Я тебя нашёл

Глава 4. Чем дальше в лес

Экзамены сданы, а значит, можно поваляться в кровати.

– Нет, нельзя, – простонала я, беспокойно заворочавшись.

Кто откроет теплички, кто польёт растения, кто разотрёт в ступке коренья? Доход от лавки небольшой, но на жизнь и на всякое девчачье хватало.

Кто молодец? Я молодец, горжусь собой.

Вечером нужно к профессору Фрее, а на завтра Эрика предложила устроить пикник у реки.

– Дел много, вставай давай, воительница, – пыталась вдохновить себя. Получалось плохо, всё-таки, когда живёшь одна, грешная лень – твоя соратница!

Проковырявшись до самого вечера в лавке, не заметила, как быстро пролетело время. Уже опаздывая, я наспех приняла душ и, одеваясь, затолкала в себя бутерброд.

– Клянусь Небесами, я буду когда-нибудь питаться нормально, – пообещала себе в тысячный раз и, захватив мазь, вышла в сумрачный город.

Народу на улицах было не так много. Меж домов гулял прохладный ветерок. Уже на подходе к нужному домику увидела улыбающееся лицо.

– Как обещано, мазь для ваших суставов, бабуля Винн, – вручая скляночку, сообщила старушке.

– Храни тебя вечное пламя А …

…секундная задержка…

– Аааднако, куда собралась в столь прекрасный вечер? – перевела тему Винн.

– К профессору Фрее, отрабатывать долг, – сделав самое невинное лицо, на которое была способна, будто не расслышала, что она только что едва не сказала, ответила я.

Дабы избежать странной неловкости, я решила поскорее распрощаться.

– Доброго вечера вам.

– И тебе прекрасного, передавай «привет» Фрее, – ковыляя к двери дома, бросила на прощание старушка Винн.

Даже не хочу об этом думать. Вместо этого прибавила скорости, ведь я и так порядком опаздывала, а путь неблизкий, аж к лесу.

Я знаю профессора Фрею с тех пор, как себя помню. Виделись мы редко, на чай с печеньками друг к другу не ходили, но она всегда участвовала в важных решениях в моей жизни, таких, например, как сохранение маминой лавки или поступление в Академию. Я не была уверена в своих магических возможностях, но и Академия уже не славилась обучением магов. Философия и риторика, ораторское искусство, история и архивы, литература и живопись, целительство, медицина, анатомия, физиогномика, гербология. Академия принимала всех, выбрать изучаемые факультеты можно было в соотношении со своим жизненным укладом.

Никогда и в то же время всегда рядом в трудный момент. Мне казалась, что Фрея наблюдает за мной, возможно, она мой ангел-хранитель? Неизменно строга, придирчива ко мне. Самые сложные рунические тексты, самые сложные вопросы на лекциях доставались исключительно мне.

Я шла по узкой тропинке. Плохо протоптанный путь свидетельствовал о том, что по нему ходит только один человек. На траве уже стала появляться лёгкая роса.

Какой же чистый воздух за городом. Какие прекрасные звёзды. Меня всегда восхищал небосвод. Я часто выходила за пределы душившей меня каменной тюрьмы и смотрела, как на темнеющем небе появлялись первые мерцающие огоньки.

В окне дома горел свет. Яркая сфера, словно путеводная звезда, указывала путь в окружающем меня сумраке.

Дверь скрипнула и выпустила яркий свет наружу.

– Добрый вечер, профессор Фрея.

– Здравствуй, Фейт, проходи.

Чего я ожидала? Пряничный домик?

Первое, что бросилось в глаза – это цветы. Огромные клумбы были разбиты перед домом. Внутри было уютно, симпатичное, в спокойных тонах убранство и снова цветы, на этот раз в горшках.

Возможно, это дом дриады?

В помещении пахло ладаном. Я впервые здесь, но словно вернулась домой – странное ощущение.

На профессоре не было очков. Одета в прямое, серого цвета платье в пол, и на руке поблёскивал браслет с подвеской в виде цветка. Серебряное украшение в виде бутончика подснежника. Волосы были непривычно распущены и ниспадали до поясницы.

– Готова приступить к переводу? – обратив внимание, что я рассматриваю её браслет, обратилась ко мне Фрея.

– Честно? Нет.

