- -
- 100%
- +
«Ну хорошо. – сказала себе Конкордия. – Если он счел ее воровкой, когда она в силу чрезвычайных обстоятельств украла кое-какие мелочи, то что же он о ней подумает, если узнает о ее сомнительном прошлом? Хватит думать об этом! К тому же мелкая кража – наименьший из ее сегодняшних грехов. Она убила человека.»
Во рту у нее пересохло. Перед внутренним взором встала картина, воссоздающая недавнюю реальность: лежащий ничком на земле Римптон, из раны на его голове хлещет кровь.
Конкордия отогнала от себя пугающий образ – пусть подождет более удобного случая, когда ее нервы не будут на пределе. А сейчас есть более важные вещи, которые требуют ее вмешательства. Она должна сосредоточиться на мысли о том, как помочь Фебе, Ханне, Эдвине и Теодоре.
Конкордия на цыпочках вошла в комнату, которую ей предстояло разделить с Ханной и Фебой.
– Наконец-то вы пришли, мисс Глейд, – раздался в темноте голос Фебы, которая уселась в постели, прижимая к груди одеяло. – Мы с Ханной очень тревожились за вас.
– Да. – Это Ханна заворочалась в постели, приподнимаясь на локте. – С вами все в порядке, мисс Глейд?
– Да, все хорошо, спасибо за заботу. – Конкордия разожгла свечу возле столика для умывания и принялась вынимать шпильки из волос. – Но скажите мне, ради Бога, что стало причиной вашего волнения?
– Ханна говорит, что мистер Уэллс положил на вас глаз и может воспользоваться ситуацией, – сообщила Феба.
– Воспользоваться ситуацией?! – переспросила Конкордия, поворачиваясь, отчего ее юбки со звяканьем задели ножки умывального столика. – Господи, Ханна, что это вы себе вообразили? Можете мне поверить, мистер Уэллс – настоящий джентльмен.
Во всем джентльмен, кроме того, что он сделал это неприличное замечание о выходках проституток и уличных воришек. Впрочем, возможно, этой ночью она слишком переволновалась и чересчур остро на все реагирует.
– Вы уверены в том, что он не позволял себе лишнего? – с тревогой в голосе спросила Ханна.
– Да нет, конечно, – поспешила разубедить девочку Конкордия. Правда, ей немедленно пришло в голову, что равнодушие Эмброуза почему-то огорчает ее.
– О! – Ханна упала на подушки – похоже, она была разочарована. – А я-то боялась, что он, возможно, ждет от вас поцелуя.
– Да с чего же это? – Конкордия расстегнула впереди крючки своего платья, сильно стягивавшего ее. – Мы с ним едва знакомы.
– Ханна предположила, что мистер Уэллс может вообразить себе, что вы многим ему обязаны, а потому должны подарить ему поцелуй, – объяснила Феба.
– Понятно. – Конкордия стянула вниз лиф платья, а затем выбралась из него, испытывая невероятное облегчение от того, что избавилась от тяжелых юбок и давления узкого лифа. – Не стоит думать о подобных вещах, Ханна. Я абсолютно уверена, что мистер Уэллс и в мыслях не допустил бы ничего подобного – это не по-джентльменски.
– Почему вы так уверены в этом? – недоумевала Ханна.
Конкордия задумалась над ее вопросом, пристраивая платье на вбитых в стену крючках. Почему это она вообразила себе, что Эмброуз Уэллс не позволил бы себе воспользоваться ситуацией?
– Видишь ли, я не думаю, что такому человеку, как Эмброуз Уэллс, приходится навязывать дамам свое внимание, – сказала учительница. – Представить себе не могу, что он испытывает недостаток в женщинах, жаждущих поцеловать его.
– Но почему они захотели бы это сделать? – не унималась Ханна. – Он даже не очень красивый. Если хотите знать, у него весьма диковатый вид. Он напоминает мне льва, волка или какое-нибудь другое дикое животное.
– К тому же он такой старый, – равнодушно заметила Феба.
Глядя на их отражение в зеркале, освещенном свечой, учительница на миг едва не лишилась дара речи. Неужели они говорят об одном и том же человеке? Эмброуз Уэллс – самый неотразимый мужчина из всех, кого она встречала когда-либо в жизни.
– Наверняка мистер Уэллс кажется тебе слабоумным старичком, Феба, потому что тебе всего пятнадцать лет, – заговорила Конкордия, стараясь, чтобы ее слова звучали легкомысленно. – Можешь мне поверить, что он совсем ненамного старше меня.
