Квотербек, пошел к черту!

Глава 2

Харлин Квин Олдридж

– Вот же дерьмо! – ругаюсь я, когда снимаю шлем. Длинные светлые волосы падают на мои плечи, а ветер подхватывает их и треплет за спиной, словно ленты. В мою задницу впивается миллион осиных жал, и если я взгляну на нее, – та будет плоской, как и Земля по теории Сэмюэля Шелтона[10].

Вешаю шлем на руль и достаю свой старенький айфон. Вот же гадство. Зарядка почти на нуле. И почему я так и не купила новую модель? Что за идиотская привычка так прикипать к вещам?

Захожу в приложение «Гугл-карты», сверяя адрес. И, увы, я точно приехала по нужному адресу. И единственный свет здесь исходит от моего мобильника. Кругом не горит ни одного фонаря, что странно даже для Канады, и дом выглядит так, будто кроме тараканов там давно никого нет. Однако в некоторых окнах все же горит свет, значит, тараканов потеснили люди.

И угораздило же меня так вляпаться. Нужно было заранее забронировать номер в отеле. Но кто мог подумать, что здесь окажется такая жопа с жильем, и по прибытии в Ванкувер на весь паршивый городишко будет свободной лишь эта квартира.

Возможно, утром это место будет выглядеть, как на фотографиях, однако сейчас это больше походит на лохотрон. Вот только деньги заплачены, причем наличкой. Оказывается, арендодатель не пользуется картой, и нет даже счета. У кого в двадцать первом веке в Канаде нет карты? Есть такие люди? Или это маньяки? Надеюсь, меня не ждет какой-нибудь убийца с бензопилой или гигантские мадагаскарские тараканы, способные заглотить меня целиком, как в первом фильме «Люди в черном». Даже не знаю, что хуже: первое или второе.

Я чуть откидываюсь на байке и вытягиваю ноги, понимая, насколько болят колени, а икры затекли. Проехать без остановки четыреста миль[11] – это даже для меня сильно. Я снова окидываю взглядом дом.

– Вот же дерьмо! – ругаюсь я, ощущая ворчащее урчание моего желудка. Надеюсь, тут поблизости есть магазины, работающие после девяти вечера. Возможно, мне стоит еще немного помучить свою задницу. Сейчас перекусить, сесть на байк и погнаться за ветром?

Я вбиваю в навигаторе маршрут и стону, когда на экране появляется предупреждение о малом заряде, а точнее – почти на нуле.

– О-о-о, боже! – Мама была права, и мне следовало полететь с ней бизнес-классом, а байк отправить транспортной компанией. Еще полторы тысячи миль[12] до Лос-Анджелеса, а моя задница болит так, будто я все эти дни участвовала в БДСМ-ской порке. Четыре дня в пути изрядно вымотали меня. Единственное, чего я сейчас жажду, – это поесть, принять душ и расслабиться в постели. Надеюсь, она имеется в этой квартире и на фотографиях нет фотошопа. Жаль, не включен массаж ног. Я б сейчас не отказалась и от массажа задницы.

Ну что ж, надеюсь, меня не ждет никакой сюрприз.

Я заглушаю мотор, откидываю подножку и слезаю с Харлея. Сняв с руля мотоциклетный шлем, подхватываю его под локоть и направляюсь к нужному подъезду.

Подъезд «С», этаж «В». Уже неплохо. Если придется спасаться бегством, то со второго прыгать гораздо ниже, чем, к примеру, с третьего. И квартира «В3»[13].

Поднимаюсь на необходимый этаж и кручу в руке ключи, присоединенные к связке от байка. На брелоке с индикатором написано «В3». Убеждаюсь, что после долгого путешествия я не лишилась четкого зрения. Подхожу к двери и вставляю ключ в замочную скважину, бубня себе под нос очередное ругательство, поскольку слышимость оставляет желать лучшего. Пусть неотчетливо, но я слышу мужские голоса. Надеюсь, в эту ночь никто из соседей не решит потрахаться. В мои планы входит хорошенько отдохнуть, отоспаться и через сутки поехать дальше за приключениями.

