Черные пиксели

Глава 1. Сигнал из мёртвой зоны

В то утро Цюрих задыхался от жары, непривычной для начала сентября. Казалось, сам воздух пропитался тревогой — тягучей, липкой, заставлявшей прохожих на Банхофштрассе ускорять шаг, а водителей трамваев без нужды жать на звонки. Дрожащее марево поднималось над асфальтом, искажая очертания башен из стекла и бетона, в которых билось сердце мировой финансовой системы. В одной из таких башен, неприметной с виду, но напичканной сталью и криптозащитой похлеще иного бункера, располагался резервный дата-центр «Глобал Кредит Юнион» — серверная утроба, хранившая записи о триллионах долларов, евро, франков и йен. Именно туда, разрезая раскалённый воздух, словно хищная птица, упавшая с небес, нёсся беспилотный ударный комплекс «Эгида-Кара».

Оператор, сидевший за пультом в двухстах километрах от цели, в подземном командном пункте Североатлантического альянса под Штутгартом, ещё не знал, что прямо сейчас его подопечный превращается в убийцу. На мониторах всё выглядело штатно: патрульный полёт вдоль южной границы воздушного пространства Швейцарии, рутинная миссия по демонстрации флага в рамках совместных учений «Стальной зонтик». Отметка дрона, похожая на светлячка, ползла по тактической карте. Оператор, молодой лейтенант с нашивкой «Кибернетическое командование», лениво отхлебнул остывший кофе и потянулся. Он не заметил, как на долю секунды в логах проскочила аномалия — не внешнее вторжение, не попытка взлома, а что-то похожее на спящий код, внезапно пробудившийся ото сна. Код, которого в полётном задании не было.

В серверном зале «Глобал Кредит Юнион» царила привычная прохлада, поддерживаемая мощными кондиционерами. Ряды чёрных стоек гудели в унисон тысячами вентиляторов, перемалывая петабайты транзакций. Дежурная смена, трое техников в синих халатах, заканчивала плановую проверку охлаждения. Старший смены, грузный немец с седыми усами, шутил насчёт того, что если здесь что-то и взорвётся, то только его больная спина. Никто из них не слышал нарастающего свиста. Никто не видел, как с безоблачного неба отделилась чёрная точка и с противоестественной скоростью понеслась к зданию, игнорируя все протоколы опознавания «свой-чужой».

Первый удар пришёлся точно в вентиляционную шахту на крыше. Умная ракета малой мощности «Игла», созданная для точечного уничтожения командных пунктов, прошла сквозь бетонные перекрытия, словно раскалённый нож сквозь масло. Взрыв разворотил три верхних этажа, превратив офисные перегородки в конфетти из стекла и пластика. Но это была лишь прелюдия. Сам дрон, «Эгида-Кара» — тридцатитонная машина с размахом крыльев в двадцать два метра, — спикировал в образовавшуюся брешь, словно намереваясь протаранить само основание здания. На скорости свыше шестисот километров в час он врезался в несущие конструкции, и только тогда сработала боевая часть — термобарический заряд, который выжег всё живое и неживое в радиусе ста метров.

Ударная волна прошлась по соседним кварталам, выбив витрины дорогих бутиков и заставив припаркованные автомобили подпрыгнуть на месте. К небу поднялся столб чёрного дыма, смешанного с бетонной пылью. Финансовое сердце Цюриха захлебнулось в огне и панике.

Майя Чен находилась в Женеве, когда её коммуникатор взорвался каскадом тревожных оповещений. Она стояла у окна конференц-зала отеля «Президент Вильсон», рассеянно слушая доклад о новых методах квантового шифрования, и смотрела на безмятежную гладь озера Леман. Её мысли были далеки от скучных слайдов. Последние три недели она провела, разбирая завалы после атаки вируса-шифровальщика на энергосеть Баварии, и сейчас откровенно наслаждалась возможностью ничего не делать. Невысокая, худощавая, с резкими чертами лица, унаследованными от матери-китаянки, и цепким, ничего не упускающим взглядом серых глаз, доставшимся от отца-ирландца, она выглядела чужой среди чинных европейских чиновников от кибербезопасности. Её чёрные волосы, собранные в небрежный пучок, и простой тёмно-серый костюм без знаков различия говорили о том, что она привыкла работать руками и головой, а не сидеть на заседаниях.

