Шаманка

– Кэти! Милая, вот уж не ожидала услышать такое… – Она присела, прикрыв рот рукой.

– Я и сама такого от себя не ожидала! – Я улыбнулась и сразу же сгоряча закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Стыд? Облегчение? Растерянность?

– Я не видела твоей улыбки… – она запнулась, поймав мой взгляд, и ее глаза наполнились внезапной виной. – С тех самых пор как…

Ее слова повисли в воздухе, перебитые резким, официальным стуком в дверь. Марта встрепенулась, бросила на меня встревоженный взгляд и пошла открывать. Вернулась она уже с каким-то свертком.

– Сказали, это для тебя, Кэти, – удивленно сказала она, передавая мне что-то большое.

Под слоем бумаги оказалась книга. Не просто книга – изящный тонкий фолиант в кожаном переплете, пахнущий стариной и дорогими чернилами. На обложке, оттиснутые золотом, вились буквы: «Флориография». Я машинально открыла ее. Страницы сами легли на заранее отмеченное место – между листами лежало сложенное письмо. На этом развороте красовалась тончайшая гравюра нежного цветка с подписью: «Campanula rotundifolia. Колокольчик круглолистный».

Я развернула письмо. Оно было написано на плотной бумаге с водяным гербом Торра – печать власти, которую я впервые держала в собственных руках. Текст состоял всего из пары строк, сообщавших, что завтра в 10.00 я должна явиться в кабинет окружного Судьи – мистера Ричарда Харпера.

Письмо, холодное и официальное, я положила на стол, а вот книгу я долго держала в руках, перелистывая страницы и наслаждаясь изяществом этого шелеста.

Остаток вечера я провела в странном оцепенении. Марта пыталась говорить о практичных вещах – о том, что надеть, что сказать. Я кивала, но не слышала. «Завтра в 10.00» – эти слова отбивали такт в висках, превращая время в густую смолу, в которой я медленно тонула. Я представляла кабинет судьи и себя маленькую и потерянную посреди его величия.

Ночь прошла в тревожной дремоте, где сны о залах суда смешивались с запахом кожи от переплета книги.

Когда первые лучи утра пробились сквозь туман, я уже не спала. Я сидела у очага, одетая в свое строгое платье, и смотрела на обложку книги, гладя ее кончиками пальцев. Именно в этот момент, как раз ко времени конвоя, в дом без стука зашел Уорен.

Вместо приветствия он бросил взгляд на мой подарок и его глаза вспыхнули черным огнем.

– Ботанический атлас? Тебе? Он это серьезно?

Я на пару секунд растерялась от неожиданного допроса с пристрастием, но вскоре пришла в себя, и набросилась на него в ответ.

– А что плохого в книге? Это для дела. – Я вспыхнула, будто меня застали на месте преступления.

– Для дела? Да он ищет тебя по каталогу! И под какой же ты у него гравюрой? Надеюсь, не под «одуванчиком лекарственным». – Он взял книгу и открыл на заложенной странице. – «Колокольчик круглолистный». Нежный, синий, растет на солнечных полянах. Похоже? Для него ты диковинка с луга, которую можно сорвать, и она будет тихо звенеть в вазе. Пока не завянет.

– Конечно лучше считать меня чертополохом!

Уорен закрыл книгу с глухим стуком.

– Да, ты царапаешься, кусаешься и даже когда тебя выдергивают с корнем, ты оставляешь занозы! И этот чертов чертополох ты даже на последних страницах здесь не найдешь! Он неудобен, но он гордится тем, что его место на камнях, и это достойно уважения! – И добавил уже тише: – Даже если это мне же в бок колется.

– Мне пора на встречу к тому, кто называет вещи своими именами, – пресекла я этот разговор и прошла мимо Уорена на выход.

До Лазарета мы снова шли молча. Я вспомнила, как несколько лет назад, мы шли этой же дорогой, и он был также напряжен, только что поссорился с отцом, а все вокруг было залито золотом закатного солнца:

– Ненавижу это место, – выдохнул он вдруг, не глядя на меня. – Этих людей. Их разговоры о долге.

– Уорен… – Я хотела прикрыть его руку своей.

Он резко обернулся и шагнул ко мне. В его глазах, всегда таких ясных, бушевало что-то чужое, взрослое и темное.

