Монголы на Руси. Русские князья против ханов восточных кочевников

Когда Владимир, находившийся в Новгороде, узнал о сражении под Овручем и смерти Олега, он бежал в чужие края, но вернулся через три года с могучим войском.

Тем временем Ярополк стал владыкой на Руси и, живя в Киеве, правил через своего посадника в Новгороде. Владимир вместе со своим дядей сразу же выгнали этого посадника и с ним послали Ярополку такое сообщение: «Владимир идет на тебя войной. Будь готов к сражению!»

Теперь братья готовились драться за власть. Они начали эти приготовления с поиска любого способа увеличить свою силу. К югу от Новгорода и к северу от Киева находилось Полоцкое княжество, в которое входил весь Двинский регион и которым в то время правил Рогволод – не потомок Рюрика и человек не из его рода. У этого князя была дочь Рогнеда, помолвленная с Ярополком. По настоянию своего дяди и советника Добрыни Владимир отправил послов просить руки этой княжны. Этот брак принес бы ему помощь Рогволода.

Рогволод не хотел отказывать, но и не соглашался. Когда у него стали настоятельно требовать ответа, он предложил решать своей дочери.

Рогнеда очень любила нареченного мужа и не думала в то время о политике, поэтому ответила, что не выйдет замуж за сына невольницы. Владимир был сыном Малуши – домоправительницы великой княгини Ольги, которая была его бабушкой (Ольга была матерью Святослава и, значит, бабушкой Владимира), «мудрейшей из женщин»; советник и дядя Владимира Добрыня был братом Малуши и тоже невольником. Он уже благодаря мудрым советам и помощи добился для своего племянника Новгорода, а теперь старался добыть для него всю Русь.

Разгневанный насмешкой Рогнеды в адрес своей сестры, Добрыня дал ответ не словами, а действиями. Следуя совету своего дяди, Владимир немедленно напал на Рогволода и в бою убил его и двух его сыновей. И он взял Рогнеду вместе с Полоцком, который и присоединил к своим собственным землям. Следующий шаг Владимира был направлен против Ярополка, запершегося в своей столице, которую он тем временем уже укрепил.

Главным советником Ярополка в Киеве был некий Блуд – человек, который на самом деле желал успеха Владимиру и тайно помогал ему. Теперь Владимир осадил Киев. Спустя некоторое время после начала осады Блуд убедил Ярополка в том, что в столице зреет предательство, и уговорил князя отойти ночью к Родне. Вскоре это место было окружено столь плотно и в нем начался такой голод, что выражение «родненское бедствие» долгое время было в обиходе на Руси. В таком отчаянном положении Блуд посоветовал заключить с Владимиром договор, и Ярополк отправился в ставку своего брата, где должна была состояться встреча, но, когда он оказался у входа в его шатер, из-за него выскочили двое варягов с острыми мечами и отрубили ему голову.

Теперь Владимир стал владыкой. Он был одной из тех сильных и решительных личностей, которые становились основателями первых государств, – крупного телосложения, упрямый и проницательный человек с сильными порывами и неиссякаемой энергией.

В те времена Русь была языческой, но в Киеве было немного христиан, и некоторые авторы полагают, что и сам Ярополк был среди них. В этом случае победа Владимира над своим братом была в первую очередь победой устарелых представлений. Во всяком случае, с Владимиром повысилась активность древней религии, и на протяжении некоторого времени новый князь был во главе ее. С началом его правления стали устанавливать богатые статуи богов, чаще делать жертвоприношения, и много энергии тратилось на то, чтобы дать язычеству славян высокое положение и значение, равное окружавшим его религиям.

И хотя у племен, населявших Русь, была та же самая языческая религия, существовало много ее местных разновидностей. Это была религия, находившаяся на более примитивном уровне, чем религия арийских поселенцев в Индии, когда были сочинены древнейшие Веды. У русичей это было просто объединение верований, суеверий, обычаев и праздников; элементы религии еще не сложились в систему.

Наконец, Владимир увидел, что нужна новая религия для сплочения племен под его властью. Его усилия создать новую религию были тщетны, так как он не мог бы создать религию своим указом, равно как и новый язык. Для развития и того и другого необходимо время; должны пройти определенные процессы. Убедившись в этом, русский князь пришел к выводу, что необходимо поменять религию страны на одну из тех, которые уже существовали вокруг; и это он решил сделать немедленно. Действия Владимира в отношении религии напоминали действия Петра – индустриального реформатора России, который, почувствовав несколько веков спустя, что Россия должна использовать современные для той эпохи устройства и методы, или другие будут использовать их против нее, приложил усилия к тому, чтобы самостоятельно ввести их. Владимир решил самостоятельно найти религию и самостоятельно ввести ее на Руси, чтобы никакая держава извне не могла властвовать в Руси с ее помощью.

