После развода. Ты всё ещё моя

Глава 5

— Я не понимаю, о чём вы… — и мне пришлось попятиться, потому что она очень уверенно и без особых колебаний ступила на порог нашей квартиры, даже не потрудившись спросить разрешения.

В целом у нас со свекровью были вполне терпимые отношения. Я знаю и не понаслышке, что у многих они и вполовину не такие мирные, как у нас. Поэтому никогда особенно на свою судьбу невестки не жаловалась. Мы со Светланой Гавриловной контактировали не слишком часто. К слову, за это стоило сказать спасибо мужу — Рустам не позволял матери влиять на его личную жизнь. Она его решение уважала, но это совершенно, конечно, не значило, что она была с ним согласна.

— Всё ты понимаешь, — авторитарно заявила она и захлопнула за собой входную дверь. — Вы ведь в скором времени переезжать сбираетесь, верно? В Москву. Потому что моему сыну наконец-то удалось своего добиться. А ты вместо того чтобы радостно вещи собирать, скандалы ему закатываешь.

Я так и обомлела. Стояла и хлопала глазами, не в силах сообразить, откуда она обо всём этом успела прознать.

— Видит бог, я старалась в ваши дела без необходимости не влезать. Мне Рустам доходчиво объяснил, что свои советы я буду раздавать только в том случае, если они ему понадобятся. И я замолчала. Но вот такое терпеть не буду. Одно дело — отношения выяснять, когда это особо никак на работу его не влияет, и совсем другое дело — откровенно саботировать такие важные планы!

— Да откуда вы вообще про эти планы узнали? — не выдержала я, пытаясь если и не переломить, то хотя бы притормозить эту мощную словесную атаку.

— Оттуда, что у меня везде есть свои глаза и уши, — парировала свекровь. — Я уже привыкла к тому, что сын меня в свою жизнь не пускает, ничем со мной не делится, ничего мне не рассказывает. Хочешь жить — умей вертеться. Вот и я верчусь. И как видишь, моя дорогая, не зря!

— Переезд — это наше личное дело, — отчеканила я, наконец-то достаточно придя в себя, чтобы хотя бы попытаться перехватить инициативу, пусть эта попытка и будет в итоге провальной.

Светлана Гавриловна не из тех, кто с лёгкостью уступает.

— Больше нет, — безапелляционно заявила она. — Он разве не объяснил тебе, что ваш переезд необходим? Что вас там будут ждать? Что ему важно, чтобы ты его поддержала? А ты вместо этого хвостом завертела. Это как понимать?

Если раньше я могла заставить себя и потерпеть, пропуская мимо ушей особенно острые или откровенно задевавшие меня замечания, то вот сейчас терпеть уже не хотела и не могла. Да и с какой это стати? Всё, в чём меня обвиняла свекровь, не имело никакого смысла!

— Вначале хвостом как следует повертел ваш сын, — огрызнулась я, даже не подумав подбирать выражения. — И, представьте себе, не только хвостом! Вы же вроде так замечательно проинформированы, Светлана Гавриловна. Неужели самого главного и важного до сих пор не знаете?

Свекровь полыхнула на меня гневным взглядом, но я заметила в её глазах тень неуверенности и вроде бы даже неловкости. Это она так в наш разговор верхом и с шашкой нагло влетела, рассчитывая исключительно на силу и эффект своего неожиданного напора? Если это так, то ай-яй-яй, Светлана Гавриловна.

— Видимо, не знаете, — с оттенком злорадства протянула я и даже не подумала сохранять самое интересное втайне. — Я отказалась с вашим сыном в Москву уезжать, потому что он мне изменяет!

Родственница по мужу вытаращилась на меня так, словно я ей пощёчину залепила. Возможно, в каком-то смысле это именно так и было — я посмела открыто, в лицо её обожаемого сына оскорбить. И посмей я сделать такое огульно, меня ждёт неминуемая расплата.

Только и я сейчас готова кому угодно отплатить!

— Это ты с чего такое взяла? — проговорила она, резко сбавив тон, но угроза из её голоса никуда не подевалась, она словно решила её придержать. Сейчас же нужно точность и верность информации прояснить.