Язычок замка щелкает, я открываю дверь и буквально теряю дар речи. В коридоре уже горит свет. Только не это вводит меня в ступор. В освещенном лампой коридоре стоят двое высоченных мужчин с офигенно широкими плечами. Одному на вид двадцать три-двадцать пять, другому явно за сорок. Ох уж эти широкие плечи. Борцовка не скрывает всю потрясность шикарного мужского тела.

– Оу, – произношу первая и снова кручу в ладони ключи. Я точно в нужной квартире, если, конечно, на этаже не все под номером «В3». И у меня чудесным образом ключ подходит ко всем замкам, иначе едва ли я могла открыть им любую другую дверь. Если так, то покажите мне ту, за которой спрятаны золотые слитки. – Бойз-бэнд, – произношу я. – Неожиданно.

– Вы кто? – обращается ко мне мужчина за сорок (или же он плохо сохранился).

– Мгновение. – Поднимаю я руку, показывая указательный палец. – Надеюсь, тут имеется туалет? Мне нужна минуточка, – хмурюсь я, – а может, и две, как пойдет, а вы пока запомните, на чем мы остановились. – Кругом одни двери, и я не знаю, в какую сторону метнуться. – За какой находится туалет? Вы здесь явно местные.

Ни один из мужчин не отвечает, они оба синхронно указывают направление.

– Merci. – Улыбаюсь я, протягиваю шлем мужчине постарше и стремительно шагаю в туалет. Замечательно. – Твою мать! – ругаюсь я, понимая: нет замка. Да к черту! Закрываю дверь и стягиваю прилипшие к уже плоской заднице кожаные штаны и усаживаюсь на самое прекрасное изобретение человечества – унитаз. Хвала тому, кто его изобрел. Я б его расцеловала в обе щеки.

Ченнинг Райнер

Я многое мог ожидать, но точно не такого подвоха. Когда мы с тренером слышим звук прокручивающегося ключа, то оба устремляем свои взгляды на дверь. И когда та отворяется, на пороге стоит слегка взъерошенная блондинка. Даже не так. Мегасексуальная блондинка, вся облаченная в черную кожу и напоминающая грациозную пантеру. И эти растрепанные волосы идеально дополняют ее образ рокерши. Нет, байкерши?

Взгляд, повинуясь невидимому призыву, следует за девушкой. Тонкая кожа идеально обтягивает все ее выпуклости. Такой потрясной задницы я еще не видел. Или три недели дрочки говорят сами за себя? Я провожаю девушку пожирающим взглядом, пока та быстро идет к туалету.

О боги, как теперь развидеть самую божественную задницу в мире? Признаться, я даже позабыл, как девушка выглядит. Ее образ симпатичной мордашки вытеснила задница, по которой хотелось хорошенько шлепнуть, а после припасть губами, целуя покрасневший участок кожи.

Эй, Ченнинг, угомонись!

Я.

– Это кто? – разбивает мои мысли тренер.

– Я-то откуда знаю, – с усмешкой отвечаю я, смотря на Стэнли. – Возможно, это ее квартира?

– Нет, – недовольно отвечает тренер и смотрит на меня так, будто я вызвал бригаду канадских проституток, причем всех разом.

– Клянусь, я не знаю, кто она. – Поднимаю я руки в жесте капитуляции. – У нее ключи, а как ты помнишь, их у меня даже в руках не было. Я не в курсе, как они выглядят. И телефон, помнишь?

– Я сейчас позвоню адвокату, – говорит тренер.

– Может, сперва дождемся ответов? – останавливаю я Стэнли, пока он не испортил все.

– Ченнинг, – резко произносит тренер, – даже не думай.

– Я вдох не успел сделать, не то чтобы думать, – отвечаю я и с заветом жду появления шикарной блондинки. Может, она моя награда за все дерьмо в эти четыре дня?

– Я знаю твои мысли, тебе для этого думать не надо, – говорит тренер.

