Вокруг солнца

«Не случайны совпаденья, нет…»

Не случайны совпаденья, нет.

Связи звёздные – предписаны судьбою.

Голос нас ведёт. И этот Свет —

Сопряжён сопутствию в иное.

Там начало мудрости седин…

Млечный путь, сверхновая звезда,

Изумруд, агат, алмаз, рубин

И Христос, как воздух и вода,

Вознесением открывший сферу

Бесконечности непознанных глубин,

И для всех, принявших в сердце веру,

Со вселенной и землею Он – един.

Связи звёзд с судьбою примечая,

Мы приблизим свет далёкий рая.

«Продлись, любви очарованье …»

Анатолию

Продлись, любви очарованье

Пьянящей прелестью своей,

Не стань природы увяданьем

Осенних златоглавых дней,

Не обнажай остовы зданья

Вмиг рухнувшей мечты моей,

Оставь таинственность познанья,

Наив младенческих затей,

Не дай уму вмешаться в чувства.

О, опьяняй, кружи, владей,

Воцарствуй в сердце безыскусно,

К любви предмету не хладей,

А очаровывай смелей,

Не дожидаясь хладных дней.

«Снова осень – хозяйка ненастья…»

Л. Соловьёвой

Снова осень – хозяйка ненастья —

дарит листьям медовый налёт,

мимолётное, хрупкое счастье —

напитавшийся соками плод.

И сухой обречённостью листья

припадают покорно к земле.

Красок гибельное наитье

луч расцветит в предутренней мгле.

Клёна лист, как в замедленном вальсе,

влево, вправо планирует вниз.

Окна – карты в раскрытом пасьянсе,

воробей присел на карниз.

Танец осени прост и тосклив.

Многозвучен повтора мотив.

«Ужели в сердце я твоём осталась …»

Нетронутым – таким, как в наши дни,

Прекрасный образ миру сохрани!

Ужели в сердце я твоём осталась,

Как ты остался навсегда в моём?

Пусть будет это даже малость,

Ведь каплей не наполнишь водоём.

В моём же сердце – ширится волна,

Лишь дунет ветерок воспоминанья,

И в этом, дорогой, моя вина,

Услышишь ль ты мое признанье?

Ты – высшим существом предстал

В моём уступчивом воображенье,

Усилив чувств больных накал

Сладчайшим для души виденьем.

Скрывала от тебя любовь, прости.

Жизнь раздвоила нам пути.

«Влюблённость в мир, природу, красоту…»

В. Ж.

Влюблённость в мир, природу, красоту

Нетленностью величия пленяет

И дарит нам надежду и мечту,

И счастьем жизни опьяняет.

Мы радость бытия воспеть стремимся

В картине, музыке, стихах.

Явленным откровеньем поделиться

Из Библии, открыв его в строках.

Вобрав в себя любовь как святость,

Мы успокоимся душой,

И обретём мы тот покой,

В котором вечно длится радость

Как сила созидания добра,

И вечный Свет струится и разлит.

«Как жизнь шумит, весельем ублажая…»

Как жизнь шумит, весельем ублажая.

Чредою дней кружится хоровод.

Разнополосицу судеб слагая,

Таит загадку небосвод.

И в каждом дне чарующа награда —

В цветенье дерева, дрожанье лепестка,

В жасминном запахе из утреннего сада,

В стакане чая, дуновенье ветерка.

И в трудности ночного засыпанья,

И в спешке по утрам – накопленности дел,

И к перемене места привыканье,

И в осознании, как мало ты успел.

И в грустном понимании того,

Что ты не знаешь ровно ничего.

«Парить в заоблачных высотах…»

Н. Ш.

Парить в заоблачных высотах,

Купаться где-то в облаках

И неизведанное что-то

Открыть и в душах, и в сердцах.

И верить в истину прозренья,

Мелькнувшую в стихах поэта,

И уповать на вдохновенье

И Музы ласковость привета.

