- -
- 100%
- +
Признаться, предстоящий разговор радовал Уэллса не больше, чем Конкордию, но он никак не мог обойтись без него. Он считал, что Ханна, Феба, Теодора и Эдвина знают куда больше, чем сами предполагают.
– Мисс Глейд сказала, что вам нужна наша помощь в расследовании, – нарушила молчание Теодора.
– Мы будем счастливы хоть чем-то помочь вам, – добавила Эдвина.
– Означает ли это, что отныне мы – помощники детектива? – оживленно спросила Феба.
За стеклами очков ее глаза буквально горели от энтузиазма.
– Да, теперь вас можно так называть, – подтвердил Эмброуз.
– Потрясающе! – прошептала Ханна. – Все это похоже на настоящий роман.
Впервые с того момента, как они собрались в библиотеке, Конкордия улыбнулась.
– Совершенно верно, Ханна, – сказала учительница. – Вы вчетвером оказались вовлечены в таинственную историю, причем каждая из вас сыграла в ней определенную роль. И теперь мы хотим с вашей помощью узнать, кто же был тем негодяем, который втянул вас в нее.
– Что вы хотите узнать? – поинтересовалась Феба.
Эмброуз вопросительно посмотрел на нее.
– Выслушай меня, Феба, – начал он. – Прежде всего я хотел бы сообщить тебе, что твоя тетя Уинифред Лейленд, похоже, жива. Больше того, она разыскивает тебя.
– Тетушка Уинифред?! – изумленно воскликнула Феба, прожигая Уэллса нетерпеливым взглядом. – Она жива?! Но дядя Уилберт говорил мне, что она умерла от лихорадки!
Эмброуз посмотрел на дату письма, которое лежало перед ним на столе.
– Во всяком случае, еще два месяца назад она была в добром здравии и жила в деревне под названием Хай-Хорнби.
– Да, она там жила, – прошептала Феба. – Она жила в этой деревне много лет, – добавила она. – Но почему тогда дядя Уилберт и тетя Милдред сказали мне, что она умерла? – Личико девочки стало кривиться, глаза наполнились слезами.
В мгновение ока Конкордия вскочила со своего кресла и подбежала к Фебе. Она обняла ее за трясущиеся плечи и прижала к себе.
– Все хорошо, моя дорогая, – тихо проговорила она. – Можешь не сомневаться: если твоя тетя Уинифред все еще жива, мы непременно разыщем ее.
Всхлипнув несколько раз, Феба посмотрела на Конкордию.
– Я ничего не понимаю, мисс Глейд, – сказала девочка.
– Не только ты – мы все ничего не понимаем, – вмешался в разговор Эмброуз. – Но мы обязательно выясним, в чем тут дело. Итак, судя по письму твоей тети, кто-то сообщил ей, что ты утонула, попав в кораблекрушение. У тебя есть какие-то мысли на этот счет? Можешь хотя бы предположить, кто мог сказать тете такое?
Феба медленно покачала головой.
– Папа часто возил меня кататься на лодке, – проговорила она задумчиво. – И он научил меня плавать на случай, если я вдруг упаду в воду. Но я не каталась на лодке с тех пор, как папа заболел и умер.
Сложив перед собой руки, Эмброуз посмотрел на девочек.
– Я понимаю, что мои слова причинят всем вам боль, – сказал он. – Но я хочу, чтобы каждая из вас мысленно вернулась к тому времени, когда вас отвезли в Уинслоу. Мне нужны имена и адреса тех родственников, которые отправили вас к Эдит Пратт.
Казалось, его просьба смутила всех учениц Конкордии.
– Но дядя не отвозил меня в школу, – сказала Феба, слегка приподнимая брови.
Конкордия нахмурилась:
– Не хочешь же ты сказать, что он отправил тебя туда одну, посадив на поезд?
– Нет. – Феба отрицательно помотала головой. – Дядя Уилберт отвез меня в гостиницу. Там какой-то джентльмен ожидал меня в личном экипаже. Дядя велел мне сесть в экипаж, сказав, что этот джентльмен отвезет меня в мой новый дом. Это было очень долгое путешествие.
Глаза Ханны округлились от изумления.
– Надо же, со мной все произошло точно так же! – вскричала она. – Моя тетя передала меня на руки какому-то незнакомцу, который увез меня в частном экипаже. С тех пор тетю я не видела.
– И мы в точности таким же образом попали в школу – нас увезли из дома, – заявила Эдвина. – Не так ли, Теодора?