– Может, она входит в стоимость квартиры, – шучу я, чем еще больше раздражаю своего тренера. – Вдруг она массажистка, – издеваюсь я и слышу звуки спускающейся воды в унитазе, а после журчание в раковине. Сейчас я вновь увижу грешного ангела, спустившегося прямо с небес.

Открывается дверь, и выходит блондинка. Наши взгляды встречаются, и девушка мило улыбается, шагая к нам.

– Спасибо, – произносит она и забирает у тренера свой шлем, прижимая его к своему бедру. – А теперь потрудитесь объяснить, кто вы такие и что тут забыли? – говорит блонди уже более резким тоном и так, будто мы вломились в ее квартиру, а не она к нам.

Да, дамочка на полный мочевой пузырь была куда более приветливой. Может быть, стоит предложить ей несколько галлонов воды, и она снова подобреет?

– Встречный вопрос, – произношу я и смотрю на дерзкую блондинку.

– Я-то знаю, что тут делаю, – она поднимает ключи, где болтается идентификатор с номером квартиры, – а вот вы?

– То же самое, – недовольно отвечает тренер, цедя сквозь зубы, и, точно в отместку, достает ключи из кармана и демонстрирует их.

– Вот дерьмо! – звонко ругается девчонка, и я ухмыляюсь. Она шикарна в гневе. – Так и знала, будет подвох. Не могло мне повезти снять квартиру за пятьдесят процентов от ее стоимости. Афера с арендой, ненавижу канадцев!

У нас с этой крошкой уже очень много общего. Она ненавидела канадцев так же сильно, как и я.

– Так… – Девушка достает телефон и смотрит на печальные два процента, превращающиеся в мгновение ока в один, и пуск. Экран темнеет. На нем появляется символ зарядки, пока вовсе не погасает. – У кого-нибудь есть телефон, чтобы позвонить этому мудиле?

Я точно не могу дать свой телефон, поскольку у меня его забрали при выходе из здания суда, как всю наличность, карточки. Конечно же, передали все Стэнли, а он, в свою очередь, изъявил желание меня помучить. Удивительно, как меня не попросили помочиться в стаканчик и не отдать трусы на экспертизу, а то вдруг я припрятал там резиновую вагину.

– Уже поздно. И сейчас нет смысла что-то выяснять, – произношу я, пока тренер не достал свой телефон и не позвонил адвокату, судье, Папе Римскому, президенту, лишь бы эту красотку отселили от меня. – Мы точно знаем, что сняли квартиру, заплатили деньги, и тут есть две спальни. И будем разбираться со сложившейся ситуацией утром. Уверен, вам подыщут другую квартиру, – говорю я наиопаснейшую глупость. Я бы предпочел, чтобы в Ванкувере не осталось ни одного вшивого места, где могли бы разместить девушку. Да что в Ванкувере – во всей чертовой Канаде. И где б я с большим удовольствием разместил эту грешную дамочку с алыми пухлыми губами – так под собой.

Блондинка приподнимает идеальную бровь и кидает на меня испепеляющий взгляд.

Вау. Сейчас меня явно ждет ответ, напоминающий горсть ядреного перца в нос.

– Не знаю, как вас зовут, – она обращается ко мне, – но мне точно ничего не подыщут, поскольку в чертовом Ванкувере нашествие «тараканов» и нет свободных квартир, как и номеров в отелях. Это была единственная, – рычит девушка.

Срань господня! Да! Да! Да, черт возьми, да! Вселенная услышала меня. Боже, если бы я сейчас находился один, то станцевал танец победителя.

Так, постойте!

«Не знаю, как вас зовут?»

Блондиночка шутит? Меня знает каждая собака в подворотне. Разве что девушка не американка? Мы выяснили, она точно не канадка. Европейка? Однако ее американский и произношение – идеальны. Не слышится ни налета британского акцента, как и диалекта, свойственного Техасу или Майами.

– Тогда хочу всех обрадовать: в квартире есть две спальни, – констатирую я факт, о котором уже упоминал.