До сих пор не понимая, зачем мне изучать древнюю речь, я перевела взгляд на картину, висевшую на стене, смотря то ли на изображение, то ли сквозь него.

– Это битва войск света с войском тьмы.

Я переступила с ноги на ногу. Как же неловко. Не выдержав больше изучающего взгляда Фреи, спросила, где мне расположиться.

– Пройдём в мой кабинет.

Будучи уверена, что я последую за ней, профессор повела меня в глубь дома.

Пройдя по длинному тёмному коридору, мы оказались перед… воротами? Такие тяжёлые, массивные двери, словно по ту сторону находится Королевская казна, не вписывались в интерьер дома. Фрея с нажимом толкнула их и жестом велела мне проходить, пропуская вперёд.

– О святые Небеса, как же здесь красиво!

Если бы райские сады существовали, то они выглядели бы именно так.

Кабинет просто утопал в зелени и цветах. Однозначно, потрачено огромное количество магии на это великолепие. Не только знания травологии, но и расширения пространства, ибо невозможно было вместить всё, что находилось в саду, даже в размер дома, а уж в размер кабинета и подавно. Цветы, деревья, от обыкновенных ив до цветущих под потолком белоснежными цветами магнолий. Акации и миндальное дерево, розы, гортензии, орхидеи и, конечно, подснежники, целое поле подснежников. Посередине стоял мраморный каскадный фонтан. А сверху – звёзды. Вместо привычного потолка – небосвод. Поодаль стоял стол. Ступая к рабочему месту по ковру из травы, я не могла подобрать слов, чтобы передать восхищение этим местом. Поистине, волшебство, и как же оно прекрасно. Жаль угасает.

– Тебе известно, почему магия иссякает? – присев в плетёное кресло, обратилась ко мне профессор.

Она мысли читает?

– В древних фолиантах говорится, что это случилось после битвы троемирия. Нет победителей, нет проигравших, огромные потери среди троих представителей миров. Небожители, люди, волшебные существа и демоны за одну ночь практически уничтожили всё то, что создавали с начала времён, а после фейри начали покидать мир людей, уходя за завесу. Общение с волшебными существами начало сходить на нет, как и сама магия.

– Верно, – сухо проговорила профессор.

Глубоко вдохнув и пожелав себе удачи, я принялась за перевод.

Сказать, что за три часа я далеко продвинулась – ничего не сказать. Перевела с десяток рун, как могла, и голова загудела.

– Проклясть бы вепревой оспой тех, кто придумал этот язык, – фыркнула я и откинулась на спинку стула, разминая шею.

– То есть всех ангелов? – отложив книгу в сторону, обратилась ко мне Фрея. – Показывай, что у тебя получилось.

Собрав раскиданные по столу записи с исправлениями, я начала читать свой многострадальный перевод.

– Много мужчин было. Падшая женщина шла по пути крови в погреб к мужчине. Разорвав одежду, он смотрел на неё глазами смерти.

Оторвавшись от записей, я задумалась над смыслом сказанных слов, а ведь на страницах пергамента они звучали как-то более сдержано.

Профессора как будто окунули в ледяную воду: высоко поднятые брови, приоткрытый рот, выражение лица человека, который только что услышал самую вселенскую чушь мироздания.

С её губ сорвался смешок, быстро переросший во взрыв смеха. Слёзы текли по её щекам, тело сотрясала дрожь. Звонкий, заливистый, заразительный смех заполнял всё пространство оранжереи-кабинета, а я впервые увидела её такой жизнерадостной и невольно улыбнулась.

– Ох, Фейт, это было бесподобно и неожиданно, прости, я… – сквозь еле сдерживаемый новый порыв смеха попыталась сказать мне Фрея.

– Да что уж тут, действительно бред фейри, – поджав губы, я скользнула взглядом по своим закорючкам. – В рунах без бутылки не разобраться, а уж чтоб читать древний текст, нужно что-то явно ядрёное и крепкое, – и подняв глаза к цветущей магнолии, глубоко вдохнула аромат цветов, витавший повсюду.

– Покрепче, говоришь, – постукивая пальцем по щеке, улыбалась мне профессор. – А знаешь, это чудесная идея.

Грациозная, как лебедь, она выплыла из кабинета и спустя пару минут вернулась, неся в одной руке поднос с фруктами и сыром, а в другой небольшой бочонок из белого дуба.