Рассказ об обращении в новую религию настолько характерный, что я перевел его, взяв у Нестора – первого русского летописца. Он пишет: «Приблизительно в это время к Владимиру приехали различные миссионеры. Первыми были мусульмане в 986 г., и они сказали: «Ты мудр и рассудителен, но ты не знаешь закон. Поверь в наш закон и почитай Магомета». Владимир спросил: «Какова ваша вера?» «Мы верим в Бога, и Магомет учит нас, говоря: «Не ешьте свинину, не пейте вино». Магомет даст каждому человеку семьдесят жен». Владимир слушал, так как он был любитель женщин, и ему было приятно это слышать, но ему не понравились запреты на вино и свинину, и он сказал: «На Руси вино – радость, мы не можем без него обходиться».

Потом приехали немцы и сказали: «Мы от папы римского, и вот каково его послание: «Твои земли подобны нашим, но твоя вера не похожа на нашу. Наша вера – свет, и мы преклоняемся перед Богом, который сотворил Небеса и землю, звезды и луну и всех живых существ; а ваши боги сделаны из дерева».

Тогда Владимир спросил: «Каковы ваши заповеди?» И они ответили: «Каждому следует поститься посильно, но если кто-то ест или пьет, то пусть это будет во славу Божию, как провозгласил наш учитель Павел». Тогда Владимир сказал немцам: «Ступайте своей дорогой; наши отцы не приняли такие обычаи».

Прибыли евреи, узнав об этих делегациях, и сказали: «Мы узнали, что приезжали мусульмане и христиане и предлагали каждые свою веру. Того, в кого верят христиане, мы распяли на кресте. Мы верим в единого Бога, и это Бог Авраама, Исаака и Иакова». Владимир спросил: «Каковы ваши обычаи?», и они сказали: «Подвергаться обрезанию, не есть свинину или крольчатину, соблюдать Шаббат». Тогда он спросил: «Но где ваша земля?» – «В Иерусалиме». – «Она действительно там?» Они ответили: «Бог рассердился на наших отцов и рассеял их по всем народам за их грехи, а нашу землю отдал христианам». Затем Владимир спросил: «Как же вы учите других, когда сами вы изгои, отвергнутые Богом? Если бы Бог любил вас и ваши обычаи, он не разбросал бы вас по чужим краям. Вы хотите и на нас навлечь это зло?»

Тогда греки послали к Владимиру философа, который сказал ему, что мусульмане оскверняют землю, что они прокляты и подобны жителям Содома и Гоморры, которых Бог истребил огнем с небес и залил Мертвым морем; что подобный день гибели ожидает мусульман, когда Господь сойдет на землю, чтобы судить и уничтожить тех, кто поступает против закона. Владимир сказал: «Ко мне приходили евреи и заявили, что Бог греков и немцев – это человек, которого они распяли». Философ ответил: «Это было предсказано пророками. Господь принял смерть на кресте от рук евреев и восстал из мертвых на третий день и поднялся на Небеса. Тем, кто его казнил, было дано сорок шесть лет на раскаяние, но так как они не раскаялись, к ним были посланы римляне, чтобы уничтожить их города и рассеять их по земле, где они ныне и скитаются». Владимир спросил: «По какой причине Бог спустился на Землю и принял такие муки?» Философ ответил: «Если хочешь, я расскажу тебе все с самого начала». Владимир ответил: «Я буду рад послушать». И грек рассказал ему все, начиная с сотворения мира.

В 987 г. Владимир созвал совет, состоявший из его главных приближенных и городских старейшин, и сказал им: «Мусульмане пришли ко мне и сказали: «Прими наши обычаи»; затем пришли немцы и восхваляли свои обычаи. После них пришли евреи, а последними – греки с другими обычаями, и все хвалили свою веру. Греки объяснили все от начала мира и говорили с большим мастерством. Слушать их было удивительно, и их слова были приятны. Они говорят, что есть иной мир, и всякий, кто примет их веру, после смерти восстанет из мертвых и больше не умрет вовеки; а тот, кто примет иные обычаи, будет гореть в огне в мире ином. Кому вы отдаете предпочтение?» Они ответили: «Ты знаешь, князь, что никто не принижает свое, а восхваляет его. Если ты хочешь хорошо узнать все религии, у тебя есть люди; пошли их изучать религию каждой страны и то, как каждый народ служит Богу».

