Боги с Нибиру. После вчера 3, 4

Глава 2. Всё получилось.

Иван Васильевич не выдержал – придумать ничего нельзя! – он, сокрушаясь, заявил. – Стены и пол – земля. Тюрьма!

– Но потолок другой!

– А до него, как мы достанем? Если на что-то встанем или быть может – на кого-то.

– Давай попробуем?

– Что толку! Меня не выдержишь, а ты с ней, сделать ничего не сможешь.

– С кем, с ней?

– И с дверью также.

– Попробуем?

– Давай. Попробуй.

Поднявшись, взял её за руку, помог подняться. Стал на колени, чтобы Соня, на плечи по спине, смогла забраться, так было ей, ему, удобней.

С колен поднявшись, постарался её поднять, как можно выше, приподнимаясь на носках, чтобы ей легче упираться – в дверь погреба закрытую. Но, как не тужились они, от их усилий, не шелохнулась дверь тяжёлая.

– Вот видишь! – констатировал Иван. – Так, не получится. Впустую будем мучиться.

– Ты подойди к стене чуть ближе? – она, настойчиво, просила.

– Зачем? – спросил, недоуменно. – И так, стою с ней рядом. Хочешь, упёршись, оттолкнуться? Не побоишься, не удержавшись на плечах, с них навернуться?

– Поближе подойди, пожалуйста! – Соня просила. Здесь, наверху, сильнее – поток воздуха. Значит, канал проходит рядом – воздух подаётся.

Не специально же для нас, канал под вентиляции вели?

Иван Васильевич исполнил просьбу – беспрекословно, сразу. Затем, носил её вдоль стен, она искала, их прощупывала, потолок, пока – восторженно не прошептала:

– Нашла! Нашла! Быстрее опускай, теперь, мы будем думать.

– До этого, не думали? – бурча, он опустил Соню на пол.

Она, не хрупкой, девушкой была; спина об этом – говорила.

– Я чувствовала, чувствовала! – затараторила она, прижавшись радостно щекой, к лицу того, словно боялась, что услышит кто-то.

От прикасания и, ощущения – горячего дыхания, мурашки пробежали.

– Я чувствовала, что идёт откуда-то к нам в погреб воздух и, – не ошиблась! – Выходит, выход есть! И я нашла тот, здесь!

– И где он? Наверху? – с трудом справляясь с дрожью возбуждения – спросил он машинально, полу безразлично.

– Да! Наверху! Есть щель, а из неё приходит воздух! – А щель, большая? – спросил Васильевич, с усмешкой.

Он почему-то вспомнил анекдот о гинекологе, с прорабом, встретившихся, чрез двадцать лет, и стало – стыдно за воспоминания.

Вопрос, восторженный пыл Сони сбил, она притихла.

– Одиннадцать – двенадцать сантиметров – ответила она, задумавшись. – Но всё равно, – воскликнула, ведь означает это, что выход здесь!

– И хорошо, что выход есть, – осталось щель расширить, чтобы в неё пролезть, всё остальное – мусор. Не правда ли? – спокойно ей Васильевич ответил.

Соня молчала, голову уткнув в колени.

Иван Васильевич «увидел», что – переборщил, смутился от произошедшего. И, понимая, что не прав, он, повернувшись к ней, приобнял. На удивление – не убирая рук, на них сложила – свои руки, голову, задумалась.

– И всё-таки в том что-то есть! – с упорством прошептала, немного всхлипывая.

– Конечно, есть! – ответил ей Иван, пока не понимая, что же – есть, если в щель ту нельзя пролезть.

Невольно, мысли появляться начали – о бесполезности попыток, что лучше – чувствам и желанию отдаться – пусть и неподходящим к этой обстановке. Он стал усиленно их прогонять и, урезонивать себя, что здесь не место им, подсказывать себе, что нужно чище – внутренне быть, и лучше.

– В обнимку хорошо, не чувствуешь, что ты один, становишься – сильнее, тихо сказал Иван Васильевич, гладя её по голове.

Мы справимся. – Я это чувствую.

– Надеюсь, та ответила и….

Шум раздался, дверь открылась, увидели – проникший свет от свечки, за ней – хозяина лицо.

– Ну что? Проспались? Грубияны! – противный голос слышен. – Мне стало жалко вас. Вот, помогаю. Обманщикам, из жалости.

