За горизонтом лишь начало. Чужая земля

– Прости, – еле слышно сказала она, и, не отпуская руку Росса, села возле него и решилась вновь взглянуть на старуху из ее сна.

Ей захотелось убежать отсюда. В голове зазвучали пугающие слова старухи, и будто поняв это, или услышав, та разулыбалась еще сильнее.

Джеймс в замешательстве переводил взгляд с Анны на карлицу и на вождя. Он не понимал, что происходит, но какая-то связь между этими тремя явно была. Только какая, черт возьми?! Откуда эти индейцы могли знать, что он приведет с собой женщину, и почему Анна так странно отреагировала на эту уродливую старуху. Да, та была отвратительна на вид, но Анна не была той нежной барышней, которая чуть что падает в обморок от избытка чувств.

Старуха меж тем оскалилась, и Анна увидела, что черные пустоты теперь заполнили маленькие заточенные нефритовые камни. И стоило только удивляться, каким образом они держались во рту.

Карлица что-то сказала на своем языке и радостно закивала головой, затрясла ожерельями на шее. Длинные растрепанные волосы падали на спину и сморщенные отвисшие груди, прикрывая наготу вместе с оборванным лоскутом ткани, обмотанным вокруг бедер и живота.

– Воля богов, что эта женщина оказалась здесь вместе с тобой, капитан, – произнес вождь, согласно кивая в ответ карлице.

– Что это значит? – резко, позабыв о сдержанности, спросил Джеймс, подавшись вперед. Тут же из тени вышел сын старика, как бы отвечая на негласный вызов.

Вождь вскинул руку, останавливая сына, и спокойно посмотрел на Росса.

– Я говорил о другом человеке, связанным с картой… – возмущался тот, но вождь прервал его:

– Я понимаю, что ты хотел многое мне поведать, капитан, – он повернулся к Мигелю. – И о тебе, М’эджаль, я знаю, и то, сколь многое ты говорить не хотел, – губы вождя дрогнули в улыбке.

Анна и Джеймс удивленно воззрились на штурмана, а тот все так же невозмутимо смотрел на старика и внимательно слушал.

– Но я не могу спорить с богами, – продолжал вождь. – Они долго спали, но чужаки тревожат их сон. Боги снова стали говорить.

Карлица радостно вскрикнула и затрясла руками, скалясь на пришельцев.

– Позволь, Ми́ммас получше рассмотрит твоих спутников. – И вождь что-то добавил на своем языке.

Карлица тут же оказалась возле Анны и схватила ту за руку. Девушка вырвала ее из костлявых пальцев и отодвинулась подальше от противной старухи, но та засмеялась и снова цепко ухватила ее за ладонь. Что-то острое скользнуло по коже, и Анна тихо ойкнула. Но сердце ее бешено застучало, когда она увидела на своей ладони тонкую линию крови. Метнув на старуху ненавистный взгляд, она сжала руку и не заметила, как символично упали на пол три алые капельки.

– Для чего это? – сердито спросил Джеймс, из последних сил сдерживая нарастающую злость.

Вождь неопределенно повел головой:

– Воля богов.

Мигель протянул свою руку карлице, но глянув на его ладонь, та с силой шлепнула по ней и что-то фыркнула, отвернувшись. Мигель поджал губы, разобрав ее тихое ворчание, и обменялся странным взглядом с вождем.

Карлица меж тем стерла большим пальцем с длинной острой иглы добытую кровь, растерла между пальцами, принюхалась и лизнула. Анна, наблюдая все это, думала, как ей хочется наброситься на эту старуху и придушить. Что за вещи она творит?!

И вдруг старуха резко обернулась к троим чужакам и издала страшный вопль. Лицо ее исказилось, нефритовые зубы зацокали. Она начала подпрыгивать, трясти руками, указывая на Анну, и вопить что-то на своем языке. Все трое повскакивали на ноги, Джеймс заслонил Анну собой, а Мигель встал посередине комнаты, на пути молодого индейца.

