Тени Республики

Глава I

Вечер определённо не задался. Кислый запах дешёвого вина тянулся длинными пальцами к желудку, выкручивая его, словно прачка, отжимающая тряпки от мутных вод Тибра.

Кости выбили короткую дробь, прыгнули пару раз на липком столе и замерли. Две точки подмигнули Квинту, как старые знакомые, пришедшие с плохими новостями.

Щербатый рот напротив ухмыльнулся, открыв взору центуриона – вернее, бывшего центуриона – ряд кривых, словно гребень субуррской шлюхи, зубов.

– Слышь, служивый, кажись, опять Фортуна тебе жирный зад показала.

Квинт бросил на стол горстку медных асов. Двуликий Янус, отчеканенный на аверсе, косо посмотрел на него, словно спрашивая: «Ты точно хочешь это продолжать?»

– Много болтаешь, – процедил Квинт, медленно разминая пальцы. – Если Фортуна и повернулась ко мне задом, то только чтобы я её в этот зад отымел.

Сомнительная шутка вызвала нестройный хор смешков за столом. Щербатый вновь загремел стаканом, встряхивая кости. Две шестерки. Но на этот раз Квинт следил не за костяными кубиками, а за почти незаметным движением руки, ловко их подменившим.

Молниеносным броском центурион схватил Щербатого за плечо, едва не столкнув того со скамьи.

– Думаешь, меня можно обмануть, падаль? Ты знаешь, что за такое делают в Четвёртом Македонском?

Щербатый рот замер, но ненадолго. Он попытался вывернуться, но хватка Квинта была словно железный обруч.

– Остынь, солдат, – прошипел мошенник. – Что-то не вижу я у тебя за спиной ни четвёртого легиона, ни третьего. Тут гражданка, и дела мы решаем по-другому.

– Хочешь, чтобы я тебе пальцы переломал? – тихо спросил Квинт, наклоняясь ближе. – Тогда я к твоим услугам.

Субурра никогда не была местом спокойным, и сегодняшний вечер не был исключением. Луций прятался в углу трактира, следя за каждым движением главаря банды. У щербатого громилы на поясе висел мешочек, определённо стоивший того, чтобы ради него рискнуть. Но эти ребята имели дурную привычку отрубать руки по поводу и без, так что нужен был отвлекающий манёвр.

«Отлично, легионер, – светловолосый подросток окинул взглядом массивную фигуру, которая поднималась за одним из столов. – Ты как раз вовремя».

Парень заметил, как солдат схватил Щербатого за плечо и ухмыльнулся. Похоже, этот здоровяк знает, как устроить хороший скандал.

– Думаешь, меня можно обмануть, падаль? Ты знаешь, что за такое делают в Четвёртом Македонском? – голос легионера был холоден, как сталь, и Луций понял, что это его шанс.

Толпа вокруг зашевелилась. Кто-то вскочил, опрокинув кружку. Один из бандитов бросился вперёд – и в его руке что-то сверкнуло. Квинт толкнул его в плечо, выбив оружие, но удар со спины швырнул его на пол. Всё вокруг звенело: кружки, крики и сама голова.

Квинт попытался подняться, но нападавшие набросились толпой, нанося удары со всех сторон.

Тем временем Луций, стоящий в углу, оценивал ситуацию. Громила с ножом, бандит с ухмылкой и ещё двое. Парень прищёлкнул языком. «Слишком много людей. Нужно уравнять шансы».

Луций подхватил глиняный кувшин с ближайшего стола. В толпе никто не обращал внимание на беспризорника в рваной тунике – и это его вполне устраивало. Он двинулся вдоль стены, стараясь оставаться в тени.

Когда один из бандитов навис над Квинтом, готовясь нанести удар, Луций метнул кувшин под ноги нападавшего. Глиняный сосуд разбился с грохотом, заливая пол багряным вином. Противник поскользнулся, едва удержав равновесие, и этого было достаточно: Квинт, воспользовавшись моментом, нанёс удар подбитой гвоздями калигой прямо в колено. Бандит с криком рухнул на пол, а Луций, наблюдая за хаосом из своей тени, лишь усмехнулся.