Отдам в полицию, в тюрьме – страшнее будет, чем в тёплом погребе. Забочусь, отчего-то. И, не пойму причину.

– За что, в тюрьму то, нас? – немало, удивилась Соня. Закон не нарушали. Вы, к мужу приставали, не я, к Вам. За что, сюда нас бросили?

– Задержат вас, до выяснения.

Без документов и, без денег, вещей – дорожных! Вы, инопланетяне?

Такие путешественники странные?

– Мы к вам попали из другого измерения – хотел сказать Васильевич. Одёрнула его, Соня рукой. Тот замолчал, мгновенно. Сомнения в поступке, поведении, остались, но он решил – пусть говорит сама, решает. За всё, что с ними будет – отвечает.

– Мы же сказали вам, – у нас пропала сумка, в ней были: документы, вещи, деньги. Как нам теперь, домой добраться? Что с нами будет? – запричитала Соня.

Иван Васильевич смотрел и, восхищался, одновременно, удивляясь – её метаморфозе, перевоплощению.

– Кто нам поможет здесь, в чужой стране? – продолжила стенать, с огромным сожалением.

– Ладно! Не плачь! – хозяин Соню успокоил. Быть может, что-то и, придумаю.

Только смотрите, – слушаться не будете, отправлю – сразу же в полицию! Вам ясно это?! Или ещё немного посидите, подумаете, как вам лучше?

– Выбор здесь небольшой. – Мы будем слушаться!

А что предложите за это?

– Вы задолжали за ночлег, за беспокойство, придётся отрабатывать! Согласны?

– Согласны! – Соня, вмиг, за них ответила – обоих. Нужны, на штрафы, документы – деньги, помощь.

– Я о деньгах и помощи, не говорил. Не знаю, как работаете. Нужно, вам – долг вначале отработать. Добавится питание и содержание. Посмотрим – на ваше поведение.

Ей было, главным – вылезти отсюда, а там, всё видно будет – как быть дальше.

– Смотрите у меня! Беру за вас, на душу – грех. Если узнает кто, что приютил без документов, меня накажут, не только вас. Вам ясно?! Служба миграционная – ужасно строгая, жестокая – у нас.

Оба кивнули головами. Хозяин слугам приказал, спустить к ним лестницу. Двое существ, спустили её вниз и, помогли им вылезти, затем, наверх сопроводили, во двор – по коридору.

Хозяин предложил – за ночь в мотеле расписаться в счёте. Увидев – триста лир турецких за человека, за малым не возмутились. Но видя – грозный взгляд хозяина, улыбку – типа, орангутангов, мгновенно расписались – не возражая.

– С вас лишнего не взяли – за номер, полторы лишь сотни баксов. Надбавить нужно, было бы – за беспокойство. Посмотрим, позже.

Здесь, в этой книге – подсказал хозяин – вы будете вести подсчёт затрат, за проживание, питание, услуги, телевизор. Платить вам буду за работу – по сотне баксов, возможно меньше. Зависеть будет – от старания.

– Понятно, – Иван Васильевич ответил. – А пятьдесят, удержишь за питание. И, как же, долг сумеем вам отдать, если – за ночь вчерашнюю, нам отрабатывать сегодня и, так – всё время? Не смешно.

– Вы сможете здесь подработать, в свободное, от основной работы. К примеру, девушка – по вечерам танцует танец живота, с «клубничкой». Тебя, я также, где-нибудь пристрою, сказал Иван Васильевичу. Вроде, за второй сорт сойдёшь, работать сможешь ночью в «Султан-сарае». Активно будешь там работать – не пропадёшь.

Он засмеялся после слов этих, причмокивая смачно, за ним загоготали сущности человекообразные, с полслова понимая его шутки.

– А по-другому, зарабатывать, никак нельзя? И, меньше тратить на мотель?

– Конечно, можно! Тогда придётся – ночевать вам в том же погребе, где вы сегодня были. Вы сами выбираете, вас не неволю. За погреб, с вас возьму, с обоих – сотню баксов. Вы сами видите, – по-божески, не граблю.

– А туалет?

– Днём, в туалет ходите, а в ночью – вазы, с собой берите, чтобы мне погреб, – не завоняли.

Я вас ни в чём не принуждаю. Я повторяю – сами выбираете.