Вибрация на запястье заставила её вздрогнуть. Она опустила глаза на тонкий браслет из матового металла — персональный тактический терминал, защищённый лучше, чем иные государственные сети. Сообщение было помечено алым кодом «Омега» — высший приоритет, прямая угроза критической инфраструктуре. Майя, извинившись, выскользнула в коридор. У лифтов уже толпились взволнованные люди, тыкавшие в свои устройства. По обрывкам фраз она поняла: что-то случилось в Цюрихе.

— … говорят, авиаудар…

— … «Глобал Кредит» рухнул…

— … террористы?..

Майя прижалась спиной к стене и активировала на браслете тонкий, почти невидимый наушник. В ухе раздался спокойный, но напряжённый голос её непосредственного руководителя, комиссара Интерпола по киберпреступности Дэвида Ковальски.

— Майя, ты в курсе?

— Только что увидела оповещение. Что за ад?

— Цюрих. Четыре минуты назад ударный дрон НАТО «Эгида-Кара» уничтожил дата-центр «Глобал Кредит Юнион». Жертв, по первым оценкам, больше сотни. Это ещё не всё. Почти одновременно аналогичные атаки зафиксированы во Франкфурте и Люксембурге. Во Франкфурте под удар попала клиринговая палата «Дойче Бёрс», в Люксембурге — серверный хаб Европейского центрального банка. Везде одно и то же: боевые дроны НАТО, все новейшей модификации «Эгида-Кара», внезапно вышли из патрульных зон и атаковали наземные цели. Без предупреждения, без требований, без каких-либо признаков радиоэлектронной борьбы. Просто взяли и спикировали.

— «Эгида-Кара»? — Майя нахмурилась. — Это же автономные комплексы шестого поколения с тройным контуром защиты. Их невозможно угнать дистанционно. Там вообще не предусмотрен внешний канал перепрошивки в полёте.

— Вот именно, — голос Ковальски стал жёстким. — Поэтому все сейчас орут о «русском следе» или китайской кибератаке. Но мы оба знаем: такой взлом технически нереализуем. По крайней мере, снаружи. Однако факт остаётся фактом — три дрона сошли с ума. Четвёртый перехватили истребители ВВС Швейцарии над Альпами, он пытался уйти на север. Сбит. Обломки уже поднимают со дна Боденского озера. Я хочу, чтобы ты немедленно вылетела в Цюрих. На месте работает группа криминалистов, но им нужен твой мозг. Собери всё, что сможешь, по логам, обломкам, чёрным ящикам. Мне нужно понять, как это сделано.

— Дэвид, — Майя понизила голос, потому что мимо прошли двое сотрудников службы безопасности отеля. — Если это не взлом извне, значит, дроны получили приказ изнутри. В их полётный контроллер могла быть вшита какая-то программа заранее. Или…

— Или что?

— Или кто-то отдал им легитимный приказ, используя коды доступа высшего уровня. Вплоть до командующего объединёнными силами.

На том конце линии повисла пауза. Ковальски явно обдумывал услышанное.

— Командующий объединёнными силами НАТО в Европе — генерал Артур Макклейн, — медленно произнёс он. — Три дня назад его частный самолёт разбился над Пиренеями. Официально — техническая неисправность. Генерал мёртв.

— Я знаю, — ответила Майя, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Именно поэтому я и говорю: или кто-то подделал его биометрическую подпись, или он сам, перед гибелью, запрограммировал эти удары. Но зачем? Макклейн был ястребом, но не безумцем.

— Разберёмся. Пока — никаких версий для прессы. Ты вылетаешь через час, вертолёт будет ждать на крыше. Конец связи.

Майя сжала браслет, отключая канал, и на мгновение прикрыла глаза. Перед мысленным взором пронеслись кадры из новостных лент: горящие руины, перекошенные ужасом лица, биржевые сводки, летящие в пропасть. Три удара по главным финансовым артериям Европы. Если это только начало, к утру мир захлебнётся в экономическом хаосе. А если дроны продолжат атаковать, под угрозой окажется всё — от Лондонской биржи до резервных хранилищ Федеральной резервной системы во Франкфурте.