– Так-то лучше, – пробормотал он.

Пока Квинт вставал на ноги, Луций тихо подобрался к Щербатому сзади и, не привлекая внимания, ткнул его локтем в бок. Тот обернулся, но увидел только мелькнувший силуэт.

Квинт, не теряя времени, ударил противника прямо в подбородок, оросив пол дождём из кривых пожелтевших зубов. Щербатый рухнул назад, сбивая стол и опрокидывая кружки.

– Гладий вверх, Сабин! Не блокируй, а наноси удар! – голос инструктора отдаётся эхом на тренировочной площадке. Ладонь, мокрая от пота, скользит по рукояти. Противник, старший легионер, двигается уверенно.

– Вспоминай, чему учили! Никаких лишних движений! – снова крик.

Короткий, точный удар рукоятью гладия в незащищённый бок. И ещё один, и ещё. Хорошие удары. Правильные. Наконец-то.

Толпа вокруг зашумела: кто-то закричал, кто-то бросился к выходу, а Луций, остававшийся в тени, продолжал следить за ситуацией.

Его взгляд выхватил одного из бандитов, который выскользнул из дверей трактира. Тот двигался быстро и целенаправленно – явно за подмогой. Луций помрачнел.

– Эй, командир, – быстро прошептал он, подходя ближе к Квинту. – Скоро здесь станет слишком жарко. Надо уходить.

– Ещё рано, – отрезал Квинт, оборачиваясь к следующему противнику.

– Поздно, – возразил Луций, хватая его за руку. – Один из них уже побежал звать друзей. Хочешь положить всех в одиночку?

Парень быстро осмотрелся, оценивая, как можно отвлечь внимание. Его взгляд остановился кувшине с оливковым маслом, стоящем на стойке рядом с очагом.

– Так, командир, – прошептал он, толкая Квинта в сторону задней двери. – Смотри и учись.

Он подхватил масло, сбросив со стойки пару тарелок, и бросил кувшин в огонь. Глиняный сосуд разлетелся вдребезги, пламя взметнулось, засыпая всё вокруг искрами и дымом.

– Горим!

– Ты что творишь, идиот?!

Толпа заволновалась: одни бросились тушить огонь, другие замерли в растерянности.

– Бегом! – Луций указал на низкую дверь, скрывавшуюся в углу трактира.

Бывший центурион неохотно последовал за парнем, который уже отбрасывал с дороги перевёрнутую скамью, мешавшую открыть дверь.

– Ты всегда так быстро убегаешь? – пробормотал Квинт, нагибаясь, чтобы пройти.

– Это не бегство, командир. Это тактическое отступление, – усмехнулся Луций.

Оказавшись в тёмном переулке, Квинт мгновенно оценил обстановку: вряд ли бандиты будут долго искать дверь, так что времени было мало.

Луций стоял у стены, привалившись к ней спиной, и переводил дыхание.

– Что ж, мальчишка, – легионер хрустнул костяшками пальцев. – Надеюсь из-за тебя не сгорит весь квартал.

– Ну, знаешь, я думал, ты скажешь спасибо.

Квинт фыркнул и промолчал, окидывая переулок оценивающим взглядом и просчитывая пути отхода – но Луций уже сделал шаг вперёд.

– Сюда, – коротко бросил он, оглядываясь. – Я знаю, как отсюда выбраться.

Легионер не стал спорить. Они двигались быстро и бесшумно, маневрируя в лабиринте переулков.

– Пришли? – Квинт, вслед за Луцием, остановился, когда они оказались в очередном тёмном проходе между двумя инсулами.

– Тихо, – Луций приложил палец к губам, оглядываясь. – Нужно понять, нет ли хвоста.

