Неспящие в Чикаго
- -
- 100%
- +
Поразительно, но уголки его губ дрогнули. Рейд постарался подавить улыбку, потому что Нора Винчестер не должна была подумать, что она сможет командовать им спустя столько лет после их последней встречи.
И, кроме того, Рейд вообще не улыбался. Улыбка – для людей с легким характером, которые могут позволить себе подобные вещи. А он не улыбается. И его это устраивает.
Когда он увидел Нору, вошедшую в его кабинет, он будто перенесся, всего на мгновение, в дни беспечной юности. Воспоминания нахлынули как волна, набежавшая на морской берег, но тут же растаяли, и его душу вновь окутал мрак.
Это звучало чересчур трагично, даже для него самого. Именно поэтому Рейд старался не думать о своей тоскливой жизни, а вместо этого работал по восемнадцать часов в сутки, так что по вечерам падал в кровать без сил и мгновенно засыпал. Когда спишь как мертвый, ты ни о чем не думаешь. Не лежишь без сна, размышляя о том, какие решения ты принял, и проклиная себя за то, что не способен сделать то, что должен – стать отцом для своих осиротевших племянников.
Появление Норы не могло ничего изменить. Но все же изменило, и Рейд не знал, что ему с этим делать.
Сначала он ощутил беспокойство оттого, что Нора выследила его. Но еще больше его беспокоило то, что он с нетерпением ждал ее прихода. Так, как давно ничего не ждал.
– Улыбаются политиканы и люди, имеющие тайные планы, – наконец сказал он.
Напряжение между ними возросло еще больше. Нора была так же заинтригована им, как и он ею. Рейд не мог разгадать мыслей своего противника. А в том мире, где он жил, каждый человек был для него противником, даже Нора Винчестер – та женщина, которую он не видел пятнадцать лет и которая, судя по всему, расценила его записку как приглашение вторгнуться в его личное пространство.
– Надо же! А у тебя нет тайных планов? – Нора скрестила руки на груди, будто передразнивая его. – А зачем ты написал эту записку?
– Так принято – прилагать записку к подаркам, – ответил Рейд, снова пытаясь подавить улыбку. Он не ожидал, что взрослая версия Норы так понравится ему. И что теперь ему делать с ней?
Когда его помощник позвонил в ресторан «Игуасу», чтобы проверить, доставлен ли заказ, он узнал, к своему удивлению, что какая-то неизвестная женщина из «его офиса» уже сделала это. Связавшись с госпиталем, Рейд удостоверился, что Нора получила его записку. Ему не стоило труда догадаться, что она поняла, кто прислал еду, и в скором времени явится сюда. И он был прав.
– Ага. И принято использовать шутку, известную только двоим, чтобы потом притворяться, что ты совсем не ожидал, что я пойму, кто послал угощение?
Ее красивые полные губы изогнулись в соблазнительной улыбке, и это означало гораздо больше, чем ее слова. Она шутила с ним. Может быть, даже заигрывала. Женщины обычно с ним не флиртовали. Они прямо выражали свое намерение, приглашая его к себе в постель еще до того, как он узнавал их фамилии.
На некоторые предложения он соглашался. Он не был аскетом. Но ни с одной из них он не вел долгих разговоров и больше не встречался. Так он стал вести себя после того, как его отец совершил самоубийство, прихватив на тот свет жену и дочь.
Нора была первой. Во многих отношениях. Его тело встрепенулось, отреагировав на нее. Нора была близко, он мог прикоснуться к ней, но не сделал этого. Пока. Сначала ему надо справиться со своей реакцией на нее. И после этого, возможно, он тоже не станет к ней прикасаться. Нора явно пришла сюда не для того, чтобы быть соблазненной генеральным директором «Чемберлен групп». Но это не означает, что от этой идеи надо отказаться вообще. Это означает, что он должен все продумать, прежде чем покусится на подругу детства.
– Ты обвиняешь меня в том, что я намеренно привлек твое внимание этой подписью в записке? – Рейд давно не наслаждался разговором с женщиной. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз это было.
Ее глаза сузились.
– Ты отрицаешь это?
Искренне ваш. Лет десять он не употреблял эту фразу. И как Нора вспомнила эту шутку? Или лучше надо было задать себе такой вопрос: зачем он поставил эту подпись в записке?
Может быть, он хотел, чтобы так все и произошло.