Очень практичная женщина эта Светлана Гавриловна…

— А вы решили, я вам вру? Решили, я сочиняю?

— Откуда информация, Рита?

— Эта информация сама, на собственных ножках к нам домой притопала! — я окончательно отбросила всякие попытки держать себя в рамках. — Сама же вашему сыну бумажку о своей беременности ткнула! Может, теперь вы лучше начнёте меня понимать? Может, теперь не будете пенять мне за то, что я посмела от таких радужных перспектив, как переезд в Москву, отказаться?

— Бе… беременности?.. — Светлана Гавриловна побелела.

— Представьте себе, — отрезала я. — Поэтому могу вас поздравить, бабушкой вы в любом случае станете. Просто я к этому отношения не буду иметь!

А если и буду, она об этом, как и её сын-изменщик, никогда не узнает.

— Господи… — выдохнула свекровь и слегка покачнулась.

А я впервые с начала нашего разговора умудрилась сообразить, к чему может привести такая шоковая терапия. Я ведь всё это вывалила на неё не с целью поразить её в самое сердце, чтобы это сердце в итоге не выдержало. Но и скрывать правду тоже не видела смысла. Тем более что на меня прямо с порога посыпались всяческие обвинения!

— Ну уж извините, — я лишь руками развела. — Это полная картина происходящего. Я посчитала, что вы имеете право знать. Сын вряд ли поспешил бы вас во все подробности посвятить.

— А ты уверена… — начала было она, но шум за дверью, а потом и клёкот ключа в замке заставил нас замереть.

Спустя мгновение муж объявился на пороге и смотрел он сейчас волком.

— Что тут творится? — рыкнул он. — Ма, ты зачем приехала? Мы тебя вроде бы не приглашали.

_____________________________________

Друзья! У Аси Акатвой в рамках нашего литмоба «Мы…после развода» стартовала новинка

«После развода»

Читать: https://litnet.com/shrt/06o9

Муж изменил и бросил меня с дочкой. Каялся. Но ушёл. Через 10 лет моя дочь полюбила его приёмного сына. А муж клянется, что заново влюбился в меня...

Книга в рамках литмоба «Жизнь после развода»: https://litnet.com/shrt/ox9j

Глава 6

— Рустам, ты должен понять, — Астахов развёл руками и скроил едва ли не страдальческую мину. — Мы всё-таки о людях, очень близких к государственному аппарату, сейчас говорим. А это по большей части товарищи старой закалки, традиционалисты. Ну и не любят они всякие пустые, по их мнению, волнения. А если человек, что называется, с душком, к нему и отношение будет соответствующее, понимаешь? А ты всё-таки планируешь отхватить государственный контракт на производство. Это тебе не просто так.

Самбиев сцепил зубы, буквально уговаривая себя не отвечать хорошему приятелю именно так, как очень хотелось бы.

Астахов почему-то решил, что ему нужен ликбез, потому что сам он этих прописных истин не понимает.

— Я в курсе, — кивнул он, плеснув Валерию Павловичу в стакан коллекционного из толстостенной бутылки. — Я всё это держу в голове.

— Ну а голову-то где держишь? — добродушно упрекнул его собеседник. — Ты же знаешь, как быстро разносятся слухи.

— Это вы сейчас о чём, Валерий Павлович?

В грудной клетке нехорошо похолодело, но он не стал делать поспешных выводов. Мало ли о чём его собирался Астахов предостеречь? В бизнесе рисков хватало.

— Да о корпоративе вашем. Ты если так уж сильно хотел погулять, выбрал бы кого-нибудь не такого языкастого, — с сожалением цокнул Астахов. — Софья, наверное, всем успела уже похвалиться, что у неё с начальством многообещающий роман. Это пока всё бродит исключительно между работниками, наверх не поднимается, но ты ж понимаешь, что в иных случаях такие новости там не затухают, а карабкаются наверх.

Твою мать, вот уже тогда, почти сразу после этой грёбаной вечеринки, стоило обратить внимание на слова Астахова, потому что это были слова явного и чёткого предупреждения. Но ему, кажется, в тот момент ещё слишком сильно кружили голову открывающиеся перспективы. Да и вообще он как рассудил? Они с Маргаритой очень скоро уедут, а Софья останется тут со своими рассказами о весело проведённом корпоративе. А значит, об этих слухах можно благополучно забыть.

