Светлан Голосеев – гвардеец монгольского императора

Глава 9. Злобыня

– Гляньте, новеньких привезли! Эй, тетёшки61, шубы снимайте, они вам теперь не понадобятся. Жанжин Тимербуга вас на собачий корм пустит. А нам тут ещё жить да жить. Ну, снимай, не стыдись, мухортый62.

– Брат за брата, Ёрш? Бей вымесков63!

– Брат за брата, Светлан. Насмерть! Вот тебе шуба, стерва64, вот тебе шапка, чтоб теплее стало!

– Эй, кончайте свару, сотник идёт!

– Туктатырга65!!! Глупые молодые кобели! Палок захотели? Нукерами хана быть хотите, а нукеры жизнь за друга отдают, яса так учит. А вы дерётесь! Десятники, у кого в десятке людей не хватает?

– У меня в четвёртом одного нет.

– У меня в шестом только девять.

– Забирайте, который кому приглянулся.

– Господин сүннэй-тойон, нам нельзя в разные десятки, мы братья.

– Братья? Ладно, забирай их двоих в четвёртый, а своего одного, кого хочешь, отдай в шестой. Место им выдели. Следи, чтобы не обижали, пока не обвыкнутся. Смотрите мне тут, давно палок не получали…

– Ну, что, братья, я ваш арбанай66. Зовут Колот. Тут у всех элсэхов прозвания взамен имён, можете тоже себе придумать, потом мне скажете. Место вам вон, в углу, других нет. От печи далековато, но с вашими шубами не помрёте. Говорят, недолго осталось, скоро угонят отсюда.

– Куда угонят?

– Нам знать не положено. Сотня почти набралась, тангараг-клятву дадим и погонят. Говорят, в Орду поедем.

– А лошадей дадут?

– Откуда мне знать? Я такой же как вы, назначили просто. Дадут наверно, пешком в Орду далеко. А где вы так кулаками-то махать обучились? Любо было смотреть.

– Во Твери у нас часто стенка на стенку сходятся. Наши корабльчии с бондарной слободой обычно бьются. Так что, кровь пускать приходилось…

– Ладно, располагайтесь. Солому для постели под навесом возьмите. Со двора – ни шагу, наказание лютое. Жрачка скоро, команду дадут. Меня держитесь и меня слушайте. Моя лежанка вон там, у печи. Всё ясно? Ну, устраивайтесь.

– Светлан, ты порекло67 себе придумал?

– Да. Я теперь Злобыня68. Ненавижу тех, кто мою семью порушил! Мстить буду.

– А я думаю Лютым назваться. Лютой69 – звучит, как думаешь?

– Сильно! Лютой и Злобыня, два брата из Твери – добре!

– Братцы, на кухне баранов режут, много! Это что же будет? Неужто наедимся вдоволь, а?

– Может, праздник у татар какой или гость большой едет. Тихо! Сүннэй-тойон идёт!

– Сю-юн! Выходи строиться! Живо-живо, акбаши! Одежду в порядок, солому стряхнуть! Стоять прямо, смотреть ровно! Настал час, когда вы станете настоящими монгольскими воинами, час исполнения мечты каждого настоящего мужчины! Как сказал Великий хан Чингис – каждый мужчина обязан служить в армии! Сейчас вы будете давать клятву на верность Великой Монгольской империи, на верность Великому хану Есун-Тэмуру70 и хану улуса Джучи султану Гийас ад-Дин Мухаммеду71. У тех, кто сомневается в своём выборе, сейчас есть последняя возможность отказаться. За это не будет наказания, те, кто откажется, станут просто работниками. После клятвы отказаться уже нельзя. Кто не желает? Яхши, я верил в вас, белоголовые!

Вы обязаны помнить, что сказано в ясе: вы теперь как братья, каждый обязан помогать другому в походе и в бою, кто это не делает – тому смерть; нельзя обмануть того, кто тебе доверился, за то – смерть; почёт и уважение имеет воин за верность и храбрость, за проявленную трусость и предательство – смерть!

Эй, несите клятвенную кровь! Сю-юн! К питью клятвы приготовиться72! Делать так: каждый выпивает глоток, говорит: «Клянусь!» или «Тангараг!», становится на колени и целует землю у ног своих. Шапки – долой! Тангараг – начать!