Когда Рейд услышал о болезни Саттона Винчестера, его смертельном диагнозе, он в первую очередь подумал о Норе. Они давно не общались, но она сыграла важную роль в его детстве, помогла обрести уверенность мальчику, пытавшемуся преодолеть трудности в отношениях со своими родителями. Рейд с теплотой вспоминал о Норе Винчестер, но он так и не отблагодарил ее за то, что она столько лет веселила и развлекала его, как в школе, так и на вечеринках.
Его подарок отчасти выравнивал баланс. Рейд не любил быть кому-то обязанным.
И он, конечно, прислал этот подарок не для Винчестера. Рейд и пальцем бы не пошевелил ради старика. Пусть он идет к черту. Рейд не скоро забудет о том, что «Чемберлен групп» в один момент оказалась на грани краха по милости Саттона Винчестера.
– Это угощение я прислал в память о прошлом. И ничего более. – Рейду не пришлось притворяться. – Вообще-то я не думал, что ты лично явишься ко мне со словами благодарности, и давай оставим это.
Она рассмеялась, и этот задорный смех окатил его сердце горячей волной, пробудив воспоминания. Нора – давняя подруга, а для человека, у которого мало друзей, это много значило. У него была история с этой девчонкой… с этой привлекательной молодой женщиной. История, о которой вспоминаешь с нежностью и теплотой. Нора знала его сестру, Софию, и одно это отличало Нору от всех других.
Да, он не мог отпустить ее, не притронувшись к ней. Рейд давно признал, что он эгоист и что он хочет большего от Норы, но…
– Ты явно меня ожидал. – Нора окинула его взглядом с головы до ног. – Твой персонал сразу же впустил меня. Как ты догадался, что я приеду?
– Странно, что ты меня об этом спрашиваешь. Ведь ты сама раскрыла себя. Мой администратор позвонил в «Игуасу» и узнал, что миссис О’Мейли из моего офиса уже интересовалась, доставлен ли заказ.
Нора ощутила, как лицо заливает краска стыда.
– Ну да, ты не подписал записку. Но ведь только ты один мог сделать этот красивый жест?
– Я не делаю красивых жестов, – поправил он. – И я не предполагал, что ты раскроешь меня. – А фамилию О’Мейли ты используешь для того, чтобы совершать неблаговидные поступки?
Рейд не мог удержаться, чтобы не подразнить ее, хотя ему было ясно, что лживость не в ее характере. Но он так давно не заигрывал с женщинами, что ему захотелось переброситься с ней парой острот.
Но только с ней.
Ни одна другая женщина не вызывала в нем подобных чувств. С ней он чувствовал себя привлекательным и раскрепощенным. Рейд был рад, что она выследила его.
– Да, – дерзко сказала она. – Эту фамилию я использую для всех своих темных делишек. Я поменяла фамилию, когда вышла замуж.
Рейд ощутил острое разочарование. Почему? Неужели он действительно собирался прижать Нору спиной к двери и попробовать, каковы на вкус ее соблазнительные пухлые губы? Нет, это было несерьезно. Так почему ему стало так неприятно, когда он узнал о ее замужестве?
Смешно. Он не должен думать о ней подобным образом. Она была его подругой детства, и скоро она исчезнет из его жизни навсегда. Так будет лучше. И совершенно не имеет значения, замужем она или нет. Конечно, замужем. Такая красивая женщина, наделенная чувством юмора и добротой, не могла оставаться одинокой.
Его чувственный всплеск слегка поугас. Но не совсем. Улыбка Норы поразительным образом действовала на него, и, похоже, он не мог противиться ей.
– Прими мои запоздалые поздравления, – учтиво произнес Рейд. – Я не слышал об этом.
– А ты и не мог слышать. Шон служил в Форт-Карсоне в Колорадо. Мы поженились на военной базе. Представляешь, в какой ужас это привело мою мать? Церемония была скромной, без огласки, и это было семь лет назад. – Нора отмахнулась от нахлынувших воспоминаний. – Это давняя история. Теперь я вдова.
– Прими мои соболезнования, – произнес Рейд машинально.
Нора – вдова? Он всмотрелся в ее лицо, пытаясь понять, что скрывается за ее непроницаемым взглядом. Нора произнесла эти слова так спокойно, будто пережила свое горе и двигалась дальше. Как ей это удалось? Если это так легко, почему же он сам не может преодолеть боль и справиться с потерей?