– Боже мой! – Конкордия встала перед девочками на колени и взяла их за руки. – Вы ни разу не говорили мне, что вас отправили в школу в сопровождении чужого мужчины. Должно быть, вы были очень напуганы. А он… он не причинил вам зла?
– Нет. – Эдвина пожала плечами. – Не могу сказать, что он обошелся с нами грубо или был недобр к нам. Насколько я помню, за всю поездку он не проронил ни слова. Я права, Теодора?
– Почти всю дорогу он читал газеты, – добавила Теодора.
– Джентльмен, который отвез меня в Уинслоу, почти не обращал на меня внимания, – рассказала Ханна. – Так что его я не боялась. Скорее, мне было страшно от того, что я не знала, куда он меня везет.
Феба согласно закивала головой:
– Он не сделал мне ничего плохого, мисс Глейд. Честное слово.
Конкордия ласково улыбнулась своим воспитанницам.
– Хоть от этого мне чуть легче, – сказала она.
– А этот джентльмен, который сопровождал вас на пути в школу, он назвал свое имя? – спросил Эмброуз.
Все четверо серьезно покачали головами.
– Вы могли бы описать его? – попросил Эмброуз Уэллс.
Эдвина посмотрела на Теодору:
– Он напомнил мне мистера Филлипса.
– Да, это верно, – быстро кивнула Теодора.
Вынув ручку, Эмброуз положил перед собой листок бумаги.
– Кто этот мистер Филлипс? – спросил он.
– Деловой человек, папин знакомый, – объяснила Эдвина. – Он ушел в отставку незадолго до смерти наших родителей.
– Джентльмен, который отвозил меня в школу Уинслоу, тоже весьма походил на делового человека, – добавила Ханна.
Девочка ссутулила плечи, опустила подбородок и скривила лицо, словно пыталась прочесть какую-то бумажку, которую держала в руке.
– Да, именно в такой позе он и сидел в карете всю дорогу! – воскликнула Феба.
Встретив вопросительный взгляд Конкордии, Эмброуз покачал головой.
– Нет, это не Ларкин, – тихо промолвил он. – Возможно, это его партнер, джентльмен.
Конкордия повернулась к Теодоре.
– Ты же отличная художница, моя дорогая, – сказала она. – Сможешь нарисовать этого человека?
Все посмотрели сначала на нее, а потом перевели глаза на Теодору. Эмброуз почувствовал, что от нетерпения все его тело напряглось, как тетива лука.
– Вообще-то я могла бы попробовать, – неуверенно проговорила Теодора. – Но я видела его несколько месяцев назад. Возможно, я не смогу точно вспомнить черты его лица.
– Но мы же все его видели, – напомнила ей Феба. – Ты только начни рисовать его, а уж мы постараемся – каждая дополнит твой рисунок своими замечаниями. Так из мелких деталей составится точный портрет.
– Это замечательное предложение, Феба, – сказал Эмброуз, вставая со стула. – Садись на мое место, Теодора. Я сейчас дам тебе бумагу.
– Неплохо бы Ханне еще раз изобразить, как этот мужчина сидел в карете, – сказала Теодора, усаживаясь за стол на место Уэллса.
Ханна немедленно опустила плечи. Эмброуз с удивлением смотрел на то, как быстро девочка могла преображаться. Из живой и подвижной молодой особы она в считанные мгновения превратилась в сутулого подслеповатого джентльмена средних лет.
– Он был лысоват, – сказала Теодора, выбирая карандаш. – Я отчетливо помню его плешивую голову.
– А те волосы, что у него еще остались, были какими-то очень светлыми, – добавила Эдвина, морща нос. – Его костюм и туфли, кажется, были очень дешевыми.
Девочки столпились вокруг Теодоры, каждая вспоминала какие-то черты незнакомца, который отвозил их в школу.
– У него были усы и бакенбарды, – напомнила Феба. – И не забудь про очки.
Спустя час Эмброуз и Конкордия остались в библиотеке вдвоем. Они стояли около стола, глядя на портрет, который нарисовала Теодора.
– Что-то, глядя на него, не скажешь, что этот человек преуспевает в своем деле, – заметил Эмброуз, разглядывая рисунок. – Девочки были правы.
– Говорила же я тебе, что они очень наблюдательны. – Конкордия тоже не сводила глаз с портрета. – Ты не думаешь, что этот человек и есть тот самый таинственный партнер Ларкина?
– Нет, – покачал головой Эмброуз. – Я полагаю, что он именно тот, за кого девочки его принимали. Чей-то поверенный.