– Ты единственное, что здесь настоящее, Кэти. Я всегда буду это помнить.

Он посмотрел на меня так, словно старался запечатлеть в памяти каждую черту, будто прощался.

Я не знала, что ответить. В его словах была страшная серьезность долга, которому он не хотел оставлять в залог свою душу. Я тогда еще не думала, что скоро мы окажемся по разные стороны баррикад.

Но я видела масштаб его чувства тогда, и теперь, глядя на вооруженного, озлобленного мужчину, я боялась той же силы, направленной против всего, что я люблю. Он сдержал слово, он помнил, и, кажется, возненавидел, потому что я напоминала ему обо всем, что было потеряно.

Я поспешила перевести мысли на предстоявшую встречу с Судьей. Между первым и вторым вызовом на допрос прошли почти сутки. Сутки, чтобы проанализировать каждую его реплику, каждый взгляд. Казалось бы, можно выдохнуть, но если я не подозреваемая, зачем Судья снова вызывает меня? Письмо не оставляло выбора, в нем не было вопросов – только время и место.

Дубовая дверь в его кабинет была приоткрыта, словно ловушка. Когда я переступала этот порог, я готовилась ко всему, кроме того, что произошло на самом деле.

Судья на этот раз встретил меня в своем кабинете, без прелюдий.

– Мисс Динн. Я назначаю вас своим помощником по этому делу, – заявил он, и его официальный тон не оставлял места для возражений.

– Меня? – Я не смогла сдержать удивление от такого поворота. – Но что я должна делать, сэр?

– Ничего сверхъестественного. Поможете собирать информацию, дадите характеристики, будете вести записи. И, возможно, – его взгляд стал пристальным, – что-то ценное все же всплывет в памяти.

– Что является ценным в таком деле, сэр? – У меня возникло острое желание помочь.

– Любая информация, крутящаяся у Вас в голове: что-то услышали, что-то увидели, о чем-то подумали. Мне нужны зацепки. Наверняка, что-то показалось Вам странным. Не бойтесь сказать мне, даже если Вы считаете это неподходящим. А сейчас вспомните тот день от начала и до конца и расскажите мне.

Я собралась с мыслями.

– Ну что же… Я проснулась, как всегда, на рассвете. В то утро я пошла гулять вдоль фермы. – Я бросила на него быстрый взгляд, ища осуждения, но не нашла. – Не подумайте, что я нарушитель режима, просто… разве могут вредить Братству мои невинные прогулки? Я ощущаю себя абсолютно счастливой в такие моменты. Когда я наедине с природой, я словно слышу ее и понимаю, а она меня. Во время таких прогулок я захожу в коровник за свежим молоком, а затем к булочнику… Стойте! В то утро я так и не попала в пекарню, потому что в сарае кто-то был. Минимум двое, я не видела их, но слышала шепот. Я услышала, как один из них сказал, что «сегодня тот день», что-то такое… И они были вооружены! Когда я попыталась выбраться оттуда, они услышали шум и зарядили ружье, а я убежала.

– Продолжайте.

– Я спешила вернуться домой незамеченной, но у нашего дома я столкнулась со Стражником… Ну, с ним ничего интересного… – Я снова вперилась в пол.

– Мисс Динн, – он произнес это мягко, но так, будто я только что солгала в суде, и шокировала его, – Вы что, лукавите?

– Ох, – он опять меня подловил, – это был Уорен Миллер. И он сказал, что у него есть планы на вечер.

– Значит, планы? – спросил он, не сводя глаз.

– Ну да, какие-то планы. – Я знала, что если посмотрю на него, то расскажу все, как на духу.

– Дословно: «У меня есть планы на вечер»?

Нет, он не отстанет, пока не узнает все, что ему надо.

– Ага, на вечер… – Я вздохнула. Я совершенно не умею врать, и он в этом уже убедился, придется быть честной. – И на меня. Возможно.

Я уставилась в узор на ковре.

– Ваша история становится все интереснее! – Он откинулся на спинку стула. – Что было дальше?

– Я пошла на ярмарку. Там я встретила Майка Филда, мы поздоровались, он вел себя как обычно, ничего странного я не заметила. Потом я столкнулась с Дендалом Арисом… и у него был пугающий вид. Он смотрел на меня со злобой и был вооружен.