Призраки Софии и матери до сих пор преследовали его, и Рейд не знал, смог бы он так же спокойно сообщить об их смерти, как это сейчас сделала Нора. Боль все еще была слишком острой, и он не планировал делиться своими чувствами даже с подругой детства. Ему следовало указать ей на дверь. Но почему-то он не спешил отпускать ее, ему хотелось узнать о ней больше. Ее присутствие странным образом одновременно успокаивало и… возбуждало его. Ему хотелось продлить это необыкновенное чувство.
– Спасибо, – сказала Нора, кивнув. – Спасибо за соболезнования и за угощение. Мне хотелось бы отблагодарить тебя. Поболтать с тобой. Позволь мне пригласить тебя на ужин.
Хуже ничего нельзя было придумать. У него была репутация одинокого холостяка, и он вызвал бы всеобщее любопытство, если бы заявился в ресторан в компании женщины в таком маленьком городке, как Чикаго.
– Я не показываюсь в общественных местах. Почему бы нам не поужинать у меня? Я живу этажом выше. Мой личный повар прекрасно готовит.
Нет, это была плохая идея. Он и Нора за закрытыми дверями. Нетрудно представить, к чему это могло бы привести. Вероятнее всего, он заключил бы ее в свои объятия еще до того, как подали горячее, в надежде раскрыть тайну ее души. Особенно ту ее часть, которая касалась преодоления боли.
Но предложение было сделано, и он не должен жалеть об этом. Хотя, возможно, он пожалеет об этом потом. Никто не переступал порог его дома, за исключением некоторых служащих, которым он хорошо платил, чтобы те держали язык за зубами.
Но подобная скрытность лишь порождала всевозможные слухи о том, что творится в «берлоге», как сплетники называли его апартаменты. Ходили слухи, что за закрытыми дверями совершаются незаконные сделки и что туда приводят невинных девушек, чтобы ублажать его невоздержанную похоть.
Но правда была гораздо более мрачной. Охваченный мучительным чувством вины оттого, что он не смог спасти свою мать и Софию, Рейд держался в стороне от людей и не выходил из дому.
Дистанция, которую он сохранял между собой и окружающим миром, помогала ему не сойти с ума. Люди не догадывались о том, что он потерял часть своей души и она уже никогда не восстановится. Пустота внутри его была наполнена чернотой, которая иногда закипала и выливалась на поверхность, как густая черная нефть, загрязняющая все на своем пути. Окружающие не понимали этого. А он не хотел ничего объяснять.
– Ты не появляешься в обществе? – В глазах ее вспыхнуло любопытство. – Я читала, что ты замкнутый и нелюдимый. Я подумала, что журналисты преувеличивают. Тот парень, с которым я дружила, совсем не был замкнутым.
– Все со временем меняется. Я владелец многомиллиардной империи, у меня нет времени на светскую жизнь.
– Звучит тоскливо. Однако ты без раздумий согласился на ужин. Похоже, ты хочешь приударить за мной.
– Это всего лишь ужин, – возразил Рейд, но по выражению лица Норы он понял, что она не поверила ему.
– О, не надо, Рейд, – рассмеялась Нора. – Мы же взрослые люди. Загадочная записка, запертая дверь… Наша встреча больше похожа на свидание.
Взглянув на дверь, Рейд собрался объяснить ей, что он оберегает свою частную жизнь, и ничего более, но обнаружил, что уголки его губ предательски ползут вверх – улыбка расплывалась на лице против его воли.
– Ну хорошо, свидание.
Тогда это было его первое свидание. Потому что Рейд Чемберлен ни с кем не встречался.
По крайней мере, с тех пор, как отец убил самых близких ему людей, и Рейду пришлось признать, что он имеет генетическую связь с монстром…
Глава 3
Классическое черное платье, которое Нора выбрала для свидания с Рейдом, – или, скорее, Ева и Грейси выбрали его для нее – нельзя было назвать скромным. Платье облегало каждый изгиб ее тела, глубокое декольте соблазнительно обнажало грудь.
– Нет, я не могу это надеть, – заявила Нора, глядя на свое отражение в зеркале.
– Можешь – и наденешь! – возмутилась Ева. – Я всего один раз его надевала. Никто не узнает, что это мое платье.
Нора придирчивым взглядом окинула свое отражение в зеркале. С одной стороны, ей нравилось, как она выглядит в этом платье. С другой стороны, ее несколько пугало то, что могло произойти после обеда, хотя она и думать не должна была об… этом, ведь у нее есть Деклан. И поэтому все для нее становилось в десять раз сложнее, даже такая простая вещь, как обед с другом детства.