– Злобыня, как-то нехорошо мне, что кровь надо пить. Я не пил ни разу.

– А мне нравится, мы с тятей пили на охоте – знаешь, как силы прибавляет! Да посмотри, там и не кровь вовсе, а молоко, только чуть подкрашено кровью. Пей, мы теперь всё равно как татары. Ты же Перуном клялся, чего же крови бояться?

– Эх! Клянусь!

– Клянусь! А молоко вкусное, такого бы кувшин опрокинуть, только горячего.

– Братцы, а мне кровь нельзя никак, я ж крещён.

– А ты сүннэй-тойону скажи, он тебе разрешение даст. Ну чего ты как дурак, сделай вид, что пьёшь, а землю станешь целовать, выплюнешь.

– Спасибо, братцы, надоумили. Клянусь!

– Сю-юн! Шапки – надеть! Ровно стоять! Прямо смотреть! Свершилась ваша мечта. Теперь каждый из вас – цэриг73! Служите нашему хану, не жалея крови и жизни! А кто клятву нарушит, тому – смерть!

– Братцы, вот вчера попировали – всю ночь живот болел! Жаль, что тангараг только один раз. Такой барашек вкусный был!

– Сю-юн! Выходи строиться! Ровно стоять, прямо смотреть! Слушать приказ! Сейчас каждый десяток запрягает одну лошадь, вторую – пристяжной. В сани грузите своё барахло и еду, которую получите на кухне в запас. Потом набиваете брюхо в последний раз и приготавливаетесь к движению.

– Куда поедем, господин сүннэй-тойон?

– Кто это спросил? Подойди. Вот куда мы поедем!!!

– Ничего себе он ему врезал! Кровища прям струёй.

– Хэбир улы Инсаф предупреждал: сколько раз спросишь, столько раз в морду получишь. Молчать нужно.

– Есть ещё любопытные? Приступить к выполнению!

– Злобыня, я сейчас упаду, сил больше нет бежать…

– Терпи, Лютой, терпи. Скоро смена, отдохнём.

– Эти татары специально нам такую пытку придумали, чтобы мы тут все сдохли… Сколько же можно…

– За меня держись, терпи.

– Сюн, смена! Живо второй пяток с саней, живо слезай! Кто палок захотел? Первый пяток, задохлики, быстро падайте в сани. Пошёл, пошёл! Пошёл! Не останавливаться!

– Ох, думал не выдержу. Что же они делают? Второй день с утра до вечера бегом и бегом. Называется нукеры! Нукерам лошади положены, а они на десяток одну лошадь с санями! С встречных обозов пальцами тычут, смеются…

– Плевать, что смеются. А ты не злись. На зло силы уходят. Ты беги и о хорошем думай.

– О каком хорошем тут можно думать, Злобыня? Жрачка раз в день, весь день за санями снег месишь. То вспотеешь, то замёрзнешь. Сдохнем…

– О своих думай. О мамке думай. Проси богов, чтобы помогли ей, представляй, что в хорошее место её взяли, что кормят добре, работы немного, тепло ей. А придёт возможность, выручишь ты её. Об этом мечтай. Так, пока думаешь, и срок бежать пройдёт, и снова отдых. Мы с тобой ещё отомстим за наше несчастье, Лютой. Главное – дотерпеть.

– Сю-юн, смена! Живо, живо с саней! Лошадей сменить на пристяжных! Быстрей! Какой десяток последним перепряжёт, в том все палок получат! Всё, поехали! Пошли. Пошли-и!!!

– Слушай, Лютой, а мне уже даже нравится бежать. Это сколько же прошло, смотри-ка, девятый день бежим, а!

– Да, я тоже почти не устаю. Привык. И правда, даже лучше так-то, бегом за санями. Снег искрится, солнышко уж пригревает. Весна скоро!

– А ведь смотри, умные эти татары: на десять новобранцев всего две лошади, а целая сотня с такою скоростью передвигается, да притом здоровеет-крепнет с каждым днём. А ехали бы все верхами, только зады отбили бы за десять дней, да промёрзли бы до болезни. А тут, гляди, все здоровы. Ну, те двое не в счёт, они слабаки были… другим наука. Нечего было клятву давать. Зато сюн – хоть теперь в бой!