Странное чувство зарождалось в душе.

Поставив на стол два хрустальных кубка, разлила в них янтарного цвета жидкость.

– Цвет твоих глаз, – произнесла профессор и, подав мне бокал, отсалютовала: – За начало прекрасной истории!

Крепкий напиток обжёг горло. Прокашлявшись, я покрутила бокал в руке, залюбовавшись игрой цвета.

– Я ни за что бы не поверила, если бы мне сказали, что вы пьёте виски, профессор, – всё ещё любуясь переливом жидкости, сказала я.

– Мне больше подходит вишнёвая настойка? – изучающе смотрела на меня Фрея. – Мой сын любил этот напиток, этот бочонок его подарок.

– Сын? – я удивлённо взглянула на профессора. – У вас есть сын?

– Есть, но мы с ним давно не общаемся. Так сложилось. – Вздохнув, Фрея продолжила: – Нам необходимо быть вдали друг от друга. Только так я смогу защитить его от отца.

Пригубив напиток, решилась на ещё один вопрос.

– Ваш муж был жестоким человеком?

Тут уже глаза на меня подняла профессор, оторвавшись от янтаря в бокале.

– Он таким стал.

Видимо, воспоминания вернули профессора во времена прошлые. Она выглядела так, будто её жизненное время остановилось. Живая статуя, в эти минуты тишины, безумно красивая, черты лица нежные и мягкие, лебединая шея, глаза, как глубокий океан, – идеальная. И с чего я решила, что она похожа на старую каргу?

Я не решалась прерывать размышления профессора, но когда-нибудь я спрошу её, из нашего ли она мира?

Первой заговорила Фрея.

– Он был как глоток воздуха, порывистый ветер в штиль. Горел идеями, умел очаровать, умел заинтересовать и вдохновить. Его слушали и им восторгались. Он был олицетворением свободы, дикости, и она манила. Я выбрала его, я за ним последовала. Жалею ли я о сделанном выборе? Нет. Однозначно нет. Поменяла бы я своё решение, зная, каким он станет, – ещё раз нет. Я до сих пор его люблю и буду продолжать любить. Любить те воспоминания, когда мы были молоды, свободны и счастливы, когда мы боролись друг за друга и против всех, когда у нас появился ребёнок, когда нам пришлось уйти из дома. Любить за силу духа, за чувства и эмоции, которые он разбудил во мне. И пусть сквозь время он изменился, стал жестоким, чёрствым, не слушающим никого, для меня он навсегда останется тем лучом света, теми крыльями, что выросли у меня за спиной, хоть и были отняты.

– Простите, что вернула вас в печальные воспоминания, профессор Фрея, не стоило мне спрашивать, это не моё дело.

– Всё в порядке, иногда стоит вспоминать прошлое, чтобы чётче видеть, ради чего живешь.

– А ради чего вы живёте, профессор?

Демоны Ада, кто ж меня за язык-то тянет?

– Любовь, Фейт, я живу благодаря и ради неё. Это прекрасное и жестокое чувство. Мой сын – кто бы мог подумать, что он такой романтик, – влюбившись до беспамятства, однажды сказал, что его любовь – это свет, солнечный свет, отражающийся от белых цветов. Её чистота подобна только что выпавшему снегу или лепесткам подснежника. Это мощный энергетический поток, похожий на пламень огня, исходящий от сияния в душе, что искрится тонкими лучами белого, голубого и золотистого цвета, от этого сияния исходит нежное тепло, что греет не только душу, но и всё тело.

Я пыталась представить, как мог выглядеть её сын, но он действительно был романтиком.

– Найти бы такую любовь, профессор, ведь не каждому выпадает шанс.

– Она тебя найдёт сама, Фейт. Я обещаю.

Встав с кресла, профессор подошла ко мне и, посмотрев в мои записи, снова улыбнулась.

– Этим символом обозначают не мужчину, а человека, не имеющего жизни, простым языком – труп. Руну, что ты приняла за «падшую», можно было посчитать таковой, но она зеркально отражена, значит, имеет другой смысл. Не падшая, а – возвышенная или «высшая», те, кто жили выше облаков, так раньше нарекали небожителей, то есть ангелов. Древние руны читаются от верхних строк к нижним, поэтому у тебя получился хаос.