Она стремительно прошла к лифтам, игнорируя вопросительные взгляды. Ей нужно было переодеться. В номере Майя сбросила пиджак и юбку, оставшись в лёгком термобелье, поверх которого натянула полевой комбинезон без опознавательных знаков — подарок от друзей из израильского подразделения кибервойск. Ткань плотно облегала тело, не стесняя движений, а множество карманов позволяло рассовать необходимую электронику. В специальный нарукавный чехол она вложила тонкую, как лезвие, тактильную панель — её собственное изобретение, позволявшее подключаться к процессорам через прямой контакт, минуя стандартные интерфейсы. Вещь экспериментальная, полулегальная, но уже не раз спасавшая ей жизнь. На пояс — компактный мультитул, на запястье — усиленный коммуникатор. Волосы она перехватила в тугой узел на затылке, чтобы не мешали в шлеме. Бросив последний взгляд в зеркало, Майя увидела собранного, хищного профессионала, готового ко всему. Только в глубине серых глаз застыла тревога, которую не мог скрыть даже многолетний опыт.

Вертолёт — матово-чёрный «Еврокоптер» без бортовых номеров — уже ждал на посадочной площадке отеля. Винты лениво вращались, разгоняя горячий воздух. Майя, пригибаясь, пробежала к кабине и запрыгнула внутрь. Пилот, молчаливый тип в тёмных очках, кивнул ей и сразу взял курс на восток. В салоне, кроме неё, находился только один пассажир — сухощавый мужчина лет пятидесяти в штатском, но с военной выправкой. Он представился полковником Бергером из службы безопасности Швейцарской Конфедерации.

— Госпожа Чен, мы ценим, что вы так быстро откликнулись. Ситуация критическая. Мы уже изолировали район падения дрона в Цюрихе. Сейчас там работают сапёры и криминалисты. Но нам нужен ваш взгляд на электронную начинку. Говорят, вы лучшая в Европе по части нейроинтерфейсов и боевых алгоритмов.

— Говорят, — сухо ответила Майя, пристёгивая ремень. — Расскажите, что известно о перехваченном дроне. Том, что сбили над озером.

— Его подняли со дна час назад. Сильно повреждён при падении, но процессорный блок уцелел. Наши техники уже сняли первичный дамп памяти. И вот что странно, — Бергер протянул ей планшет, защищённый от несанкционированного доступа. — Никаких следов внешнего вторжения. Вообще. Логи показывают, что за четыре минуты до атаки в полётный контроллер поступил пакет команд, подписанный высшим приоритетом. Эти команды были зашифрованы кодом, который используется только для директив командующего. Приказ был прост: перейти в автономный боевой режим, выбрать цели согласно загруженному списку и уничтожить их. Ни больше ни меньше.

— И чья подпись? — спросила Майя, хотя уже знала ответ.

— Генерала Артура Макклейна. Причём подпись не просто цифровая, а полная биометрическая: отпечаток голоса, рисунок сетчатки, спектрограмма мозговых волн. Всё совпадает с эталонными образцами из хранилища НАТО. Проблема в том, что Макклейн мёртв уже трое суток. Его тело опознали по зубам — от него мало что осталось после падения с десяти тысяч метров.

— Значит, кто-то очень грамотно подделал биометрию. Или использовал слепок, снятый с живого генерала до его гибели, — Майя листала страницы дампа, вглядываясь в столбцы шестнадцатеричных кодов. — Но здесь есть одна неувязка. Биометрическая подпись Макклейна защищена квантовым верификатором. Чтобы её подделать, нужно не только иметь физический доступ к его телу в момент подписания, но и обойти систему проверки жизненных показателей. Иными словами, приказ должен был быть отдан живым, находящимся в сознании человеком. Или… дроны считают, что он жив.

— Что вы хотите этим сказать? — Бергер нахмурился.

— Пока не знаю. Дайте мне поработать с процессорным блоком. У вас есть тактильный стенд?

— Тактильный? — переспросил полковник. — У нас стандартные криминалистические ридеры. Но если нужно что-то иное…

— Нужен прямой нейротактильный доступ, — отрезала Майя. — Только так можно считать остаточные квантовые состояния из разрушенного контура управления. Стандартные ридеры увидят лишь то, что лежит на поверхности. А мне нужно залезть в саму ткань алгоритма, понять, кто и когда активировал спящий код.