– Почему ты так думаешь?
– Знаешь, эта ситуация была очень сложной с самого начала и такой оставалась до конца. Ты только подумай, сколько денег они вбухали в это дело! Нанимали учительниц. Платили родственникам зато, чтобы те отказались от обременительной заботы о девочках. Нанимали экипажи, чтобы только не возить их на поездах. И это еще далеко не все – список можно продолжать и продолжать.
– Кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, – кивнула Конкордия. – Такие люди, как Ларкин или его партнер, не стали бы всем этим заниматься. Стало быть, им нужен был помощник, на которого можно было возложить выполнение всех этих дел.
Эмброуз развел руками:
– Ну и кто мог справиться с ними лучше, чем хороший поверенный?
Лицо Конкордии засияло.
– Ты подумал о том самом мистере Г. Катберте, имя которого упоминалось в журнале мисс Пратт! – довольным тоном проговорила она. – Том самом, которому мисс Пратт послала чек на четыре пары перчаток и четыре капора.
Эмброуз еще раз посмотрел на портрет.
– Вот что, – сказал он задумчиво. – Пожалуй, съезжу-ка я сегодня на Дорчестер-стрит.
– Замечательная идея! – обрадовалась учительница. – Я поеду с тобой.
– Конкордия… – начал Эмброуз.
– Кем бы ни был этот Катберт, – перебила она Уэллса, – он, похоже, имеет отношение к похищению девочек. Я еду с тобой, Эмброуз!
Глава 22
– Благодарю вас за то, что согласились побеседовать с нами, хотя вы не назначали нам встречу, мистер Катберт, – промолвил Эмброуз.
Он отодвинул стул для Конкордии, после чего уселся на предложенное Катбертом место. Поправив складочку на брюках, молодой человек поставил прогулочную трость между колен, а сверху на рукоятку положил руки в перчатках.
Конкордия пробормотала что-то нечленораздельное и холодно-вежливое. Судя по невозмутимому виду Герберта Катберта, он не заметил звучащей в голосе посетительницы ненависти, зато Эмброуза обмануть было нельзя. Хорошо хоть ее лицо скрыто под густой черной вуалью, подумал Эмброуз.
– Все в порядке, сэр, вам не за что благодарить меня, – угодливо промолвил Катберт.
Пылкое желание услужить, граничащее с отчаянием, блестело в его бесцветных глазах.
– У меня как раз выдалось свободное время сегодня днем.
На самом деле, подозревал Эмброуз, дело было вовсе не в свободном времени, просто они с Конкордией так удачно изображали знатную и богатую чету, что Катберт сразу нашел «окно» в своей книге записей предстоящих встреч.
Теодоре удалось передать в своем рисунке суть Катберта, подумал Уэллс. По виду Катберта нельзя сказать, что дела у него процветают. Судя по выгоревшим шторам в его конторе и обшарпанной мебели, он просто не мог себе позволить отпугнуть потенциальных богатых клиентов.
– Очень мило с вашей стороны, – пробормотал Эмброуз в бороду.
Фальшивые волосы – парик, усы и бакенбарды – были щедро забелены благородной проседью. Не любил Уэллс этот маскарад, потому что через некоторое время в накладных волосах становилось нестерпимо жарко. Зато маскировка отличная, с этим не поспоришь. Кроме проседи, возраста ему добавлял старомодный сюртук и толстый шарф, обвязанный вокруг горла.
Ханна, Феба, Теодора и Эдвина с большим любопытством оглядели его со всех сторон, прежде чем они с Конкордией вышли из дома около часа назад. Девочки были в восторге от перемены во внешности Эмброуза.
«Вы кажетесь еще старше, чем на самом деле, – заявила Феба. – В таком виде вы похожи на чьего-нибудь старенького дедушку».
«Зато для джентльмена ваших лет вы сохранили юношескую стройность фигуры», – с удивительно серьезным видом промолвила Конкордия.
Катберт уставился на Уэллса с вежливо-вопросительным выражением на физиономии.
– Итак, чем я могу быть вам полезен? – спросил он.
– Я перейду сразу к делу, – начал Эмброуз. – Мы с миссис Далримпл ищем молодую леди. Она наша дальняя родственница, которая несколько месяцев назад потеряла родителей и была отправлена в приют. Мы хотим нанять вас, чтобы вы нашли ее.
Лицо Катберта застыло, в его глазах промелькнуло выражение, весьма напоминающее панику.