Их речь понравилась князю и народу. Они выбрали достойных благоразумных людей – всего 10 человек – и сказали им: «Поезжайте сначала к мусульманам и испытайте их религию». Они поехали и увидели отвратительные дела мусульман и вернулись домой. Тогда Владимир сказал: «Отправляйтесь к немцам, а также в Царьград». После посещения немцев они прибыли в Царьград и предстали перед царем. Он спросил о причине их приезда, и они рассказали ему обо всем, что произошло. Царь обрадовался и оказал им в тот день большие почести. На следующее утро была патриаршая служба. Около посланников был поставлен дьякон, чтобы объяснять церковное богослужение, и они были сильно удивлены и восторгались, восхваляя службу.

По их возвращении в Киев Владимир созвал своих главных приближенных и старейшин городов и сказал: «Смотрите! Люди, которых мы посылали в другие края, вернулись к нам. Давайте выслушаем их рассказ. Пусть все будет сказано перед строем воинов». Посланцы сказали: «Мы отправились к мусульманам и увидели, как они молятся в мечетях без поясов и как, склонившись вниз, они смотрят в одну сторону и в другую, как безумные. В их храмах нет радости, а одна лишь печаль и грязь. Их обычаи нехороши. Мы поехали к немцам и увидели в их церквях пышные церемонии. Затем мы направились к грекам, и, когда они провели нас к тому месту, где служат своему Богу, мы не знали, то ли мы на небесах, то ли на земле, так как на свете нет ни такого зрелища, ни такой красоты. Мы не знаем, как описать это; знаем лишь только, что именно там Бог встречает человека. Их церковная служба выше службы во всех землях. Мы не можем забыть эту красоту. Человек, который попробовал сладость, после этого не примет горечь, поэтому мы не хотим оставаться там, где мы есть!»

Тогда главные приближенные сказали Владимиру: «Если бы обычаи греков были дурны, то твоя бабушка Ольга не приняла бы их, ведь она была мудрейшей из людей. Владимир спросил: «Где мы примем крещение?» И они ответили: «Где ты захочешь».

Несмотря на то что Владимир решил принять христианство, он в то же время старался избегать даже видимости духовного подчинения какой-либо иностранной державе. Поэтому он начал обретать религию путем завоевания. С этой целью он возглавил поход на Крым и захватил Херсонес (развалины этого города и по сей день существуют под Севастополем; среди руин есть церковь, в которой будто бы Владимир принял крещение) – столицу древней республики, носившей такое название, которая была самым процветающим городом на северном побережье Черного моря. Затем он отправил послание греческим императорам с требованием выдать за него их сестру Анну. Греки ему ответили, что Анна не может выйти замуж за язычника. Владимир ответил, что религия не может быть препятствием, так как он уже давно решил не только лично принять христианство, но и распространить его в своих владениях; и если необходимое число священников будет в свите принцессы, то не последует никакого промедления; а если они не согласятся на его предложение, то он пойдет войной на Царьград и поступит с ним так же, как поступил с Херсонесом. Эта угроза возымела желаемое действие, так как в то время Восточная Римская империя была раздираема гражданской войной. Императоры поспешили предотвратить возможность того, что Владимир окажет поддержку их врагам, и отправили принцессу Анну в Херсонес. Ее сопровождало большое количество высокопоставленных церковнослужителей. Владимир со всем своим войском получил крещение, и свадьба была отпразднована незамедлительно. Часть русского войска была отправлена на помощь императорам, а Владимир возвратился в Киев, вернув Херсонес как дружеский подарок своим шуринам.

По прибытии в Киев новообращенный князь низверг древних идолов. Некоторые из них были разрублены на куски, другие были брошены в огонь, а статую бога грома Перуна (в ведийской мифологии Парджанья) – славянского Юпитера привязали к хвостам коней и протащили с ее пьедестала до реки. Двенадцать человек били ее палками не потому, что дерево может чувствовать, а чтобы оскорбить дьявола, так как этим идолом он совратил человека. Когда статую подтащили к реке, ее бросили в воду, и Владимир приказал своим людям сталкивать ее в течение, если она где-нибудь прибьется к берегу. Поток воды перенес ее через пороги, а ветер отнес далеко к Черному морю.