И всё складывалось примерно так, как он и предполагал, если бы она не выскочила как чёрт из табакерки со своей грёбаной бумажкой и объявлением о его скором отцовстве!

И как заставить теперь супругу ехать в Москву вместе с ним, чтобы не портить своим разводом накануне отъезда ему репутацию? И как он будет выглядеть в глазах своих новых партнёров? И не повлияет ли эта безобразная ситуация на его идущий в гору бизнес?

Он-то считал эту ситуацию бредом, а проблему — не стоящей выеденного яйца. Но с другой стороны — не так уж хорошо он успел познакомиться со своими партнёрами, чтобы пытаться всерьёз возражать Астахову, который с ним как раз-таки не первый год водит знакомство. Да и неуважение это — отмахиваться от его предупреждений.

Самбиев, конечно, продолжит настырно толкать этот камень в гору. Главное, не обнаружить потом, что до вершины ему не добраться. Вот тогда придётся переименовываться в Сизифа…

Следующий разговор с Астаховым случился уже после того, как София закатила ему этот цирк с беременностью, а жена объявила о том, что никуда с ним не поедет.

— В столицу я поеду один, — сообщил ему Самбиев, принимая гостя в своём кабинете. — Время у меня ещё есть, но в целом моего личного присутствия не понадобится. Мы с Маргаритой разведёмся быстро и без лишних кривотолков.

— И она останется здесь? — поднял брови Астахов, явно пока ещё ошарашенный новостями, которые на него вывалил друг и коллега.

— Да. У неё тут родня, друзья и работа. А разве с этим могут возникнуть какие-либо проблемы?

— Ох, Рустам, — покачал головой Валерий Павлович. — Я ведь за тебя перед этими мастодонтами, можно сказать, поручился. Ну как же так?

Ну вот не хватало ещё, чтобы он сейчас нацепил на себя роль разочаровавшегося ментора, который будет выговаривать ему за то, что его брак развалился. Какая, по большому счёту, разница? Его фирма от этого, что, будет хуже работать?

— Ну вот так, — проговорил Самбиев с нажимом. — Вполне закономерно для страны, занимающей в мире третье место по разводам.

— Считаешь, это повод для шуток? — нахмурился Астахов.

— Считаю, что мне не придётся нашим партнёрам свой матримониальный статус объяснять, — решил переть напролом Самбиев. — Ну вот не захотела супруга в столицу переезжать, а мне важно договорённости соблюсти и партнёров своих не подводить. Уверен, они это оценят.

Но собеседник его оптимизма не разделил.

— Знаешь… ладно, в этом есть, конечно, рациональное зерно. Я тут не хочу из себя пуританина строить. Но всё это пройдёт тихо и гладко при одном важном условии.

— И при каком же? — настал черёд хмуриться Самбиеву. — Я открыт к любым конструктивным предложениям.

Взгляд Астахова сделался до беспощадности серьёзным:

— Ты, Рустам, должен как следует проследить за тем, чтобы твоя… мадам, с которой у тебя так весело всё завертелось на той вечеринке, пореже язык распускала. Чем меньше пыли, тем лучше. И тем больше шансов у твоей фирмы получить следующий заказ. То, что кажется глупостями тебе, отнюдь не глупость для тех, от кого зависит дальнейшее процветание твоей фирмы. Надеюсь, мы друг друга поняли?

— Более чем, — процедил Самбиев. — О Софье и распускаемых ею слухах можете не переживать. Я с ней разберусь и всё улажу ещё до отъезда.

______________________________________________

Друзья! У Веры Рэй в рамках литмоба «Мы…после развода» стартовала новинка

«После развода. Наш сын назовет тебя дядей»

Читать: https://litnet.com/shrt/JDJO

Он отказался от нас… Избавился, как от ненужного балласта. Забыл о нашем существовании… Но когда мы стали ему нужны, он снова напомнил о себе. Вот только… Теперь он не нужен нам. А наш сын теперь называет его ДЯДЕЙ.