– Вы очень, к нам великодушны, мы ценим это и согласны ночевать в этом «прекрасном» погребе, – пока с долгами не рассчитаемся, Соня ответила, ему – льстя беззастенчиво. – Такой заботливый и благородный! Спасибо вам огромное! – закончила она, с улыбкой и, низко – в пояс поклонилась.

– Условие, Иван Васильевич поставил – работаем вдвоём. Всё время – вместе.

Представил – тот полезет к Соне, если одну её оставить.

Хозяин был довольным – задуманное, сбылось. Довольно прибыльную сделку заключил, на временной период. – Нашёл рабов бесплатных, пусть, ненадолго.

Возможность дал им – привести себя в порядок. Их, покормив, обязанности им распределил, отеля и двора – уборку, отправил сразу их работать.

Царил большой упадок, запущение в отеле, особенно, в подсобных помещениях.

У них создавалось впечатление – в мотеле раньше не было уборки генеральной, и только их здесь ожидали, чтобы они её, и выполнили.

К обеду, сил едва осталось, чтобы ко рту, победоносно – столовые приборы подносить и, пищу проглотить с трудом. Пища была невкусной.

На ужин приплелись, едва соображая, что-то. После работы, прошлой ночи, решили отоспаться и, отказались идти в погреб.

Никто их не тревожил до утра и, выспавшись, набравшись сил, сознательно – долг увеличили, позавтракав, пошли работать.

Второй день был – не легче первого, хотя, на ужин прибыли – не полумёртвыми.

Они решили провести ночь эту, да и последующие, для экономии средств – в погребе. Ночные вазы, взяли, на всякий случай, стесняясь этого. Поэтому, «освободиться» постарались, от груза из желудка – вечером и, после ужина.

Они, с собою прихватили – с вазами, совок. Решили попытаться – с каналом разобраться, насколько тот, у основания – широк.

– Не думает, что убежать хотим?

– Куда? – негромко, Соня засмеялась.

– Вот именно, куда? Хотя, освоившись, я думаю – навряд ли мы упустим, возможность эту, когда представится она – однажды.

– А для чего, совок мы взяли? Можно подумать, не для этого?

– Ну, не из праздного, конечно, любопытства. Хотя надежд особых, в этом – нет и, не предполагаю.

– Нельзя, таким быть пессимистом! Нужно бороться до конца с любыми трудностями! Ясно?!

– Не собираюсь я смиряться с рабством. Просто, со стороны, по меньшей мере – это смешно – для нас канал маскировали специально, зная, что мы когда-то попадём сюда. Ведь не бывает, ничего случайного.

– Никто его и не маскировал. Я больше чем уверена, – хозяин этого мотеля о нём не знал.

Меня, так возбуждает, что воздух, по нему идущий – прохладный, чистый.

– И, даже здесь?

– В этом вопросе, что-то есть?

– Как сильно, возбуждает? – Иван Васильевич, пытался пошутить.

– Что возбуждает?

– Воздух, – чистый и прохладный.

– Да! Возбуждает! Чувствую, что в этом тайна есть, какая-то…. – Фома неверующий!

Она внезапно замолчала, остановилась на полуслове, не досказав того, что бы хотела рассказать.

И помолчав, продолжила – внезапно:

– Такое впечатление, что нас кто-то ведёт. Быть может, мы для этого и рождены?

– Чтобы ту сказку сделать былью.

– Смеешься надо мной?

– Зачем?

– Быть может, веселишься так.

– Нет, не смеюсь. Хотя, есть доля и, в иронии судьбы. Ты понимаешь, в каждом случае, быть должен – смысл. А я его не вижу. Зачем судьбе, нас нужно, присылать сюда? Даже, найдём канал, подкоп, и что? Что будет дальше? В чём смысл прибытия, в другое измерение?

– Не знаю. Просто, кажется….

– Креститься надо.

– Я и крещусь. Как же, без этого?

Мы, слишком много говорим. Может, приступим к делу?

– Давай приступим.

Иван Васильевич стал на колени.

Сбросив с себя комбинезон, – темно и, жарко, совок взяв, влезла по спине к нему на плечи, Соня.

Вначале, что-то щупала руками, а затем пошёл в ход инструмент. Земля посыпалась на голову Ивану. Щель трудно расширялась. И, всё же – раздавалась.