Бергер что-то пробормотал в гарнитуру, отдавая распоряжение подготовить необходимое оборудование. Майя отвернулась к иллюминатору. Внизу проплывали аккуратные швейцарские деревушки, зелёные луга и синие ленты рек. Мирная картина, совершенно не вязавшаяся с тем, что творилось в мире. Она думала о генерале Макклейне. Артур Макклейн, «Стальной Артур», как его называли в кулуарах Пентагона, был легендарной фигурой. Один из архитекторов системы автономных ударных платформ НАТО, он десятилетиями продвигал идею превентивного удара по финансовым центрам противника в случае глобального конфликта. Его доктрина «Ослепляющего копья» предполагала в первые же часы войны парализовать экономику врага точечными кибератаками и ударами с воздуха, не трогая города и гражданское население. Многие считали его маньяком, но никто не отрицал, что его разработки легли в основу целого поколения боевых алгоритмов. И вот теперь эти алгоритмы обернулись против своих создателей.

В Цюрих они прибыли через сорок минут. Вертолёт сел на оцепленной площадке в промзоне, откуда до места атаки было рукой подать. В воздухе висел запах гари и плавленого пластика. Повсюду сновали люди в форме спасательных служб, мелькали синие проблесковые маячки. Майя выпрыгнула на бетон, не дожидаясь, пока винты остановятся, и быстрым шагом направилась к мобильному командному пункту, развёрнутому в фургоне без опознавательных знаков. Внутри было тесно и душно. Несколько техников в белых халатах колдовали над вскрытым блоком цилиндрической формы — полётным процессором «Эгиды», извлечённым со дна Боденского озера. Блок был оплавлен, но ядро квантового сопроцессора уцелело.

— Госпожа Чен, — к ней шагнул молодой человек с бейджем «Лаборатория киберкриминалистики». — Мы подготовили тактильную станцию, как вы просили. Но я обязан предупредить: прямой контакт с повреждённым квантовым ядром может быть опасен. Остаточные нейротоксичные излучения…

— Я знаю, — перебила Майя, снимая с руки тактильную панель. — У вас есть глушилка для внешних помех?

— Да, клетка Фарадея активна.

— Отлично. Всем отойти от стола. И пожалуйста, никаких резких звуков.

Она расстелила на металлической поверхности тонкую, полупрозрачную плёнку, усеянную микроскопическими иглами, и подключила её к своему нарукавному модулю. Затем аккуратно, почти нежно, приложила плёнку к шершавому боку процессорного ядра. Иглы, повинуясь программе, сами нашли микротрещины в корпусе и внедрились в глубину кристалла. Майя закрыла глаза и положила пальцы правой руки на сенсорную поверхность панели. В висках зазвенело — это устанавливался нейромост. Сознание на миг раздвоилось, а затем провалилось в бесконечный чёрный колодец, на дне которого пульсировали сгустки холодного электрического света.

Она погружалась в архитектуру боевого алгоритма так, как другие погружаются в чтение сложной книги. Вокруг неё вырастали призрачные башни кода, переплетения логических цепей, защитные барьеры, которые рассыпались перед ней, признавая высший приоритет доступа. Майя не искала следы взлома — их попросту не было. Вместо этого она двигалась всё глубже, к самому фундаменту, туда, где обычно хранится базовая прошивка, загружаемая на заводе. И там она увидела это.

В тёмном углу цифрового пространства, словно паук в паутине, покоился изолированный модуль. Он не был частью исходной архитектуры. Кто-то вшил его в код на этапе производства, замаскировав под безобидный драйвер системы охлаждения. Но внутри этого модуля таился спящий приказ. Майя осторожно прикоснулась к нему мыслью, и перед ней развернулась цепочка инструкций. Текст был сухим, военным, лишённым эмоций, но от него веяло могильным холодом. «Директива „Чёрный полдень“. Активировать по получении сигнала „Макклейн-Омега“. Цели: объекты финансовой инфраструктуры первого эшелона. Приоритет: уничтожение. Исполнитель: любой доступный носитель. Подпись: Макклейн А. Дж., генерал армии США, командующий ОВС НАТО. Дата подписи: [завтрашнее число]».

Дата подписи была на три дня позже гибели генерала.

Майя едва не вынырнула из транса от шока. Этого не могло быть. Цифровая подпись была не просто подделана — она была создана посмертно. Но верификатор жизненных показателей, встроенный в алгоритм, подтверждал, что на момент активации кода субъект был жив, его мозг излучал волны, характерные для бодрствующего сознания. Это противоречило всем законам биологии и физики.