– Ты, кажется, мастер тактических манёвров, – пробормотал Квинт, складывая руки на груди.

– Держу пари, в тактике я не хуже самого расфуфыренного трибуна этого твоего… Четвёртого Македонского? – усмехнулся оборванец, пристально вглядываясь в ночную темноту.

Квинт скривился – напоминание о его легионе больно полоснуло по сердцу.

– Думай, что говоришь, мальчишка. И если ты меня подставишь…

– Я? Подставлю? – Луций обернулся, широко разведя руки. – Командир, я тут единственный, кто знает, как вывезти нас из этой фуриевой задницы. Так что расслабься, ладно?

Квинт глубоко вдохнул то, что, откровенно говоря, было назвать сложно воздухом – густая смесь запахов гниющих отбросов, канализации и боги знают, чего ещё. На мгновение его сознание перенеслось в прошлое.

Походный лагерь: терпкий запах дыма, бесконечное небо, расчерченное линиями созвездий. Там каждый вдох был наполнен обещанием новых сражений и побед. А здесь… Здесь каждый порыв ветра приносил напоминание о бочках мочи в квартале кожевников, разрывая иллюзию и возвращая к грязной реальности Рима.

– Кто ты вообще такой?

– Луций. – Парень улыбнулся, будто это имя объясняло всё. – Просто Луций. А ты?

– Центу… – Квинт запнулся, проглотил слова и произнёс с вызовом: – Квинт Фламиний Сабин.

– Ладно, Квинт Фламиний Сабин. Пошли быстрее, осталось недалеко.

Квинт тяжело привалился к стене, ощущая холод сырого камня через ткань туники. Убежище, выбранное парнем, было далеко от его представлений о безопасности: крошечная комната в подвале старой инсулы. Потолок низкий, так что даже невысокий Луций едва мог разогнуться. Обычно бедняки жили на самых высоких этажах, но этот склеп вряд ли вообще предназначался для жилья – скорее для хранения запасов пищи или вина, которых, впрочем, уже явно давно не водилось в этом районе.

Один выход – и он же вход: деревянная дверь, покосившаяся от времени, висела на ржавых петлях. В случае опасности это место было ловушкой. Ни окон, ни путей к отступлению.

Стены, покрытые плесенью, источали запах сырости, смешивающийся с затхлым воздухом подвала. В углу валялась куча тряпья – по крайней мере, Квинт очень надеялся, что это просто тряпки, без останков их былого обладателя.

Небольшая лампа на ящике у стены бросала тусклый, дрожащий свет, едва рассекая темноту комнаты. Пламя чадило, источая слабый запах горелого масла.

В другом углу стояли две перевёрнутые корзины, которые, надо полагать, использовались вместо скамьи. На полу в центре комнаты темнело пятно, в лучшем случае, старого вина. В общем, всё выглядело так, будто сама комната уже давно устала жить, и только милосердный пожар мог избавить её от жалкого существования.

– Вот мы и дома, командир, – Луций бросил взгляд на Квинта, – Не то чтобы роскошь, но тебя тут точно не найдут.

– Это ты называешь домом? – Квинт хмыкнул, осматривая убогую обстановку. – Ты уверен, что мы не подохнем от вони раньше, чем до нас доберутся?

– Лучше вонь, чем нож в живот, – отрезал Луций. Он плюхнулся на одну из корзин. – Ты, кажется, привык к другому. Легионерские палатки, костры, все дела. Центурионам моя скромная обитель, чай, не по чину, но уж чем богаты.

Квинт ничего не ответил. С сомнением покосившись на хлипкую корзину, он сел на пол напротив, вытянув ноги. Тишина заполнила комнату, нарушаемая лишь потрескиванием светильника.

– Так ты реально бессмертный? – вдруг спросил Луций, не поднимая головы.

– Что? – Квинт прищурился.

