- -
- 100%
- +
Когда понадобятся — сразу появиться, с огромной скоростью — ко мне. И пусть — никто не вздумает — ослушаться! На голову того — мой гнев обрушится. Кто дерзкий, пусть рискнёт. Увидят все, как для него — мгновенно всё изменится.
— Наш штаб строительства, от резиденции твоей — невдалеке, правитель города, ответил старший ануннак по возрасту и званию.
— Я — господин властитель города, Энлиль поправил анунннака. С сегодняшнего дня — при обращении ко мне, все добавляйте — господин властитель. Вам, всем — понятно это?
Что дальше — запланировали вы, по протоколу?
— А дальше — нашим протоколом, пир предусмотрен в честь рождения Наннара — сыночка властелина Междуречья, с Нинти — наш господин властитель города. Согласно Вашего приказа — праздновать. И заодно — Вас поздравлять — властитель города Ниппура.
Тогда, сейчас мы и приступим — к приятным действиям, по протоколу запланированным, приказ дал — радостно Энлиль — почувствовав себя — Властителем, сыном отца — с планеты Родина и, спутником — Воли и Разума, надежды — Повелителя.
Всё — в Воле Господа!
Он — безгранично счастлив был.
Выпив вина — на радостях, витая в эйфории — забыл о всех переживаниях и комплексах, давивших на него — со дня явления его в команде Энки, на Земле — по добыче металла золотого, для всем любимой Родины.
Прошло — немало времени с тех пор, но не исчезли до конца переживания. Нет-нет, напоминали о себе, как в жутком сне — кошмарном, воспоминания.
— Давно мне, нужно было — отделиться от братца, и править без указки и давления — самостоятельно, сделал он вывод и, внезапно — понял, что старший ануннак, смотревший на него с ухмылкой, не просто был — смотрящим за строительством Ниппура, а… это вечный странник лично — Оанн…, всё держит под контролем.
С ним — говорил недавно, в зеркальной круглой комнате — построенной, как подсказал ему — во сне. Для восприятия неверного пути, с целями — исправления, и продвижения по лестнице развития? Помочь «подняться»?
Оанн смотрел — со свойственной ему улыбкой, казалось — мысленно он, что-то говорил. Энлиль — услышал его насмешку:
— На плато ты отделался от Энки, уже испытывал — притоки эйфории, как в этот раз. И, что добился…? Прослезился?
— Зануда! — Энлиль скабрезно возмутился. Тебе — испортить настроение, как здрасте! Ты появляешься и…, рядом — тошно.
— И исправляю — твои пути, пока не поздно — услышал голос — ясно. Иначе пропадёшь — в своём клубке эмоций и желаний, погрязнув в сладостях — мечтаний.
Правителем достойным — становиться помогаю. Давно понять ты должен — добра желаю. А ты меня — занудой обзываешь, и сам, от глупостей своих — страдаешь.
Ты многое — понять не сможешь, если — пытаться буду объяснять, вот и приходится — выёживаться мне…
Со стороны похоже — муха…, на большом стекле.
Энлиль почувствовал, что он опять — не прав. Убрал взгляд вмиг с Оанна и…, дерзко думать — перестал.
Он понимал, что в мире всё — не просто и, отвернуться — может, вновь всё — от него. И вновь не будет знать — жить, дальше — как ему, возможно.
Позвав Саргона, он спросил. — Страшно ли было — под землёй, в тюрьме? Понравилось ли быть в г..не? В вине быть лучше, как мне клялся? В тюрьме подземной, вряд ли — нравится? Не хочешь — возвратиться? При памяти? Рад, что со мною встретился? Или предать снова — пытаешься? Всё будешь доносить, если «приблизишься» или через решение?
— Не предавал я Вас, мой господин. Он, обо всём — раньше узнал, чем я — слово промолвил. Смеясь — об этом говорил. А я терпел, негодовал, и к гибели готовился. Всё понимал — был жертвой беззакония тирана.
— Мне непонятно — как Агьло узнал, что был прощён Энлиль, живёт — вновь с нами, в городе Ниппуре — правит, Энки спросил друзей об информации — полученной в письме с Египта.
Им сообщил: Агьло прислал письмо с торговцами — обидное.
Достал конверт — из глины и, вытащив папирус — читать стал, громко:
— Не буду я описывать — насколько, с братом были — возмущены, твоим предательством — нас, Энки.