– Чего она хочет? – громыхнул Росс, отмахиваясь от рук старухи, которая внезапно переключилась на него, щипалась и даже пару раз больно пихнула его в живот. – Успокойте эту ненормальную ведьму! – не выдержал он, забыв о всяком мирном тоне.

– Миммас! – Вождь поднялся со своего места, но видя, что карлица не обращает на него внимания, кивнул сыну.

Молодой индеец ловко поймал руки старухи, скрутил их за спиной, но та пустила в ход ноги, лягаясь и яростно ругаясь. Индеец с трудом вывел ее из Высокого дома, велел что-то стоящим снаружи соплеменникам, и только потом вернулся в хижину, встав у входа и закрывая его своей спиной. Еще несколько минут слышались вопли сумасшедшей старухи, а Джеймс вопрошающе смотрел на вождя. На скулах его заходили желваки, глаза потемнели, но он молчал, понимая, что любое неосторожное слово с его стороны может все только ухудшить. Беседа и так уже давно потеряла мирный настрой.

Вождь же подошел ближе к своим гостям и обратился к капитану:

– Не сердись. Миммас всегда много говорит, ибо ей слышны голоса богов. Она лишь хотела убедиться, честны ли вы в своих намерениях, честны ли с нами. – Он говорил на чужом языке свободнее и гораздо лучше, чем его сын.

– И как? Уверилась? – огрызнулся Росс.

Вождь снисходительно улыбнулся, искоса посмотрел на Мигеля и ответил:

– Я верю тебе, капитан. Верю, что твои люди не хотят нам зла. Знаю, что ты пришел за помощью ко мне. Ты приходил раньше, и я отказал. Но теперь боги проснулись, они уже забрали к себе того сеньора, они позволили тебе увидеть тропы, никому неизвестные. Твои карты подлинны, как сама жизнь. А ты искренен в своем поиске.

Старик замолчал и опустил голову, задумавшись.

– Так что, ты поможешь мне на этот раз? – Джеймсу надоело пережидать его молчание.

Вождь поднял на него уставший взгляд.

– Боги привели тебя сюда, они и должны дать позволение. Время, вот что сейчас нужно. – Джеймс вскинул брови, и старик добавил к своим словам: – Я дам ответ, но не сейчас.

– Когда? – настаивал Росс.

Вождь вскинул голову, глянул свысока на девушку за спиной капитана и повернулся к ним спиной, возвращаясь на свое возвышение.

– Позже, – махнул он рукой. – Каака́н! – глянул из-за плеча на сына и велел: – Нашим гостям нужен отдых и пища. Пусть люди капитана получат все это. Здесь к вам будут относиться с уважением, но и мы требуем того же, – сказал вождь Джеймсу. – Вы и ваша женщина, капитан, можете устроиться в соседней хижине. Каакан все вам покажет, и если вам что-то будет нужно, обращайтесь к нему. А я и Миммас… будем ждать ответа для вас.

– От богов, – с долей иронии произнес Джеймс.

– Ваша жизнь теперь зависит от них, запомните, капитан, – серьезно и без улыбки сказал вождь.

Они обменялись с Джеймсом долгим взглядом, но разговор был окончен, и Россу не оставалось ничего другого, как последовать за сыном вождя.

Каакан провел их троих к хижине, стоявшей слева от Высокого дома, и указал Россу на завесу из сушеной травы.

– Англичанин спать здесь. Ты следить за женщиной, – добавил он и окинул Анну неприязненным взглядом.

Та недоуменно посмотрела на него, почувствовав себя оскорбленной.

– Ты — гость, твои люди тоже. Можно ходить по деревне, вождь разрешил. Еда и вода для вас у большого огня. – Бросив на девушку еще один взгляд, он ушел, скрывшись за оградой на тропе, которой сюда шли Мигель и Анна.