Затем по всему городу были разосланы глашатаи, которые возвещали: «Тот, кто не примет крещение, будь он богатый или бедный, станет мне ненавистен». Владимир пошел вместе со всеми священниками к Днепру. Огромные толпы народа стояли в воде, а священники молились и крестили их. Нестор пишет: «Радость царила на земле и на небесах, так как в тот день спаслись многие души». После этого священного обряда люди разошлись по домам. Аналогичным образом в христиан были обращены жители всех деревень и поселений, и Владимир приказал строить церкви на тех местах, где прежде стояли идолы. После Киева настала очередь племен к востоку и западу от него, а также к северу. В Новгороде, где сильна была старая вера, противодействие было самое сильное, и когда была построена первая церковь, жители города сразу же снесли ее, но умелое сочетание убеждения и силы, а также принятие христианства видными людьми города одержали верх, и вся Русь со временем стала христианской. Конечно, язычество существовало еще много лет среди простых людей, как и в других странах, и его следы и по сей день можно найти в народных песнях и различных религиозных верованиях.

Эта отправка посольства из сведущих людей с целью изучить различные религии и рассказать о них, чтобы князь и народ могли выбрать наилучшую из них, была поразительным отходом от прежних методов и не имеет себе равных в истории европейского христианства. Это был метод, совершенно противоположный методу, использованному на юге Балтийского моря, – методу, который принес такую огромную выгоду захватчикам.

Все славянские племена между Эльбой и Неманом, между Балтикой и Богемией теряли свои независимость, язык и индивидуальность из-за способа насаждения у них христианства немцами. Если и были среди завоеванных и обращенных в христианство народов люди, которые избежали этого, то это были те, которые стали полезны захватчикам как помощники и благодаря этому были приняты в ряды чужеземной аристократии.

Христианство, введенное сначала в Киеве, а затем в Новгороде, позднее распространялось на восток и запад от Днепра до тех пор, пока после княжения Ярослава не охватило все регионы, находившиеся во владении русских князей.

У Владимира было то, что русским нравится в человеке: широкая натура. Занятый серьезными делами, он все же находил время для пиров. Празднование побед и освящение церквей всегда сопровождались большими пирами. Эти празднования заняли место языческих праздников. Во всех песнях о временах княжения Владимира упоминаются пиры «Красна Солнышка земли Русской».

Правление Владимира в России было твердым и несокрушимым; никакой враг не мог поколебать его. На востоке он распространил свою власть на все земли, которые были захвачены князьями до него; на западе его владения доходили до реки Сан и включали Двинские земли. Трудно переоценить значение деятельности этого удивительного человека, но именно благодаря ей Владимира помнят лучше прочих правителей. До введения им на Руси христианства различные племена объединяли лишь материальные узы; после этого события их стала объединять еще и общая вера. Нет уз более крепких, чем узы веры, и ни в одной стране она не проявилась сильнее, чем на Руси.

Владимир умер в 1015 г., оставив двенадцать сыновей и племянника или сына по имени Святополк. Эти сыновья были от разных матерей, и вскоре среди них начались серьезные конфликты. Святополк, которого люди называли «грешным сыном двух отцов», мог претендовать на наследство Владимира как его племянник и сын Ярополка. Он был единственным из наследников, кто находился в Киеве, когда князь умер, и немедленно заявил свои права на трон по праву старшинства.

Владимир из всех своих сыновей отдавал предпочтение двум своим младшим сыновьям – Борису и Глебу, отчасти, возможно, потому, что они были лучше, по его мнению, а отчасти потому, что они родились от греческой принцессы Анны, на которой он женился, став христианином. Возможно, Борис был его любимчиком, и он хотел, чтобы этот сын стал его преемником – великим князем.

Святополк считал себя, несомненно, сыном Ярополка, который – имелись все основания так считать – был предательски убит Владимиром. Мать Святополка, которая незадолго до его рождения была помолвлена с Ярополком, возможно, воспитывала его в почитании погибшего. Об этом точно неизвестно, хотя это предположение кажется весьма вероятным. Во всяком случае, Святополк действовал как движимый острой ненавистью человек, хотя его мотивом могло быть просто честолюбие. Действуя быстро, он немедленно захватил киевский трон, созвал народ, говорил красиво и раздавал подарки направо и налево; затем он нашел людей, чтобы убить сыновей Владимира. Сначала они убили Бориса, а затем Глеба. Еще один сын бежал на запад в Венгрию, но его преследовали и убили в Карпатах.