– Да, вроде как дружнее стали, десяток – почти родня. Батя говаривал, привыкают люди ко всему.

– Ага, даже крещёные к конине попривыкли, едят, рёбра обгладывают. А в первые дни, помнишь, нос воротили – бог им запретил!

– Эй, други, гляньте, впереди город, однако. Глава сверкает, видно, храм.

– То Москва треклятая, братцы. Бывал я тут однажды, гостю одному помогал с товаром управиться. То блестит Успенский собор. В прошлый раз ещё и купола не было. Быстро строит Калита, соседей ограбив.

– Треклятая, не треклятая, а может, отдохнуть дадут?

– Да вряд ли, видишь, в объезд пошли. Так и будем бежать до самого синего моря… или до самой смертушки.

– Братцы, как я метель люблю! Дома-то и не знал, какое это счастье, такая пурга. Так бы мела и мела, хоть месяц. Лежали бы под шубами да сухари жевали.

– Брюхо не треснет? Завтра как погонят по свежим сугробам, проклянёшь ту метель.

– Ну хоть бы денька три отдохнуть… Кому рассказать, сколько верст бегом отмахали – не поверят. И всё без остановки. Хорошо, хоть в Коломне постояли, пока харч и обувку новую получали. И то в тот же вечер за город выбрались. Командирам хорошо в седле, а тут…

– Ну да, оставь тебя в городе на ночь. Командиры дело знают. Как тебя прищучили в Рязанском посаде, когда ты к девкам приставать стал?

– Я вот и думаю, почему на каждый сюн не держат десятка два девок. Всё-таки, хотелось бы знать, куда гонят.

– А ты поди да спроси у суннэй-тойона, мол очень интересуюсь куда это мы бежим, а то давно собственными соплями с кровью не захлёбывался. Заодно и девку попроси.

– Ладно вам. И так понятно – всё на полудне74 движемся, значит, либо в Сарай, либо в Азак75.

– Возьмут, да в мамлюки76 нас продадут…

– Болтай! Зачем тогда присягу хану было давать?

– Сю-ю-юн! Вылезай! Снег разгребать. Лошадей запрягать! Живо, живо! Бока отлежали, сейчас греться будете. Быстро, быстро поворачивайтесь! Какой десяток сегодня палок получит?

– Дяденька, скажи-ка, что за город впереди?

– Елец, сынки. Куда же гонят вас, славяне?

– Самим знать бы…

– О, Господи, спаси и сохрани! Прости отроков неразумных, оборони их, Господи, от слуг дьявольских, безбожных татар. Спаси и сохрани…

– Смотрите, братцы, ведь в город едем. Неужели отдохнуть дадут? Гляди-ка, нам и ворота распахнули!

– Сю-юн, стой! Лошадей распрягай! Арбанаи, поделить места в хуаране. Выставить часовых к дверям и к воротам! Запрещается выходить из помещения без разрешения арбаная, за ворота – только по моему приказу! Тогооч77, сегодня вари большой ужин. Отдыхать будем.

– Радость-то какая, братцы! Отдых!!!

Глава 10. Ислам как двигатель прогресса

– Лира Павловна, приглашаю вас на шашлык.

– Неужели отыскали настоящий?

– Признаюсь, сам не пробовал, знающие люди посоветовали. Оценим вместе? Шашлычная «Магомет».

– Послушайте, а туда женщин пускают? Я вполне серьёзно. Магомет – французская транскрипция имени пророка Мухаммеда – посланника Аллаха, фактического основателя Ислама.

– Вроде бы в России законы шариата пока не приняты. Я на всякий случай им позвоню, заодно столик закажу. Когда мы сможем посетить это заведение?

– В принципе, я могла бы и сегодня вечером. Я извелась в ожидании обещанного шашлыка и, похоже, даже похудела от нетерпения. Но не уверена, что успею подготовить ответы на ваши вопросы. Вы ведь не ради свидания меня приглашаете? Выкладывайте свой интерес.

– Лира Павловна, я тут покраснел с трубкой в руках, честное слово… Вот клянусь, никакой информационной корысти в уме не держал. Просто захотелось поговорить с неординарной женщиной.

– Спасибо. А что за дискриминация: «неординарная женщина»? Это сильно отличается от «неординарного мужчины» или просто от «неординарного человека»?

