Остров счастливого змея. Книга 1

Японцы поднялись поздно. Долго фотографировали, потом ещё дольше, с разговорами завтракали. Наконец поехали. По пути Александр договорился с Наумовым, что пока японцы будут смотреть гостиницу, он сходит в администрацию.

Он без труда отыскал кабинет Сапрыкина, представился секретарше. Та на минуту зашла в кабинет, тут же вернулась.

– Проходите. Иван Николаевич ждёт вас.

– Заходи, Саня! – навстречу из-за стола поднялся солидный администратор в строгом костюме.

– Здравствуй, Николаич! Тебя не узнать – ты прямо босс!

– Должность обязывает. Коньяк или водочку?

– Знаешь, я бы чайку хорошего выпил.

– Оля, сделай, пожалуйста, крепкий чай гостю и мне кофе, – сказал он в переговорное устройство. – Ну, рассказывай, как поживаешь, как в наших краях оказался?

– Ну, как поживаю… отрабатываю счета за учёбу детей, за квартиру. А сюда по пути заехали с Наумовым. Мы на Дымова ездили, смотрели памятник, который мы с Зоей в прошлом году нашли. Похоже, копать будем этим летом.

– Наумов был у меня не так давно. Мы с ним славненько посидели. Умный мужик, так много мне рассказал по истории района.

– Ну, конечно, он же историк, археолог, в основном этим районом и занимается. А главное, любит он своё дело.

Секретарша принесла чай и кофе, сладости.

– А ты вовремя заехал, Саня, на днях ответы пришли на наш запрос по твоему деду. Не очень утешительные, но, по крайней мере, все точки над «и» проставлены.

Он подал Александру два листа документов.

– Это копии. Не обижайся, но оригиналы подшиты в канцелярии. Для отчёта. Деньги-то казённые, счёт любят.

Александр с волнением взял бумаги.

«На Ваш запрос сообщаем, что Казаковский районный архив сведениями о гражданине Забда Чен не располагает».

«В архиве Краевого управления ФСБ имеются следующие сведения о судьбе Забды Чена. Забда Чен 1903 года рождения находился в розыске по линии НКВД с 1938 года, как незаконно проживающий на территории РСФСР и подозреваемый в связях с иностранными разведками. В январе 1940 года органы НКВД выявили место пребывания подозреваемого – село Гуляни (ныне Верхнее Ольховое) Октябрьского района, где он работал помощником кузнеца в кузне Гулянийского отделения совхоза. При аресте Забда Чен оказал сопротивление, пытался бежать и при этом был убит. Других сведений о данном лице в архиве не обнаружено».

– Ну, что ты, Саня, загрустил? Стоящие сведения я тебе достал? Ты чай-то пей, остынет.

– Знаешь, Николаич, теперь я, пожалуй, от водочки не откажусь. Убили все-таки деда! А бабушка до смерти его ждала…

Они выпили по стопке, разговорились. Александру хотелось выговориться, тем более что Николаич слушал с участием. Но надо было идти, Наумов с японцами наверняка уже заждались.

Почти весь обратный путь в машине Александр молчал, думал о деде. Уже когда въехали в город, спросил Наумова:

– Ну что, понравилась им гостиница, будут раскопки?

– Разумеется, не понравилась! Лазурному ещё далеко до Токио. Сказали, что будут думать. Решение сообщат в течение месяца.

– Мне бы надо знать поточнее. Если копать не будем, я опять работу искать буду.

– Мне тоже надо планировать сезон, но что с ними поделаешь? Подождём немного. Мы от них больше зависим, чем они от нас.

Дома вся семья была в сборе – начались майские праздники. Зоя накрыла праздничный стол, главным украшением которого был выпеченный ею торт.

– Расскажи, Саша, как съездили.

– Неплохо. С удовольствием побывал опять на Дымова. Хорошие там места! Правда, японцы капризничают, не могут решиться на столь экстремальные условия. Но Наумов надеется их уговорить. А знаете, что я привёз? – он достал бумаги, переданные Сапрыкиным. – Это ответы из архивов по поводу моего деда.