И землю грешную любить,

Её восславить песнопеньем,

Всё помнить, знать и всё простить

И не предать Любовь забвенью.

Душой, стремящейся взлететь,

Любви земные песни петь.

«Нас влекут за собой…»

Анатолию

Нас влекут за собой —

Кому больше нужны,

Но под моря прибой

Нам все видятся сны.

Сны разъятых дорог,

Беспокойных желаний.

Сны, в которых продрог

От любви ожиданий.

Сны, в которых нас поезд

Мчит сквозь годы назад.

Там любовь наша бродит,

Не поймать её взгляд.

И снятся, и снятся те сны

Каждый год – от весны до весны.

«Бывает день – дороже года стоит…»

Лидии Соловьёвой

Бывает день – дороже года стоит,

Умиротворение даря,

Спокойствием он в душу входит,

И кажется – живёшь не зря.

Заботы, боли и тревоги,

Неразделённая любовь,

Обиды – словом, все невзгоды

Уходят, не вернутся вновь.

В уме та ясность, простота,

Что нам с младенчества дана.

И дня немая пустота,

Подобна чистоте листа.

И кажется, что ты родился вновь,

Вокруг всё радость, всё любовь.

«Воспоминанье о любви неразделённой…»

Добро, краса и верность жили врозь,

Но это всё в тебе одном слилось.

Воспоминанье о любви неразделённой

С годами всё слабее и слабее.

Наш взгляд на ту любовь – недоумённый:

На расстоянье истина виднее.

И странными нам кажутся волненья:

При встрече – кровь в лицо и напряженье,

Ночей бессонность, сердца трепетанье,

И боль любовного страданья.

Ужели чувства нас те волновали?

(Для нас сейчас они не значат ничего).

Так… та любовь дана нам для чего,

Не умножать же нам свои печали?

Достойно вынесли мы натиск той любви?

В пустыню знойную нас, память, – не зови.

«Мы пришли в этот мир…»

Мы пришли в этот мир

В одно время с тобой.

Под звучание лир

И под моря прибой.

Мы под небом одним

Топчем землю одну.

Ты в душе – пилигрим,

Ненавидишь войну.

Ничего не поймёшь —

Круг за кругом иди —

Бесконечный крутёж,

Правды, вымысла, лжи?

Мы пришли в этот мир

Приглашённых на пир?

«А жизнь пролетает…»

А жизнь пролетает…

Окошки мелькают —

То дней сочтена череда.

В тех окнах познаний,

В мигах мельканий —

Каждому светит звезда.

О, если бы знать нам,

О, если бы помнить

Всю значимость каждого дня!

Мелькнувшие окна

Светлого сна —

Увы, не вернуть никогда.

Мелькают, мелькают, мелькают года,

Летят в никуда поезда…

«Солнце на тропке узорами…»

Д. А. К.

Солнце на тропке узорами

отделяет тёмное от светлого…

Невозможность понять предначертанное

Тяготит, парализует волю.

Страх будущего – его отсекает,

как отсекает нож ломоть хлеба…

Ворох одежды на стуле:

красное, белое, синее.

Мгновения жизни каждый глотает в одиночку,

утро таит день, не предвидя отсрочку,

Да и время не ждёт… Тропа вверх ведёт,

туда добрался другой и ждёт…

Луч судьбы повернуть чуть правее…

Полдень пробило… С годами мы всё мудрее?

«Из каких глубин рождается Слово?..»

Из каких глубин рождается Слово?

Не трезвон-перезвон болтовни в суете,

Но в молчании чутком, спокойно-суровом,

Звёздной вспышкой в своей правоте?

Слово – равное сути Природы явлений,

Слово – смыслом налитое истин земных,

Слово – труд и итог вдохновений,

Слово – светом наполненный стих?