– Ну, только бессмертный или безмозглый решит связаться с Вепрями. Эти ребята, если ты не в курсе, поубивали больше людей, чем долбаный Юлий в Галлии. Дырок в башке у тебя вроде нет, значит мозги на месте – вот я и решил, что ты бессмертный. Методом исключения, – он с важным видом поднял палец, приосанившись.

– Я не знал, кто они, – пожал плечами Квинт. – Просто хотел поиграть в кости.

– А ты? – он наконец поднял голову. – Кто ты такой? Ты ведь не просто мальчишка, который оказался в нужное время в нужном месте.

– Как я уже сказал, – парень усмехнулся. – Просто Луций.

– Угу. И просто Луций знает каждый угол в Субурре. Что ты делал в трактире?

Луций наклонился вперёд, сложив руки на коленях. Его глаза блестели в тусклом свете, но улыбка исчезла.

– Дела, командир. И давай договоримся: ты меня не спрашиваешь, я тебе не вру.

Квинт неохотно кивнул, хотя этот ответ ему не понравился.

Луций откинулся обратно, вытягивая ноги.

– Но тебе повезло, что я там был.

Квинт закрыл глаза. Ему не хотелось продолжать разговор. Завтра придётся найти способ выйти из этого хаоса, а для этого нужны силы.

За стеной послышался крысиный писк, и оба замолчали, слушая, как звуки Субурры медленно угасают в ночи.

Квинт лежал на тряпье, подложив руку под голову. Слабый свет от чадившей лампы танцевал на сырой стене, рождая причудливые тени.

Он закрыл глаза, пытаясь отогнать ненужные мысли, но те, словно назойливые мухи, кружили в голове.

«Бывший центурион, – мысленно усмехнулся он. – Что ж, теперь я просто ещё один человек в толпе, бродящей по улицам Рима. Неужели всё, чем я был, исчезло так быстро?»

Он вспомнил последние дни службы: жаркий полуденный зной Македонии, тяжесть походных сумок, чувство причастности. Всё это казалось таким реальным тогда – настоящей жизнью. А теперь? Теперь он был никем. Выброшенной вещью.

Гнев вспыхнул на мгновение, но Квинт быстро подавил его. Нет, он уже не тот юнец, который рвётся мстить за каждую обиду.

«Как много было пафосных слов. ‘Мы защищаем Рим.’ Какой Рим? Этот?» Он открыл глаза и посмотрел на тёмный потолок. «Грязный, прогнивший до самого корня? Или тот Рим, который канул в Лету? Рим прошлого, созданный кровью и потом? Созданный для народа?»

Его мысли перескочили на Луция. Почему он ему помог? Что ему нужно?

Веки стали тяжёлыми. Где-то за стеной вновь запищали крысы, но Квинт этого уже не слышал. Его сознание плавно погружалось в сон, унося остатки тревог в темноту.

Луций лежал на куче тряпья, сформировав из неё что-то вроде гнезда. Он прикрыл глаза, но Сомн никак не желал насылать на него свои чары. Всё, что произошло за вечер, казалось странной смесью удачи и нелепых случайностей.

Он таки украл кошель. Хороший, тяжёлый. Ещё утром это казалось главной задачей дня. Но этот легионер… Пока непонятно, к добру он объявился тут или к худу.

«Кто ты такой, солдат?» – подумал Луций, краем глаза наблюдая за неподвижной фигурой на другой стороне комнаты.

Квинт был не похож на тех, кого Луций встречал в своей жизни. Прямой, сильный, но с какой-то мрачной тенью в глубине темных глаз.

«Наверное, тебя выкинули, как и меня, – пронеслась несвойственная жизнерадостному обычно парню мысль. – Только у тебя, в отличие от меня, была хоть какая-то семья – твой легион. А теперь? Ты вроде как большой и важный, а в итоге валяешься в той же дыре, что и я».

Мысль не приносила удовольствия. Луций всегда думал, что его жизнь – это цепочка случайностей, где каждый следующий день нужно вырывать у судьбы зубами. Но этот Квинт… Он, казалось, выбрал своё падение. Зачем?

