упомянул, что он был моделью в рекламе белья от Кельвина Кляйна) и мать семилетнего мальчика Кассиуса.
Да, у Чарли и Астрид последние пять лет были жаркие отношения. А вот и сенсация № 2: этот невероятный дом, который знаменитый архитекторТом Кундиг возводит сейчас в Сэкъоу (все думали, что это новый частный музей Лео Мина), станет любовным гнездышком для Чарли и Астрид, как только они смогут ворковать на законных основаниях! (Астрид и Майкл, видимо, тоже направляются в суд по бракоразводным делам.)
Возможно, гонконгские читатели не знают, кто такая сногсшибательная соблазнительница, но у нее необыкновенная родословная: согласно моему доверенному инсайдеру в Сингапуре, Астрид – единственная дочьГарри Леонга, официально занимающего пост почетного председателя Института по делам АСЕАН. Неофициально же он – одна из самых влиятельных политических фигур Сингапура, этакий серый кардинал, как докладывают мои источники. Гарри Леонг также возглавляет частную компанию с ограниченной ответственностью «СК Леонг холдинг». Этот таинственный корпоративный гигант, по слухам, владеет Банком Борнео, «Селангор майнинг», «Нью-Малайзия пост» и «Палмкор Берхэд», одним из крупнейших в мире сырьевых трейдеров. И это еще не все! Мать Астрид, Фелисити Янг, родилась в одной из самых именитых семей Сингапура. «Янги крутятся в собственной солнечной системе. Будучи двоюродными родственниками Цяней, Танов и Шанов, они связаны узами родства почти со всеми, кто хоть что-то собой представляет, а матери Фелисити, Шан Суи, принадлежит Тайерсаль-парк, крупнейшее частное поместье в Сингапуре», сообщает мой инсайдер.
Получив образование в Лондоне и Париже, Астрид вращается в аристократических кругах и причисляет к своим друзьям свергнутых европейских королевских особ, самых знаменитых дизайнеров и художников. «Как Изабель может конкурировать с ней? Иззи не какая-то богатая до неприличия наследница, она строит карьеру правозащитника, помогая бедным и ущемленным в правах гонконгцам, и занята воспитанием в одиночку двух дочерей, ей некогда колесить по миру и сидеть в первых рядах модных показов. Неудивительно, что она терпит крах! Конечно, Чарли с головой поглотила мегагламурная жизнь Астрид, ведь когда-то он уже клюнул на ее крючок».
Что плавно подводит нас к сенсации № 3! Оказывается, во времена учебы в колледже Астрид и Чарли были помолвлены, но ее семья настояла на расторжении помолвки, потому что эти снобы-сингапурцы сочли какого-то там У из Гонконга недостойным руки их дочери. Похоже, несчастные влюбленные никогда не забывали друг друга, что послужило причиной безобразной сцены. Оставайтесь с нами на «Ежедневной вкусняшке», вас ждет еще больше сенсаций!
Астрид опустилась на стул, пытаясь прийти в себя после прочтения провокационной колонки. Она была так расстроена, что не знала, с чего начать.
– Кто послал тебе это?
– Да какая разница! Эта новость сейчас везде. Все знают, что твой брак на грани, и это твоя вина! – Фелисити застонала.
– Да ладно тебе, мама. Ты же знаешь, что это не моя вина. Ведь последние пару лет, пока мы готовились к разводу, я соблюдала максимальную осторожность и секретность. Эта статейка – поток явных ляпов и лжи. Когда я сидела в первом ряду на показах мод? Слушай, я всегда за кулисами, а эти болваны даже имя Кассиана исковеркали.
– То есть ты все отрицаешь?! И ты не крутишь роман с Чарли У?!
Астрид протяжно вздохнула:
– Но не пять же лет. Мы с Чарли вместе всего полтора года, и все началось после того, как я ушла от Майкла, а он подал на развод с Изабель.
– Значит, правда! Вот почему Изабель У взбесилась и попыталась напасть на тебя… Ты разрушила ее брак… ее семью… – бормотала Фелисити сквозь слезы.
– Мам, их брак с Изабель не задался с самого начала. Я не имею никакого отношения к их разрыву. Если хочешь знать правду, то Изабель на протяжении долгих лет изменяла Чарли, и не с одним мужчиной…
– И все равно у тебя нет оправданий, чтобы строить из себя Анну Каренину. Ты изменяешь мужу! Вы оба все еще состоите в браке с другими в глазах закона и Господа. Боже, что подумает епископ Си, когда узнает об этом…
Астрид закатила глаза. Лично ей было пофиг, что там подумает епископ.
– И что теперь? Вы с Чарли переедете после развода в «любовное гнездышко» и станете жить во грехе?!