– Вы спите вместе, – произносит блондиночка. – Через полтора дня я свалю, и можете занять мою комнату.

О да! В мыслях я танцую свой победный танец и плевать, что он выглядит так, будто я трахаю овоидный мяч[14].

– Я думаю, стоит позвонить, – произносит Стэнли.

– Всего полтора дня, – говорю я настойчиво. Если тренер сейчас сунет свой нос в это дело, я не ручаюсь за свою реакцию, когда цыпочка выйдет за дверь. – Меньше двух дней, – произношу вкрадчиво.

Стэнли стискивает зубы, и я победоносно улыбаюсь. Да, черт возьми, да!

– Завтра приду, – произносит тренер.

– Не надо. – Я качаю головой. – Все необходимое есть. Отдыхай.

– Значит, вы не вместе? – показывает она на нас пальцами, скрещивая руки. – Если что, я не осуждаю.

Вот же срань!

– Я натурал! – огрызаюсь я.

– Воу-воу, ковбой, – усмехается девушка, – полегче, – говорит она и опускает свой шлем на тумбочку, а после принимается стягивать с себя кроссовки. – Боже, мои ноги, какой же кайф, – тихо стонет она. И то, как она произносит это, отдается в моем паху.

– Тебе. Уже. Пора, – напоминаю я тренеру: пора и честь знать.

Стэнли лишь осуждающе качает головой. Никто ничего не узнает, а я собираюсь молчать.

Закрываю дверь за тренером и прислоняюсь спиной к хлипкому полотну.

– Что? – спрашивает дерзкая блондинка, ловя мой взгляд на себе. – На мне картины нет, – отвечает она, расстегивая кожаную куртку и снимая ее.

О боги! Мой член моментально реагирует, стоит мне увидеть слегка розоватые соски, проступающие через белую футболку. Идеальная небольшая грудь с двумя упругими торчащими сосками. Мне уже сейчас хочется подхватить девушку, прижать ее к стене, чтобы блондинка обвила меня своими отпадно длинными ногами, а я прижался губами к ее соску, прикусывая его через тонкую ткань майки.

– Есть зарядка от «Айфона», или ты фанат «Гэлакси»?

Вот же дерьмо. Ни зарядки, ни телефона. Разве девчонка поверит, что я без телефона? Кто в двадцать первом веке без гаджетов?

– Потерял, – отвечаю я быстро, пытаясь переключиться на что-нибудь другое от ее сосков, иначе блондиночка заметит мой не на шутку разбушевавшийся стояк.

– Телефон или зарядку? – интересуется она.

– И то и другое.

– Печально. – Пожимает она плечами. – Черт, – вздыхает блонди, и ее выдох с новой силой отдается в моем паху, – не хочу спускаться, уже разулась. А к черту! – машет она рукой, а после вскидывает обе, забирая длинные взъерошенные волосы в высокий «конский» хвост, стягивая с запястья розовую резинку. Розовую резинку. Ядерная смесь. Твою мать, я однозначно хочу трахнуть эту дамочку.

– Ты на байке? – спрашиваю я, пока не потерял остатки самообладания и не набросился на девчонку, заставляя ее стонать в прихожей. Черт возьми, я даже имени ее не знаю. – Ченнинг, – произношу я и протягиваю руку.

– Харлин, но можно просто Харли, – говорит она и пожимает мою руку. На удивление, для девчонки у нее сильное рукопожатие.

– Ченнинг Райнер, – пусть я покажусь полным идиотом, но я должен убедиться, что девушка меня не знает.

– Приятно познакомиться, Ченнинг Райнер, – улыбается она и пожимает плечами. – Я Харлин Квин, – говорит она, а я ухмыляюсь.

– Псевдоним?

– Двойное имя, – гордо сообщает она, вздернув упрямый подбородок.

– Харли Квинн? Как из DC?

– Типа того, хах, да, папа фанат комиксов, и я один из них, – широко улыбается она.