Как только они остались втроем, девушка со злостью растолкала мужчин, откинула в сторону завесу и вошла в хижину, чертыхаясь и проклиная старуху-карлицу. Друзья последовали за ней, оказавшись в комнате, похожей на ту, которую они только что покинули. Разве что эта хижина стояла на голой земле, пол здесь был твердым, усыпанным песком и сухой травой. Посередине была вырыта яма для очага, окруженная гладкими белыми камнями, в одном углу лежал хворост, а в другом постелены циновки и лоскутные одеяла. В целом хижина казалась пустой, но зато была полностью отдана им во владение.

– Тихо, успокойся, – велел Джеймс, садясь на циновки и запуская пальцы в волосы.

Анна, часто и глубоко дыша, уселась недалеко от него, подобрав под себя ноги и, показывая все недовольство, скрестила руки на груди. Мигель же не спеша подошел к устроенному очагу, достал из-за пояса необходимые инструменты и развел огонек. Пламя затрещало, будто весело приветствуя эту хмурую троицу, заплясало и поднялось выше.

Вздохнув, штурман сел и уставился себе на ноги.

– Проклятье на душу! – в сердцах выругался Джеймс, а Мигель усмехнулся.

– Сейчас лучше не бросаться такими словами.

Росс вскинул на него злой взгляд, хотел было что-то сказать, но его опередила Анна:

– Кстати о словах! Какого черта верещала эта старуха? Почему прицепилась ко мне? – она повернулась к Джеймсу: – Зачем они позвали меня?

Тот лишь качнул головой.

– Не знаю. Не знаю, как они вообще о тебе прознали! Разве что сынок его наплел, – фыркнул Джеймс. – Эта карлица что-то наболтала старику, и пока я изворачивался, думая, как сказать, что мы задумали, вождь вдруг заявил, что хочет видеть девушку с корабля. Честное слово, я так и сидел там с открытым ртом!

Мигель тихо хмыкнул и снова уставился на свои сапоги. Анна вдруг разозлилась:

– Чего ты ухмыляешься? Я хочу знать, что орала та старуха! Ты ведь слышал, ты знаешь! Что она говорила?!

– Что? – Джеймс удивленно посмотрел на девушку, затем на друга. – В каком смысле «знает»? Кстати, как это тебя там назвал старик…

Анна снова не дала договорить ему. Подавшись вперед, она повторила, требуя ответа от штурмана:

– О чем говорила эта ведьма?

– Анна, остынь! – осадил ее Росс, снова удивляясь, чего она так завелась по поводу этой карлицы.

Мигель вскинул голову и встретился глазами с Анной. Лицо его было серьезно, и у него явно было, что сказать.

– О воле богов, вождь ведь сказал, – постарался уйти от ответа. – Суть та же.

– Нет! – Анна перебралась ближе к штурману. – Не хочу слышать никаких отговорок, ни от вождя, ни тем более от тебя! Что она сказала?

Джеймс нахмурился. Ему казалось, будто он пропустил что-то важное в ходе этих событий.

– О чем речь? Кто-нибудь объяснит? Мигель? – он тоже вопросительно смотрел на друга, желая знать.

Штурман вздохнул и покачал опущенной головой.

– Лучше тебе этого не слышать, – пробормотал он.

Анна сжала его руку и заглянула в глаза. Мигель облизал губы и, не поднимая головы, произнес:

– Если так хочешь знать, она кричала, что ты испорчена. Что твоя кровь стала грязной, и боги не примут ее. – Штурман исподлобья посмотрел на капитана и кивнул ему: – Кричала про тебя, что это ты все испортил. Ты… – Мигель кашлянул, прочищая горло, будто ему было крайне неудобно говорить об этом. – В общем… сказала, что ты осквернил ее.