Александр прочитал документы вслух.

– Какие сволочи! – воскликнула Зоя.

– Папа, за что его убили? – тихо спросила Ира.

– Время такое было. Был в розыске, скрывался, оказал сопротивление… Сейчас, пожалуй, при таких обстоятельствах тоже могут убить. Это же не Америка, где, прежде чем стрелять, зачитывают твои права.

– А за что его разыскивали?

– Он же из Китая пришёл. Нелегально. Женился на бабушке моей. И жил спокойно. А в 1938 году начали выселять всех китайцев и корейцев. Он убежал. Тогда всех подозревали во вредительстве советской власти, вот и решили, что он на иностранную разведку работает. Может, они и правы тогда были. Чтобы понять, надо жить в то время. Но жалко деда. Всего-то 37 лет прожил. Хорошо, что хоть сына родил, вот его род и продолжается, мы с вами живем.

– Саша, ну как ты можешь их оправдывать? – возмутилась Зоя. – Они же его без суда убили!

– Как мы можем определять, кто прав, Зоя? Другое время было, другое отношение к человеческой жизни, вообще ко всему. Я не оправдываю, но и обвинять не хочу. Может быть, я тоже стал бы стрелять, если бы шел на задержание преступника, а он оказал сопротивление. Что сейчас об этом говорить? Главное, мы теперь знаем, как окончилась его жизнь.

Юра не вступал в дискуссию. Он принёс карту и углубился в поиски населённого пункта с нелепым названием Верхнее Ольховое.

– Вот, смотрите, нашёл. Далеко он спрятался! Как же он столько прошёл по тайге, почти весь край пересёк! Тут классные места, наверно и до сих пор дикие.

Село располагалось в долине речки Ольховой, впадающей в море на самом севере края.

– Вот бы туда попасть! – сказала Зоя.

– Папа, может организуем туда поход этим летом? Смотри, до Таёжного можно добраться автобусом, а дальше пойдём пешком. Там всего километров восемьдесят.

Все загорелись энтузиазмом посмотреть места, где окончил свою жизнь их предок. Решили, если будет время и средства, обязательно сходить.

– Кстати, о предках, – сказал Александр, – я на Дымова опять видел сон про древнее поселение. Я был в гостях у шамана. Его зовут Загу.

– Какой он? С бубном и весь в перьях? – спросила Ира.

– Да нет, одет просто, как все жители. Только живёт отдельно от поселения.

– И что, ты видел, как он шаманит? – спросил Юра.

– Нет. Но у него, несомненно, есть дар. Он заподозрил, что я ненастоящий, проверял. И самое интересное, он видел во сне, что я приехал с чужими людьми, и даже описал их. Мы с ним интересно поговорили.

Александру пришлось в подробностях пересказать весь сон. Ему нравилось, что дети воспринимали его рассказ, как действительность. Зоя слушала, не высказывая своего мнения, но на её лице не было признаков тревоги и недоверия – это радовало больше всего.

На судно, несмотря на праздничный день, неожиданно пришёл матрос из вахты, с которой Александр дежурил через сутки, и попросил поработать за него целый месяц. Ему нужно было срочно куда-то уезжать. Александру это было на руку, так как потом не нужно будет брать отпуск для поездки на раскопки. Так и условились: месяц работает Александр сутки через сутки, а следующий месяц этот матрос за Александра. С начальством договорились без проблем.

Месяц пролетел незаметно. Тем временем пришло сообщение от японцев, что они согласны участвовать в раскопках, и приедут в средине июня. Наумов сказал:

– Нам придётся выехать заранее, чтобы поставить лагерь и начать раскопки до приезда японцев.

– Я готов. Дождусь только выхода сменщика.

Сменщик вернулся вовремя и заверил Александра, что будет работать за него до его возвращения из экспедиции.

Наумов планировал закончить раскопки за двадцать пять дней. Приглашал Зою на переборку проб. Ей хотелось, но жалко было оставлять Иру и Юру без поддержки на время сессии. Александр поехал один. Норда тоже пришлось оставить дома.