Вероятно, всего на несколько лет. Должно быть, суровый жизненный опыт вкупе с холодной решительностью добавляли Уэллсу еще несколько лет, пришло ей в голову.
Подтянув под одеялом колени к груди, Феба обхватила их руками.
– Возможно, так оно и есть, – заявила девочка. – Но я согласна с Ханной: я даже представить себе не могу женщин, которые бы с радостью поцеловали его.
Сев на край кровати, Конкордия принялась расшнуровывать свои старенькие высокие ботинки.
– Вот подождите еще несколько лет, когда вы сами станете постарше, – промолвила учительница. – Я абсолютно уверена, что тогда мужчины вроде мистера Уэллса будут казаться вам не только весьма привлекательными, но и… редкими, – добавила она, смеясь.
От изумления Феба на мгновение лишилась дара речи. И вдруг расхохоталась, зажав рот рукой, чтобы не нарушать громким смехом ночную тишину.
Конкордия наградила ее уничтожающим взглядом.
– И что же это вас так развеселило, юная леди? – поинтересовалась она.
– Так вы бы поцеловали мистера Уэллса, если бы он попросил об этом, не так ли? – Феба едва сдерживалась. – Я уверена, что вы стали бы одной из тех леди, которые выстраиваются в очередь, в нетерпении ожидая, пока он изволит заключить их в объятия.
– Ерунда. – Учительница задула свечу. – Не стала бы я стоять в очереди, чтобы меня кто-то поцеловал, каким бы красивым ни был мужчина.
– Так, значит, мистер Уэллс действительно кажется вам очень красивым, – заключила Ханна. Теперь она была явно заинтригована словами Конкордии.
– А если бы и очереди никакой не было? – Ханна, по обыкновению, методично задавала вопросы. – Что, если бы вы были единственной леди, которую мистер Уэллс захотел бы поцеловать? В таком случае вы бы позволили ему обнять себя?
– Ну все, хватит, – заявила Конкордия. – Объявляю этот дурацкий разговор законченным. Я отказываюсь и дальше обсуждать, буду ли я целоваться с мистером Уэллсом или нет. Спокойной ночи, леди.
– Доброй ночи, мисс Глейд, – прошептала Ханна.
– Спокойной ночи, мисс Глейд. – Феба устроилась на подушках.
Приподняв лоскутное одеяло, Конкордия нырнула под него. Девочки тут же заснули – она догадалась об этом, услышав их тихое ровное дыхание. Конкордии оставалось лишь завидовать им. Она уже давно выучилась забывать в трудные минуты о прошлом и думала только о будущем. Но этой ночью обстоятельства изменились. Правда, такое в ее жизни произошло не в первый раз. Конкордии был нужен новый план. Если есть план, то можно двигаться вперед.
Вот только как вписать в новую схему мистера Уэллса? Да, его знакомство с таинственным Александром Ларкином может оказаться для них неоценимым. Однако у него, без сомнения, есть и свои цели. Кстати, что, интересно, должен делать частный сыщик? Кто нанял его? Следует ли ей довериться его заботам и позволить ему помогать девочкам? А если так, то как долго?
Тихий хриплый крик, раздавшийся с другой стороны кровати, оторвал ее от сонных раздумий.
Ханна села в постели, судорожно хватая воздух ртом.
– Нет! Нет, прошу вас, пожалуйста, не закрывайте дверь!
– Мисс Глейд? – сонно позвала Феба.
– Все хорошо, я здесь. – Конкордия уже выбралась из постели.
Обогнув кровать, она села на краешек и обняла испугавшуюся ночного кошмара девочку.
– Успокойся, Ханна, – прошептала она ей на ухо.
– Тут так темно, – шепнула девочка в ответ.
Она явно еще толком не проснулась и не могла понять, где находится.
– Я буду хорошо себя вести, только не закрывайте дверь.
– Ханна, послушай меня. – Учительница похлопала девочку по дрожащим плечам. – Эта комната совсем не темная. Посмотри, на небе видна луна, и от нее достаточно света. Открыть окно?
Ханна задрожала.
– Мисс Глейд!
– Я здесь, – отозвалась Конкордия. – И Феба тоже. Все хорошо.
– Это был сон, – пробормотала Ханна.
– Да, я знаю. Думаю, тебе привиделось что-то нехорошее после всех сегодняшних происшествий. Но теперь ты в безопасности.