Штурман искоса посмотрел на Анну и быстро отвел взгляд. Девушка же медленно выпрямилась, опустила голову и отодвинулась. Она буквально ощутила, как заливается краской, и в то же время всем телом почувствовала холод, ветром задуваемый в хижину.

Повисло долгое молчание, даже пламя как-то потускнело, тихо и испуганно пригибаясь под дуновениями снаружи. Джеймс посмотрел на Анну: та сидела, обняв себя за плечи, затихнув и зажавшись в себе. Она не смотрела ни на одного из них, словно стыдясь поднять глаза. Росс чертыхнулся про себя и провел ладонью по лицу, потирая глаза и переносицу.

– Я… – он помолчал немного и заговорил снова. – Что-то я не пойму. Какое отношение… это… все это имеет к нашим поискам и их пресловутой воле богов? И с какой стати вообще боги должны были принять ее? Анну? На кой черт, что это значит?

Мигель устремил на него прямой взгляд, но Росс вытянул вперед руку:

– Постой-постой, ты-то как это понял? Ты что… говоришь на их языке? – выразительно вскинул он брови. – И что это там вождь знает про тебя? Ты знаком с ним?

Штурман не торопился с ответом. Взял немного хвороста, лежащего рядом с костерком, и подкинул в огонь.

– Нет, я его не знаю, и впервые вижу. И сам удивлен его словами: он назвал меня М’эджаль — это мое детское имя. Так звала меня мать. – Мигель отвернулся, глядя на тревоженную ветром занавесь у входа. – Но я понимаю их язык. Хочешь знать, почему не сказал? Потому что не был уверен. Оказалось, их диалект мне знаком, и я все еще что-то помню.

– Не был уверен? – Джеймс повысил тон. – В чем еще ты не уверен? Как я посмотрю, в последнее время, да ты полон тайн! – с силой ударил он себя по коленям. – Это я ни в чем тут, черт возьми, не уверен, но не скрываю то, что важно и до́лжно вам знать! – Росс, злясь, вскочил на ноги.

Мигель тоже поднялся, глядя капитану в глаза.

– Я не знаю, – четко и громко заявил он, – что нужно было этой старухе и как много она знает про каждого из нас! Но ясно вижу одно — она опасна для нас, опасна для нее, – он указал на девушку. – Они ждали нас, понимаешь? Мы думали, что бы предложить им, какую ложь сказать, лишь бы получить помощь, а они готовы были на этот раз сами нам ее оказать. Что бы ни хотела старуха выяснить сегодня, что бы они ни задумали, Анна… – Мигель глубоко вздохнул, пытаясь обуздать эмоции, – она теперь не подходит для этого…

– Не подходит? – Росс упер руки в бока.

– Я говорил уже, Джеймс! – вскричал Мигель. – Легенда о городе построена на крови — проклятых конкистадоров и тех, кто потом искал его. Здешняя религия во многом построена на крови, и их обряды и ритуалы… – штурман замолчал, плотно сжав губы, но не отводя глаз. Он покачал головой, будто сожалея. – Вождь прав: все, что нам сейчас нужно, время и терпение. Сейчас нам остается плыть по течению и быть готовыми. Ко всему. Даже к тому, что волей богов окажется для нас смерть.

Развернувшись, штурман вышел из хижины широкими резкими шагами. Не одного Джеймса одолевала злость от случившегося. Но чувства Мигеля еще и разбавляла горечь, которую он сам с трудом понимал.

Оставшись вдвоем с Анной, Джеймс закрыл глаза и тряхнул головой. Определенно, у этих туземцев появились свои планы на их счет и на обнаружение города.

– Это все та ведьма, – тихо, но с ненавистью произнесла Анна.

Джеймс обернулся на нее, а потом подошел и сел рядом. Он обнял девушку и привлек к себе.

– Ты боишься ее, – он не спрашивал, это и так было понятно. – Ничего не хочешь мне рассказать?