Вопрос — тебе задать, Аниретаке хочет — зачем ты воскрешал его, затем пригрел убийцу — в Междуречье?
На днях — прибудет караван торговый, к вам. Желаем, чтобы ты — отправил с ним, детей на родину. Отныне — навсегда, мы — лишь партнёры, во всех вопросах. Прощайте — бывшие друзья». Теперь — наши знакомые.
— Я — варианты все, проверил. Утечка с нашей стороны — исключена, Ут произнёс — волнуясь. Я допускаю вариант, что информация у них — от ануннаков появилась, оставшихся на плато, торгующих с Египтом — с недавних пор, довольно интенсивно. Шило, в мешке не утаишь, ведь он — правитель города и, властелин Ниппура. Фигура — значимая.
Контактов с нашей стороны с Египтом — не было давно. Со временем, мы точно выявим — откуда к ним, это известие пришло.
— Какая разница, откуда — оно пришло. Шила в мешке не утаишь. Об этом, правильно ты говоришь — Инанна вскользь заметила.
Немного помолчав, добавила — ведь рано или поздно, это должно было произойти. Я думала об этом и, не знала, что предпринять, поэтому, и не пыталась — советовать, как поступать, что нужно было сделать. Как эту новость — им преподнести.
— И я, не мог придумать, как её донести — признался Энки всем. Конечно, лучше было — рассказать всё сразу, как только приняли решение — «простить» Энлиля…
Но, вспомнил их недоумение — когда Энлиля отпустил, убив — лишь одного Аржана…
— Это, наверно — сделать, и сейчас — не поздно, Думузи попытался успокоить, снять озабоченность — в Совете ОПГ. Они — не могут нас не понимать, что очевидно? Мы сняли — напряжённость с их границы, со всей планеты. Нет более — опасности, никто не гибнет, нет никаких раздоров, нападений. Нет крови и страданий.
Или обида, гонор, выше — детей и матерей стенаний?!
— Им, первым выгодно — всё это, Торговля — не война. — Ут согласился с предложением Думузи. Находятся те — много ближе — к опасной зоне, исходящей от Энлиля.
— Не выполнил — обещанного им. — Отдать Саргона — на пути обратном, признался Энки — не скрывая. Хотя — обратного пути и не было…, его мы — осудили, посадили.
Затем…, освободили.
— Со стороны — конечно, получается всё это некрасиво — пригрели мы убийцу ануннака, ведь это — он, завоевателей отряд — послал в Египет, отметил Ут. И в результате — погиб Аниретаке.
Но ситуацию — нельзя менять, в угоду им или кому-то. Чтобы страдало — большинство, от этого — не только населения, инфраструктура.
Мне — братья дороги, я не хотел бы их терять — своих друзей, но если братья — не способны нас понять. Я разорву — все отношения.
— Кого-то нужно — к ним отправить, попробовать им объяснить — позицию, в вопросе этом — им Энки предложил. Собрав — растерянные мысли. Я был уверен — поступали правильно, когда «прощали» мы Энлиля.
С ним, согласились все — единогласно. Вместе.
И приняв — к исполнению решение, к другим — насущным перешли — проблемам.
Времени было — для текущих заседаний, мало. Четвёртый день шёл — празднества.
В сегодняшней программе — намечены аттракционы, песни, юморески на эстраде. Но нужно было — перед пиром, закончить заседание…
Когда — все расходились, Инанна — вежливо спросила Энки:
— Возможно — неплохим бы вариантом было, на наше празднество, и братьев пригласить? Если бы сделать это — удалось, попробовать — здесь объяснить причину. Так — отчего мы поступили. Что здесь игра — политики.
— Ты ведь не глупая, Инанна?! — Энки, смеясь — спросил. Никто — не предложил мне это — на Совете? Я думаю — об этом, каждый думал, и понимал, что делать это, сейчас — бессмысленно.
— Возможно, что и глупая — обиделась Инанна. Только вопрос — поставлен мной, не так, как ты его воспринял.
Спросила — если бы, нам удалось — их пригласить. Ты видишь разницу? — Не глупый?!
Энки, со злостью — на неё смотрел и, резко — подойдя к ней, на руки поднял — в фойе огромном, закружил и, в угол — залетев, поставил на пол.