– Как хорошо, что взяли лишь совок, а не лопату, она, смеясь, спустилась, передохнуть – рука устала на весу.

– Я вряд ли чем смогу тебе помочь, – ответил ей Иван. – Меня не выдержишь ты на плечах своих.

Кстати, а что мы будем делать, с землёй – насыпанной?

– Давай её, по полу разбросаем и утрамбуем, пока, не так и много.

– Пока.… Давай! Трамбуем.

Иван Васильевич с ней согласился и, равномерно, по полу землю распределил. Разувшись, пятками ту трамбовал, пока усталость не почувствовал.

– Земля сухая – удивился, многозначно – не из природного пласта.

– Уж мне не знать! – Соня ответила. – Ты слышал звуки сам, местами – камень, словно. Она спрессована и, выветрена – явно.

Передохнув, вновь взялись за работу. Щель, постепенно расширялась, но в глубине её, внезапно – камень огромный оказался. В него, совком воткнувшись, звон услышали и, испугались.

– Добрались! – шептала Соня, огорчённо. – Стали.

Как дальше быть? Его ведь, не пробить. А обходить, столько труда?

– Да и земли немало. Немного отдохнём, подумаем.

– Устал?

– Да ты ведь не пушинка! Ноги гудят, спина в отключке.

– Я так старалась! И….

– Давай поспим! – ей предложил Иван. – А завтра вечером – придумаем, что-либо.

– Давай, – с ним согласилась Соня – утро, мудрее вечера.

Распределив всю землю и тщательно утрамбовав, они легли, заснули сразу, проснулись лишь, когда открылась дверь вверху. Щель не видна была со стороны, открывшейся двери, под перекрытием, напротив.

Они не выспались, и выглядели мятыми, довольно сонными и вялыми, часть времени были в прострации.

– Всю ночь, протрахались, наверное! – хозяин думал, злясь, и в этот день, старался дать работы – тяжелее.

Дождавшись ночи, вновь ушли спать в погреб – раньше обычного, словно там было им – прекрасно. В него тянуло, чем-то.

– Вот суки, таковые! – хозяин злился. – Ну, ничего! Утром, – устрою! И посмотрю, как, после этого, до вечера дотянете! – он с завистью и вожделением смотрел на Соню – манящую его своими формами и телом, со злостью на Иван Васильевича, не отходящего от Сони.

– А может быть, бегут туда, чтобы быстрее лечь, с усталости? – подумал, успокаивая так, себя. – Я ведь сегодня завалил работой, столько накопилось за десять лет, что хватит на неделю!

Спасибо тебе, провидение, что ты прислало их ко мне, этих – «тупых» работников! Такой удачи раньше, мне – не доставалось никогда. Огромное спасибо! Тебе я благодарен.

– Залезть, попробуй, на меня, – Соня Ивану предложила, упёрлась в стену, ноги – шире плеч раздвинула. Ты руку всунь, в щель, глубже, ищи неровности.

Давай попробуем! – она потребовала, видя, что он не среагировал. – Может, получится.

– Тебе ведь, будет больно.

– Я выдержу.

– Ты, мазохистка?

– Поменьше говори, а пробуй!

Иван Васильевич разулся и, разделся, и заскользил по её телу, руками и ногами, не знал, как по-другому. Коленками, упёршись в её плечи, а животом, невольно, в лоб.

Вставил в щель, руку. Та – лаз напоминала. Наткнувшись на огромный камень, локтем упёршись в стенку, ослабил тем – нагрузку, на плечи Сони.

Рукою камень потянул к себе, найдя, в шероховатости его выступ большой, но всё было напрасно, не получалось ничего из этого.

В отчаянии, злости, от безнадёжности, толкнул тот камень в сторону, что было силы и…, камень сдвинулся. Довольно сильный – воздуха поток, рванулся на него из щели.

От неожиданности покачнулся и упал Иван Васильевич. Соня, последовала следом, – не выдержала пируэта.

– Всё получилось! – обрадовано, прошептал Иван Васильевич, вскочив с земли и, высоко подпрыгнув, с радости.

Соня, с ним радуясь, вверх также подскочила и….

Обнимаясь, танец исполняли – какой-то, в темноте – замысловатый, со смыслом непонятным – исполнения коленцев.