Как болтливы мы, грешные люди, —

Материмся, гневимся, орём…

И когда ж мы мудрее чуть будем:

Слово истинно в культ возведём?

Научились бы люди молчать —

Из глубин свою мысль извлекать.

«Не ветреною я была, поверь…»

В моих стихах и ты переживёшь

Венцы тиранов и гербы вельмож.

Не ветреною я была, поверь.

Под магией любви, быть может.

Твоё мне сердце не открыло дверь

(Мы были так с тобой не схожи),

Но как увидела тебя,

Как будто молния пронзила

И Эрос пролетел трубя,

Его стрелу я от себя сокрыла,

Испуганно вскричала: «Нет!

Он слишком молод и прекрасен!» —

Сомнением поставив крест,

И сразу стал ты не опасен.

Секунда всё решила дело —

Моё лишь сердце заболело.

«Дождь чертит штрихами узор…»

Дождь чертит штрихами узор —

Разводы, капли, пунктир,

Сужая для глаз обзор,

По лужам устроив тир;

Целует камни, траву,

Цветы дороги, дома,

Машины, кусты, листву,

Страстью сводя с ума,

Выказав буйство сил

Стихии – размах, величье.

Так же вчера он лил —

Заметишь вряд ли различье.

Дождь гасит и гасит желанья —

Лени моей оправданье.

«На исходе сил затмение сознанья…»

Но жалостью своей, о милый друг,

Ты лучше всех излечишь мой недуг!

На исходе сил затмение сознанья —

Слабостью и пеленой в глазах.

Говоришь: «Последнее свиданье».

Как мне пережить позор и страх?

Что случилось? От чего прощанье?

Без надежды? Навсегда разрыв?

Ты давал быть верным обещанье…

Устаревший, говоришь, мотив?

Да… попалась на слова пустые,

Распустила уши – сладко пел…

И казалось: стали мы родными.

Как же изменить ты мне посмел?

Сердце, переполненное болью.

Пуповина так же рвётся с кровью.

«В забытьи тумана слёз…»

Христиане Росс

В забытьи тумана слёз

Вдохновенной Музы страсти,

Перебором плена грёз

И бездонности напасти;

Вовлечённости орбит

Не вчерашнего круженья,

Тайны прошлого магнит

Выплывает обольщеньем,

Всем советам вопреки,

Разрывая ткань уюта.

Звёзды так же далеки,

Как прошедшего минута.

Так из глубины веков

Слышится поэтом зов.

«Из тумана, неясности, тьмы…»

Из тумана, неясности, тьмы

Выплывая, слово встаёт,

Вырываясь из плена тюрьмы,

Обретает бытийный полёт,

Стайку слов за собой увлекая,

Описаньем заботясь предмета,

На губах появляясь и тая,

Отделяет себя от поэта.

И танцуя в ритмическом плене,

В безударном, ударном повторе,

Не бросая телесности тени,

Повествует о сущем и вздоре.

Обретает звучание слово,

Трепеща и желая повтора.

«Мы друг другу отдали все лучшие годы…»

Мы друг другу отдали все лучшие годы,

Что ты хочешь теперь, дорогой, от меня?

Уплывают, грустя и трубя, пароходы,

Якорями прощально, надрывно звеня.

Жизнь – такая вещица: одни расставанья,

Не успеешь привыкнуть – дороги влекут.

Помню, как торопилась на наше свиданье

И потом охраняла покой и уют.

Так легко огорчиться от грубого слова,

Невесомость души растворится в слезах,

Но а мне и не надо даже в мыслях другого,

Ты об этом прочтешь при прощанье в глазах.

Жизнь такая вещица – одни расставанья.

Не грусти, когда скажут тебе: «До свиданья».

«И вдруг беспечно позабыть…»

И вдруг беспечно позабыть

Нежнейшие младые годы

И по теченью плавно плыть,

Печаль отринув и невзгоды.