Книга в рамках литмоба «Жизнь после развода»: https://litnet.com/shrt/IiOA

Глава 7

— Рустам, как это всё…понимать?

— Как хочешь, — Самбиев смотрел на мать, в который раз с кристальной чистотой понимая, почему с некоторых пор перестал делиться с ней информацией.

С тех пор, как умер отец, его родительница направила всю свою энергию на то, чтобы обеспечить, по её мнению, благосостояние сына. И дело не в том, что он, неблагодарный и чёрствый, этого не ценил.

Очень даже наоборот, Рустам обрадовался, когда мать стала понемногу отходить от своей чёрной скорби и наконец-то снова замечала окружающий мир. Но он и не подозревал, что очень скоро это перерастёт в нездоровую фиксацию на его личной жизни.

Даже его обычно спокойно относившаяся к таким вещам жена не выдержала и однажды отметила:

— Светлана Гавриловна решила, видимо, всю свою нерастраченную энергию направить на нас.

Они тогда едва всерьёз не поссорились, но со временем Рустам понял, что Маргарита вообще-то права — мать в своих стремлениях помочь и посодействовать иной раз теряла всякую меру.

И вот сейчас был то самый момент, когда приходилось вспоминать об этом неприятном обстоятельстве. Потому что информационный голод не воспрепятствовал желанию матери разведать, что происходит.

— Как хочу, не получается, — процедила родительница, поглядывая на закрытую дверь гостиной. — Вы с Маргаритой действительно разводитесь?

— Это единственный устраивающий её вариант.

— Который может навредить твоим столичным делам, — заключила мать. — Не верю, что говорю это, но вина-то лежит не на ней! Вина на тебе! За то, что не сумел обуздать свои животные порывы, и теперь уезжать в Москву будешь не с законной женой, а с беременной любовницей подмышкой?!

— Мам, не переходи будь добра, на ультразвук, — досадливо поморщился Самбиев. — Я не люблю этого делать, он мне придётся напомнить о причине, по которой ты не получаешь в последнее время никакой личной информации от меня. Причина — твоё неумение соблюдать чужие границы.

— Армия сделала из тебя чёрствого, бессердечного человека, — пробормотала мать. — Тебе надо было уходить оттуда сразу же, как истёк срок твоего первого контракта!

— Если бы я бросил службу, — пока ещё держа себя в рамках приличий, напомнил Рустам,— я бы сейчас ни в какую столицу не собирался. Мам, ты не забыла, что сама замужем за военным была?

— В том-то и дело! — воскликнула мать со слезами в голосе. — Если бы не служба, твой отец сердце бы своё бедное так рано не надорвал!

— Я знаю, за что я сейчас рву свои жилы. Мам, я работаю в оборонке, я этому рад, у меня всё получается, меня всё устраивает, и я зарабатываю хорошие деньги. И буду зарабатывать куда больше, когда в столицу переберусь.

— Да, а как у тебя с браком дела обстоят, тебя тоже устраивает? Видимо, нет, раз ты налево пошёл и ребёнка левой бабе заделал!

Никакие будущие переговоры какими бы нервными они ему ни показались, не переплюнут общения с матерью. Выдержит это — и ему любые испытания в Москве нипочём.

— С Софьей всё получилось случайно. Я с ней не в отношениях и не планирую таковых.

— А ребёнок? — ахнула мать.

— Ребёнка не будет, — жёстко отозвался Рустам. — Он не входил в мои планы, и он в них не входит сейчас.

Схватившись за сердце, родительница смотрела на него с ужасом.

— А ты какого ответа ждала? — прищурился сын. — Вот, мол, раз такое дело — сейчас по-быстрому перед отъездом разведусь с Маргаритой и женюсь на стихийно залетевшей от меня Софье, чтобы безотцовщину не плодить? Мам, ещё раз, это в мои планы не входит. У меня другие задачи вышли на первый план! Предлагаешь от них отказаться?