Как отдышались, успокоились, стали придумывать, как в лаз проникнуть, – не оттягивать на завтра.

– Когда расширим, тебя я подниму, в него залезешь, – он предложил, – оттуда и, попробуешь – поднять меня.

– Давай, наоборот – Соня не согласилась, – внизу тебя я выдержу, недолго, а если ты залезешь – из той, меня поднимешь.

Так и, решили. Иван Васильевич, забрался на неё, затем руками стал на её плечи и, ноги всунул в щель. Оттуда опустил рубашку за рукав, при помощи той, поднял их одежду, совок – на всякий случай, и Соню – по канату, свитому из одежды.

Глава 3. Тоннель и поиск

Недолго пробирались по каналу. Вскоре наткнулись на преграду – из камня стену.

– Совок помочь не сможет – попробовал шутить, Иван Васильевич, быть может – дух святой подскажет.

Остановились, удручённо, перед ней, не зная, что им делать дальше. Ощупал, осмотрел включая зажигалку, но не нашёл щели малейшей в ней, сколько, не щупал, не искал.

В дальнейшем, убедились в тщетности – попыток, толкая и, пытаясь сдвинуть стену с места. Били по ней – руками и ногами, и уговаривали приоткрыть проход, но всё, что делали, было безрезультатным. Не получалось, продолжать исход.

От этой, безысходности – пропала радость освобождения и, настроение ушло. Сверлили головы – сомнения.

– Не поворачивать же нам обратно, в погреб! – Соня произнесла. Не этих, мы с тобой – судеб желали.

– Как будто я горю таким желанием! – Иван Васильевич ответил.

– Как только, взгляд представлю – похотливый, так сразу же, становится мне дурно.

– Мне самому, был он – противен. Какой-то, гадкий, весь! Под стать своим Годзиллам.

– Но что ещё, мы можем сделать?

– Не знаю – голосом растерянным, ответил ей Иван Васильевич. Вроде, испробовали всё, чтобы, возможно, помогло. Проход навечно замурован, и вряд ли мы сумеем – придумать в этой ситуации, ещё, что-либо.

– В этой ситуации! – сказала тихо Соня. За что, судьба – так издевается? Забросила под землю! Находимся в прострации.

Было, прекрасно слышно, она вот-вот расплачется, тот голос был тоскливым, жалобным.

В отчаянии злостном, Иван Васильевич опёрся – на стену телом и, ввернулся, приседая, будто хотел в неё втереться, придав тем самым – поступательное к ней усилие, по стрелке часовой, – сдвиг колесом. И тут, махина каменная – мягко ушла направо, катясь как колесо, усилив поток воздуха в их сторону. Ударив по лицу и телу, усилил эйфорию, поднял их настроение.

– Ура! Я знала! Я была уверена, в том, что получится всё у тебя! – восторженно воскликнула, обрадовавшаяся, Соня. – Ура! Ура! Ты молодец, Иван Васильевич! Ты справился с ней, хитрой и коварной! – Путь, преградившей нам – стеной из камня.

Стена, практически бесшумно, вернулась вновь на – место прежнее, обратно, без приложения усилий. Им стало – страшновато, они отрезали ещё раз – путь назад. Пусть, к нехорошим людям…, оставшись в полном одиночестве – в тоннеле, неизвестности.

– Быть может, это дорога в Ад? – шептала Соня.

Непонятно – она, так шутит или радуется, что – всё закончится когда-то, раз убежали из тюрьмы в мотеле – погреба.

– У нас в лаборатории, есть поговорка, – коль долго мучиться, то, что-нибудь, получится….

Шёл за стеной, широкий ход – тоннель. В том было, несколько прохладнее, чем в ходе – из подвала. Это заставило их вспомнить – они раздеты, да и теперь – не нужно им тащить с одеждой узел.

– Пора одеться, думаю, Иван Васильевичу Соня предложила.

Хотя я натуристка – по образу мышления, желаниям, но думаю, в одежде будет лучше, чем без неё. Тем более что здесь, надеемся, кого-то встретить. Как думаешь, права я?

– Права, конечно. И я, гулять, словно эксгибиционист – не пробовал, хотя и в темноте. – Нет у меня желания, показываться голым – девушкам.

– Возможно, ты стесняешься, что нечего им показать? – пыталась пошутить она. Да и с чего бы это, мне сказал?