И юности не помнить плен,

Любви пленительные ласки;

Узреть в прошедшем – мрак и тлен,

Перебирая лица-маски.

Забыть, что сердцу было мило,

Дабы тоску унять в груди,

И дни за днями – мимо, мимо,

Не зная, что там впереди…

Не лучше ль, воскрешая память,

Любовь поэзией восславить?

«День в разгаре, солнце жарит…»

День в разгаре, солнце жарит,

Душно, как перед дождём.

Леность часом этим правит,

Поедим и чуть вздремнём.

Нет, не сон! Преодоленье!

Мысль хоть вяло, но течёт,

День – среда, не воскресенье.

Отпуску – начала счёт.

Вдох и выдох – наслажденье,

Ветерок гуляет в травах,

Вдох и выдох – расслабленье.

Дел нет – ни больших, ни малых.

Отдыхай – раз есть возможность,

Жизни забывая сложность.

«Страдая, утопая в чувствах нежных…»

Страдая, утопая в чувствах нежных,

Мы мним: так любим мы одни.

Невыносимо. В муках странных,

В тоске свои проводим дни…

И тянутся они подобно году,

Всё делаем любви в угоду,

Подобно спичке возгораясь,

Безумной страстию горя,

Готовы на любую крайность,

Способны умереть зазря.

Любовь для нас – всего дороже,

Но что, скажи, нам делать, Боже,

Когда любовь вдруг отпускает

И чары сердце отпускают?

«Кто жаждет славы, кто – богатства…»

Кто должен памятку любви хранить,

Тому способна память изменить!

Кто жаждет славы, кто – богатства,

Иной – воздвигнуть храм души,

Другой мечтает о союзе братства,

А третий – жизнь прожить в тиши.

Задумал кто-то жить лет двести,

Другая – в космос полететь,

Поэт – о нем чтоб разлетелись вести,

Певец – все арии пропеть.

Что, милый друг, желаешь ты —

Великой тайной остается,

Не слышишь ты как сердце бьется,

Моей не ведаешь мечты.

Она же – боле чем проста:

Любимой быть – моя мечта.

«Бывает откровение явленно…»

Бывает откровение явленно —

Услышите в тиши так пенье птиц…

Так схимник прерывал свое моленье,

Перед иконой падая смиренно ниц;

Монах так в келье застывал, немея,

Так страждущий к святыне припадал,

Так небосвод, после дождя светлея,

Крестом светлел сквозь туч провал…

Ребенок после слёз так засмеётся,

Доверчиво за шею вас обняв,

Так нежно греет утреннее солнце,

Спокойствие, уверенность придав.

И вдруг откроется средь тьмы – иное,

Всего на миг, но не дает покоя.

«В сплетенье слов, молений, мнений…»

В сплетенье слов, молений, мнений,

Скупых желаний и стремлений,

Игрушкой, куклой дорогой

Любить готовой, стать женой,

От книг, прочитанных в ночи

(Картонные к сердцам ключи),

Не различая – правда, ложь,

Ты неосознанно живёшь —

Не веришь в принца на коне,

И, над любовью насмехаясь,

Надежды строишь по весне,

В грехах перед иконой каясь.

«Вот если б стать его женой», —

Мечтаешь по пути домой.

«Жизнь требует решений, действий…»

Жизнь требует решений, действий,

а не аморфных рассуждений.

В разнообразье мыслей, версий

и остроте суждений, мнений

глас истины смиренно тонет,

ни ум, ни сердце не затронет;

и жизни пиром правит Яго

в обличье женщины иль друга

(сердец раздора и недуга,

души и тела разрушенья).

От злости, зависти, от скуки,

от оскудения ума

в крови и тине его руки,

несчастий – полная сума.

«Наш разум жаждет новое познать…»

Наш разум жаждет новое познать:

Один напишет, а другой – читать.

Читая, изучать людей, природу

Уму в усладу и в угоду.