Но этот друг смотрел на нее так, что мурашки пробегали по ее коже. До сих пор она представить себе не могла, как приятно быть объектом мужского внимания. Шон любил ее, и, конечно, рядом с ним она ощущала себя желанной, но сейчас было нечто другое. Нечто с оттенком порочности. Это волновало и пугало ее одновременно.
Нора прошлась перед большим зеркалом в гостевом доме ее отца. Ох! Во время ужина ей не следует наклоняться, иначе Рейд увидит в вырезе ее декольте больше, чем следует!
Ева застегнула на шее Норы цепочку с подвеской в виде грозди драгоценных камней.
– Изумительно! Украшение привлечет внимание к твоей груди.
– Эта подвеска напоминает большую стрелу, указывающую на мой бюст. – Нора попыталась укоротить цепочку, но Ева отобрала у нее украшение и снова закрепила на шее так, что один драгоценный камешек упал прямо в ложбинку между ее грудей.
– Да. Ведь это не свидание с парнем, с которым ты познакомилась в церкви, – сказала Ева. – Ты красива и у тебя есть что предложить. Дай ему это понять и не упусти свой шанс!
Грейси кивнула с одобрением, а Нора поспешила заверить сестер:
– У нас этого не будет. Ведь мы старые друзья.
– Ну да, конечно, я тоже давно знаю Рейда, но он почему-то никогда не приглашал меня на свидание, – с притворной обидой проговорила Ева, поправляя прическу Норы.
Ева права, эта встреча – не что иное, как свидание. Было ясно, что между нею и Рейдом возникло какое-то чувство, а, значит, ужин двух друзей детства может закончиться… Бог мой, чем обычно заканчиваются свидания?
Нору охватило волнение.
Она уже сто лет не ходила на свидания! Она ни с кем не встречалась с тех пор, как познакомилась с Шоном десять лет назад. И на это свидание она согласилась пойти лишь потому, что Рейд был ее другом. Другом, в которого она была влюблена…
Да и Рейд смотрел на нее вовсе не по-дружески. Нора поежилась. В его темном загадочном взгляде таилось… желание?
Нора опустилась на мягкий табурет у туалетного столика и прошлась кистью для румян по скулам. Сегодня вечером она узнает, какие чувства он к ней испытывает. Нора не сомневалась, что ей удастся заглянуть в темную бездну его карих глаз и разгадать, что творится в душе Рейда.
Внезапно на нее накатила очередная волна беспокойства.
А если он будет настойчив, сможет ли она ответить ему? Ведь у нее не было секса почти два года. А что, если она забыла, как все это делается? О-о-о…
Нора приложила ладони к пылающим щекам и постаралась убедить себя, что ей не стоит переживать по этому поводу. Ничего такого не будет. Рейд не какой-нибудь ловелас, которого в отношениях с женщинами интересует только секс. Он совсем другой. Он стал более мрачным и скрытным. И у нее возникло впечатление, что он нуждается в близком человеке, а именно – в ней. У них была история. Может быть, именно поэтому она и согласилась пойти к нему на свидание.
Заметив, что Нора не находит себе места от беспокойства, Грейси поинтересовалась:
– Волнуешься? О, я бы тоже нервничала перед свиданием с таким мрачным парнем!
– Вовсе он и не мрачный! – парировала Нора.
– Дорогая моя, ты слишком давно не была в Чикаго. – Ева поправила выбившуюся из прически Норы непокорную прядь. – Поверь мне, я пересекалась с ним несколько раз, когда стала вращаться в кругах деловой элиты. Он был со мной очень сдержанным. И так он ведет себя с каждым. За исключением тебя, полагаю.
– У него в руках многомиллиардная компания, – слабо возразила Нора. – И ты лучше меня знаешь, что в мире больших денег следует держать ухо востро и не открывать душу перед первым встречным.
Покачав головой, Грейси сказала:
– Веди себя осторожно. Моя маникюрша убеждена, что он откупается от женщин, с которыми был близок. Говорят, что у него… необычные пристрастия. Я имею в виду то, что происходит в его постели. Это нельзя обсуждать в приличном обществе. И поэтому он хорошо платит своим бывшим любовницам, чтобы те молчали.
– Это просто слухи, – фыркнула Нора, но ее пульс учащенно забился.
