Сирена. Сопротивление
- -
- 100%
- +
– И кто этот врач, поставляющий детей? – спросила я, не торопясь рассказывать о лежащем на берегу мужчине.
– Оказывается, на материке есть люди, которые знают о нас. Не представляю, кто и как заставляет их поверить в существование волшебного острова, но они помогают всеми силами: заранее готовят для нас кое-какое продовольствие, хозяйственные принадлежности и прочее. Раз они верят и помогают, значит и мы здесь должны делать все, что можем. там
– Ты обо мне?
– В том числе. Уверен, если бы ты увидела то, что показали нам, услышала, то, что говорят о нас на материке, непременно согласилась бы со мной.
– И что же там говорят, что показывают? – не без иронии поинтересовалась я.
– Во-первых, нам показали один из городов-призраков. Ужасающее зрелище. Словами не передать. Пустота, тишина. Только воображение дорисовывает, катающихся на качелях детей, готовящих еду женщин… Ты помнишь истории о Бермудском треугольнике? – спросил Алли и в ответ на мой утвердительный кивок продолжил. – Так вот, это история о нас. Он возник по вине наших предков, которые пренебрегли словами своих Родителей. Они не стали выполнять свою миссию. В результате «черная дыра» вокруг острова начала расти. Когда целые корабли стали исчезать сами по себе, все стало ясно. Они не разбивались о скалы и люди не тонули, как это происходит сейчас.
– Я помню, Отец говорил о кораблях-призраках. Куда же все девалось?
– Исчезало. Все пропадало на глазах. Порой в наши дни эти суда появляются из ниоткуда, но уже без экипажа. – Алли дал мне минуту другую, чтобы осмыслить сказанное, и затем продолжил. – Пытаясь все исправить, наши предки стали выполнять то, что от них требовалось. И вроде бы все восстановилось, пришло в норму, но Бермудский треугольник остался по сей день, как напоминание былой ошибки.
– Как он мог остаться, если я ни разу не видела такого?
На мой вопросительный взгляд, Алли не спешил реагировать. Он уселся поудобней, приобнял меня за плечо, а затем пояснил.
– Ты ничего не видела потому, что он от нас довольно далеко, в районе Бермудских островов. А… Ты ведь даже не знаешь, где находится наш остров… Его и на картах-то нет, чтобы меньше туристов приплывало. Никто из них не смог бы подплыть не погибнув.
– Но как тогда вы сумели вернуться с детьми? – озвучила я свою внезапную мысль.
Алли замолчал, но я не отступала.
– Скажи.
– Ты не должна это знать, и никто из твоих сестер тоже.
– Обещаю, что не проговорюсь.
Через несколько мгновений Алли нерешительно ответил на мой вопрос.
– Это все благодаря расчетам, которые делают наши Отцы перед поездкой. Нас с братьями к ним пока не допускают.
Я даже не предполагала, что после того, как мы с сестрами стали сиренами, осталось так много тайн. Неужели Родители по-прежнему не доверяют нам? Мы ведь следуем своему предназначению. В голове не укладывалось, почему нас до сих пор держат в неведении.
– А Фортуна, Гана и Линда знают, как делаются эти расчеты?
Алли пожал плечами.
– Не думаю.
– Не волнуйся, я никому не скажу, тем более что и рассказывать-то нечего, – успокоила я брата.
– Знала бы ты, как быстро на материке ночь сменяет день. Время летит с бешеной скоростью. Так странно было видеть столько незнакомых лиц одновременно. Поначалу было даже немного страшно. Особенно пугали потоки автомобилей, проезжающих мимо. Знаешь, я совсем не так их представлял. Меня до сих пор не оставляют впечатления от того, первого визита на материк. Удивительно, с каким почтением к нам отнеслись те, кто знает тайну острова. Нас встретили у самого берега, снабдили мобильными телефонами, кстати, странные устройства, поселили в огромном доме, кормили так, словно от еды зависит само существование. – Алли быстро хихикнул. – Хотя потом я в самом деле понял, что так оно и есть: в животе периодически урчало, словно там поселилось живое существо. На острове все иначе. Даже как-то по родному спокойно. Здесь ты ни от чего и ни от кого не зависишь.
