Шамбло

– Вы хотите сказать, что она – жрица – привела меня сюда на… на съедение?

– Да, – зашелестела толпа. – Да, да, да…

– Тогда… почему… она меня… отпустила?

– От Тага нельзя бежать. Когда Таг зовет, нужно идти на зов. Когда Таг захочет есть, он тебя получит. Берегись Тага.

Ситуацию стоило обдумать. Лесные люди знали, о чем говорят, в этом можно было не сомневаться. Таг не такой уж центр вселенной, как это им представлялось, но в том, что он способен заманить к себе жертву, Джо убедился на собственном опыте. Легкость, с какой отпустила его жрица, ее презрительный смех – все это подтверждало слова пигмеев. Кем бы там ни был Таг, без сомнения, он обладал в этом сумрачном мире неограниченной властью. И вдруг Техасца осенило.

– В какой стороне… живет Таг?

Десятки темных, костлявых рук указали куда-то вдаль. Джо повернулся в указанном направлении и начал прилежно запоминать ориентиры, которыми в этом мире могли служить лишь деревья. Теперь нужно было попрощаться с дружелюбными туземцами.

– Я благодарю вас… – начал Техасец Джо и смолк под шквалом протестующего шепота.

Лесные люди угадали его намерение – и просили не делать глупостей. Молящие интонации были красноречивее любых слов. Крошечные лица скривились от страха, в расширенных зрачках застыл панический ужас. Джо беспомощно пожал плечами.

– Мне… мне нужно идти, – неуверенно начал он. – Я хочу застать Тага врасплох. Прежде, чем он меня призовет. Это мой единственный шанс.

Техасец Джо не знал, понимают ли его аборигены или нет. Шепот не стихал. Ужас придал лесным людям отчаянную смелость, некоторые из них даже хватали огромного чужака за одежду, пытаясь своими крошечными ручками удержать его от безрассудного, смертельно опасного поступка.

– Нет, – стонали они. – Нет, нет! Ты не знаешь, на что ты идешь! Ты не знаешь Тага! Оставайся здесь! Берегись Тага!

Джо охватили тягостные предчувствия. Он и сам знал, что встреча с Тагом не сулит ничего хорошего, а тут еще туземцы со своими наверняка не безосновательными страхами… Может, лучше не лезть на рожон, а остаться здесь, в тихой лощине, спрятаться поглубже и сидеть… пока не позовут? Нет, ты же не из тех, кто поддается собственным страхам, пасует перед опасностями! Да и кто, спрашивается, сказал, что нет никакой надежды? Техасец Джо расправил плечи и решительно зашагал в ту сторону, куда указали ему лесные люди.

Протесты аборигенов сменились жалобными стенаниями. Поднимаясь по склону лощины, Техасец чувствовал себя воином, отправляющимся в поход под звуки похоронного марша. Самые отважные из пигмеев пошли его провожать. Как и прежде, они прятались за кустами, стремительно перебегали от дерева к дереву. Даже сейчас, когда непосредственной опасности не было, впитанный с молоком матери страх не позволял им открыто передвигаться по сумрачному миру.

Их присутствие вдохновляло Техасца. Как хотелось помочь забитому народу в благодарность за дружелюбие, за предостережения, за искреннюю скорбь, с которой аборигены провожали упрямого, безрассудного чужака, за смелость, не убитую даже тысячелетиями жизни в вечном страхе! Но кого может спасти человек, далеко не уверенный в безопасности собственной шкуры? Страх лесных людей оказался заразительным. Еще до выхода из лощины у Джо пересохло в горле, начали мелко подрагивать руки.

Шорох и перешептывание доносились из кустов все реже, провожающие понемногу отставали. Тишина сгустилась, превратилась в нечто почти осязаемое. Ни ветра, ни шороха листьев – никаких звуков, кроме собственного дыхания Джо и громкого стука его сердца. Разведчик опустил руку на бедро и расстегнул кобуру.

Новая лощина была заметно шире той, где обитали лесные люди. Техасец Джо спускался по склону, напряженно высматривая малейшие признаки неведомой опасности. Кто он такой, Таг? Человек, зверь или дух? Может, он невидим?.. Лес начал редеть. Джо знал, что почти достиг цели.

За последними деревьями начиналась большая поляна, посреди которой… В этом объекте не было ничего страшного, ничего угрожающего, и все же Техасец Джо покрылся холодным потом.

