Империя Машин: Пограничье

– Семья Медвардов имела неоспоримое влияние. В прошлом она владела обширной зоной механических лесопилок, – он поперхнулся, и Салиса заметила, как последние слова вызвали клокотавшую в его груди ярость, – эти сволочи стерли с лица земли нашу веру, а боги их даже не покарали! – в подобный момент его голос становился резким, жестким и злобным, точно бушующий океан. Но, как и подобало воде, по завершению «мятежа», на ней не оставалось и следа былого гнева. Кассий почтительно поклонился, пообещав разузнать о цели его визита, а Салиса отвлеклась на голос дочери, доносящийся с внутреннего сада. Архитекторы еще не доработали акустику в восточном крыле, от чего звуки чересчур легко проникали во вторую спальню и прилегающие к ней помещения. Спасало то, что насаженная масса деревьев отчасти защищала от шума, исходящего снаружи, где велась реконструкция Башни Темнолесья. Ухватив мольберт под мышку, Салиса сошла по обшитым коврами ступеням к перекрестку, где, повернув налево, добралась до Зимнего Сада. Золоченные настенные панели переходили в белый мрамор, отделка специально производилась под цвета родины ее отца – белый и желтый. Или, как говорил тот в шутку об успехах Ульфа: «накрахмаленный желторот» – естественно, не в серьез. Ее муж с улыбкой вспоминал отца. Дворец не имел пригорода в черте садов, поскольку Ульф считал, что царской семье необходим покой в перерывах меж важными политическими решениями, но при этом, двери его не были закрыты обычным гражданам. То и дело велись приемы, осуществлялись процессии и намечались договоры или ссуды.

Мелиса сидела подле пианино, разглаживая юбку, а служанки показывали ей как правильно нажимать на клавиши, слегка приподнимая пальцы в отточенном ритме с паузами. Их руки порхали над инструментом, заставляя слиться звуки в стройную мелодию. Склонив голову на бок, Салиса следила за девушками. Периодически игра приостанавливалась на милую болтовню. Мелиса вторила соседке, готовой махнуть куда-то далеко-далеко. «Я вся истосковалась на этом острове, – пожаловалась она, мы здесь – как в плену». Салиса удивилась, как, иногда, и у нее возникали схожие мысли, хотя, как она помнила свою юность – тогда ей не хотелось ничего, кроме «видеть мужа каждый день». Мелиса же хотелось узреть неизведанные горизонты, сулящие новые возможности. Она лепетала, едва успевая проглатывать окончания слов. «Только отец да его старший сынуля придерживаются консерватизма!» – выкинув малознакомое слово, она замерла, дабы то произвело наибольшее впечатление, – «И вот, меня ограничивают!» Но, тут одна из служанок случайно обернулась, а вслед за ней и остальные. Мелиса покраснела, а ее мать сделала вид, что не слышала проходящего разговора

– Вы так прекрасно играете на пианино, Миланья, – проговорила Салиса, – словно рождены на струнах ветра. Такой талант заслуживает быть замеченным.

Девушка расплылась в смущенной улыбке, выглядывающей из-под длинноресницых глаз, а Салиса переключилась на дочь. Все та же лакированная кожа с «имперской» бледностью, – Мелиса, ты внушаешь мне беспокойство о твоем здоровье! Хоть раз выйди с подругами на солнечные ванны!