Я наконец подняла глаза на Судью, он что-то записал. Почему раньше я не могла этого вспомнить?

– Он что-нибудь сказал Вам? – Беседа снова приняла официальный тон.

– Нет, ничего, сэр. Потом я пошла в Лазарет. Здесь я встретилась с мистером Уиллисом, он был пьян и бормотал что-то про склад. Кажется, кто-то брал ключ от склада. И мистер Уиллис сказал, что завтра его уже не будет. Так и произошло. Как Вы, должно быть, уже знаете, на должность мистера Уиллиса была назначена Элеонора Грин. Здесь я пробыла до вечера, ну а дальше Вы уже знаете.

– Не совсем, – парировал он мгновенно.

– Что еще Вас интересует? – робко спросила я.

– Так что же мистер Миллер? Реализовал свои планы? – Он снова вогнал меня в краску.

– Нет, сэр. Его планы разрушил Майк Филд. – Я уже отвечала все, что первым приходило в голову, не задумываясь.

– Мисс Кэтрин, Вы – очаровательная девушка! – Он снова хохотал, как вчера. – Приходите завтра. Я выпишу Вам пропуск, и Вы сможете приходить без конвоира. Тем более, без такого… примечательного.

– Хорошо, сэр. – Я практически вскочила с места, так как сгорала со стыда.

– И прошу: зовите меня хотя бы мистер Харпер.

На этом мы распрощались. Я выскочила на улицу, поняла, что меня никто не ожидает на выходе, и побежала домой, словно спасаясь от собственных мыслей и от того проницательного, все понимающего взгляда. «Прошу: зовите меня хотя бы мистер Харпер», – всю дорогу крутилось у меня в голове.

Дома, как всегда, у Марты было столько забот, что с ними не управились бы и трое. Я посмотрела, чем могла бы ей помочь в первую очередь и решила сходить к колодцу за водой.

Вскоре я уже тащила переполненное ведро воды, рискуя подскользнуться. В это время на горизонте появился мой запоздалый конвоир, который, судя по всему, искал меня. Он молча понаблюдал секунду со стороны, а потом остановился в двух шагах в небрежной позе, держа руки в карманах.

– План, надо полагать, грандиозный. Сбежать, чтобы затопить наши посты? Или Вы, мисс Кэтрин, черпали вдохновение в жизнеописаниях античных мучеников и решили доказать всем, что и впрямь можете все сами?

– Мой план «оставить назойливых зрителей без зрелища». Работает безотказно. Попробуйте.

– О, но я не просто зритель. Я – специалист по неэффективности. И должен отметить: ваша упертость сегодня сдает на целых два спотыкания на ярд.

На его губах играла та самая улыбка, что сводила меня с ума – на полпути между насмешкой и вызовом.

– Убирайся, Миллер, – сказала я сквозь зубы. – У меня нет времени на твои несмешные остроты.

– Это профессиональная оценка, мисс Динн. Неэффективное распределение ресурсов. Хрупкая девушка и двадцать литров воды – задача для двоих или для одного мужчины.

Он сделал шаг, намереваясь мне помочь. Я в ответ резко поставила ведро, и вода расплескалась на его начищенные сапоги.

– Я не хрупкая! И мне не нужен помощник, особенно в этой форме. Я справлялась, когда тебя здесь не было, и справлюсь, когда всех стоящих не на той стороне колодца отсюда снимут. Выучите это наконец.

Уорен посмотрел на мокрые сапоги, лицо отразило не то улыбку, не то гримасу.

– Учу. Каждый день. Прямо дух легендарного деда, который, если верить слухам, напал на волков. Жаль только, волки нынче ходят на двух ногах и отдают приказы, и им на твою спесь, поверь, плевать. Они просто пристрелят непокорную овцу.

– Я не овца! – Я была готова вцепиться в него.

Уорен заговорил тише, так, что мурашки побежали по коже.

– Ты права, овцы покорны. Ты – именно что чертополох. И знаешь, что с ним делают здесь? – Пауза. – Выпалывают под корень, Кэтрин. Систематически.

Чертов остряк повернулся и ушел. А я осталась стоять злая, мокрая, наедине с тяжелым ведром и ненавистью.