Алли замолчал, и я воспользовалась ситуацией. Нелегко было начать, но упускать момент не следовало.
– Я должна тебе кое-что рассказать. Надеюсь, ты поймешь меня.
Лицо брата немного напряглось, и он приготовился слушать. Стараясь быть краткой, я уместила всю информацию в одно предложение.
– На берегу лежит человек, выживший после крушения.
В глазах Алли читалось замешательство с нотой осуждения. Я постаралась убедить его в необходимости помочь незнакомцу, оттого защищала беднягу так отчаянно, словно тот – член моей семьи.
– Он спасся чудом, – твердила я. – Не понимаю, как это случилось. Раньше подобного не происходило. Наверное, это знак. Мы должны помочь ему.
Алли растерялся и даже немного отстранился от меня. В его голове не укладывалось, что спасение возможно. Хотя после того как сказки о сиренах оказались реальными он должен был поверить. И правда, через пару минут Алли пришел в себя и ответил:
– Мы не должны никого спасать. Единственное что следует сделать – это рассказать о случившемся Родителям. Они должны решать, как поступить.
– Нет! – возмутилась я.
– Мы не знаем, какими могут быть последствия этого чудесного спасения, тем более если раньше подобное не случалось. Тебе ведь известно значение нашей миссии, масштабы последствий: бермудский треугольник, города-призраки, корабли-призраки, перемена погоды, влияние острова на нашу психику…
– Я понимаю. Но мы не можем его убить.
– Я не говорил об убийстве. Нам всего-то нужно рассказать Лэю. Может быть, ему известны подобные случаи.
– Ты прекрасно понимаешь, что для него главное – поддержание числа жителей острова и следование миссии.
– Может и так, – согласился Алли. – Но ты не должна отрицать возможные негативные последствия спасения этого человека.
– Помнишь, ты говорил, что остров способен спасать умирающих?
– Это другое. Это касалось новорожденных детей с диагнозом, а не тех, кто должен был погибнуть, едва приблизившись к берегу.
– Тогда почему такого не происходило раньше?
Мой вопрос остался без ответа. Неужели Алли не поможет мне? Нет, он не просто не поможет, он собрался рассказать обо всем нашим Родителям. Напрасно я поделилась с ним этой историей. Ее следовало скрыть ото всех, включая моего брата. И напрасно я решила, что он способен понять меня. Ведь ему было завещано спасти детей, от рождения приговоренных к смерти, а не убивать бесчисленное количество ни в чем не повинных людей. Я искала помощь и понимание там, где их по определению не существовало. Пребывание на материке все-таки изменило Алли.
– Хорошо, – сказала я, поднявшись с кровати. – Каждый имеет право на собственное мнение. Ты совершенно не обязан помогать. Я прошу тебя только об одном: никому ничего не говори. Прошу тебя, не заставляй меня жалеть о том, что я тебе рассказала.
– Но… – попытался возразить Алли.
– Ты ведь не знаешь точно, чем обернется спасение этого человека. Вдруг ничего страшного не случится?
– Ты уверена в своей догадке? А если ты окажешься не права?
– Алли, все дело в том, что мне не нужно гадать, пока у меня есть вера.
– Ты хочешь рискнуть?
– Я готова рискнуть. Это хоть как-то поможет мне облегчить чувство вины. Ты даже не представляешь, каково это – убивать. Каждый раз я вижу беззащитных людей, которые борются за свою жизнь до последнего. Их крики снятся мне по ночам. Они сами мне снятся. И их близкие тоже. Они обвиняют меня, говорят, что я никогда не смогу искупить свою вину, что мое поведение ничем нельзя оправдать. И этот чудом спасшийся человек – моя последняя надежда на то, что кошмары закончатся, хотя бы во сне. Я прошу тебя, если не желаешь помочь мне, хотя бы никому ничего не говори. Дай мне время. Умоляю.