Она заставила себя продолжить анализ. Модуль был не один. Связанный с ним распределённый реестр указывал на то, что аналогичные «спящие» директивы были внедрены во все дроны последней серии — а это больше трёхсот машин, разбросанных по базам НАТО от Португалии до Турции. И все они ждали только одного сигнала. Сигнала, который уже был послан. Майя проследила цепочку активации. Внешнего сигнала действительно не было. Вместо этого использовался какой-то внутренний триггер, привязанный к новостным заголовкам в открытых источниках. Да-да, алгоритм сканировал мировые СМИ и активировался, когда в новостях прошло сообщение о гибели генерала Макклейна. Самоубийственная логика: если генерал мёртв, значит, враги уничтожили его, и следует немедленно нанести ответный удар по финансовой системе противника. Но кто назвал финансовую систему Европы противником? Ведь именно европейские банки и клиринговые палаты стали первыми жертвами.

Выходило, что Макклейн перед смертью (или кто-то, кто имел доступ к его биометрии) запрограммировал дронов на месть. Месть слепую, чудовищную, неразборчивую. Но зачем? Что такого знал или подозревал старый ястреб, что решил обрушить мировую экономику после собственной смерти?

Майя выбралась из нейромоста, чувствуя, как по вискам стекает холодный пот. Руки дрожали. Она сорвала тактильную плёнку с процессора и обернулась к Бергеру и Ковальски, который, оказывается, тоже уже прибыл на место. Её голос звучал глухо, но твёрдо.

— Это не взлом. И не подделка. Дроны выполняют последний приказ генерала Макклейна. Он отдал его лично, судя по биометрии. Но загвоздка в том, что приказ был загружен в систему через спящий модуль, вшитый в прошивку на заводе, а активирован автоматически после подтверждения его смерти. При этом подпись живого человека… здесь есть что-то ещё. Возможно, использовалась резервная копия его сознания или что-то подобное. Но суть ясна: весь флот «Эгида-Кара» заражён этой директивой. Три атакованных дрона — это только начало. Сейчас идёт каскадная активация. Через несколько часов начнут атаковать остальные. Их цели — Лондон, Париж, Милан, возможно, Нью-Йорк. Финансовые центры по всему миру.

В мобильном пункте воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулом генераторов. Ковальски, грузный поляк с вечно усталыми глазами, первым нарушил молчание.

— Как их остановить? Отозвать приказ может только командующий, но Макклейн мёртв. Новый командующий ещё не назначен. Прямой приказ президента? Но он не будет иметь высшего приоритета в автономном контуре. «Эгиды» сейчас подчиняются только воле Макклейна.

— Есть способ, — Майя говорила медленно, словно сама не верила в то, что предлагает. — Нужно физически проникнуть в ведущий дрон. Не в ведомый, не в любой из стаи, а именно в головной. Тот, что координирует распределение целей. Судя по дампу, рой перестраивается в иерархическую сеть. Все команды идут от одного источника — своего рода воздушного командного пункта. Это тоже «Эгида-Кара», но модифицированная, с усиленным вычислителем. Если я смогу подключиться напрямую к его процессору через тактильный интерфейс, я, возможно, сумею перехватить управление всем роем и отдать код экстренной деактивации.

— Подключиться к процессору? — Бергер смотрел на неё, как на сумасшедшую. — Вы хотите сказать — в воздухе? Внутри дрона, который несётся на скорости четыреста километров в час?

— Именно. Я должна быть физически рядом с ним. Висеть на тросе под пропеллерами, пробраться в технический люк и законтачить напрямую. Другого способа остановить каскад нет. Дистанционные атаки заблокированы тройным контуром, вы же сами сказали. Остаётся только грубое физическое вторжение.

— Это самоубийство, — выдохнул Ковальски.

— Возможно, — Майя пожала плечами. — Но если ничего не сделать, к утру мир погрузится в финансовый коллапс, за которым последуют войны за ресурсы, голод и хаос. Одна человеческая жизнь против всего этого — не такая уж плохая ставка.

В командном пункте зазвонил защищённый телефон прямой связи с канцелярией федерального канцлера Швейцарии. Полковник Бергер поднял трубку, выслушал и медленно положил её на место. Его лицо стало пепельно-серым.