Луций зевнул, укрываясь своим рваным плащом. В голове мелькнула ещё одна несвойственная ему мысль.

«Ты сильный, командир. Сильнее, чем я. Может, если я буду рядом с тобой, то однажды и сам стану сильным».

На этом он, наконец, позволил себе закрыть глаза. Крысиный писк за стеной звучал, как привычная колыбельная.

Глава II

Запах свежего хлеба заполнил комнату вместе с первым утренним светом, проникающим сквозь щели в стенах. Квинт открыл глаза, поморщившись. Источник аромата оказался совсем рядом: Луций сидел на своём импровизированном троне из перевёрнутой корзины, с удовольствием откусывая от ещё тёплой лепёшки.

– Проснулся, командир? – спросил он с набитым ртом и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Ты спишь так, будто тебе и вправду нечего бояться.

Квинт медленно сел, потянувшись, чтобы размять затёкшую спину.

– Ты где еду взял? – он кивнул на хлеб.

Луций улыбнулся, его глаза блеснули в тусклом свете.

– Ну, скажем так, я провёл разведку. И нашёл точку снабжения.

Квинт протянул руку, и парень без возражений отломил ему кусок лепёшки. Хлеб был мягким с хрустящей корочкой. Это не улучшило настроение, но по крайней мере слегка успокоило урчащий живот.

– Что теперь? – спросил Луций, облокотившись на стену. – Ты ведь не собираешься тут остаться, да?

Квинт внимательно посмотрел на него. Луций выглядел непринуждённо, но в его голосе чувствовалась настороженность.

– У меня есть комната, – наконец сказал Квинт, откусывая хлеб. – В другой части Субурры. Место не шикарное, но лучше, чем это…

– Откровенно говоря, даже тоннель в Клоаке лучше, чем это, – перебил его Луций, окинув взглядом заплесневелые стены.

Квинт проигнорировал замечание.

– Нужно проверить, что осталось от моих вещей. Если эти твои Вепри ещё не вычислили, где я живу, нужно забрать всё ценное.

– Ну, тогда я с тобой, – тут же отозвался Луций, с довольной ухмылкой. – И кстати, никакие они не мои.

Квинт тяжело вздохнул и поднялся на ноги.

– Ты понимаешь, что если мы наткнёмся на них по дороге, всё это закончится очень плохо?

– Ну, – Луций задумчиво пожевал хлеб. – По крайней мере, мы будем сыты.

– Очень смешно.

– Конечно, командир. Если не смеяться, остаётся только бояться. А как только начинаешь бояться – недалеко и в ящик сыграть.

Квинт покачал головой и направился к двери.

– Пошли. И постарайся хотя бы минуту вести себя серьёзно.

– Да, центурион, – Луций картинно прижал руку к груди. – Веди нас, полководец.

Квинт коротко фыркнул, но ничего не ответил.

Когда они вышли за порог, Квинт инстинктивно поморщился. Ночная тьма, скрывавшая детали, уступила место безжалостному утреннему свету. Теперь переулок предстал во всей своей отвратительности.

На земле валялись остатки ужина какого-то пьянчуги, перемешанные с отбросами и осколками разбитого кувшина. На углу лежала мёртвая крыса, чей хвост лениво шевелился под порывами ветра, а посредине улицы тек ручеёк густой жижи, и происхождение её точно лучше не было выяснять.

– Прекрасно, просто прекрасно, – пробормотал Квинт, стараясь наступать только на сухие участки дороги. Он был солдатом до мозга костей, и грязью его было не смутить, но одно дело – война, а вот городская грязь… Он передёрнулся. Было в ней что-то безмерно отталкивающее.

– Добро пожаловать в Субурру, – усмехнулся Луций, ловко лавируя между грязными пятнами. – Знаешь, говорят, это место обладает своим шармом.

– И кто говорит? Крысы? – Квинт бросил взгляд на группу детей, копающихся в отбросах у соседнего дома.