– Ну вот, вы сразу придираетесь. Конечно, есть отличие. По моему личному опыту неординарные женщины встречаются гораздо реже, чем мужчины. Но не в этом же дело. Когда приходится беседовать с неординарным мужчиной, всегда возникает чувство собственной неполноценности, что ли. В неординарной женщине есть некий шарм, притяжение, тайна, она вызывает любопытство. Вы же не станете возражать, что умные женщины достаточно большая редкость?

– Да вы шовинист! Хорошо, обсудим.

Шашлычная «Магомет» оказалась вполне современным заведением. Нас встретил сам хозяин, высокий носатый мужчина.

– Здравствуйте! – сказал он.

– Ас-саляму алейкум78! – неожиданно ответила Лира Павловна.

У хозяина брови поднялись, он короткое время молчал, потом между ним и Лирой Павловной разразился энергичный диалог, из которого я смог различить только «шашлык» и «яхши». При этом глаза шашлычника сверкали, он радушно улыбался. С этого момента началось волшебство. Нас провели в беседку, отделённую от общего зала решётчатыми стенками, увитыми искусственным виноградом. Не успели мы усесться на мягкие сиденья, как нам принесли блюдо зелени, среди которой преобладала ароматная кинза, блюдечки с жареным миндалем и бутылку вина.

– Это подарок!

Я налил бокалы.

– Лира Павловна, что это было?

– А вы забыли мою специальность? Я знаю тюркские языки. А владельцы заведения -азербайджанцы. Понятно, что людям на чужбине приятно встретить человека, знающего их родной язык.

– Как вы узнали, что азербайджанцы?

– Ну что вы, видно же по лицам!

Играла национальная музыка, запахло жареным мясом и ткемали.

– Вкусное вино, – сказала Лира Павловна. – Итак, вернёмся к нашему телефонному разговору. Вы утверждаете, что большинство женщин глупы?

– Я утверждаю, что умные женщины гораздо интереснее умных мужчин.

– Это, скорее, ваше личное мнение не отражающее мнение большинства.

– А это вино нам за что? Вы думаете, если бы по-азербайджански заговорил я, нас приняли бы с таким же почётом?

– Да, тут я с вами, пожалуй, соглашусь. Вот интересно, почему мне с вами всегда хочется спорить?

– А с другими вы не спорите?

– С другими не так. Да и мало кто решается… А вы меня просто заводите.

– Да я и слова не сказал!

– Попробовали бы сказать! Шучу, не обидьтесь.

Принесли шкворчащий ароматный шашлык.

– Нуш олсун79! Всё ли хорошо? Что ещё пожелаете? – спросил официант.

– Хотелось бы послушать тар80, если у вас имеется хорошая запись.

– О, сейчас сделаем!

– Вам это нравится? – не выдержал я звонкие струнные звуки в необычном звукоряде.

– Да. Непривычно нашему уху, но интересно. Вы просто не вникали. Искусство игры на таре, между прочим, внесено в список нематериального культурного наследия человечества.

– И это ещё раз подтверждает мои слова: неординарная женщина притягивает своей необычностью и непредсказуемостью.

– Вы флиртуете. Скажите лучше, что вы желаете за этот великолепный шашлык? Я имею в виду в качестве оплаты исключительно мою интеллектуальную собственность.

– Что ж, придётся удовлетвориться нематериальным. Я прояснил в некоторой степени ордынский путь от Твери до самого узкого места между Доном и Волгой. Мне в общем ясно, что в Сарай нужно добираться по Волге. А вот дальше как-то всё размыто. Чёткого пути в опубликованных источниках я не обнаружил.

– А и не отыщете.

– Почему?

– Потому что неизвестно. Вернее, недостоверно. Как ни покажется странным, письменных источников за период Золотой Орды очень немного. Отдельные путешественники, которые ездили не ради торговли, а для познания мира, вели записи и наблюдения, но их единицы, путешествовали они в разные годы и разными маршрутами, при разных правителях, поэтому их данные значительно отличаются.

– Что же делать?