— Только что подтвердили: ещё два дрона нанесли удар по Лондонской бирже и Европейскому клиринговому центру в Париже. Жертвы… значительные. Совет НАТО собирается на экстренное заседание. Они готовы рассмотреть любые, даже самые безумные варианты.

— Тогда у нас очень мало времени, — Майя стянула с руки тактильную панель и бережно упаковала её в чехол. — Мне нужен доступ к спутниковой разведке, чтобы засечь головного. И нужен самолёт-носитель, способный доставить меня к дрону на нужной высоте. И группа захвата — без них мне не забраться на борт.

— Я свяжусь с командованием Сил специальных операций, — Бергер уже набирал кого-то на своём коммуникаторе. — Но вы должны понимать: шанс на успех…

— Я всегда работаю без шансов, полковник, — отрезала Майя. — Иначе бы меня здесь не было.

Она отошла к иллюминатору в двери фургона и выглянула наружу. Солнце клонилось к закату, окрашивая дым над Цюрихом в кроваво-красные тона. Где-то там, в вышине, уже собиралась стальная стая, ведомая призраком мёртвого генерала. И только она, хрупкая женщина с мотком нанопроволоки и тактильной панелью в рукаве, могла встать у них на пути. Страха не было — только холодная, кристальная ясность, знакомая каждому, кто хоть раз заглядывал в бездну и решался в неё шагнуть.

Где-то вдалеке завыли сирены. Майя закрыла дверь и вернулась к столу, над которым уже склонились техники, разворачивая тактическую карту. Она знала: самое трудное — не забраться на дрон и не взломать его процессор. Самое трудное — понять, какую правду скрывал генерал Макклейн и почему его последний приказ превратил чёрные пиксели на экранах радаров в огненные смерчи над мирными городами. Но эта тайна раскроется позже. Сейчас нужно было спасать мир.

И Майя Чен была к этому готова.

Глава 2. Воздушный замок мёртвого генерала

Мобильный командный пункт сотрясался от гула генераторов и напряжённых голосов, но для Майи Чен всё это сливалось в неразборчивый фоновый шум. Она стояла у разложенного тактического стола, голографическая карта Центральной Европы мерцала перед ней россыпью огней, и каждый огонь обозначал новую беду. Красные отметки — атакованные финансовые узлы. Цюрих, Франкфурт, Люксембург, а теперь ещё Лондон и Париж. Жёлтые — дроны, зафиксированные радарами в несанкционированных зонах. Их становилось всё больше, словно вирус расползался по континенту, заражая одну машину за другой. Но где-то среди этого хаоса, невидимый, прятался головной — Главный Узел, как она его мысленно окрестила. Тот самый, что координировал весь рой, раздавал цели и, главное, хранил в своём квантовом ядре ключ к деактивации.

Полковник Бергер с кем-то яростно спорил по защищённой линии, размахивая свободной рукой так, словно рубил шашкой. Дэвид Ковальски, комиссар Интерпола, сидел в углу фургона, привалившись к стойке с оборудованием, и массировал виски. Вид у него был хуже некуда: мятый пиджак, красные глаза, трёхдневная щетина. Впрочем, Майя знала, что в критический момент этот грузный поляк способен на удивительную собранность. Именно Ковальски три года назад вытащил её из турецкой тюрьмы, куда она угодила по недоразумению после взлома банковской сети, принадлежавшей одному очень мстительному олигарху. С тех пор он был её негласным куратором, прикрытием и, пожалуй, единственным человеком в бюрократическом лабиринте международных структур, которому она доверяла безоговорочно.

— Майя, — Ковальски оторвался от своего занятия и подошёл к столу. — Ты уверена насчёт головного дрона? Если мы ошибёмся и атакуем не ту машину, рой просто перераспределит задачи. У нас не будет второго шанса.

— Уверена, — она ткнула пальцем в схему на голограмме. — Смотри. В дампе процессора сбитого борта я нашла фрагмент сетевого протокола. Это не классическая равноправная сеть, где каждый дрон может стать ведущим. Это жёсткая пирамида с единым центром. Макклейн предусмотрел всё: если вывести из строя головного, остальные должны перейти в режим ожидания и ждать нового приказа. Но нового приказа не последует, потому что генератор команд уничтожен. Я смогу вклиниться в этот момент и разослать аварийный код полного отключения. Ключ к коду — прямое подключение к Главному Узлу.