Посреди поляны стояло столь знакомое ему Дерево жизни. Только теперь это мифическое растение росло из земли, как самое настоящее дерево, а не было выковано из металла. И все же оно не было настоящим. Тонкий коричневый ствол, чья гладкая, блестящая поверхность не напоминала по текстуре ни одно известное вещество, поднимался к черному небу по традиционной пологой спирали, еще более тонкие ветки (числом, естественно, двенадцать) грациозно изгибались вверх. Листвы на дереве не было. Зато на концах веток пылали кроваво-красные цветы.

Изо всех растений сумрачного, размытого мира, сотворенного когда-то Иларом, можно было хорошо рассмотреть лишь это. Волосы Техасца зашевелились от ужаса. По телу поползли мурашки – и все же он не мог сказать, что за неясная угроза таилась в изящных, прихотливо изогнутых ветках. Чудесным образом оживший символ, красивое – лучше любой из когда-либо виденных им картинок. Так почему же, глядя на него, хочется закрыть глаза, закричать во весь голос и бежать, бежать, бежать?

В Дереве было что-то разумное и зловещее. Пока Техасец Джо смотрел на удивительное растение, не шелохнулась ни одна ветка. И все же эта неподвижность вызывала больший страх, чем бег или полет любой одушевленной твари.

Дерево рождало в душе Джо сумасшедшее желание – уничтожить его или ослепить себя, чтобы не видеть зловещее растение; перерезать себе глотку, чтобы не жить в одном мире с этим кошмарным творением природы.

У Техасца хватило сил загнать эти бредовые мысли в дальний угол сознания и обратить всю свою холодную, отточенную многими годами космических странствий логику на разрешение насущного вопроса. Тем не менее его ладонь, лежавшая на рукоятке бластера, взмокла от пота, дыхание прерывисто вырывалось из пересохшего горла.

Почему, спрашивал он себя, стараясь привести бешено участившийся пульс в норму, почему вид растения, пусть даже такого необычного, как это, рождает страх в моем сердце?

Мало-помалу отвращение утратило первоначальную остроту. После долгой мучительной борьбы Джо вернул себе способность разумно мыслить. Железной рукой воли сдерживая свой ужас, он продолжал смотреть на дерево. Теперь Техасец точно знал, что перед ним Таг.

А как же иначе – два столь ужасных создания не смог бы вместить один маленький мирок. Теперь понятно, почему лесные люди относятся к Тагу с таким благоговейным страхом. Непонятно другое – чем дерево угрожает им физически? Исходящая от него угроза может свести с ума… Чего уж спрашивать с дикарей! Но с другой стороны: не нравится дерево – не ходи к нему, не смотри. Оно ведь за тобой гоняться не будет.

Рассуждая подобным образом, Техасец Джо снова и снова осматривал дерево в тщетной попытке понять, почему оно вызывает такой страх. Выглядело оно точно так же, как бронзовое, нависавшее над проклятым колодцем. А ведь то растение не пугало. В чем же дело?

Вдруг по стволу и ветвям пробежала дрожь. Техасец Джо окаменел. Ветра не было (да и бывает ли в этом мире ветер?), однако Дерево начало двигаться с неспешной, змеиной грацией. Воздетые к небу ветви томно извивались. Один из кроваво-красных бутонов раздулся, как капюшон кобры, через мгновение его примеру последовали и остальные. Бутоны разбухали, широко раскрывали лепестки, наливались новым, ослепительно ярким цветом.

Джо отвел взгляд и увидел, что по склону спускается знакомая фигура. Жрица двигалась с той же плавной, безукоризненной грацией, что и ствол Дерева. За ее спиной развевался царственный шлейф темно-пурпурных волос, прекрасное тело сверкало лунной белизной. Дерево чувствовало ее приближение – цветы разгорались все ярче и ярче, ветви дрожали от нетерпения.

Жрица должна общаться со своим богом… И все же Техасец не мог поверить, что женщина осмелится подойти к Дереву, один вид которого наполнял его паническим ужасом и отвращением.

Когда красавица приблизилась к Дереву вплотную, ствол наклонился к ней, и она протянула руки, словно навстречу своему возлюбленному. Пламенеющие цветами ветви сомкнулись за ее спиной. На несколько мгновений жрица и Дерево застыли, превратившись в фантастическую скульптуру. У самого лица женщины дрожали сверкающие цветы; волосы, больше не прикрывавшие тела, стекали на землю темно-пурпурным водопадом. Затем ветви сжались плотнее. Цветок спустился к закинутому вверх лицу, коснулся чуть приоткрытых губ – и ответная дрожь пробежала по ослепительно белому телу.