– Простите меня, мисс Глейд. – Хана вытерла глаза уголком простыни. – Я не хотела беспокоить вас и Фебу.
– Мы это понимаем, тебе не о чем тревожиться. – Конкордия продолжала утешать и поглаживать девочку, пока та не затихла. Конкордия уложила ее и встала, чтобы обойти кровать.
– Мисс Глейд! – опять позвала ее Ханна.
– Да, дорогая?
– Я смогу написать письмо своей подруге Джоан из школы Уинслоу, когда мы приедем в Лондон? Я очень о ней тревожусь. Я много раз ей писала из замка Олдвик, но она ни разу мне не ответила.
Конкордия помедлила с ответом, раздумывая над словами Эмброуза о смертельной угрозе, исходящей от Александра Ларкина.
– Видишь ли, Ханна, в силу некоторых обстоятельств нам лучше не общаться с кем-то некоторое время, – ласково сказала она. – Но ты не беспокойся: как только все наладится, ты сможешь написать Джоан.
– Мы все еще в большой опасности, мисс Глейд? – спросила Феба, приподнимаясь на подушке.
– Некоторое время мы должны быть очень осторожны, – тщательно подбирая слова, промолвила Конкордия. – Зато теперь мы можем положиться на мистера Уэллса, который умеет справляться с подобными ситуациями.
– А что за подобные ситуации, мисс Глейд? – с любопытством спросила Феба.
«Хотела бы я и сама это знать», – подумала Конкордия.
– Это очень сложное дело, Феба, – произнесла она вслух. – Но мы справимся со всеми трудностями, девочка, так что не бойся. А теперь постарайтесь заснуть.
Конкордия замерла в постели, прислушиваясь к ровному дыханию своих юных спутниц. Лишь убедившись в том, что Феба и Ханна снова заснули, учительница закрыла глаза…
…и увидела Римптона, упавшего на колени и пытавшегося встать на ноги. Он по-прежнему держал в руке пистолет. А с головой у него что-то было не в порядке – что-то сзади, на затылке, сильно смущало ее…
Вздрогнув, Конкордия проснулась, чувствуя, что сердце готово вырваться у нее из груди.
В коридоре кто-то был – прямо за дверью их комнаты. Конкордия не была уверена в том, что именно напугало ее, но она чувствовала присутствие человека за закрытой дверью.
«Эмброуз, – подумала она. – Это, должно быть, он. Скорее всего Эмброуз поднимался снизу в свою комнату, он провел весь последний час, угощаясь хозяйским хересом.» – Но, едва подумав об этом, Конкордия отказалась от своего предположения.
Она, конечно, почти не знала этого человека, но видела его вечером и была уверена в том, что он едва ли потеряет контроль над собой. Разговаривая с ней, Эмброуз даже не пригубил хереса, хотя угостил вином ее.
Конкордия ждала, когда откроется и закроется дверь его комнаты, но не услышала ни звука. Что, интересно, он делает? Почему не заходит к себе?
А что, если она ошибается? Возможно, по холлу бродит кто-то еще. Еще один постоялец гостиницы? Эдвина или Теодора? Может быть, кто-то из обитателей замка все же выследил их.
Страх охватил все существо Конкордии, словно ее пронзило электрическим током. Она оцепенело уставилась на тонкую полоску света под дверью.
Несколько секунд она была не в состоянии шевельнуться от ужаса. Затем заставила себя выбраться из-под одеяла. Ни одна из девочек не шелохнулась.
В комнате стало очень холодно, однако, несмотря на это, Конкордия чувствовала, что у нее вспотело под мышками. Нашарив в темноте очки, она надела их на нос. Потом прокралась на цыпочках к своему плащу и сунула руку в карман. Пальцы Конкордии обхватили рукоятку пистолета, прежде принадлежавшего Римптону.
Дойдя до двери, она замерла на месте и прислушалась. Кем бы ни был этот человек, он все еще находился в коридоре – Конкордия буквально кожей чувствовала его присутствие.
Должно быть, это Эмброуз, подумала она. Но ей не удастся расслабиться, если она не убедится в том, что это именно он.
Отодвинув щеколду, Конкордия приоткрыла дверь.
Из окна, расположенного в конце коридора, лился лунный свет. Узкая щелочка позволяла увидеть лишь верхнюю часть лестницы. Ни души! Только сейчас Конкордия поняла, что не сможет разглядеть, что творится за дверью и в скрытой от обзора правой части коридора.
– Надо понимать, херес вам не помог, – раздался из темноты голос Эмброуза.