— Н-но ведь можно же…

— Нет! Нельзя, — отрезал он. — К тому же меня выводят из себя любые попытки противоположного пола повлиять на мои решения при помощи своих уловок и ухищрений. А Софье ещё и хватило ума сделать это максимально безобразным способом. Она на порог моей квартиры заявилась и вывалила на меня свои новости при жене. И после этого ты будешь недоумевать по поводу моих решений в отношении неё и ребёнка?

Мать какое-то время молчала, но он слишком хорошо её знал, чтобы понимать — молчала она сейчас вовсе не потому, что ей нечего было возразить, а потому что слова, рвавшиеся с её языка, ему не понравятся, и она это знала.

— Ну? Говори. Я же вижу, тебе есть что сказать.

— Вина на тебе, — выдала мать. — И ты это знаешь. Не дурачок, всё понимаешь. Ты сам виноват в том, что всё так сложилось. Вина у этой Софьи своя, но ты… ты мог бы спокойно сейчас собираться в Москву вместе со своей Маргаритой и ни о чём не переживать, но…

— Но получилось так, Как получилось, — закончил он за неё. — Я никогда ангелом и не прикидывался. У всех есть свои пороки и недостатки. Да, Рите я изменил. Мог бы это исправить, исправил бы. Но она меня слышать не хочет, она подаёт на развод. А я её упрашивать одуматься не буду. У меня на это времени нет.

— Как цинично… — прошептала мать. — Ты ж её так любил, так любил! Нарадоваться не мог, когда она выйти за тебя согласилась! А теперь вот так просто…

— Время прошло, — напомнил Рустам. — Мы изменились, чувства давно притупились. И вообще в моём положении стоит ещё порадоваться тому, что развод много времени не займёт. За имущество я воевать с ней не собираюсь, но главное — детей делить не придётся. Не нажили мы их и уже не наживём. Всё, я для себя эту глав свой жизни закрыл. А теперь, если не возражаешь, я займусь своими делами. Нам с женой нужно наш развод обсудить, а мне пора готовиться к отъезду. Он не за горами.

______________________________________________

Друзья! У Алекс Мара в рамках литмоба «Мы…после развода» стартовала новинка

«Развод. Даже если сердце плачет»

Читать: https://litnet.com/shrt/8JxE

– Выйди, Вика, и закрой дверь! Неужели не видишь, что я не один?! Если хочешь спать, ляг на диване. Мы с Катюшей здесь надолго. – С этими словами муж подхватывает незнакомку на руки и несёт в нашу постель.

Стою в дверях спальни, ошарашенная и онемевшая. Три года брака, любовь, планы…

Муж знает, что я дома и ко мне пришли подруги, но без стеснения привёл в нашу спальню другую женщину. А меня выгнал.

Книга в рамках литмоба «Жизнь после развода»: https://litnet.com/shrt/Pf08

Глава 8

— Штамп в паспорте ставить сейчас не обязательно, вы же знаете? — работница ЗАГСа смотрит на меня так, будто опасается, что я сейчас от любой неосторожно выданной ею информации впаду в истерику.

— Знаю, — киваю ей совершенно спокойно. — Но я бы хотела поставить. На память.

Почему-то сейчас мне эти кажется важным. Мне это нужно, чтобы официально закрепить в самом важном документе тот факт, что мы с Самбиевым больше друг другу никто.

И после развода я ещё несколько дней хожу, как пришибленная. Вроде бы ничего в моей жизни кардинальным образом чисто физически не изменилось — бывший супруг даже квартиру оставил за мной. Самому-то ему теперь жильё тут без надобности — он уехал в Москву и наверняка сюда уже никогда не вернётся. По крайней мере, так я поняла из осторожных упоминаний наших общих друзей и знакомых.

Да, конца света ожидаемо не случилось и жизнь шла своим чередом, но всё-таки не получалось отделаться от ощущения, что от меня будто кусок оторвали. И самое паршивое, что ощущение это не гнездилось у меня в голове. Оно мною почти не осмысливалось. Это было просто знание, зацепившееся за меня где-то очень глубоко, и мне с этим знанием теперь придётся жить какое-то время, пока боль от предательства не притупится и я не отпущу ситуацию окончательно.

Вот бы это поскорее произошло!