– Прошу прощения, сэр, – сказал он. – Я деловой человек и занимаюсь финансовыми делами. Завещания, капиталовложения и прочее. Я не ищу пропавших родственниц.
– Даже в том случае, если речь идет об огромном состоянии? – холодно спросила Конкордия.
Казалось, Катберту стало трудно дышать. Его щеки приняли нездоровый багрово-красный оттенок. Он нервно затеребил узел на своем галстуке, пытаясь ослабить его.
– Так вы говорите о большом состоянии, миссис Далримпл? – Жадный интерес, вспыхнувший было на его лице, стал быстро исчезать, уступая выражению страха.
– Совершенно верно.
«Она нарочно поддразнивает его,» – подумал Эмброуз.
Как Уэллс и опасался, враждебность Конкордии Глейд по отношению к Катберту стала угрожать его планам. Настала пора взять контроль за ситуацией на себя.
– Мы не станем докучать вам деталями, которые, вероятно, только нам кажутся весьма печальными, – ровным тоном заговорил Эмброуз. – Полагаю, достаточно будет сообщить вам, что недавно скончалась родственница моей жены. Некоторое время она чувствовала себя ужасно, была совершенно изнурена возрастом и болезнью. Мы всегда были уверены, что ее деньги достанутся жене. И лишь после смерти этой родственницы выяснилось, что она изменила свое завещание и оставила все деньги той самой девочке, о которой я уже говорил вам.
Катберт нервно откашлялся.
– Могу себе представить, как вас это огорчает, мистер Далримпл, но, ей-богу, не представляю, чем я могу помочь вам, – проговорил он внезапно охрипшим голосом.
– Вы можете разыскать ее для нас, вот чем вы можете помочь нам, мистер Катберт, – нетерпеливо промолвил Эмброуз. – Из этого чертового завещания следует, что если деньги не получит упоминаемая мною молодая леди, то они перейдут к кузине, еще более дальней родственнице. Мы не можем этого допустить. Наследство должна была получить моя жена.
Казалось, Катберт не хочет понимать его.
– Да уж, ваше положение не из приятных, – сказал он. – Но найти девочку не так-то просто. В Лондоне множество приютов и благотворительных домов. – Он замолчал и нахмурился. – А сколько лет этой молодой леди?
– По моим прикидкам, в последние месяцы ей должно исполниться пятнадцать лет, – вымолвила Конкордия.
– Это еще более усложняет ситуацию, – тяжело вздохнул Катберт. – К пятнадцати годам многих сирот уже выставляют из приютов, чтобы они сами зарабатывали себе на жизнь. А уж дальше чего только не бывает! Видите ли, вокруг всегда находится немало молодых людей, не обремененных заботами, которые без труда договариваются о чем угодно с теми, кто облагодетельствовал этих девушек своей добротой.
– Но если дело происходит именно так, как вы говорите, должна же хоть где-то быть запись о том, где сейчас работает эта молодая леди, – вымолвил Эмброуз.
– Возможно, вы и правы, – задумчиво произнес Катберт. – Тем не менее…
Эмброуз с силой ударил кончиком прогулочной трости по полу. Катберт от неожиданности вздрогнул и едва не подскочил.
– Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли, – сказал Эмброуз. – Для меня найти эту девушку – дело чрезвычайной важности.
– Понимаю… – пробормотал Катберт. – И тем не менее…
– Малышка чрезвычайно важна для нас, – продолжал Эмброуз, многозначительно глядя на хозяина конторы и делая ударение на слове «чрезвычайно». – И я бы хотел очень щедро наградить того человека, который разыщет ее. Вы меня понимаете?
– Насколько щедро? – осторожно поинтересовался Катберт.
– Ну-у… – Эмброуз сделал вид, что колеблется. – Скажем, я был бы готов предложить ему тысячу фунтов.
Катберт несколько раз безмолвно открыл и закрыл рот, прежде чем к нему вернулся дар речи.
– Это действительно очень щедрое вознаграждение, – наконец промолвил он, откашлявшись. – Полагаю, я бы мог навести кое-какие справки. А как зовут эту юную леди?
– Ханна Радберн, – безучастно ответил Уэллс.
Катберт вздрогнул; судя по его виду, можно было подумать, что кто-то душит этого человека его же галстуком.
– Радберн? – переспросил он хрипло. – Вы уверены?
– Абсолютно уверены, – ледяным тоном подтвердила Конкордия.
Эмброуз сунул руку в карман и вытащил оттуда листок бумаги.