– Не паниковать. Мой совет, прежде всего вычленить данные, касающиеся непосредственно нужного вам периода. Улус Джучи официально существовал с 1207 года до средины пятнадцатого века – двести пятьдесят лет! Даже в самом мирном уголке мира за такой срок происходят значительные изменения. Восстание в Твери – 1327 год. У архимандрита Палладия, помните, последнее указание на Русский полк в Ханбалыке датировано 1334 годом. Можно полагать с лихвой, что вот эти семь лет ваш Светлан добирался до Ханбалыка.

– Не слишком ли долго?

– На всякий случай. В итоге это не повлияет на размер искомого нами периода времени. В 1368 году последний император Юань Тогон Тэмур под ударами повстанцев бежал из Ханбалыка, а в 1370 году умер. На этом империя Юань прекратила своё существование. Ханьские повстанцы ненавидели и уничтожали всё и всех, кто имел хоть какое-то отношение к монгольской династии. Отсюда вывод: Светлан не мог находиться на территории империи дольше 1370 года. Ну, положите для гарантии ещё пяток лет на путь обратно. Итак, вам следует ограничить свои поиски годами с 1327 по 1375-й. Полсотни лет – тоже большой срок, но всё-таки есть границы.

– Мне чаще попадались даты вроде «средина четырнадцатого века», какие уж тут границы?

– Вот именно! Налейте, пожалуйста ещё вина. Спасибо. Шашлык восхитительный, правда? Вот именно о приблизительности и неточности я и говорю.

– Насколько я понимаю, караванные дороги и великие города не умирали и не рождались в несколько лет, это длительные процессы…

– Отнюдь – умирали! Умирали в кратчайшее время – насовсем! Вместе с населением! И пути прекращали действовать, иногда на века! В это трудно поверить, но это факты. А время жизни вашего героического предка – вообще особенный период истории. Если хотите, я вам расскажу.

Может быть, вы удивитесь, что годы, которые мы с вами вычислили и установили в качестве рамок поиска – лучшие годы Золотой Орды! Это время правления хана Узбека и его сына Джанибека, в общей сложности, если я точно вспомню, с 1313 по 1357 год.

– Но нам же нужно по 1375-й. Да, я вот, записал: 1327—1375.

– Ну, что же поделаешь, после всем было плохо, не только вашему предку. На Руси то время называли Великой замятней. С 1359 по 1380 год в Орде сменилось более 25 ханов – менее года правления на каждого. И понятно, началась вражда и сепаратистские настроения в улусах Орды. Но всё-таки, целых тридцать лет ваш Светлан пребывал в процветающей державе. Безусловно, это не означает всетатарскую любовь к рабам и подчинённым народам. Зависело от его, Светлана социального статуса.

– Отчего же Орда вдруг стала процветающей? Узбек был гениальным?

– Не знаю насчёт гениальности, но умным – точно. Он ввёл ислам в качестве государственной религии Золотой Орды. Насильно ввёл. Вы же в курсе, что монголы, да и тюркоязычные народы в большинстве были язычниками? У монголов извечно процветал шаманизм. Узбек заставил всех принять ислам. Несогласных, в том числе своих родственников казнил. Ислам – это дисциплина. И жестокость наказаний. Вероятно, именно это в короткий срок сплотило подчинённых хана и дало возможность навести порядок. Жестокое наказание Твери за бунт – в этом ряду. К счастью, русских княжеств исламизация не касалась, православная церковь продолжала пользоваться всеми правами и льготами. Но опасения были. Нам ведь ясно, что не лошадь стала виною бунта, и не изнасилованные девицы – такое поведение завоевателей было в обычае к тому времени уже сто двадцать лет. Людей испугала возможная насильственная исламизация.

– Получается, хан Узбек террором достиг благополучия государства?

– Отчасти, наверное, террором. Так или иначе, все путешественники того времени в один голос говорят о строительстве множества городов, о совершенно безопасных и благоустроенных караванных путях, о многолюдности рынков, о красоте и богатстве дворцов и храмов, об интенсивной торговле Орды со множеством близких и дальних стран.

Послушайте, а давайте ещё по шашлычку? Лучше я потом неделю на кефире посижу. Так вкусно!

Заказали. Тар после вина и действительно божественного шашлыка уже не угнетал сознание и даже начинал нравиться. Лира Павловна раскраснелась и временами казалось, что губы без разрешения хозяйки пытались улыбнуться. Но брови не позволяли лицу становиться беспечно-женским. К сожалению. Интересная женщина!