Девчонка явно лжет, ну да ладно. Я тоже не намерен говорить всей правды. Ведь на данном этапе она оказалась в одной квартире с почти заключенным, хоть и условно.

– Телефона нет, зарядки тоже, а еда в холодильнике имеется? – интересуется она. – Я в пути шесть часов без остановки, голодная как волк. Я бы не отказалась от чего-нибудь съестного.

– Я бы тоже, – произношу я, но в моих мыслях это совершенно не еда. Однозначно там есть момент, где я кормлю Харли, но, очевидно, не едой.

Харлин Квин Олдридж

К моему вопросу о еде мой желудок поддакивает мне, сообщая о моем зверском аппетите.

Заткнись, маленькое голодное чудовище!

– Не знаю, что ты предпочитаешь, – отвечает мне Ченнинг и окидывает меня своим взглядом, заостряя особое внимание на груди.

Бюстгальтер я не ношу из принципа, поскольку это лишение свободы и самовыражения, а лучшее, что могла дать Америка своим гражданам – да-да, свободу, пусть и мнимую. И я, как президент собственной «страны» или «штата», даю любую свободу своим деткам.

– Сейчас я согласна на все, что ты мне можешь предложить, – отвечаю я и игриво приподнимаю бровь.

Ковбой явно уже оттрахал меня во всех чертовых позах камасутры, даже в самой нереальной. И почему бы не заставить его штаны задымиться еще больше. Да и, признаться, я не против попробовать парочку поз. Парень уж очень горячий.

– Я могу много чего предложить, все зависит от твоих предпочтений, – отвечает мне Ченнинг немного низким голосом с легкой хрипотцой, и я вижу, как его голубые глаза темнеют от желания и похоти.

– Хот-дог, – произношу я и чувственно облизываю губы.

– Могу организовать, – отвечает он.

– Тогда показывай, что у тебя есть, ковбой, – отвечаю я своей коронной фразой, после которой даже самые отъявленные кобели теряют свою сноровку, боясь облажаться. Трехочковый! Фраза не подводит, как и всегда.

– Кхм. Мы сейчас точно о еде? – прочистив горло, спрашивает Ченнинг.

– Я да, а ты? – улыбаюсь я дьявольской улыбкой и делаю шаг по направлению к кухне, оставляя позади себя ковбоя. – Я умираю с голоду, поэтому готова проглотить хот-дог целиком. – Еще один трехочковый.

Ни один не справился с моей манерой общения, и ковбой не исключение. Все мозги плавно перетекают во второй мозг, оставляя своего хозяина безоружным.

Захожу на кухню и открываю холодильник. Да, мой новый приятель тут явно не на пару дней. Холодильник забит до отвала. Хватаю огромную бутылку молока, бейглы в пакете и продолжаю изучать содержимое. Сыр «Филадельфия», йогурты, консервы.

– А так с виду и не скажешь, – прилетает мне почти сразу со спины. – И ты забыла кое-что.

– Что, прости? – обхватываю зубами хвостик от пакета с бейглами[15], беру коробку с «Филадельфией», оборачиваюсь на говорящего и тут же отшатываюсь в прохладные пары холодильника.

По спине пробегает холодок, а вот лицо обдает жаром от близости с этим амбалом. Я почти смотрю ему в грудь. В коридоре в ярком освещении Ченнинг не казался настолько высоким, с такими широкими плечами и развитой мускулатурой, как вблизи и в более тусклом освещении. Меня вновь окатывает жаром уже со всех сторон, и рефрижератор не справляется со своей обязанностью.

Я вздрагиваю, стоит Ченнингу приблизиться почти вплотную. Мне приходится потесниться, стараясь не позволить нашим телам соприкоснуться, иначе я сгорю заживо. Он протягивает руку над моей головой, а после произносит:

– Забыла начинку для бейгла. – И перед моим лицом появляется упаковка колбасок для хот-дога «Сабрет»[16]. – Вероятно, мой хот-дог войдет с большим трудом в твой бейгл, но если хорошо постараться, то все пройдет как по маслу, Харлин.