Обида — улетела, Инанна мужа — стала звать, смеясь — шутливо.
Думузи — подбежал на зов, в лицо — сказал «обидчику»:
— Есть у тебя — кого кружить, ту и кружи, а на чужое не зарись, поберегись!
И засмеялся. Знал — это игра, сброс нервов — просто. У Энки есть — любимая жена. Инанна — друг ему, навечно — верный.
— Трудно — найти причину будет, чтобы Агьло, Аниретаке — убедить, что мы — правы и, как — суметь уговорить их — прилететь к нам в гости…
Что говорить, как отвечать на их вопросы, я — не соображу, чтобы смогли меня понять. Всё — вроде просто, объективно. — Но субъективно — обижаем их.
Нелепо! — Понимать, и ничего не сделать…
Ответы на вопросы, вопросы порождают — новые, всегда. Те, не всегда понять возможно — спросившему, те — идентично. Ведь иногда те — в большей степени, похожи на иллюзию или на бред — с ума сошедшего.
— И к сожалению — не иногда, почти всегда — так и бывает. Не каждому — понятно.
Глава 4. Спаси Боже…
— Мне — под землёй, не привыкать, ведь я — потомственный проходчик. И, сотни лет работал — под землёй, если — конечно, помнишь — эту бытность, Саргон ответил на вопрос — Энлилю, потупив глаза в землю.
Страшно, лишь было — понимать, что это навсегда, на все века. Безапелляционно.
Но, Слава Господу, приговорили — к смерти. Этим меня не испугать.
Если — мой приговор о смертной казни не исполнят, из подземелья «выйти», лишь мёртвому позволят. А может, там и захоронят. Надежда — вскоре всё закончится, мне приносила облегчение, а не испуг — на умерщвление.
Маджаю и нубийцам — хуже. — Приговорили тех — в тюрьме подземной гнить — мучиться, пожизненно. Часть тех, кто согласился — отправили в каменоломню — камень выламывать, рубить. На воздухе — всё время, и есть возможность — солнце видеть. Зато работать до изнеможения. Как будто — добровольно, ради подъёма благосостояния — коммуны «Междуречье».
Тех оказалось — мало. Но, они были. Не знаю — выдержало ли здоровье? «Ушли», скорее всего — в мир за рекою Стикс, от перенапряжения.
Они, в темнице — продолжают гнить. Их, можно — вытащить, оттуда? Или…
— Нужно повременить. Считаю — сделать сразу это — невозможно.
Пусть — наказание несут за ротозейство. За всё — нужно платить.
Разве, не в курсе?
Тебя — прислали доносить?! Иначе, как бы выпустили — «друга».
Смотря — в Оанна сторону, того не видел. Вместо него — сидел с друзьями за столом, старший смотритель с бокалами из мрамора — с вином.
— Мне показалось? — вздрогнул он, вновь — наваждение?
Но он — со мною говорил…, я отвечал ему…. Пусть — мысленно. Воображение?
За тост, с бокалов выпили — до дна. И, явно видно — было мало. Посматривали на Энлиля, ожидали — явно, что тост — властитель города объявит снова — за праздник в Междуречье — рождение Наннара!
Немного времени сидел — в оцепенении, пока не вспомнил, что на пиршестве здесь не один — в честь Энки и рождения его сыночка, а так же и себя — властителя Ниппура. Что должен, что-то — им сказать. И пожелать ребёнку — счастья.
— Поздравлю всех, что у вас лидер — многоуважаемый и почитаемый есть — Энки. Его деяния — достойны уважения и восхваления. Желаю, чтобы правил вами он — беспроблемно и успешно, а вам жилось с ним — в радости, и в здравии — беспечно!
Добавил тихо, посмотрев в глаза Саргону:
— За то — что жив остался.
Не думал, что тебя — смогу увидеть снова …, тому признался.
Не зря хвалился, что в рубашке — в свет явился.
— Давайте выпьем — господин, Саргон с ним согласился, подняв бокал, чтобы им чокнуться — с бокалом господина. — За то — что жив остался.
После того, как выпил — содержимое бокала, внезапно произнёс — признание.
— Вы знать должны, мой господин, что предложил — о Вас, мне Энки — доносить, взамен на жизнь. Со мной, возможно — выпивать и разговаривать не станете, за то, что согласился — на Вас «стучать».