– Моя жена записала приметы Ханны и кое-какие данные из ее биографии, – промолвил он. – Вот… Дата и место рождения, имена ее родителей и так далее и тому подобное. Я прошу вас очень тщательно наводить справки. Мы не хотим получить чужую девочку, не так ли, дорогая?
Конкордия молча кивнула. Катберт был в полном смятении.
– Сэр, – скороговоркой заговорил он, – я… м-м…
– Если выяснится, что она, как вы и предполагаете, покинула приют, – не обращая на него внимания, продолжил Эмброуз, – мы будем вам очень признательны, если вы сумеете сообщить нам, где ее можно найти.
– Видите ли, сэр, осиротевшие девочки не всегда занимаются… пристойными делами, когда их берут в услужение, – слабым голосом проговорил Катберт. – Вынужден с сожалением заметить, что некоторые из них вообще исчезают.
– Насколько я понимаю, вы имеете в виду, что многие из них оказываются в борделях или на улице, – вмешалась Конкордия. – И кто, по-вашему, должен отвечать за это? До тех пор, пока женщины, которым нужна работа, не будут в равном положении с мужчинами, мужчины будут этим по…
Эмброуз поспешно поднялся, положил руку ей на плечо и крепко стиснул его. Конкордия смущенно замолчала. Эмброуз посмотрел на Катберта, который с изумлением глазел на Конкордию.
– Вы должны извинить мою жену, сэр, – сказал Эмброуз. – Она сама не своя с тех пор, как узнала, что все ее состояние переходит в руки этой Ханны Радберн.
– Да, разумеется, да… – Катберт сумел взять себя в руки. —
Ужасное положение, я хорошо понимаю вас. От такого у любой женщины сдадут нервы.
– Совершенно верно, – кивнул Уэллс. – Так вот, возвращаясь к нашему делу… Мы должны разыскать Ханну Радберн, даже если она совершенно опустилась. Эта девочка для нас в буквальном смысле слова на вес золота. Как я уже говорил вам, я готов заплатить тысячу фунтов стерлингов, если вы найдете нам малышку.
– Дело в том, что я, возможно, не сумею разыскать ее, – вздохнул Катберт. – Но я бы мог разузнать, где она в настоящее время обитает. За эти сведения вы готовы что-то заплатить мне?
– Пять сотен фунтов, это без вопросов, за то, что вы назовете мне имя человека, который сможет предоставить о Ханне хоть какую-то существенную информацию, – тихо проговорил Эмброуз.
От изумления глаза Катберта округлились.
– Пять сотен фунтов всего лишь за имя? – переспросил он.
– Мы должны найти ее, мы в отчаянном положении, – сказал Уэллс раздраженно. – И я буду рад получить хотя бы какую-то информацию. И если она находится в борделе или переживает еще какую-нибудь неприятную ситуацию, я не жду, что вы вытащите ее оттуда. Просто сообщите нам, а я уж дальше сам обо всем позабочусь.
Катберт лишь всплеснул руками:
– Сэр, это самое необычное предложение, какое я когда-либо получал!
С силой стиснув ручку трости, Эмброуз прищурил глаза.
– Назовите мне имя – и вы получите пять сотен фунтов стерлингов, – повторил он. – Вы поняли меня?
– Определенно понял, – выдохнул Катберт.
– Что ж, очень хорошо, не будем больше отнимать у вас время. – С этими словами Эмброуз вынул из кармана визитную карточку. – Если вы узнаете хоть что-то, касающееся Ханны Радберн, немедленно сообщите мне в клуб. Тамошний менеджер знает, как связаться со мной. Как только получу от вас какие-то сведения, я тут же приеду к вам.
Эмброуз бросил карточку на стол Катберта, Конкордия поднялась со стула, чувствуя, как каждая клеточка ее тела вибрирует и трепещет от ярости. Не оборачиваясь, Эмброуз и Конкордия направились к двери.
Глава 23
На улице уже темнело, сгущался туман. Откуда-то из туманной мглы к ним подъехал кеб. Эмброуз остановил экипаж и распахнул перед Конкордией дверцу.
Молодая женщина села в кеб и, устроившись на сиденье, расправила свою юбку. Ее все еще поколачивало от ярости. Больше всего Конкордии хотелось вернуться в дом Катберта, вихрем ворваться в его кабинет и сказать ему, что она собирается сообщить полиции обо всех его проделках. Однако с этим придется подождать – удовлетворение от такого поступка она получит позже.
– Совершенно очевидно, что этот чудовищный Катберт вспомнил имя Ханны, – сказала она Эмброузу.