Едва не подскочив от страха, Конкордия с облегчением вздохнула. Она опустила пистолет, распахнула дверь шире и высунула голову, чтобы увидеть, что кроется за углом.
Сначала она даже не увидела его, и лишь через мгновение поняла почему. Эмброуз сидел на полу по-турецки, положив слегка согнутые руки на колени. Вся его фигура выражала спокойствие.
– Мистер Уэллс, – тихо промолвила женщина, – мне показалось, что я слышала вас. Почему вы сидите тут на полу? Скажите мне, ради Бога! Вы должны быть в постели. Вам необходимо выспаться и отдохнуть – как и всем нам.
– Не беспокойтесь, мисс Глейд, – тихо произнес Эмброуз. – Идите спать.
Вряд ли стоит задавать вопросы в столь поздний час, подумала Конкордия. Не хватало еще разбудить девочек, не говоря уже о хозяевах, которые непременно проснутся, услышав разговор в коридоре.
– Очень хорошо, раз уж вы настаиваете. – Она и не думала скрывать свои сомнения.
– Хотите – верьте, хотите – нет, но я знаю, что делаю, мисс Глейд.
Конкордия неохотно закрыла дверь и задвинула щеколду. Подойдя к кровати, она сняла очки, положила пистолет на стол и забралась под одеяло.
Некоторое время она смотрела на полоску света под дверью, раздумывая над странным поведением Эмброуза. Ей не нужен был ответ на ее вопрос – Конкордия и без того знала, что он делает в холодном холле и почему раньше, когда они разговаривали, он даже не пригубил хереса. Эмброуз Уэллс охранял их.
Она поежилась от холода под тяжелым одеялом.
Тот факт, что Эмброуз считал нужным охранять их даже ночью, говорил о многом, в частности, о том, насколько опасным считал их провожатый неведомого ей Александра Ларкина.
Глава 6
Эмброуз слышал, как с тихим щелчком захлопнулась щеколда. Несколько мгновений он напряженно прислушивался к звукам и шорохам спящей гостиницы. Слышал он замечательно: его тонкий слух умел различать даже малейший шорох, нарушавший гармонию ночных звуков. Похоже, сейчас причин для тревоги не было.
Эмброуз позволил себе слегка расслабиться и окунуться в море собственных размышлений. Спать ему не придется до рассвета, однако в этом состоянии относительного спокойствия Уэллс мог неплохо отдохнуть. У него появилась возможность оценить существующие проблемы и имевшиеся возможности.
В данный момент ничто не интересовало или даже не тревожило его больше, чем недавние слова Конкордии:
«Мне показалось, что я слышала вас».
Это невозможно! Эмброуз был уверен в том, что не издал ни звука, ни шороха. Пробираясь по коридору к ее комнате, он ничем не нарушил тишину дома, не потревожил его теней. Он умел двигаться по ночам. У него был к этому настоящий талант.
«Мне показалось, что я слышала вас». Эмброуз позволил себе нырнуть в воспоминания о другой ночи.
Мальчик, дрожа, прятался в тени наверху лестницы. Он прислушивался к сердитым приглушенным голосам, доносившимся из кабинета. Его отец ссорился с каким-то таинственным гостем. Слов он разобрать не мог, но, судя по тому, что голоса становились все громче, собеседники о чем-то яростно спорили. Такое впечатление, что весь дом затопляло опасными, темными водами прилива.
Голос отца был полон гнева.
– …Так ты хладнокровно убил ее, не так ли?! Доказательств у меня нет, но я не сомневаюсь в том, что это твоих рук дело…
– Да кто она такая, подумаешь! – Незнакомец говорил низким сердитым голосом. – Обычная горничная, которая случайно узнала больше, чем должна была знать. Забудь о ней. Еще немного – и мы будем богаты…
– Я не желаю больше заниматься такими делами…
– Ты не можешь просто так взять и уйти…
– Нет, именно это я намереваюсь сделать.
– Ты удивляешь меня, Колтон, – заявил незнакомец. – Ты всю жизнь был жуликом, занимался мошенничеством. Я считал, что ты более практичен.
– Одно дело обмануть нескольких богатеев, которые могут позволить себе потерять тысячу-другую фунтов, – возразил отец. – И совсем другое дело – убийство. Ты отлично знал, что я никогда не захочу иметь дело с подобными преступлениями.
– Именно поэтому я тебе ничего не рассказывал, – сказал незнакомец. – Я так и знал, что с тобой непросто будет договориться.