Уже далеко за полночь и с изрядным количеством алкоголя в крови не без корректировки профессора я изрекла:

– Готово! Первый победный лист. Думаю, если я буду жить вечно, то переведу вашу книгу, профессор.

– Не сопротивляйся древним рунам, Фейт, вникай в них так, словно знаешь их, прими их, пропусти через себя, и тебе станет проще намного. У тебя на завтра были планы?

– Да, профессор, с девочками мы решили немного отдохнуть после тяжёлых выпускных экзаменов. Устроим пикник за городом, хочется тишины и единения с природой.

– Это прекрасная идея. Есть замечательное место, тихое, спокойное, и в озере уже можно поплавать, думаю, вода прогрелась.

– Рядом с нами есть озеро? – удивилась я. – В лесу?

– Верно. Левее дороги на большак, где стоит указатель, уходит тропинка в лес. Лесорубы протоптали её очень усердно, не пропустишь.

Как-то слишком ярко блестят у профессора глаза, аж слепит. Усталость и алкоголь сказались, и меня потянуло в сон. Фрея предложила остаться на ночь, проводив в соседнюю комнату, и едва моя голова коснулась подушки, я провалилась в сон.

***

Проснулась от урчания в животе. Перевернувшись на спину и уставившись в незнакомый потолок, я вспоминала вчерашний вечер. За несколько часов я узнала о Фрее больше, чем за все свои двадцать один год жизни.

И снова это странное чувство. Как прийти на пир, но вот повод не весёлый.

Из размышлений меня вывел сладкий запах яблочного пирога с корицей. В животе снова заурчало. Я соскочила с кровати и побежала в сторону кухни.

– Доброе утро, профессор.

– Доброе обеденное, Фейт. Умыться можешь в ванной, иди по коридору, первая дверь слева, а я пока закончу приготовления.

– Обед? Сколько сейчас времени?

– Без четверти час.

Ой, что будет. Эрика моё опоздание припоминать будет до следующей жизни.

– Профессор, я…

– Фрея, наедине можешь звать меня по имени.

– Проф… Фрея, простите, я уже опаздываю и…

– Садись и поешь! – голосом, не терпящим возражений, таким ледяным, что сам Ад мог бы замёрзнуть, сказала профессор.

– Хорошо, – пропищала я.

Жутко… Ух, как ушат ледяной воды вылили.

Каша из пшеничной муки, мёда и молока, бутерброд с сыром и маслом, яичница, чай с травами и яблочный пирог.

Пресвятые Небеса, как вкусно. Как давно я ела полноценный завтрак?

– А вы не будете обедать?

– О, нет, это всё тебе. Знаю, последние два месяца выдались тяжёлые: подготовка и выпускные экзамены для студента нервная пора. Отощалая ты стала. – Улыбнувшись, летая где-то в своих мыслях, Фрея добавила: – Да, мне это с рук не сойдёт.

Когда с завтраком было покончено, я поблагодарила профессора, забрала книгу и свою сумку с переводом, пообещала прийти в следующий четверг и, выйдя за порог дома, рванула со всех ног в сторону города.

Встретиться мы договорились на выходе из города. Девчонки стояли ко мне спиной. Набрав в грудь побольше воздуха, произнесла: – Простите, я опоздала!

Что я могла ещё сказать?

– Рагорово гузно, зачем так подкрадываться? – вскрикнула Эрика, оборачиваясь ко мне.

– А почему ты со стороны леса идёшь? – поинтересовалась Талия.

– Я ночевала у профессора Фреи, – прокряхтела я, пытаясь отдышаться.

Эрика прищурила глаза.

– Так, Фейт, а где провизия?

Рыжая смотрела с такой серьёзностью, а я лишь хлопала глазами.

– Провизия? О чём ты?

– О том, мой прекрасный снежный барс, – подойдя ближе, Эрика опустила руки на мои плечи, – что я ответственна за алкоголь, Талия берёт кастрюльки, а с тебя, садовник ты наш, была еда. Мы это обсуждали в таверне. Мы ж на пикник собрались.

Втянув воздух рядом со мной, Эрика многозначительно посмотрела на меня.

– Ты что, с попойки?

– Ни да, ни нет. Вчера профессор угостила виски и…

– Виски? Карга пьёт виски? – рыжую, видимо, забавляла ситуация.