Четвертый сын Владимира Ярослав был новгородским князем. Этот город ежегодно платил Киеву налог в размере двухсот гривен. Налог, который во все времена платили против воли, отказались платить совсем в годы правления Ярослава. Владимир как раз собирался наказать своего сына и заставить Новгород платить, но внезапно умер. Чтобы защитить Новгород от своего отца, Ярослав привел себе на помощь варягов. Эти люди, по своему обыкновению, быстро обнаглели и стали агрессивно вести себя по отношению к новгородским женщинам. Кто-то взбунтовался и убил нескольких варягов. Чтобы защитить своих воинов, Ярослав казнил обидчиков. В ночь после этого князю пришла весть из Киева от его сестры Предславы с сообщением о смерти его отца и обо всем, что произошло в городе.

На следующее утро Ярослав созвал новгородский люд и со слезами на глазах сказал им: «Если бы я мог, я бы золотом воскресил тех людей, что погибли вчера. Мой отец умер, и теперь князь – Святополк. Он убивает моих братьев. Помогите мне противостоять Святополку и отомстить ему за эти убийства».

«И хотя некоторые из наших братьев мертвы, у нас достаточно воинов, чтобы подняться и биться за тебя», – сказали новгородцы.

Взяв всех своих воинов и много печенегов, Святополк поспешил на север, чтобы убить Ярослава, если получится. Два войска сошлись у Любеча, и Ярослав одержал победу.

Святополк бежал в Польшу, где в то время монархом был отец его жены Болеслав Храбрый, а Ярослав вошел в Киев и начал там править. Польский король встал на сторону своего зятя и после многих попыток, в которых печенеги-степняки были на стороне Святополка, а король Германии Генрих – на стороне Ярослава, Болеслав, добавив к своему войску немецких и венгерских наемников, повел эту огромную силу на Киев, разгромил Ярослава, и снова началось братоубийство. Король отослал на родину половину своего войска, а сам с оставшейся частью задержался. Эта часть войска была рассредоточена по различным городкам и деревням на постой и пропитание. Присутствие союзника вскоре утомило Святополка, а потом его люди, у которых квартировали воины Болеслава, взбунтовались и многих из них перебили. Польский король наконец уехал, захватив с собой много богатств. По дороге на родину он захватил Галич (Галиция) в качестве платы за то, что избавил Киев от своего присутствия. Но как только Болеслав благополучно прибыл домой, на Святополка обрушилась страшная буря с севера.

Не ожидая ничего хорошего для своего города от Святополка Окаянного, который непременно взыскал бы старую дань, новгородцы сплотились вокруг Ярослава и, наняв чужеземное войско, сами выступили против него. Святополк был разгромлен в первом же сражении и бежал к печенегам, у которых получил большое войско. Второе сражение по воле судьбы состоялось на том месте, где был убит Борис. Три раза оба войска делали перерывы в битве и три раза сходились в смертельной схватке, но прежде, чем зашло солнце, Ярослав стал победителем. Это сражение уничтожило Святополка. Он немедленно бежал к польской границе и после скитаний умер в нужде. Неизвестно, где он встретил свою смерть или как именно он умер.

Из двенадцати сыновей Владимира на тот момент оставались в живых трое – Ярослав, Мстислав и Судислав. Был еще племянник Брячислав. Киевский трон перешел к Ярославу без какого-либо соперничества, так как ввиду того, что отец Брячислава никогда не сидел на троне, его сын не мог его занять. Мстислав и Судислав были младшими братьями и были исключены из числа преемников до смерти Ярослава, когда он уступил бы им свое место. Однако младшие братья потребовали себе равные доли в общем наследстве, которые удерживал Ярослав. Он забрал себе доли убитых братьев и ничего не дал оставшимся.

Самый младший брат Судислав не предпринимал никаких действий, а Мстислав быстро приехал из Тмутаракани с войском требовать долю. В то время как Ярослава не было в Новгороде, Мстислав появился у Киева, но его жители закрыли перед ним ворота. Тогда он поехал в Чернигов и захватил его. Ярослав немедленно нанял воинов и вместе с ними, а также с теми, которые у него уже были, выступил в поход, чтобы найти и наказать Мстислава.

Двое братьев встретились у Листвена, чуть западнее Чернигова, где Мстислав и совершил нападение. Он навязал сражение ночью во время ужасной грозы и, прекрасно зная местность, победил Ярослава, который бежал в Новгород.