– Да, – кивнул тот, бессильно уронив руки на колени и глядя на опустевшую улицу. – В этом можно не сомневаться. Катберт встревожился не на шутку, однако мне доводилось иметь дело с такого рода типами. В конце концов жадность возьмет верх над тревогой.
– Согласна, – отозвалась Конкордия. – Но что он, по-твоему, сделает? Как бы там ни было, Ханна для них пропала. Исчезла!
– Если я прав, Катберту немало известно об этом деле, – заметил Эмброуз. – И уж он постарается продать мне кое-какую информацию.
Конкордия осторожно откашлялась.
– Ты сказал мистеру Катберту, что он может послать тебе записку в твой клуб… – заговорила она.
– Да, – перебил ее Эмброуз, утвердительно кивая.
– Мне как-то и в голову не приходило, что вы являетесь членом какого-то клуба, сэр.
– Но ведь в клубах можно припасть к полноводному источнику всевозможных сплетен и слухов, – рассеянно произнес Уэллс. – А я в своем бизнесе завишу и оттого, и от другого.
– Понятно, – промолвила Конкордия, стараясь не выдавать голосом своих эмоций. – Но если ты член клуба, то тебя должны знать и остальные его завсегдатаи.
Эмброуз продолжал смотреть на улицу, но уголок его рта слегка дернулся.
– Они знакомы с эксцентричным джентльменом по имени Далримпл, – сказал он.
– Потрясающе! – Конкордия расправила свои перчатки. – Должна признаться, что я не слишком-то осведомлена в таких тонких делах, но мне всегда казалось, что в клуб принимают только по рекомендации кого-то из постоянных членов этого клуба. Разумеется, этот человек должен очень хорошо знать кандидата на место в клубе.
– Да, и джентльмен, рекомендовавший меня в клуб, очень хорошо меня знает, – согласно кивнул Эмброуз.
Конкордия поморщилась.
– Ты имеешь в виду мистера Стоунера? – спросила она.
– Имя Стоунера отворяет многие двери в этом городе, – проговорил Эмброуз.
Учительница вздохнула:
– Тебе вся эта игра по нраву, не так ли?
Эмброуз из вежливости сделал вид, что его удивил ее вопрос.
– О какой игре идет речь?
– Ох, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – слегка улыбнулась Конкордия. – Задавать тебе личные вопросы – это то же самое, что ловить лунный свет. Каждый человек явственно видит его, но схватить, потрогать не может.
Несколько мгновений Уэллс молчал, уголок его рта больше не дергался.
– Я не привык объяснять что-то, касающееся меня, кому-то, – наконец промолвил он.
– Я тоже.
Откинувшись назад, Эмброуз положил руку на спинку сиденья.
– Мне это известно.
– Похоже, что ради карьеры нам обоим пришлось создать целую систему конспирации, скрывающую нашу личную жизнь, – заметила Конкордия.
С минуту Уэллс раздумывал над ее словами, а затем демонстративно кивнул.
– И что же для тебя главное? – поинтересовался он наконец.
– Мне кажется, что если человек долгое время имел дело с тайнами, ему трудно отказаться от этой привычки, – промолвила Конкордия.
В глазах Эмброуза промелькнула какая-то тень. Заметив ее, Конкордия подумала было, что зашла слишком далеко в своих предположениях.
К ее удивлению, Эмброуз наклонился к ней поближе и провел пальцем по ее подбородку.
– Временами лучше не изменять старым привычкам, – сказал он.
– Я же нарушила собственную привычку и поведала тебе о своем прошлом в обществе «Чистый родник», – заметила Конкордия.
– Можешь не сомневаться: я сохраню твои тайны, – пообещал Эмброуз.
– В этом я как раз не сомневаюсь. Но мы с тобой находимся в разном положении, потому что не все рассказали о себе друг другу, Эмброуз. Я до сих пор тебе доверяла. А ты можешь доверять мне?
Уэллс снова откинулся на спинку сиденья, пытаясь взять себя в руки.
– Это вовсе не вопрос доверия, – заметил он.
– Следует ли мне понимать, что твои секреты просто ужасны?
Брови Уэллса приподнялись – он явно хотел остановить дальнейшие расспросы на эту тему.
– Я же не одна из твоих учениц, которым хорошо от твоего участия и желания выслушать их, Конкордия. Я давно храню свои секреты.
Учительница напряглась, услышав довольно суровую отповедь Эмброуза. Не похоже, чтобы он собирался ей довериться.