– Очередная ложь! Никакое это не любовное гнездышко. Чарли начал строить дом задолго до того, как мы сошлись. Он купил землю после первого разрыва с Изабель – четыре года назад! – Астрид сделала вдох и собралась с силами. Пора все рассказать начистоту родителям. – Но, думаю, вам стоит знать, что мы с Чарли действительно собираемся пожениться, когда оформим разводы, и я, скорее всего, буду проводить больше времени в Гонконге.
Фелисити посмотрела на мужа, ожидая его реакции:
– Тыдумаешь, нам стоит знать? То есть ты планируешь в этом году выйти замуж и объявляешь нам о своем решении только сейчас? Поверить не могу, что ты вообще выйдешь за Чарли после такого… Позор… настоящий позор!
– Я правда не вижу в этом ничего позорного, мама. Мы с Чарли любим друг друга. Мы с честью пережили очень сложный период. Просто, к несчастью, так совпало, что у Изабель случился очередной срыв, только и всего.
– Срыв! Она говорила о тебе перед всем миром ужасные непристойности! Я в жизни не испытывала такого унижения! А бедные дамы! Как я теперь взгляну в глаза султану Перавака? Мы чуть не угробили его бедную матушку!!!
– С тетей Зарой все нормально, мам. Я видела сама: ее хиджаб был так плотно усыпан бриллиантами, что внутрь ничего не попало. Скорее, она в шоке оттого, что суп не был халяльным.
– Из-за этого твоего Чарли наши имена изваляли в грязи! – продолжала злиться Фелисити.
Астрид разочарованно вздохнула:
– Я знаю, что ты никогда не любила Чарли и его семью. Именно поэтому ты в первую очередь и настояла на нашем разрыве много лет назад. Но сейчас все изменилось, мам. Никого больше не волнует происхождение У и вся эта ерунда. Они больше не считаются нуворишами. Теперь это вполне влиятельная семья.
– Скажешь тоже! «Влиятельная»! Да отец У Хаоляня торговал соевым соусом, разъезжая на велосипеде!
– Может, они так начинали, но со времен дедушки Чарли проделали долгий путь. Чарли создал одну из самых уважаемых компаний в мире. Посмотри на свой новый телефон – экран, корпус и, я уверена, по крайней мере половина компонентов изготовлены «Майкросистемс У»!
– Менябесит этот телефон! Никогда не умела пользоваться этой глупой штуковиной. Я елозила по экрану пальцем туда-сюда, но не смогла позвонить, вместо этого постоянно всплывало дурацкое видео с какой-то индийской бабкой, поющей колыбельную про маленькую звездочку. Всякий раз, когда я хочу позвонить, приходится просить Лакшми или Падме! – кипела Фелисити.
– Ну, мне жаль, что ты до сих пор не научилась пользоваться своим смартфоном, но это никак не влияет на отношение к семье У в настоящее время. Посмотри, сколько денег миссис У жертвует той церкви на Баркер-роуд…
– У до жути заурядны – и лишний раз доказывают это, жертвуя церкви непристойные суммы. Они думают, что грязные деньги могут купить им место в раю!
Астрид только покачала головой:
– Ты обвиняешь их без всяких оснований, мама…
– У твоей матери есть основания, – вмешался отец Астрид, подавая голос впервые за это утро. – Посмотри, что случилось. До сегодняшнего дня наша семья могла пользоваться привилегиями конфиденциальности и анонимности. Фамилия Леонг никогда не появлялась в колонках сплетен, и тем более… я даже не знаю, как назвать эту писульку в Интернете…
– И ты винишь в этом Чарли? – Астрид помотала головой, не улавливая логику отца.
– Нет. Я виню тебя. К этому привели твои действия, пусть и неосознанные. Если бы ты не путалась с этими людьми, наша жизнь не оказалась бы в центре внимания…
– Да ладно тебе, пап, ты делаешь из мухи сло…
– ЗАКРОЙ РОТ И НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ, КОГДА Я ГОВОРЮ! – Гарри с силой ударил кулаком по столу, отчего вздрогнули и Астрид, и Фелисити: они не могли припомнить, когда он в последний раз так повышал голос. – Ты подставила себя под удар, а заодно подставила и скомпрометировала всю семью! На протяжении более двухсот лет никто не рассматривал под лупой наши деловые интересы, а теперь лупы уже наготове. Разве ты не понимаешь, как это отразится на тебе самой? Я не думаю, что ты осознаешь, какой ущерб был причинен не только нам, но и твоей матери. В этой статейке упомянуты Шаны. А еще назван Тайерсаль-парк. И все это – в самое неподходящее время, когда твоя бабушка сильно болеет. Скажи, как ты посмотришь в глаза дяде Альфреду, когда он приедет сегодня днем?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.