Простояв молча несколько секунд, я вышла из дома Алли с надеждой в сердце. Хотелось верить, что он не выдаст мой секрет.
Обратно к выступу я возвращалась окольными путями, чтобы никого не встретить. В это время я всегда уже была на месте. Заметив меня дома, Родители могли заподозрить неладное. К счастью, по пути никто не попался.
Оказавшись на берегу, я снова увидела лежащего без сознания мужчину, и, приблизившись к бедняге, опустилась рядом.
– Ты будешь жить, – пообещала я. – Во что бы то ни стало. Я никому не позволю отнять у тебя жизнь. Не знаю как, но я помогу. Ты стал моей надеждой на спасение, подарил смысл жизни. Я обязана отблагодарить тебя.
Глава 6. Борьба за выживание
В надежде, что остров каким-то образом поможет спасти пострадавшего, я поспешила на поиски укрытия. Не может же бедняга оставаться на берегу.
За долгие годы я неплохо изучила местность. Мне были известны многие укромные уголки. Но все они либо не годились для жизни, либо располагались слишком далеко от скалистого выступа. А мне было необходимо место поближе и как можно неприметнее.
Я решила пройти вдоль берега и внимательно осмотреть прибрежную территорию. В десяти минутах ходьбы не попалось ничего стоящего. Когда я уже вознамерилась повернуть в обратную сторону, присмотрелась к зарослям, сквозь которые с виду невозможно было пробраться, и поняла: это то, что нужно. Через несколько минут мне удалось преодолеть густую плетущуюся траву, мертво сцепившую ветви деревьев, в которых не было ни единого просвета. Путь назад был отрезан.
Возвращаться я не спешила, потому как увидела перед собой поляну неописуемой красоты. Низкая сочная трава в центре десятиметрового круга, образованного старыми пальмами, так и манила упасть и зарыться в нее лицом. Солнце отражалось в каждой травинке, каждом листочке. Удивительно, что ни одно лишнее деревце не вмешалось в хоровод прекраснейших пальм. Пройдя вдоль поляны и остановившись прямо в ее центре, я вдруг заметила отверстие в увесистой каменной глыбе-пещере, расположенной в стороне. Ни с той точки, где я остановилась первоначально, ни откуда-либо еще, кроме как из центра поляны невозможно было разглядеть вход. Пальмы словно специально расположились так, чтобы максимально удачно скрыть пещеру от недоброжелателей. Не медля ни секунды, я рванула к ней.
Пещера превзошла все мои ожидания. Внутри она оказалась значительно больше, чем представлялось: около двух метров в высоту и практически столько же в ширину, глубина превышала и то, и другое. Если бы не темнота, пещеру можно было бы назвать уютной. Вполне пригодна для укрытия. Тем более что здесь никто из моей семьи никогда не появлялся. Эта часть острова, будто заброшенная, до сих пор никого не манила. Камни и непроходимые джунгли вряд ли могли вызвать восторг. К счастью никто не подозревал, что за неприступностью кроются прекрасные пальмы и густая сочная трава. Отметив про себя достоинства местности, я поспешила подготовить пещеру к приему жильца.
Так как перенести из дома матрас и остаться незамеченной невозможно, пришлось потрудиться над сооружением временного ложе. Трудно сосчитать количество веток, которые были оборваны мной, но получилось неплохо. Я сделала спальное место, замаскировала пещеру еще лучше, незаметно для семьи принесла в бутылях чистую родниковую воду, чашку для питья, полотенце, корзину с фруктами, сладости – словом, сделала все, что могла, и отправилась на берег.