– Ты надеялся, что я ничего не заподозрю? Она была обычной невинной молодой женщиной!
– Не такой уж невинной. – Незнакомец безжалостно расхохотался, однако его смех сменился тяжелым кашлем. – Ничуть не сомневаюсь в том, что моя постель была далеко не первой из тех, что согрела эта девчонка.
– Убирайся отсюда и никогда не возвращайся! Ты понял меня?
– Да, Колтон, я очень хорошо тебя понял. Очень жаль, что ты так чувствителен. Мне будет недоставать тебя – ты был неплохим партнером. Но я вынужден уважать твои желания. Можешь не сомневаться: ты никогда больше не увидишь меня.
Неожиданно по дому пронесся резкий звук пистолетного выстрела.
Мальчик замер на месте. Он сразу понял, что произошло, но не хотел верить этому.
Тем временем внизу распахнулась дверь кабинета. Застыв от ужаса на лестничной площадке, мальчик смотрел, как незнакомец движется в свете газовой лампы, стоявшей на письменном столе. Несмотря на страх, он автоматически запоминал его приметы и одежду. Светлые волосы, усы, очень дорогое пальто…
Мужчина направился к лестнице.
Мальчик был уверен в том, что незнакомец хочет подняться наверх, чтобы убить его. В этом он не сомневался – точно так же, как не сомневался в том, что его отец убит.
Незнакомец поставил на ступеньку ногу в сапоге.
– Я знаю, что ты там, наверху, и не спишь, молодой человек! – заговорил он. – Боюсь, это была трагическая случайность. Твой отец только что покончил с собой. Иди сюда, вниз. Я позабочусь о тебе.
Мальчик затаил дыхание, стараясь слиться с тьмой, окружающей его.
Убийца начал подниматься по лестнице, однако внезапно замер на месте.
– Черт возьми, экономка, – проворчал он, задыхаясь от тяжелого кашля.
Мальчик видел, как он повернулся и стал спускаться вниз. Убийца исчез в тени холла. Он намеревался осмотреть комнату миссис Далтон, чтобы найти ее.
Но мальчику было известно, что убийце не найти миссис Далтон. Экономки не было в ее комнате, потому что ей дали выходной – отец не любил, чтобы в доме находились слуги, когда он обделывает одно из своих тайных дел.
Однако как только убийца обнаружит, что взрослых свидетелей преступления нет, он тут же отправится на поиски свидетеля юного – того, который сможет поведать полиции, что произошло в доме ночью.
Глядя вниз, через поручни, мальчик думал о том, что ему не удастся преодолеть три лестничных пролета, ведущих к входной двери, и выскочить на улицу, где он окажется в безопасности.
Он попал в ловушку…
Глава 7
На следующий день обещанные Эмброузом чудеса начались безо всяких проволочек. Конкордию поразило, как четко он все спланировал, как распределил время. Без сомнения, немного нашлось бы на всем белом свете людей, которые смогли бы организовать их побег столь блестяще.
– Фокус в том, чтобы держаться как можно проще, – объяснял он мисс Глейд, провожая их к вагону на железнодорожной станции. – И никогда не забывать о том, что люди видят только то, что ожидают увидеть.
А потом Эмброуз как-то незаметно исчез – был рядом, и вдруг его не стало. Лишь когда поезд тронулся, Конкордия увидела в окно какого-то облаченного в лохмотья фермера, который забирался в вагон третьего класса. Что-то в его манере двигаться насторожило ее, и, приглядевшись, она догадалась, что это Эмброуз Уэллс.
Спустя несколько часов после многочисленных остановок в городах и селах, на которых многие пассажиры выходили из вагонов, что давало оставшимся возможность наконец-то вытянуть ноги и расслабиться, четыре благовоспитанные юные леди в сопровождении своей учительницы вышли из вагона первого класса на людном лондонском вокзале. Все пятеро тут же сели в кеб. Экипаж мгновенно затерялся среди других карет и повозок, громыхающих по городским улицам.
Через час из большого магазина вышли четыре рабочих паренька. Кепки, штаны, рукавицы и простые куртки составляли их одеяния. Следом за ними шествовала торговка цветами в поношенном платье.
Небольшая группа пробралась через толчею овощного базара и забралась в пустую фермерскую повозку. Верх повозки был накрыт брезентом, чтобы скрыть седоков от посторонних глаз.