Но хотя Мстислав победил, он добивался только того, что считал своей долей и чего требовал с самого начала; он не хотел забирать Киев у старшего брата. Он отправил Ярославу такое сообщение: «Оставайся в своем Киеве. Отдай мне то, что лежит к востоку от Днепра». На этом они и сошлись, и на следующий год Ярослав вступил в Киев с большим войском.

У Мстислава Черниговского был один сын, который умер в 1032 г. Сам он погиб в 1035 г. на охоте.

Самый младший брат Ярослава Судислав правил в Пскове и не делал ничего, чтобы расширить свои владения. Но в 1035 г. Ярослав посадил его в темницу и удерживал его там. Летописец утверждает, что люди опорочили Судислава, заявив, что он был недоволен тем, что не получил долю земель своих умерших братьев. Племяннику Брячиславу Полоцкому повезло больше; он стал невыносимым и даже опасным, и ввиду этого Ярослав добавил к его полоцким владениям два города – Витебск и Усвят. Когда Ярослав правил в Новгороде, он боролся за то, чтобы не платить дань Киеву. Став теперь великим князем, он дал этому городу грамоту, освобождающую от дани, и послал туда княжить своего старшего сына Владимира. Когда Владимир умер через два года, он послал туда другого своего сына Изяслава. Из-за своих сыновей Ярослав поссорился с двоюродным дедом Константином – сыном Добрыни. Мы уже знаем, как Добрыня, дядя Владимира, сделал этого сына своей сестры Малуши новгородским князем, а чуть позже – великим князем Руси.

Константин был в Новгороде уважаемым человеком и преданно сражался за Ярослава со Святополком. Теперь Ярослав посадил Константина в темницу и два года спустя казнил его. Причина этого на первый взгляд неблагодарного поведения неизвестна, но, без сомнения, Константин, требовавший для себя и Новгорода слишком многого, противодействовал князю с той же энергией, с какой до этого за него сражался. Иными словами, он посягал на верховную власть Ярослава, и его действия приобрели характер, который правители государств рассматривают как преступный и на который отвечают так, как отвечают во все времена и повсюду, – устраняют навсегда.

Ярослав Мудрый – Законодатель – человек, который завершил основание древнерусского государства, взошел на трон в 1016 г. и правил тридцать восемь лет. Это был период наибольшего процветания Древней Руси. Орды степняков он держал в подчинении и присоединил к Руси треть Финляндии; русичи теперь владели обеими сторонами водного пути на севере. Но притязания Ярослава на титул великого правителя базируются на иной основе. Он был законодателем, управленцем, основателем городов. Он составил первый свод законов – знаменитую «Русскую Правду». Управление подвластными ему землями было организовано гораздо лучше, чем в любых других странах того времени. В области восстановления границ и улучшения жизни внутри страны его деятельность была не менее важной. Он вернул Руси Галич, который король Польши Болеслав захватил по дороге на родину после окончания войны на стороне Святополка Окаянного. Он основал много больших и малых городов, два из которых хорошо известны в наше время. Это Ярославль на Волге и Юрьев (позже Дерпт, современный Тарту. – Пер.). Желая, чтобы Киев мог соперничать с Царьградом, он тратил большую часть доходов, полученных в качестве дани, на украшение своей столицы. Он основал первый университет на севере – в Новгороде – на триста студентов. Он заключил больше союзов и поддерживал более продолжительные отношения с европейскими монархами, чем любой другой князь Древней Руси. Войны в более поздний период правления он вел в основном с печенегами – этими степными разбойниками, которые сделали чашу из черепа его деда, и ему наконец удалось разгромить их настолько, что они больше никогда не поднимали против него оружие, и даже их название в конце концов исчезло. Все его дети были рождены от одной матери, Ингигерды Шведской. Одна из его дочерей вышла замуж за короля Венгрии Андраша, другая – стала женой короля Норвегии Харальда Хардрады, третья дочь Анна сочеталась браком с королем Франции Генрихом I и привезла с собой служебник прекрасной работы, который впоследствии использовали в Реймсском соборе при коронации французских королей. Когда Петр Великий посетил этот город в 1717 г., ему показали этот служебник как древнейшую реликвию, и никто даже не знал, на каком языке он был написан. К удивлению всех присутствующих, император воскликнул: «Ба, да это же наш старославянский!» – и начал читать громким голосом. Копия этого служебника – шедевр каллиграфии и один из самых древних образцов славянского письма – была, без сомнения, сделана под руководством самого Ярослава.