Обратная дорога оказалась более долгой, но более проходимой, хотя сплетенные между собой ветви все-таки встречались на пути. Когда я прогнулась и прошла под последним деревом, отделявшим меня от берега, внезапная радость выстрелила прямо в голову. Незнакомец, пролежавший без сознания длительное время, наконец, очнулся, чем решил проблему предстоящей транспортировки. В пятнадцати метрах от меня в полулежащем положении он держался одной рукой за голову, другой – за землю. Вероятно, перед глазами все кружилось. Но ведь, несмотря на это, он определенно почувствовал себя лучше. Впервые после превращения в сирену, я прониклась самыми теплыми чувствами к острову и мысленно поблагодарила его за спасение несчастного.
Вне себя от радости, я подбежала к мужчине и присела рядом. Он посмотрел на меня почти без удивления. Странно.
– Что случилось? Где я? – начал незнакомец на английском.
Похоже, бедняга ничего не помнит. С ним случилось столько бед. Попал в катастрофу, потерял всю команду, не может вернуться домой. К тому же рядом сидит беспощадная сирена…
– Твой корабль разбился. Мне жаль, – ответила я, едва сдерживая подступающий ком в горле. – К счастью, ты остался жив.
По лицу мужчины было видно, как ему не хочется верить в ужасную новость. Он покачал головой, словно стараясь пробудиться от кошмара.
– Не может быть. Как это случилось? Кто-нибудь еще выжил? – Надежда, с которой он взглянул мне прямо в глаза, вынудила отвернуться. Парень понял меня правильно. – Нет… – протянул он, опустив ладонь на глаза.
Сколько было грусти в его голосе. Я никогда не видела ничего подобного. Меня всегда окружали лишь счастье и гармония. А этот человек в одно мгновение испытал столько скорби, тоски, отчаяния, показалось даже, будто он предпочел бы погибнуть вместе со своими друзьями. Страшно представить, что это только один единственный пример принесенных мной страданий.
Несколько минут я молча наблюдала за беднягой, за его реакцией на мои слова, за тем, как напрягаются морщинки между бровей, отчетливо выражающие боль потери. Осознав случившееся, незнакомец снова обратил внимание на меня.
– Кто ты? – спросил он с не отступающей грустью.
В ту самую секунду, как был задан этот вопрос, я поняла: напрасно не продумала ответы заранее.
– Дестини. – Слишком очевидна была растерянность в моем голосе особенно в сопровождении раскрасневшихся щек. Губы незнакомца дрогнули, и одна их сторона даже немного подпрыгнула вверх. Внутри я обрадовалась, но не посмела показать это человеку, безутешно скорбящему по своим друзьям.
– Я Ник, – ответил мужчина.
Понимание того, что он, наконец, очнулся, не могло не радовать. Каждая струнка моей души трепетала. Но покоя не давал больной вид этого человека – Ника. Бледность и выступающая на лбу испарина, волновали, нет, по-настоящему пугали меня. Что-то было не так. Я надеялась, что остров поможет. Однако полной уверенности в этом не было.
У Ника определенно был жар. И пока он находился в сознании, мне следовало увести беднягу с припекающего солнца, тем более что слова его все больше становились сбивчивыми и обрывочными.
– Как ты здесь оказалась? Здесь живут люди?
– Мы поговорим позже. Нужно уйти с солнца, – отрезала я, оставив все вопросы без ответа.
Помогая Нику подняться, я почувствовала, как горит его тело. Это не на шутку встревожило меня. Не сказав больше ни слова, я повела мужчину к пещере.
Когда мой мечущийся взгляд останавливался на Нике, сердце пронзали иглы боли. В голове даже мелькнуло, что он не выживет. В отчаянной попытке избавится от подобных мыслей, я потрясла головой.
С той секунды, как Ник поднялся на ноги, которые, прихрамывая, едва переставлял, он сделался еще бледнее. Его рука, безжизненно переброшенная через мою шею, совсем не служила опорой. Потому я сама покрепче обхватила Ника сбоку и изо всех сил старалась удержаться на ходу. Лицо его периодически кривилось от боли. Он медленно опускал веки, спустя мгновение еще медленнее поднимал их снова. Казалось, Ник даже не видит куда идет. Направляя его одной рукой, другой временами мне приходилось убирать ветви с нашего пути.