И чувствами чужими жить,

Героев книг взамен живых любить,

В мир вымысла, страдая, погружаться,

Желая в нём подольше оставаться.

В реальности – томиться и зевать

И, кажется, не жить, а прозябать;

Средь окружения – героев книг искать,

И не найдя – скучать, скучать…

В романах время убыстряет бег:

Читаю книгу – пролетает век.

«Идти наперекор судьбе…»

Разлука сердце делит пополам,

Чтоб славить друга легче было нам.

Идти наперекор судьбе —

Безумство гениев достойно.

Мои же мысли о тебе

Страдания несут невольно,

Болезни сердцу моему,

И потому я их гоню,

Но в неподвластности уму

И чувств, и мыслей не виню

В надежде – время всё изменит

И охладит любовь мою.

Ум – знает. Сердце – верит,

И слово я себе даю:

Покой я не нарушу твой,

Будь счастлив с молодой женой.

«Беспечности своей в угоду…»

Беспечности своей в угоду,

Не видеть я старалась, друг,

Препятствий. И свою тревогу,

Замкнула в потаённый круг

Любви – стрекозно-одинокой,

Лелеющей свою мечту

И от реальности далёкой,

Поющей песни на лету.

Раба любви, своих страданий

(Небесной музыки – елей)

И сердца тягостных метаний —

От безответности твоей.

Ты был моложе и умнее,

Я – горячее и мудрее.

«Как первый крик – последний вздох…»

Как первый крик – последний вздох,

Прощанье с жизнью этой,

Последние секунды крох,

С землей прощанье, светом.

И тишина… В глазах темно.

Та темнота – навеки.

Знать, что «там» ждёт нас, – не дано.

Стремятся к устью реки.

И мы живём, душой дрожа,

Робея перед Смертью.

Едва родился – тут она:

Ждёт, караулит жертву.

И сколько б ни прожил ты лет,

Сказать не можешь: смерти – нет.

«Надежд блистательных сиянье…»

Надежд блистательных сиянье

Воздвигни, словно храм любви.

Я – вся во власти обаянья.

Ты – маг. С собою позови.

Оставлю всё, что сердцу любо,

И без раздумий – за тобой.

Пусть говорят: смешно и глупо,

Мы – верю – связаны судьбой.

И пленница твоих желаний,

Безропотно служа тебе,

Твоих дождусь я обещаний,

Как в детстве, веря ворожбе…

Прошу тебя, друг, об одном:

Не разлюби меня потом.

«Мне холодно и, значит – одиноко…»

Мне холодно и, значит – одиноко,

И телефон ошибочно звонит.

Сама к себе настолько я жестока,

Что день срезаю мысленно на миг.

И уходя от шумности компаний,

Ненужных слов, затверженных пустот,

Листая толщу книг, ищу я знаний —

Мистических невидимых высот.

Ведомая звездою и величьем

Имён – по пальцам сосчитать,

Их – ученица и моё отличье —

Стихи поэтов изучать.

Чем больше узнаю – люблю сильнее,

Любовь же требует – узнать полнее.

«Не ты, молва, что стольких удивила…»

Не ты, молва, что стольких удивила,

Не славы гул, не душный рой похвал,

В нас всех живёт неведомая сила,

Как моря шторм – девятый вал.

Как до рождения незримые мотивы

В спирали отразились ДНК,

Так океанские приливы и отливы

Песок из камня точат сквозь века.

Как жажда у источника напиться —

Так вырваться из лап небытия,

Так в синь небес взлетает птица,

Отринув страх трепещущего «я»,

Так каждый носит хаос за собой —

В надежде вспыхнуть спичкой иль звездой.

«Немного меда, солнца и улыбки…»

Немного меда, солнца и улыбки —

Растает грусть, как облачко в горах

И голубые с белым незабудки,

С пыльцой нежнейшей на губах,

Отгонят и печаль, и страх,

Сомненье и дурное настроенье.