Техасец не выдержал. Долго копившееся отвращение вырвалось из-под контроля, прорвало все плотины рассудка, хлынуло широким, сокрушительным потоком. Тонко, почти по-женски взвизгнув, Джо бросился под спасительную защиту леса.

Он бежал наугад, в его голове не было ни одной мысли, только страстное желание убежать. Техасец Джо оставил тщетные попытки рассуждать логически. Теперь его не интересовало, почему совершенная красота Дерева вызывает не восхищение, а ужас. Он знал лишь одно – от этой красоты нужно бежать на край света. И он бежал, бежал…

Впоследствии Джо не раз пытался, но так и не сумел вспомнить, что же положило конец паническому бегству. Очнувшись и немного придя в себя, он обнаружил, что лежит ничком на мягкой бархатистой траве. Стояла тишина – глухая, непробудная, от которой закладывало уши. А потом Джо вспомнил дикий, невообразимый ужас, свое бегство и стремительно поднялся на ноги.

Техасец стоял, напряженно вслушиваясь в тишину, вглядываясь во мрак. Он пытался понять, что же пробудило его память. Ответ пришел сам собой – и очень скоро. Тихая мелодия, далекая, как с другого конца вселенной, едва различимо потревожила тяжелую тишину. Джо замер в ожидании. С каждой секундой музыка становилась все громче, все прекраснее. Звуки, превратившие сумрачный мир в единый гигантский, напряженно вибрирующий резонатор, начисто вымели из головы Техасца все посторонние мысли и побуждения, оставив пустую, воздушно-легкую скорлупку, дрожью откликавшуюся на зов безымянной силы.

Ибо это был зов. Незачем пить, есть, спать, даже дышать… Есть только одна потребность – идти к источнику этой завораживающей мелодии.

«Когда Таг зовет, нужно идти на зов Тага», – вспомнил Джо. Предостережение лесных людей всплыло на поверхность сознания и тут же исчезло, утонув в потоке звуков, влекущих, как пение русалок. Техасец бессознательно, механически повернулся, как стрелка компаса в магнитном поле, и пошел на зов, спотыкаясь, без единой мысли в гудящей голове – пошел, потому что не мог не идти.

В ту же, что и он, сторону двигались десятки маленьких темных фигур. Зов Тага заставил лесных людей забыть все страхи. Подхваченные приливной волной гипнотизирующей песни, они шли открыто, не прячась.

Джо брел вместе со всеми сквозь густые заросли кустов вниз по пологому склону лощины, к редкой цепочке деревьев, окаймлявшей большую круглую поляну. Здесь песнь Тага гремела еще мощнее, еще завораживающе.

Слишком громко она звучала, слишком притягательно… Джо тупо уставился на свои ноги, на плывущую под ними траву. Подняв голову, он увидел, что подходит к середине большой поляны, приближается к источнику невыносимо прекрасной музыки…

– Дерево!

И тут его вновь захлестнул дикий, животный ужас. Цветы пылали кровавым, нестерпимо ярким сиянием, ветви изгибались и дрожали в такт прекрасной песне. Мгновение спустя Техасец увидел совершенное, как античная статуя, тело – жрица самозабвенно раскачивалась вместе с Деревом, казалась его составной частью.

Близкая опасность подстегивала, побуждала к действиям. Мозг раскалывался от напряжения, посылая приказы телу, призывая его сопротивляться колдовскому зову, но ноги сами собой двигались вперед.

Небольшая группа беспомощных, обреченных на гибель созданий подошла к Дереву совсем близко. Джо с ужасом наблюдал, как жрица вышла им навстречу, ласково взяла первого из них за костлявый локоть и повела под сень хищно змеящихся ветвей.

Кровавые цветы вспыхнули еще ярче. Ветви изогнулись, потянулись вниз, начали удлиняться. Затем, словно атакующие змеи, они метнулись вниз, выхватили жертву из рук жрицы, обвили ее плотными кольцами и мгновенно унесли вверх. Из омерзительно шевелящегося клубка донесся душераздирающий вопль ужаса. Через мгновение клубок ветвей распался – в его сердцевине не было ничего. Несчастный словно растворился… А тем временем жрица уже выбрала новую жертву.