И об этом мечтала не только я, но и моя родня, которая время от времени меня навещала. Особенно мама, которая переживала случившееся как будто даже острее, чем я.

— Тебе, может, помощницу какую нанять? — заметила она спустя несколько месяцев во время обеда в одной из кофеен города.

У меня на неделе не было времени заскочить к ней в гости — было много работы, к тому же полным ходом шла подготовка к родам. Я ни в коем случае не хотела, чтобы они застали меня врасплох.

На мой удивлённый взгляд она пояснила:

— Ну а почему нет-то? Имущество вы с Самбиевым поделили удачно. Деньги у тебя есть, да ты ещё и работу не бросила. Чего мелочиться?

— Я пока что справляюсь.

— Ну так это пока. А на позднем сроке? Ну или давай я к тебе на время перееду-то. Всё ж полегче будет.

А вот и не полегче. После развода я поняла, что одной мне спокойнее, как ни странно. Не приходилось думать о чужих настроениях, не приходилось ни под кого подстраиваться. Ты просто делаешь то, что удобно и хорошо для тебя. В ответ не получаешь ни ругани, ни ссор, ни едких замечаний.

Может, это всего лишь период психологической адаптации, попытки отгородиться от других из боязни, что меня снова обидят и предадут. Я не знаю, я так глубоко в себе не копалась, у меня полным-полно других забот, но жила я сейчас так, как подсказывало мне моё внутреннее чутьё, а не так, как диктовал внешний мир. И меня это устраивало.

— Мам, обещаю, если мне понадобится помощь, я обязательно о ней попрошу, — примирительно ответила я. — Договорились? Обещаю, что не буду геройствовать и делать вид, что со всем справлюсь сама.

— Ну смотри. Ты пообещала, — успокоилась моим клятвенным заверением мать. — И всё-таки ну как же так могло получиться…

А вот это и главный довод в пользу жизни одной. С момента моего развода и отъезда Самбиева прошло уже несколько месяцев, а мама поп-прежнему не могла с этим смириться. Как и с тем, что я о ребёнке ему не сказала.

— Мам, я тебе уже тысячу раз объяснила, — решила я положить конец этим бесконечным причитаниям. — Так получилось, потому что я так решила. Я не стала бы жить с изменщиком и предателем. И не забывай, пожалуйста, что от него из-за моей молчанки не убудет — у него ещё один ребёнок на подходе. От его любовницы. Хотя как знать… может, он и женился на ней. Вон вместе в столице живут, и репутация наверняка не пострадала.

Откуда его на тот момент будущим партнёрам было знать, кто у Самбиева жена и как она выглядит? Вот теперь знают. Мой бывший муж от этих «кадровых перестановок» уж точно ничего не потерял.

И не знаю, то ли я так себя утешала, то ли наоборот, каждый раз, когда думала об этом, пыталась посильнее рану себе растравить, но моя иллюзия насчёт нынешнего житья-бытья Самбиева развеялась самым неожиданным образом.

Заглянув как-то в пекарню, где вдобавок готовили замечательные авторские чаи, я уселась передохнуть, пока выпекается мой заказ, и меня окликнул смутно знакомый мужской голос.

— Маргарита?..

Мой живот уже не позволял мне с такой ловкостью и скоростью крутнуться на месте, поэтому я осторожно, почти всем корпусом повернулась на своём стуле и уставилась на застывшего у витрины Астахова.

Хороший знакомый моего бывшего мужа взирал на меня с нескрываемым изумлением. И его природу нетрудно было понять.

Во рту пересохло, но я приказала себе не пугаться этой неожиданной встречи, тем более что она на самом деле не несла для меня никакой угрозы.

— Валерий Павлович, добрый день! — приветливо улыбнулась я ему. — Сто лет с вами не виделась.

Поколебавшись всего несколько мгновений, Астахов бросил прощальный взгляд на витрину и приблизился к моему столику у самого окна. Он попросил у парня за стойкой облепихового чая, и только потом, повинуясь моему приглашающему жесту, присел за мой столик.

— Вот уж точно, как будто сто лет, — пробормотал он, разглядывая меня. — У тебя, оказывается, в жизни такие перемены…

Я подтвердила его слова жизнерадостным кивком.