Энлиль мрачнел, зверел — одновременно. Он — свысока смотрел на пса Саргона и, молча — допивал вино из своего бокала. Затем бокал на стол поставив…, тихо и жёстко — произнёс:
— Раз — начал говорить, не останавливайся, продолжай — какое сало съела кошка?
Что сделал, чтобы жить остаться — пёс? Кого ещё — предал?, Ашара и Кищара?! О чём ещё — я не узнал?
— Я дал согласие на шпионаж — в их пользу, лишь — донося на Вас.
Я знал — давая слово им, что расскажу об этом Вам. Так я и сделал, только что. И, больше ничего. И, больше ни кого. Терять мне, кроме жизни — нечего.
Энлиль, внезапно рассмеялся — громко. — Вот — негодяй! Какая гнида!
— Простите — если сможете, меня. Я им — не передал, ни разу — информацию…, пока.
— Той — не было пока что — у тебя.
— Не собирался это делать — без Вашего согласия. Ведь — можно будет с ними поиграть — передавать им только то, что Вы — одобрите.
С ними играть…
— Вот — негодяй, какой же — брат! — Энлиль продолжил возмущаться, выплёскивая гнев — в лицо Саргона. Я мог — предполагать такое, но, что следить за мной — приставит «друга», и не подумал даже?!?
Хотя, а почему и нет? Энки — простым ведь не был ануннаком. Сам — у себя, был на уме — всегда, проблемы создавая — многим, кто из чужого стада.
Он — жестом показал официантам, чтобы наполнили бокалы и, неожиданно — Саргону улыбнулся.
— Устроим комбинацию — многоходовую, раз сами — это пожелали.
Посмотрим братец — сможешь ли меня переиграть. Не знаешь, как — страдать, в тени — всё время находясь. Тебя я — этому, прекрасно научу. От этого — большое удовольствие я получу. Побудешь — в моей шкуре, пока всё наверстаю…
Забвение — всех дел твоих, уделом станет. А я останусь — в этом мире, навсегда — блистать всегда, везде — навечно. Осталось мне — совсем недолго ждать! В небытиё тебя — низвергну, за твою подлость отомщу — жестоко, многократно!
Подняв бокал с вином, позволил вновь Саргону — чокнуться с бокалом и, почему-то — Нуску подмигнул.
Саргон, мгновенно — духом воспарил. Он чувствовал — нутром своим, Энлиль — его простил.
— Я благодарен Вам, мой господин — за Ваше отношение ко мне, великодушное. Поверьте, Вас я не предам, как и сейчас — не предавал, ведь я — Ваш друг, изволили заметить.
— Мой друг? — Энлиль вновь удивился.
И рассмеявшись, весело добавил — мой друг, конечно. Говорил…
Он, пригубив вино, оставил на столе бокал — полный вина. Саргон и Нуску повторили действие, смотря в лицо Энлилю — благодарно.
— И, как к тебе — мне обращаться, после того, как провалил ты — операцию?
— Маджай — охрану не поставил, должную…
— Ты — не проверил…, рассказал — о бомбе Энки, чистосердечно — сразу же, когда попался?!
— В руках — пакет, внезапно оказался…
— В руках — пакет секретный оказался?! Вот именно! В руках пакет!?! А не подскажешь — почему, в руках у Энки — пакет секретный оказался!?!
Рассказывать мне смеешь — было страшно под землёй, знать, что не выйдешь на поверхность — живым из заточения? Как тяжело — в каменоломнях… работать до изнеможения.
Но это был бы — лучший вариант, остаться — навсегда там и, вовеки, мне — не показываться на глаза!
В тебя — немного веры у меня.
— Вы правы, господин. Так было бы — наверно, лучше…
Почувствовав — идёт в разнос, Энлиль — усилием огромным воли, «взял в руки вновь себя». И сделал — всё возможное, чтобы чуть-чуть, хотя бы — успокоиться. Он не хотел, чтобы от Энки соглядатаи — внимание к нему направили и, донесли тому — о вспышке гнева. И тот — поймёт — его причину.
— Возможно, ты — двойной агент? — Энлиль подумал, смотря в глаза — Саргону. Мне рассказал — о том, что обещал — следить за мной, тому — рассказывать, что обо мне узнает.