К несчастью, у нее было богатое воображение, и она сразу же представила себе Рейда Чемберлена в обнаженном виде.
– Это будет встреча старых друзей, – решительно заявила Нора, усилием воли отбросив неуместные мысли. Что бы ни происходило в его спальне, она об этом никогда не узнает. – Вот и все. Я мать. А матери не разжигают фантазии мужчин.
В первую очередь она должна думать о Деклане. Разве может она позволить себе завести любовника, если ее двухгодовалый сын до сих пор просыпается среди ночи и зовет мать? Это будет просто приятная дружеская встреча, и она хоть ненадолго сможет отвлечься от мыслей о тяжелой болезни отца и о скандале вокруг его наследства.
Ева повернула Нору лицом к зеркалу.
– Дорогая моя, это тело создано для того, чтобы возбуждать мужчин, – сказала Ева, подняв бровь. – Мужчин притягивает не только то, что имеется здесь, – она приложила палец ко лбу Норы, а затем провела ладонями по талии и бедрам Норы, обрисовав ее соблазнительный силуэт, подчеркнутый обтягивающим платьем, – но и все остальное!
– В любом случае я буду дома к десяти часам, – обещала Нора. – Самое позднее – к одиннадцати.
Поцеловав Деклана на прощание, она оставила его в надежных руках Грейси. Они помахали Норе вслед и уселись смотреть мультфильмы.
По дороге в Метрополь-отель у нее вновь разыгралось воображение. Если у Рейда необычные пристрастия, означает ли это, что она должна сказать ему «нет»? От этих мыслей Нору охватила нервная дрожь, и она глубже втиснулась в сиденье такси, убеждая себя в том, что Рейд, славный парень из ее детства, не мог превратиться в извращенца, который заставляет женщин подчиняться его сексуальным прихотям.
Кроме того, ее сердце по-прежнему принадлежит Шону. И даже если между нею и Рейдом что-то произойдет, будущего у этих отношений быть не может. Все останется в прошлом в тот момент, когда она вернется в Колорадо.
Когда администратор вызвал коридорного, чтобы тот проводил ее в пентхаус, – на этот раз это был другой юноша – Нора на миг перестала дышать, оказавшись в кабине лифта. Это был путь в неизвестное, к которому она не была готова. Нора не знала, чего ей ожидать.
Ты дурочка. Ведь ты не знаешь, правдивы ли слухи, которые распространяют о нем. Даже если Рейд собирается не только поужинать с ней, но и… он ведь не сделает ее пленницей. И если она так боится, она еще может повернуть назад.
Двери лифта открылись, и Нора оказалась в небольшом холле с ослепительно-белым мраморным полом перед дверью в пентхаус.
– Желаю вам хорошо провести время, мадам, – сказал коридорный, и двери лифта бесшумно закрылись за ним.
Дверь открылась, как только Нора подняла руку, чтобы постучать. Перед ней стоял Рейд. По-прежнему небритый и бесподобно красивый в элегантном черном костюме.
– Привет, Рейд, – произнесла Нора срывающимся от волнения голосом.
Он медленно окинул ее с головы до ног оценивающим взглядом. Когда его глаза остановились на ее полуобнаженной груди, Нора с трудом сдержала себя, чтобы не прикрыть ее руками.
– Это платье свидетельствует о том, что я ждал не напрасно, – наконец сказал Рейд.
– Ждал чего? – Нора нахмурилась, пытаясь скрыть волнение. Двух секунд не прошло, как он уже начал ее соблазнять. – Я не опоздала. Я пришла вовремя.
В его глазах блеснула искорка смеха, но губы не улыбались.
– По моим подсчетам, я ждал пятнадцать лет.
О боже. Неужели все эти годы он испытывал к ней чувства? Как и она к нему…
Но вряд ли он это имел в виду. Ведь он за ней даже не ухаживал.
– О чем ты говоришь? Ты перестал замечать меня после того, как на шестнадцатилетие родители подарили тебе «порше»!
Скрестив руки на груди, Рейд прислонился спиной к двери.
– Может быть, продолжим этот спор за столом, а не здесь, стоя в холле?
– Ты меня еще не пригласил войти.
– Я был занят.
Рейд еще раз окинул ее пронизывающим взглядом. Очевидно, он не спешил впустить ее в свое жилище.