Выглядывая в щелочку, Конкордия видела, как кто-то время от времени вскидывал взгляд на громыхавшую мимо повозку. Вскоре шумный базар остался позади, и повозка покатилась по лабиринту небольших улочек и темноватых переулков. Потом они ехали по улице, изобилующей преуспевающими магазинами и скромными домами. После этого повозка свернула в сторону и через какое-то мгновение оказалась среди дорогих особняков и красивых площадей.
К удивлению Конкордии, фермерская повозка въехала в тяжелые железные ворота и, прокатившись по мощеному двору, остановилась возле большого дома.
Брезент откинули в сторону, с козел на них смотрел Эмброуз, на голове которого была нахлобучена фермерская шляпа.
– Добро пожаловать в ваше новое убежище, леди. – Уэллс бросил поводья высокому худощавому человеку средних лет – садовнику, судя по его одежде. – Это мистер Оутс, – представил Эмброуз садовника женщинам. – Оутс, позвольте мне представить вам мисс Глейд и ее четырех учениц – Фебу, Ханну, Теодору и Эдвину. Они некоторое время поживут у нас.
– Леди. – Оутс приветственно прикоснулся рукой к шляпе.
– Рада познакомиться с вами, мистер Оутс, – улыбнулась Конкордия.
Девочки весело закивали Оутсу.
Похоже, садовника их радость немного смутила, впрочем, ему явно было приятно. Пробормотав что-то приветливое, он густо покраснел.
Тут к гостям выбежали две большие упитанные собаки с острыми стоящими ушами и хорошо развитыми челюстями. Добежав до повозки, они остановились прямо перед ней. Под холодным взглядом их умных глаз по спине Конкордии поползли мурашки. Эти животные напомнили ей изображение египетского бога с головой шакала, которое учительница видела в музее.
– Познакомьтесь с Данте и Беатриче, – улыбнулся Эмброуз.
Конкордия со страхом смотрела на собак.
– А они кусаются? – спросила она.
– Разумеется, – шире улыбнулся Эмброуз. – Какой иначе прок держать в доме сторожевых собак, если они не готовы перегрызть горло непрошеному гостю? Но вы не бойтесь. Теперь, когда я представил вас должным образом, собаки вас не тронут.
– Вы в этом уверены?
– Абсолютно, мисс Глейд, – ответил Эмброуз.
– Какие хорошенькие! – Соскочив с повозки, не дожидаясь помощи мужчин, Феба подбежала к Данте и почесала у него между ушами. – До чего мне нравится ходить в брюках! В них куда удобнее, чем в переделанных юбках. – Девочка с надеждой посмотрела на учительницу: – Я смогу оставить их у себя, мисс Глейд?
– Не вижу причин тебе отказать, – сказала Конкордия.
Она немного расслабилась, заметив, что собаке по нраву внимание Фебы.
– В некоторых случаях лучше брюк одежды не придумать.
В это мгновение к ней трусцой подбежала Беатриче и ткнулась в руку своим длинным холодным носом. Конкордия с опаской погладила ее.
– А я тоже хочу оставить у себя мальчишескую одежду. – Поднявшись в повозке на ноги, Ханна сунула большие пальцы за пояс брюк и приняла щегольскую позу.
В мгновение ока девочка перевоплотилась в паренька-газетчика, который торгует на углу оживленной городской улицы.
– Насколько же в них удобнее, чем в платьях и юбках. Я в этой одежде чувствую себя совершенно другим человеком.
Оглядев свой грубый костюм, Эдвина недовольно наморщила носик.
– Да, может быть, в этой одежде и удобно, но она совсем не модная, – заметила девочка.
– А мне показалось весьма забавным переодеться в мальчика, – заявила Теодора, позволив Оутсу помочь ей выбраться из повозки. – Кстати, вы обратили внимание на то, что люди расступались в стороны, когда мы шли мимо них по магазину?
– Думаю, они шарахались от нас, потому что приняли за карманных воришек и опасались, как бы мы не пошарили по их сумкам и карманам, – сухо произнесла Ханна.
Похоже, ее слова понравились Эмброузу.
– Ты совершенно права, Ханна, и это делает честь вашему актерскому мастерству. Оно произвело на меня большое впечатление. – Легко соскочив на землю, Уэллс, к изумлению Конкордии, наградил ее озорной улыбкой. – Это касается и вас, мисс Глейд. В жизни не видел более убедительной цветочницы.
– Да уж, мисс Глейд, не могу с ним не согласиться, – добавила Феба. – В этих обносках вы выглядите гораздо старше.