– Что не был я – эксгибиционистом?

– И это тоже.

– Потому, что не был….

– Ладно, проехали! Пошли? Я видела и чувствовала – твой прибор, тот – замечательно нормальный.

– За малым – я не соблазнилась, чуть было не призналась. Дважды.

– Пошли – Иван Васильевич с ней согласился, они – одевшись, пошли дальше.

По этому тоннелю, могли идти спокойно, одновременно – два-три человека, плечами не касаясь стен. Он шёл куда-то в сторону от Деринкуйо.

– Какая разница – куда, лишь бы не в сторону мотеля, Соня ответила себе на свой вопрос незаданный. Раз тот проложен – рукотворно, значит – конечный пункт прибытия имеется. Надеюсь, хуже там – не будет, чем в подвале.

– Надеемся, Иван Васильевич, с ней согласился.

Ориентироваться было в нём, – несложно, он был прямым, словно струна. Стороны света, в погребе определили – раньше.

Они бесстрашно шли и, радостно, при этом ощущая, прилив огромный – сил и настроения.

– Тебе не страшно? – спросила Соня, ища причину изменения.

– Не очень, почему-то – ответил он. – Хотя, по логике – любое незнакомое и неизведанное, не только интересно, но и страшно, ведь мы не знаем, что нас ждёт – через два метра, ведём себя, как дети.

– Дети боятся, также, очень часто. И, больше взрослых понимают в событиях происходящих. От этого им легче ориентироваться – в среде, их окружающей. Дети, нас не бесстрашнее.

– Наверно, это оттого, что мы с тобой прошли сквозь ад – в мотеле и в лаборатории, – немало нехорошего, произошло, за столь, непродолжительное время.

– Быть может, – согласился он. И радуемся, оттого что, в прошлое ушло плохое.

– Дай Бог, чтобы не встретили – подобное.

Шли долго, час или чуть больше, пройдя за это время не меньше пары километров, возможно, больше. Тоннель – прямолинеен, вдобавок постоянен, – геометрически, был неизменен.

А в это время, чёрная машина, остановилась у мотеля. Из неё вышли сущности, в плащах, под «цвет ночи». Дорогу показал – водитель, привёзший Соню и Ивана, два дня назад – заказом из отеля. Для этого, того с собою привезли, чтобы тех – по горячему нашли.

У сущностей, был странный взгляд, смотрели – поверх человека, когда с ним разговаривали, будто – того не видели…, хотя всё слышали. И, были безволосыми.

Раннее утро только просыпалось, лучи блеснули робко, в темноте. Свет, перемешиваясь с сумраком, теснил его и, тени, с массивов горных изгонял. Те – на глазах, короче становились, сжимаясь – уменьшались, и он тем – выбор сделать не давал. Долины, склоны гор, ущелья, освещал, врывался – властно, в каждый дом. Он был хозяином, почти везде, до вечера. – Пока тьма не вернётся – чередоваться властью, силою.

Водителя – в машине оставив одного, сущности в дверь – входную позвонили. Неоднократно. Видно – в мотеле звонка не слышали. И, не дождавшись, что откроют – с петель двери сорвали. И на дорогу – бросили.

Войдя в мотель, направились – по коридору, ведущему к подвалу, как будто знали, где той ночью, кто находятся – из тех, кто был тем нужен, за кем они приехали.

Навстречу выскочили две – человекообразные сущности, разбуженные шумом снятия двери. Без всякого предупреждения накинулись на прибывших, не спрашивая тех – зачем пришли.

Их, словно, мягкие игрушки, бесшумно смяли, отбросили, как дверь – небрежно. Пройдя сквозь них, прибывшие, пришли к подвалу, открыли дверь, в него ведущую…, сзади услышали возглас хозяина:

– Что происходит? – он кричал. Я вызову полицию! Ворвались в мой отель – бестактно? Ведь это моя собственность, а частность, законом охраняется! Незыблемо!

– Как хочешь, вызывай! – ответил «гость». – Мы здесь, за них.

– Я вас не вызывал.

– Нет, вызывал! – смеясь, ответил посетитель и предъявил тому жетон и номер. От удивления, тот обмер.

– Вы извините, значит, я ошибся, – смиренным тоном извинился, перед ними. Я думал, что вы террористы.