Техасец Джо продолжал идти. Цветы уже потянулись в его сторону. Теперь, с близкого расстояния, эти огненные ненасытные пасти были видны во всех подробностях. Ветви начали вытягиваться, голодными кобрами сползая все ниже, к беспомощной жертве. К нему. Жадные, обжигающие щупальца обвились вокруг Техасца, оторвали его от земли – и в тот же самый миг правая рука разведчика механически, словно отпущенная пружина, метнулась к расстегнутой кобуре. Он отчаянно пытался высвободить руку с оружием из тесных змеиных колец. Судя по всему, Таг впервые столкнулся с попыткой сопротивления – волшебная музыка, гремевшая в ушах Джо, превратилась в низкий гневный рев. Ветви потащили непокорную жертву вверх, к чудовищной пасти, едва различимой в туманном воздухе.

Высвободить руку не удалось. Тогда Техасец попытался хотя бы повернуть ее так, чтобы ствол бластера был направлен на судорожно корчащееся Дерево. Он смутно догадывался, что нет никакого смысла стрелять в призрачное чудовище, принадлежащее к иному, неземному миру. Только Дерево материально, а потому уязвимо.

– Будем надеяться, что уязвимо, – пробормотал Джо. – Вот только бы повернуть хоть немного руку…

Гневный рев чудовища превратился в ровный, монотонный гул, пронизывавший тело Джо насквозь. Ослепленный и оглушенный, Техасец судорожным усилием развернул руку еще на несколько градусов и выстрелил.

Он не видел, куда ударил пучок яростного голубого пламени, но уже через мгновение по хищному дереву пробежала волна дрожи, гул сменился нестерпимым визгом и смолк.

А затем мир взорвался. Не успел еще Джо изумиться наступившей тишине, как перед глазами у него потемнело, и он провалился в черную бездну забвения.

Техасец Джо приходил в себя долго и мучительно, словно после кошмарного сна. С трудом открыв глаза, он увидел над собой алмазную россыпь звезд и яркое, быстро ползущее пятнышко Фобоса.

– Марс! Только что же я здесь, на Марсе, делаю?

Он лежал, смотрел на Фобос, изредка смаргивал и вылавливал из памяти осколки недавних событий. Когда из этих осколков начала составляться относительно связная картина, Джо заставил свое нестерпимо болевшее тело принять сидячее положение. Оглядевшись по сторонам, он удивленно присвистнул. Техасец находился в центре большой, круглой, абсолютно гладкой площадки, покрытой толстым слоем мельчайшей каменной пыли. Площадку окаймляли какие-то завалы, скорее всего – руины Илара. Только если прежде по остаткам стен можно было угадать контуры древнего города, то теперь некая нечеловеческая сила разбросала их во все стороны. А в самом центре руин эта загадочная сила попросту перетерла все камни в порошок. И там, в эпицентре, находился Техасец Джо, целый и невредимый.

Казалось, что воздух все еще дрожит от сокрушительного взрыва. У человека не было взрывчатых веществ, способных причинить такие сокрушительные разрушения. Вывод один – это сделало необыкновенное существо.

Стены сумеречного мира были построены не Иларом, а самим Тагом, и держались эти стены не сами по себе, а подпитываемые колоссальной энергией Тага. Когда дерево получило смертельную рану, связь Тага с материальным миром нарушилась, ничем не удерживаемые стены распались, выплеснув неимоверную энергию.

Но почему же уцелел он сам? Скорее всего, ветви Дерева все-таки успели подтащить его достаточно близко к Тагу, и тело чудовища защитило его от взрыва, перед которым не устояла бы никакая материальная броня. После того как Таг утратил всякий контакт с материальным миром, Джо вывалился из сумеречного мира в свой, нормальный – туда, где прежде стоял колодец, ведь именно в этом месте находился переход между двумя мирами. Техасец благополучно шлепнулся в каменную пыль, ну а Таг… Таг, надо думать, исчез в каком-нибудь адском измерении.

Джо вздохнул, осторожно потрогал раскалывающуюся от боли голову и, тяжело охнув, встал на ноги.

Ну и сколько же все это продолжалось по марсианскому времени? Минуту? Или год? Сказать нельзя, но лучше на всякий случай полагать, что доблестные патрульные продолжают поиски опасного преступника.

Покачав головой, разведчик устало поплелся к ближайшей груде камней, в надежде на подходящее убежище.