И сладостно твое ко мне влеченье…

Среди недели, словно, воскресенье,

С отрадой отдыха, отрадой быть с тобой.

Улыбка солнцем вспыхнет за слезой,

Готовой опуститься на ресницы

И веки вздрогнут крыльями, как птицы,

И ты шепнешь: «Как чуден мир, друг мой,

Побудь, побудь ещё со мной».

«Разлетаются птицы-ноты…»

Разлетаются птицы-ноты

Гармонически по пятистишью.

То минорностью, то мажорностью,

Расширяя пространства широты.

В пустоте скудеющей ночи

Зыбки образы, контуры зданий.

На свидании мы не воочию —

Переход к медитации плавный.

Пламя свечки дымит, мигая.

Отдалённость прошедших лет…

Льётся музыка. В бликах, играя

И пространство слегка нарушая,

Встаёт предо мной твой портрет,

Упоительно что-то внушая.

«Когда в тиши готовишься ты слово…»

Когда в тиши готовишься ты слово

Услышанное быстро записать,

Не ведаешь ты смутного укора,

Из шелухи словесной, вздора,

Пытаясь рифму извлекать.

Тут образы мелькнут мгновенно,

И строчка зазвучит напевно,

Так тихо, смысл – не разобрать.

Тебе же остается ждать

И слушать напряженно в тишине,

Надеясь – муза промелькнет в окне

И сущего подскажет стать.

Тогда бы только и писать,

Сгорая в творческом огне.

«Странник-ветер бьётся в окна…»

Странник-ветер бьётся в окна,

Силу меряя свою.

Снег лепить зима не склонна —

Моросить пока дождю.

Старый год, к концу слабея,

Запыхавшийся бежит.

Огоньками ёлки млеют,

Новый год в дверях стоит.

Дождь прошел. Трудяга-ветер

Со стекла слизал разводы,

С неба тучку сдёрнул. Светел

День, прозрачны своды!

Спасской башни бой часов…

Счастлив будь! И будь здоров!

«Разъяснилось, и на душе – светло…»

Разъяснилось, и на душе – светло.

Энергия любви в лучах струится,

И лирой дерево в окно глядится,

И ветви-струны бьются сквозь стекло.

И слышу гул житейских разговоров —

Бренчание без мысли по словам

На автомате опыта – советника делам,

Невозмутимого учётчика повторов.

Нет информации в словесной шелухе,

Нет мысли новой, чувства удивленья.

Послушать речь и испытать томленье

По слову – плоти. Мысли – наготе.

Стихами Лермонтова, Блока насладиться —

Как из источника чистейшего напиться.

«Вот тропка вьётся – камни и пески…»

Вот тропка вьётся – камни и пески…

Обрыв налево, а направо – круча,

А если прямо – море там тоски.

Куда идти? Дорога где везуча?

Кто море выберет, а кто – обрыв,

Кто лезет вверх, боясь разбиться.

Любой из тех путей – надрыв,

Что суждено – тому случиться.

Стоять нельзя. Плестись, бежать вперёд,

Вгрызаться в кручу, пить тоску из моря…

Жизнь так перед поэтом предстаёт:

Страданием, жестокостью и горем.

И он уходит от земных страстей

В мир вымысла и лучших новостей.

«Бросает море брызги-стрелы…»

Бросает море брызги-стрелы

На мускуле волны.

Любви слова звучат несмело —

На взгляд луны.

Пусть нападенье стрел ласкает,

Как пена волн тугих,

Любовь и страсть их запускают

Из чистых вод морских.

А стрелы желчные вражды

Летят обратно

И не несут с собой беды,

Как гром – внезапно.

Но человек беспомощен и слаб —

Неврозов и сомнений раб.

«Виденье, нежность, лилия, мечта…»

Лидии Соловьёвой

Виденье, нежность, лилия, мечта…