Мне рассказал — об этом обещании, чтобы поверил я ему. Докладывать всё — Энки собирался, что запланирую — под боком у того.
Хитро придумано!
На большее способен Энки! — сказал он вслух. Недаром — брат мой, по отцу — Ану Великому с планеты Родина.
— Наверное — следил за нами, рассказывал Саргон Энлилю. Когда заснули — момент выбрал…
— Нет! Вас был — должен разбудить вначале, предупредить — о появлении своём, и лишь потом — всех взять в полон?
— Возможно…, так, и нужно было сделать…
— Возможно? А ты в тюрьме — не подхватил, случайно — вирус менингита?
— Возможно, что предупредили…, кто-то…?
— Служба не отнеслась халатно — к поставленным вопросам перед ними, как ты с Маджаем! Вот — причина.
Предупредили?! Себя — предупредил. И проследил за вами.
Скорее всего — задолго выследили, до пленения. Взяли же, лишь вплотную — вы, к цели подошли похода.
— Вы, как всегда — правы, мой господин. Скорей всего, так — всё произошло.
Велите — миловать меня, а не казнить — понять, как друга своего, простить виновного — не специально. Нельзя мне было — быть доверчивым Маджаю. Проверить было нужно — его службу.
Не стану больше — полагаться на него, ни на кого другого — никогда. За битого, небитых дают — много. Сгожусь ещё я — для чего-то, иногда. Ведь пред Вами, честный и прозрачен я. Как стёклышко.
— Увидим, поживём. Возможно — пригодишься, известный честный? Прозрачный ануннак в г-не.
— Спасибо, господин — Саргон, обрадовавшись — убежал, едва простился.
— Уср..ся? Сбежал, спасая зад. Хотя, мне он — не нужен…, тем более сейчас.
Он — незаметно осмотрелся, допив вино — скабрезно усмехнулся. — Всё изменю — по-своему, проект и жизненный уклад, вначале — города отдельного Ниппура. Для Междуречья — придёт время. Получит, кто-то — хорошо под зад! Со мной связался? Не будет радоваться! Выскочка!
На следующий день, у плана города стоял Энлиль и, слушал пояснения — строителей и архитекторов, о назначении и перспективах — сооружений городских, пока ещё в проекте. Не всё ему — понравилось, в генплане и в облике архитектурном зданий многих, он — делал замечания, советовал — как нужно изменить проект, усовершенствовать.
— Большим храм должен быть — величественным и торжественным и, в то же время, без излишеств — естественным. Чтобы все гомо, хомо — видели и понимали, с каким почтением к богам относимся. — Воспринимали, примером это — для себя, нам поклоняясь. — К Господу, душой стремились и, в храме этом — души очищали. Нас почитали и боялись.
К храму — должна, пристроена вплотную — резиденция. Она должна иметь — с ним сообщение прямое, чтобы в любое время — дня и ночи, мог появляться — там я, для молений, общений с Господом и слугами Его.
На крыше храма — в куполе установить обсерваторию, для наблюдением — за прохождением светил и знаками из космоса, чтобы не пропустить — посланий Господа.
Рядом — суды, торговые ряды, банк, школы и училища, театры. Склады — с необходимым продовольствием, деликатесами — под боком, всегда должны быть — у магистрата.
В центре, жить могут — только ннуннаки, их прислуга, и избранные гомо — учителя, банкиры, судьи, и председатели всех исполкомов, чиновники большого статуса.
Больницы, поликлиники, блюстители порядка — по краю центра города, чтобы к ним, к каждому — легко добраться, при появившейся необходимости.
Жильё работников, расположите — поквартально, объединив по принадлежности к профессиям, их привязав — реально. Ткачи, обувщики — у фабрик жить должны, а ювелиры, сразу же — за центром.
Заводы — на край города. Жильё — к заводам ближе. А металлургов всех — за город, где плавить им сырьё, намного будет — легче, дым от печей мешать не будет — живущим в центре жителям, работникам — всем выше перечисленным, и ануннакам.
— Сколько — вам нужно времени, чтобы внести корректировки и, изменения в проекты? — спросил у архитекторов. Сдержав — порывы злости, вопрос добавил — чем-то недовольные?
— Для храма с резиденцией — твоей, нам нужен — месяц, наш господин властитель.
А для других работ — намного меньше, ответил главный архитектор, понурив взгляд свой — боязно. Энлиля строгость помнил — с плато.