Двигаясь вперёд, они старались держаться в тени, избегая ненужного внимания. Узкие переулки сменялись более широкими улицами, где уже кипела жизнь.

Луций словно рыба в воде двигался легко и непринуждённо, сливаясь с толпой. Квинт шёл за ним, глядя на лица окружающих и пытаясь уловить тень угрозы.

– Дальше будет получше, – сказал Луций, оборачиваясь.

И правда, через несколько кварталов грязь начала уступать место относительно чистым улицам, вымощенным неровной брусчаткой, а запахи помоек смешивались с ароматом жареного мяса и свежеиспечённого хлеба.

– Видишь? – Луций махнул рукой туда, где несколько грязных детей сновали между лавками, громко смеясь и бросаясь друг в друга подгнившими овощами. – Говорил же, что у нас есть и приличные места.

– Если это приличное, то я даже не хочу знать, что ты называешь плохим, – хмуро заметил Квинт.

Луций рассмеялся.

– Да уж, тебя явно ждёт немало удивительных открытий.

Квинт промолчал, сосредоточив всё своё внимание на прохожих. До его скромного жилища оставалась буквально пара поворотов извилистой улочки.

Когда они свернули за угол, перед Квинтом открылся вид на четырёхэтажный дом, в котором он и снимал комнату. Здание выглядело не слишком впечатляюще даже в лучшие времена. На фоне остальных домов оно выделялось лишь меньшим количеством трещин на стенах и относительно свежей краской на дверях.

Луций слегка притормозил, инстинктивно чувствуя что-то неладное.

– Тише, – прошептал он, хватая Квинта за руку.

Квинт настороженно замер. Перед домом стояли двое мужчин, явно пытавшихся не привлекать к себе внимания. Один из них внимательно осматривал улицу, второй накинул на голову капюшон, пытаясь скрыть лицо.

Через мгновение они развернулись и двинулись прочь, быстрым шагом.

– Твои друзья? – негромко спросил Луций, кивнув в сторону удаляющихся фигур.

– У меня нет здесь друзей, – тихо ответил Квинт, напрягая взгляд. – Но они вышли из моего дома.

Луций потянул его за угол, чтобы скрыться из виду.

– Давай дадим им уйти. Если это Вепри, там могут быть ещё люди.

Квинт крепче сжал рукоять гладия, спрятанного под плащом.

– Если это Вепри, получается, они знают, где я живу.

– Что-то подсказывает мне, что «если» тут совершенно лишнее, командир, – пробормотал Луций, осторожно выглядывая из-за угла. – Ладно, всё чисто.

Квинт отсчитал сто ударов сердца после того, как подозрительная пара скрылась за поворотом, и лишь затем они двинулись к инсуле.

Квинт поднялся по деревянным ступеням, стараясь не издавать лишних звуков. Изнутри здание выглядело получше, чем снаружи – конечно, не сияло чистотой, но по крайней мере ничем особенного не пахло, что после ночного пристанища было уже большим достижением. Луций следовал за ним, ступая почти бесшумно.

Когда они подошли к двери комнаты, Квинт остановился. Петли были перекошены, а дверь приоткрыта. Он почувствовал, как руки сами собой сжались в кулаки.

– Ну и зрелище, – пробормотал Луций, заглядывая через его плечо. – Твои соседи явно глуховаты, если тут до сих пор не собралась толпа зевак.

– Или слишком напуганы, чтобы вмешиваться, – тихо ответил Квинт, толкнув дверь ладонью.

Комната представляла собой абсолютный хаос. Перевёрнутая кровать, разорванная ткань, разбросанные вещи. Сундук как будто зевал, открывая взору пустой беззубый рот.

Луций присвистнул, обходя комнату, а Квинт подошёл к одному из углов и опустился на колени. Его руки быстро нашли нужную доску в полу, под которой обнаружился тайник.

Маленький кошель с монетами, свёрток с доспехами, несколько бумаг – всё осталось на месте.