Внезапно Нора догадалась, что, возможно, он растерян и взволнован не меньше, чем она. Он пригласил ее сюда и, кажется, пока еще не знает, что ему делать с ней. Может быть, ей следует помочь ему?
– Мне хочется пить, – сказала Нора с ледяной ноткой в голосе. – Уж если ты не готов развлекать меня, то хотя бы налей бокал вина.
Некое подобие улыбки появилось на его лице.
– Прости. Мне нечасто приходится развлекать женщин, и мои манеры ужасны. Пожалуйста, проходите, миссис О’Мейли.
С этими словами он посторонился и подал ей руку.
Когда их руки соприкоснулись, по ее телу пробежала дрожь. Слегка взволнованная, она позволила Рейду провести ее в апартаменты.
За ней захлопнулась дверь, отрезав их от внешнего мира. Нора оказалась в огромной гостиной с окнами вместо стен от потолка до пола. Из пентхауса открывался невероятный вид на ночной Чикаго, освещенный яркими разноцветными огнями.
– Ах! – воскликнула она, и Рейд крепче сжал ее руку. – Потрясающий вид!
Неоновый блеск, стекло и сталь – насколько мог видеть глаз. Перед ней расстилался целый мир, но они с Рейдом были здесь, высоко над всеми.
– Полностью с тобой согласен, – тихо сказал он, и Нора взглянула на него.
Рейд отвел взгляд от декольте Норы и посмотрел ей в глаза. Нора поняла, что он имел в виду, и на ее лице, шее и груди начали проступать красные пятна. Она снова почувствовала себя неловко в этом откровенном платье.
– Ты обещал мне бокал вина.
– Да. Пойдем со мной.
Явно не желая отпускать ее руку, он повел ее к небольшой барной стойке, на которой стояли откупоренная бутылка вина и два бокала. Отсюда можно было видеть столовую, где был накрыт длинный стол на двоих.
– Твои слуги на славу потрудились, – отметила Нора, когда Рейд наконец отпустил ее руку, чтобы разлить по бокалам красное вино.
– Я отпустил своих слуг на ночь, – сказал Рейд, поднимая бокал. – За старых друзей.
Нора отпила большой глоток, едва осознавая, что делает. Рейд не сводил с нее глаз с того момента, как увидел ее. Они были одни, и это было так странно и так… чудесно.
Жизнь Норы, одинокой матери и вдовы, не была легкой. Она считала себя в чем-то ущербной, а Рейд заставил ее почувствовать себя красивой и желанной, и ей не надо было винить себя за то, что ей нравилось это.
– Расскажи мне о чем-нибудь, – вдруг промолвила Нора, вспомнив о том, с чего начался их разговор возле лифта. – Ты сказал, что ждал меня пятнадцать лет. Что ты имел в виду?
Рейд склонил голову, и несколько прядей упали ему на лоб. Норе нестерпимо захотелось провести рукой по его волосам, но она сдержала свой порыв.
– Наша дружба для меня много значила. Я никогда не говорил тебе об этом.
– Все нормально, Рейд. Мы с тобой нашли других друзей и стали жить дальше.
– Ты нашла. А я нет.
Нора не могла поверить в это:
– Ты ни с кем не подружился? Но ты всегда был душой компании, вы с друзьями гоняли на автомобилях, играли в футбол, развлекались в ночных клубах. Или мне так казалось?
Рейд пожал плечами:
– То время прошло.
Значит, все было не так? Сердце Норы сжалось.
– Неужели ты уже тогда был отшельником?
Лицо его омрачилось.
– В некотором роде. Мне никогда не нравилось общаться с людьми.
– За исключением меня.
Дерзко. Бесстыдно. Но она уже сказала это. Они ходили вокруг да около, и ей хотелось, чтобы этот вечер наконец начался.
Их взгляды встретились. Рейд отпил вина, не подтвердив и не опровергнув ее слова.
Будь напористой – или отправляйся домой, в очередной раз повторила про себя Нора и продолжила задавать неловкие вопросы:
– Именно поэтому ты пригласил меня на ужин? Потому что ты одинок?
– Одиночество и желание одиночества – это не одно и то же, – возразил Рейд.
– Это не ответ на мой вопрос.
* * *Нора была так близка, что Рейд ощущал нежный аромат, исходящий от ее волос, уложенных в простую, но элегантную прическу. Ему захотелось прикоснуться к ним, пропустить сквозь пальцы шелковистую волну, насладиться мягкостью и блеском золотисто-медовых прядей.