Наконец оказавшись в пещере, я опустила Ника на землю, усланную толстым слоем листьев, и заметила, что он совсем перестал открывать глаза, даже ненадолго. Из груди вырвался выдох облегчения, как только Ник повернулся на бок.
Склонившись над Ником, я целый день вглядывалась в его лицо в надежде, что он приоткроет глаза, но за все время этого так и не случилось. Я пыталась напоить его водой или, по крайней мере, смочить его губы, но это не давало положительного эффекта. Час, два, три… Трудно сориентироваться, но заполнившая пещеру непроглядная тьма явно свидетельствовала о наступлении вечера.
Трудно было избавиться от мысли, что мое присутствие в пещере, скорее всего не изменит состояние пострадавшего. К тому же мне давно пора быть дома. Алли вполне мог рассказать Родителям историю чудесного спасения, но если тайна все-таки осталась тайной, нельзя было вызывать подозрений своим длительным отсутствием.
Как и предполагала, на чай я опоздала. Сильно. На поляне уже никого не осталось. Все готовились ко сну, за исключением Лэя и Фортуны, которые наблюдали за пламенем костра, разведенного недалеко от поляны. Они всегда дожидались, пока улягутся остальные и, убедившись, что все в порядке, расходились по своим домам. Сегодня они косо глянули в мою сторону, но не стали ни о чем спрашивать. Пройдя дальше я заметила Фила и Дака, расположившихся возле одного из домов со свечой и шахматами. Братья не заметили меня. Завернув к домику Алли, я постучала в старую деревянную дверь.
– Входи, – отозвался он, словно догадавшись, что пришла именно я.
Алли сидел на кровати вместе с плачущей Дайри. Мое удивление трудно передать словами. Я молча замерла прямо у входа. Сестра явно не желала делиться со мной своими переживаниями, поскольку она резво вскочила с кровати и выбежала из дома. Я не сразу нашла слова.
– Что с ней?
Алли в отличие от Дайри не был столь скрытен.
– То же, что и с тобой.
– Она тоже встретила выжившего? – Одновременно восторг и сострадание пропитали мой тон. Но Алли все быстро объяснил.
– Она страдает так же, как и ты. Ей тоже трудно быть сиреной, но с сестрами делиться не хочет. Не уверена, что найдет понимание. Вот и рассказала все мне. Что касается твоего секрета, никто ничего не знает. И я не советую говорить об этом так громко. Более того я хочу забыть обо всем. Трудно молчать, но и тебе навредить я не желаю. Так что, прошу тебя, не говори мне больше о нем.
Я шла домой с тлеющей надеждой, что Алли передумал: сейчас мне был нужен хотя бы его совет. Ни на какую иную помощь я и не рассчитывала. Бессознательность и жар Ника пугали меня. Не было ни единой идеи, как поскорее привести его в сознание. Но Алли одной фразой заставил замолчать и не пытаться просить невозможное. Мое лицо мгновенно сделалось поникшим.
– Прекрати. Не смотри на меня так, – потребовал он.
– Он очнулся, но совсем ненадолго, – продолжила я с тем же встревоженным выражением лица. – Успел узнать только то, что все его друзья погибли. Когда снова закрыл глаза, начался безумный жар. Весь день он пролежал без сознания.
– Мне жаль, – прошептал Алли и коснулся моего плеча.
– Я уверена, остров непременно спасет Ника, но мне так трудно смотреть на его страдания.
– Его зовут Ник? – Алли внезапно отошел от меня на шаг и удивленно посмотрел прямо в глаза. – Что значит, остров спасет его? Ты по-прежнему веришь в это?
– Он же спас меня. И Надежду, – не менее удивленно ответила я.
Алли бесшумно усмехнулся, но мгновенно стал серьезным, что не могло не насторожить.
– Глупенькая, я же говорил тебе, остров не спасает людей. Такого никогда не было. Ты и Надежда – новорожденные, необходимые острову.
– Мы ведь тоже люди, как Ник. Что с того, что он не ребенок?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.