– Повезло, – коротко заметил Луций, заглядывая через плечо. – Но вот тебе совет: в следующий раз прячь что-нибудь более ценное, чем этот хлам.

Квинт проигнорировал комментарий, проверяя содержимое.

– Забираем всё и уходим, – сказал он, поднимаясь. – Здесь оставаться нельзя.

– Согласен, – кивнул Луций, настороженно прислушиваясь к тишине за дверью. – И куда мы пойдём? – он пнул носком крепиды осколок кувшина, лежащий у дверей.

– Не знаю, как у тебя, – Квинт подтянул плащ, – а у меня после этой ночи только одно желание: отправиться в термы.

– Термы? – бровь Луция скептически приподнялась. – Чтобы сидеть в парилке и притворяться, что у нас всё под контролем?

– Нет, чтобы хотя бы раз за эти дни почувствовать себя человеком.

Луций только пожал плечами и пошёл следом.

Термы Агриппы возвышались над улицами Рима, как воплощение самого духа Империи: богатство, порядок, величие. Арка у входа сияла белым мрамором, словно одетая в праздничную тогу. За аркой открывался просторный внутренний двор, где серебряный фонтан пел свою песню, обнимая прохладой изнурённые тела посетителей. Вдоль стен, как стражники у ворот, выстроились лавки торговцев. Масла, ароматные смеси, мази – всё, что могло угодить даже самому прихотливому нобилю.

Квинт и Луций остановились у входа. Раб-бальнеатор, невысокий, с кожей, блестящей от масла, смерил их взглядом. Его взгляд скользнул по оборванной одежде Луция и задержался на внушительном Квинте, который протянул ему пару монет.

– Сюда, господа, – произнёс раб с механической улыбкой.

В аподитерии, куда он их провёл, стены, украшенные мозаиками, рассказывали истории морских приключений: дельфины, резвящиеся в волнах, играющие с ними нимфы, и Нептун, наблюдающий за всем этим с вечным спокойствием морского царя. Пол здесь был тёплым благодаря гипокаусту, системе внутреннего обогрева пола и стен.

Квинт молча протянул рабу ещё одну монету, которую тот ловко спрятал в складках своей туники, и они оставили вещи – кроме кошеля, который Квинт решил прихватить с собой. Осторожность – навык, отточенный годами службы и уроками судьбы.

Луций, словно любопытный турист, пытался охватить взглядом всё сразу.

– Это точно не для таких, как я, – пробормотал он, глядя на барельефы. Не то, чтобы он не любил чистоту, просто отдавать даже лишний квадранс было для парня непозволительной роскошью, да и времени на подобные удовольствия не хватало – тут бы выжить, а не в бассейнах раскисать.

– Заткнись и наслаждайся, пока есть возможность, – бросил центурион, направляясь в тепидарий, который встретил их тёплым воздухом. Здесь, среди колонн и прогретых стен, посетители сидели на скамьях, негромко переговариваясь. Голоса их звучали размеренно и плавно, словно здесь время замедляло свой бег.

В айлептерии, зале для массажа, их встретил раб, чьи руки блестели, словно бронза от постоянной работы с маслами. Запахи кипариса, лаванды и цитрусовых разливались по комнате, унося с собой усталость и тревоги.

Квинт вытянулся на мраморной скамье, чувствуя, как тёплые руки бальнеатора убирают последние остатки напряжения из плеч.

– Надо признать, такие места слишком уж расслабляют, – пробормотал Луций, сидя на мраморной скамейке у стены.

– Не привык расслабляться? – спросил Квинт, чуть повернув голову.

– А как тут привыкнуть? – хмыкнул Луций, оглядываясь по сторонам. – В таких местах я редко бываю. Не то чтобы денег не было, хотя и это, конечно, тоже… Просто, – он сделал паузу, – расслабляться некогда, командир. На улицах расслабишься – в следующий момент очнёшься без кошелька, а то и без головы.