— Подъезды к храму, к резиденции моей — не вздумайте застраивать, пока — проект меняете. Строить же — можно начинать, где мало, что изменится.
Встречаемся — через четыре дня. Градплан — закончить для меня, за это время. А ровно через месяц — проекты храма с резиденцией и, центра города, я жажду получить — готовыми. Не саботируйте строительство — градплан представьте — своевременно.
Оставив — заниматься планом города, корректировкой — архитекторов, отправился в Эриду, к брату — на день рождения его сыночка.
Встретились с Энки — сдержано, чем снова показали — между собою отношения. И тем не менее, Энлилю Энки предложил — с собою рядом место.
Первый бокал с вином поднял Энлиль — за предназначенное для Наннара в жизни.
— Он сын своих родителей, внук властелина Родины. Ему по праву — дано многое.
Второй бокал — за мир на всей планете, чтобы нигде — войн не было, народы жили мирно, проблемы все решали сообща — собравшись за столом для пира.
Было заметно — напряжённость спала, и многие, с немалым интересом — смотрели на Энлиля.
Все помнили — перед прощанием, минуты страшные — на плато, с оставшимися ануннаками, когда лишь Гартину благодаря, как называли друзья Энки — чудовище, приостановлено побоище ужасное.
Как говорится — остроту стирает время, всего плохого восприятия, казавшееся — в тот момент тяжёлым, горестным и впечатляющим.
Думузи — с места приподнявшийся, с полным вина бокалом, добавить пожелал — плохое, что их отделяет, пусть канет в Лету — реку забвения в подземном царстве, как на планете Родина.
И, как название реки забвения — забылось и, исчезло — навсегда, и тост — желание, осталось — символом забвения всего, что было между ними — в прошлом… Ушла беда!
Энки — поднялся следом за Думузи, с бокалом вина полным. Встали другие ануннаки, тост поддержав Думузи. Решили «позабыть» о времени — не самом лучшем в жизни.
В этот момент — к гостям, вновь вышла Нинти.
Энлиль был поражён — Нинти, давно не видел. Она — ещё прекрасней стала. Походка — царственная, ровный стан — от женщин выделяли, жён ануннаков — на любой планете. Воистину, она была — царица, жена — планеты властелина. Богиня красоты и страсти, духовной чистоты и искренности — совершенства.
В нём — закипела кровь. — Но почему же Нинти — предназначалась Энки? И почему, всё лучшее — ему?! Как я — случайно — Нинти не приметил? Почему?
С трудом — сдержал Энлиль себя, не показал — судьбою возмущение, несправедливым — выбором к нему, по отношению. Встав — сдержано, тост — произнёс.
— Хочу я выпить — за жену твою, великий Энки — властелин, воистину — царицу всей Земли. Сказать посмею, что — скорей всего, в строительстве всех городов — воплощены организации уклада жизни — мысли прекрасной и умнейшей Нинти.
— Преувеличил, как всегда — Энлиль, заметила она — переключившись сразу же — на Энки.
Больше — в тот день, Энлиль — не поднимал бокалов, не говорил тостов. Он — словно улетел, куда-то. Мысли — с ним были и…, довольно далеко от находящихся событий, на дне рождения Наннара — Сина.
Пир продолжался, чуть ли не до ночи. Затем — отправились в амфитеатр. Смотреть — канатоходцев, клоунов и акробатов, огромных диких кошек, укротителей — львов, тигров и гепардов.
Ниппур рос быстро — на глазах у всех. По мере, завершения строительства — различных предприятий, заводов, фабрик — тот заселялся: заводчанами, рабочими, строителями, металлургами, ткачами, обслугой и врачами, служащими, юристами, администраторами.
По плану — возводили предприятия, инфраструктуру города. На возведённых фабриках, заводах, налаживали производство.
Но более — в него стремились ануннаки — сторонниками Энки бывшими. Переселялись из селений, номов, городов — в Ниппур, где обустраивались — с лучшими условиями, чем были прежде в Междуречье.
И вновь, все были — вместе. Энлиль в Ниппуре — предоставил ануннакам, по максимуму — благоденствия. Никто из них — не должен был работать для города родного, ведь город — сам на них работал, предоставлял жилища, пропитание, увеселения, наукам обучение и процветание.