Перед глазами Анны предстал ее недавний сон, и она теснее прижалась к капитану. Какое-то время молчала, но наконец решилась:

– Это может показаться очень странным, но… – И рассказала о том видении, в котором пришла к ней карлица и о том, какие предсказания она ей наговорила.

Закончив рассказ, она подняла голову и посмотрела на Джеймса.

– Теперь понимаешь, как меня удивило то, что она вообще существует!

Росс не знал, что сказать. Все услышанное сегодня ночью его очень встревожило, в особенности то, что каким-то образом Анна была замешана во всем гораздо больше, нежели им думалось прежде. Казалось, что не он, Джеймс, позволил ей участвовать в поисках, взяв на корабль и в команду, а будто чья-то чужая рука указала им общий путь и навязала роль.

– И к чему они нам теперь? – рьяно спрашивал Каакан, идя вслед за отцом в уединенное жилище карлицы, укрытое в чащобе леса. – Миммас увидела, что англичанин приведет с собой женщину, и только потому мы согласились их принять, хотели указать им путь. А теперь что? Нам была нужна нетронутая белая женщина, а…

– Не горячись, – приглушенно отозвался вождь, ступая по влажной траве. Они шли, не освещая себе путь, но и без того прекрасно ориентируясь в темноте. – Ты ведь прекрасно понимаешь, что просто так от чужаков нам не отделаться. Испанец мертв, одной проблемой стало меньше. Теперь он не будет привозить сюда своих рабов, и заставлять копаться их в нашей земле. Росс остался единственный, кому слишком много известно о Цекоале.

– А как же те, другие…

– Они скорее охотятся за Россом. Пусть идут за ним. Все равно всех их ждет один конец.

– Но ведь Миммас сказала, что для ритуала нужна невинная кровь. Человек, чистый душой и телом. Кто тот чужеземец, который сможет заменить женщину, успокоить богов? С капитаном пришли сплошь воры и рубаки, – Каакан разочарованно качал головой. Всех их огорчило то, что удалось увидеть карлице в новоприбывших.

Отец и сын остановились перед шалашом из бамбука и листьев папоротника, больше напоминавшим нору и искусно замаскированным среди леса и теней. При их приближении, изнутри высунулась голова старухи, а потом уж вылезла и она сама.

– Проклятый англичанин! – выплюнула она первое, что заботило ее больше всего. – Он испортил нашу дань богам Цекоаля!

– Они говорили с тобой? – спросил вождь.

– Время! Время! – вскричала старуха. – Придется ждать! Пока не прибудет второй корабль, пока все ищущие не окажутся здесь. – Она приблизилась к вождю и подняла голову, буравя его своими маленькими глазками. – Все знающие должны быть в Цекоале. Боги хотят видеть всех! Все должны остаться там, похоронить тайну в священных стенах.

– И чью же кровь теперь они предпочтут? – вмешался Каакан.

Карлица бросила на него хитрый взгляд и растянула тонкие сухие губы в улыбке.

– Есть еще один человек… храбрый молодой воин. Он придется по вкусу богам, – и она снова, неожиданно пустилась в пляс, запрыгала, закружилась вокруг двух мужчин, радуясь, что знает иной способ умилостивить высших покровителей.

Каакан поморщился, глядя на нее. Старая ведьма всегда была безумной и умела внушать страх перед великими божествами. Но только она могла слышать их, и потому, хоть все из племени сторонились ее, но относились к ней с глубоким уважением.

Вождь вскинул голову и задумчиво посмотрел на раскинувшиеся над ними звезды.

– А что насчет М’эджаля? Ты откроешь ему путь?

– Этот грязный полукровка? – карлица сплюнула себе под ноги.

– Я не смогу их провести к Цекоалю, если он не увидит души тех, кто там остался, – сказал Каакан. – Полукровка… но в этом его преимущество.

Карлица зацокала нефритовыми зубами.

– Он увидит их… – уверила она и захихикала. – Я покажу.