– Не карга она, и…

Талия хлопнула в ладоши, обращая наше внимание на себя.

– Так, девочки, хватит! Мы уже значительно отстаем от графика. Нет еды? Что ж, обойдёмся без неё, просто свернёмся пораньше, вот и всё. Пойдёмте уже к реке.

Я припомнила вчерашний разговор с Фреей и сообщила об озере в лесу. Да и лето на дворе, а значит, жимолость уже должна плодоносить, ранняя земляника и смородина, ещё и ранние грибы должны быть. Вот и провиант.

– Озеро? – хором переспросили девочки.

– В лесу есть озеро, серьёзно? – высоко подняв брови, уточнила Эрика.

– Впервые слышу, – прощебетала Талия. – Я, конечно, по лесам не брожу, но то, что у нас рядом есть озеро, слышу впервые. Я «за», Эрика?

– Спрашиваешь ещё. Лес, озеро, алкоголь и три девицы. – В глазах рыси затанцевали дьяволята. – В этом году Белтайн прошёл скучно, вы были слишком заняты экзаменами. Конечно, «за».

Почувствовалось, что температура поднялась на пару градусов.

Дойдя до большака и найдя тропку, с энтузиазмом и в приподнятом настроении мы двинулись дальше в лес.

Поначалу нас окружали только деревья и голая земля, но чем дальше мы углублялись, тем разнообразнее становилась флора. Появлялись цветы, дикие ягоды. Запах стал разряженный. Белки прыгали по деревьям, птички щебетали. Где-то через пятьсот метров перед нами раскинулась опушка леса.

– Это просто удивительно – изрекла Талия. – Я, конечно, живу во времена магии, хоть и слабой, но вы посмотрите на эту красоту.

Палящее солнце заливало поляну, и она словно светилась. Пахло сосновой смолой и свежестью, как после закончившегося дождя. Цветы устилали опушку разноцветным ковром, лёгкий ветерок ласкал кроны деревьев и мягко окутывал наши разгорячённые тела.

Поляна пряталась в окружении величественных дубов, стройных сосен, елей и разнообразных кустарников, а по левую руку вырисовывалась зеркальная гладь. Небольшой естественный водоём. Прозрачная голубоватая вода просвечивала насквозь, в некоторых местах вода колыхалась. Там били подземные источники. В озере отражалось небо с воздушными облаками, они создавали на волнистой поверхности ощущение сказки.

Заворожённые, мы переглянулись друг с другом. Не нужно было слов. Завизжав от восторга, скидывая на ходу поклажу и раскидывая вещи, мы побежали к озеру. Барахтаясь и брызгаясь в воде, мы были поглощены весельем, не замечая, что рядом в кустарниках дикой жимолости что-то зашуршало, и пара глаз обратила на нас взор, а по лесу песней ветра разнеслось – orifann inne woed*.

*Чужак в лесу.

Наплававшись вдоволь, мы расположились на ковре из клевера, расстелив поверх широкое покрывало.

– Ждём подробностей. Стой, погоди, я принесу вино, Талия, тащи кубки!

Разлив немного вина по бокалам, я поведала девочкам историю вчерашнего вечера.

А где-то глубоко в лесу Илвун проходило другое собрание.

***

– Госпожа, что прикажете делать с непрошеными гостями?

– Чем занимаются зелигены, хвосты коровам крутят? Как чужаки прошли в глубь леса? – послышалось из зала.

– Лучше спроси, как они прошли завесу?

– В мире людей сейчас нет таких колдунов, кому по силам пройти грань. Ну, может, один, но этот сумасшедший не покидает территорию… Как там его… где учатся эти смертные?

– Точно уверены, что они люди?

Взоры собравшихся обратились к годлингу.

Маленький божок, переступая с ноги на ногу и теребя туничку, стоял поодаль и явно чувствовал дискомфорт, смотря на хозяйку леса и обитателей зала собраний.

– Этто… ну того, сижу я ягоды жую, и тут визг такой, я аж поперхнулся, потом вжух, пронеслись голые жопы мимо меня, а потом плюх, и брызгов столько было. Я, стало думать, ундины опять с лешим бражку гоняли, да не тут-то было. Девицы человеческие, плещутся и визжат, как лихо у колодца. Я дриадам сообщил, а уж они по лесу весть разнесли. Вот так, госпожа, честненькое и правдивое.