Дневник Джонатана Гэлуея, или Любовь и война

– Мы справились. Поверить не могу, – радостно произнесла молодая девушка. К тому же преждевременно.

– Что-то не так, – удручающе сказал вояка, и резко схватился за раненное плечо, что будто бы детектор, среагировало на приближающуюся опасность.

Чутьё не подвило его, неподалеку, на том самом одном-единственном возвышении показались силуэты людей в форме. Не менее шести, как посчитала София. И это гарантированно не были союзные силы. Во-первых, те, как псы, рыскали по лесу, проверяя каждый кустарник и камень, ища, по всей видимости, ускользнувших беглецов. Во-вторых, они обладали винтовками ближневосточного типа, что не значились в резерве коалиции. Да и внешние признаки этих смуглых мужчин в общих чертах разнились с западноевропейскими. Наконец послышался низкий голос – они бегло разговаривали на иностранном языке.

Эти пронырливые военные находились в пятидесяти метрах от путников и с каждой секундой приближались всё ближе и ближе к ним. Вдруг самый грозный из них, ведомый каким-то своим извращённым чутьём, взглянул в сторону главных героев.

– Пригнись, – громким шёпотом сказал Джонатан и насильно опустил голову юной медсестры к земле. А затем и сам прильнул к ней, скрывшись в высокой траве.

Но было уже поздно, враги заметили их, а точнее, какое-то движение и, выставив вперёд дула оружий, ускорили шаг.

– К корням, живо, – добавил раненный боец, и ползком, максимально тихо, проследовал к извилистым отросткам огромных болотных кипарисов.

Эти необычные деревья действительно произрастают в болотистой среде, исходя из названия, а при низком уровне воды оголяют сложную, лабиринтообразную корневую систему, что настолько густо покрывают пространство вокруг ствола, что могут быть приняты за щупальца осьминога или же, благодаря воздействию коррозии, за проходы, подобные соляным пещерам. Именно в этих причудливых «конструкциях» и надеялся спрятаться опытный ратник.

Они с его молодой спутницей заскочили в один из таких природных тоннелей, вынужденно нырнув с головой в вязкую, но, к счастью, неглубокую трясину. Высунув испачканные лица уже по ту сторону древесной решётки, они, молча, затаив дыхание, наблюдали за местностью, с опаской ожидая неминуемого приближения рока. Они вслушивались в каждый шорох. Внимали мельчайшему звуку. Им было безразлично их ужасное внешнее состояние, как и наличие полчища паразитов и других лесных тварей в отвратительной зелёной тине. Смерть была рядом, и оттого всё прочее померкло в их глазах. А глаза, надо заметить, первое, что выдавало бедолаг, ведь тела тех, покрытые различной дрянью, что наполняла топь, полностью сливались с окружающим антуражем, создавая им идеальную маскировку.

Послышались шаги. Затем кто-то позвал кого-то по имени и буркнул что-то вроде «посмотри там». И сразу же после этого в поле зрения протагонистов попал рослый, бородатый, слегка седой, боевик, что со злобной физиономией остановился в метре от них и принялся громко кашлять, будто бы болел туберкулёзом (вероятно так оно и было). Это дало время измученным героям вдохнуть побольше воздуха в лёгкие. Теперь они были обязаны опуститься в грязную воду по самую макушку, дабы не быть обнаруженными и застыть в таком положении на неопределённый срок.

Больной амбал плюнул в болото и опустился на корточки. Похоже, ему стало совсем плохо. Он облокотился на ружьё и помрачнел. Через, наверное, полминуты ему вновь крикнули что-то на здешнем диалекте, и тот ответил фразой из разряда «уже иду». Путники решили так, поскольку вслед за этими словами высокий мужчина встал, сделал оборот и всем видом показал своё намерение уйти. Но чуть погодя тот, увы, снова опустился на землю, по-прежнему располагаясь в опасной близости к Софии и Джонатану.

Беглецы не имели возможности воочию наблюдать за туберкулёзником, находясь в плотной, мутной жидкости, зато отчётливо слышали его и ощущали мельчайшие вибрации.

Ситуация стала запредельно тревожной, когда у девушки начал заканчиваться кислород. Она дала знать об этом своему спутнику лёгким, но резким прикосновением к плечу. Она запаниковала, принялась крутиться из стороны в сторону, даже предприняла попытку всплыть. Бороться с ней было бы неправильным, это являлось очевидным для молодого вояки, и посему он осмелился сделать то, что по всем признакам было неизбежно. Он указал пальцем на врага и незамедлительно двинулся в его сторону, аккуратно проплыв под извилистыми корнями. Медсестра не сазу поняла намерения её товарища, но в итоге, взяв себя в руки, сообразила к чему всё идёт и что тому нужна её помощь. Юная женщина проследовала за ним.

Неприятель сидел спиной к ним – невероятно удачное стечение обстоятельств. Тем не менее он был огромным и вдобавок держал в руках заряженное оружие – серьёзный соперник.

Храбрый воин, будто аллигатор, одним махом вынырнул из грязной заводи и, превозмогая боль, схватил того, одновременно обхватив его грудь и руки, дабы тот не сумел вырваться. Пруг и опомниться не успел, ни то что среагировать, настолько стремительно это произошло. Но очевидно, что этого было недостаточно, он всё ещё мог поднести дуло к торсу Джонатана или, как минимум, позвать на помощь. Смельчак, словно дзюдоист на татами, поволок того в болото. И только благодаря тому, что противник был взят врасплох, ему удалось совершить задуманное. Он опрокинул его. И они, вдвоём, в сцепке, спиной назад, упали в затянутый тиной водоём. Недруг начал сопротивляться, наносить удары локтем в рёбра оппонента. Это всё что ему оставалось, при падении тот обронил винтовку; та медленно исчезла в трясине. Молодой солдат попытался провести удушающий приём, но сделать это идеально никак не выходило, рана ограничивала его в движении. Ощущение боли возвратилось (на короткий срок та улетучилась, под воздействием адреналина). К несчастью, он стал сдавать, захлёбываться грязью, проигрывать.

И тут в поединок вступила София. Она не питала иллюзий на свой счёт и очень сильно боялась, но не в её манере было трусливо стоять в стороне. Отважная девушка принялась держать здоровенного амбала, чтобы тот не мешал её соратнику осуществить прём. Удерживать того – исключительно всё, что она намеривалась делать, так как ударить или тем более убить его, каким бы злодеем он не был, та не сумела бы; это противоречило её принципам. В итоге пацифизм сыграл с ней злую шутку, бородатый мужчина высвободил левую руку и со всего размаха ударил бедняжку по лицу. Она опрокинулась назад, упав в зелёную топь. На мгновение Джонатан испугался что та потеряла сознание, но быстро утешился, стоило Софии выглянуть из воды. Её бровь была рассечена ударом, но она, как и прежде, была преисполнена желанием помочь и оттого поспешила возвратиться в битву.

– Оружие! Найди его оружие! – остановил её раненный мужчина. И стоило ему это сказать, как брутальный вояка вырвался из захвата и с разворота нанёс серию ударов в корпус обидчику.

– Джонатан! – в ужасе закричала женщина, но вовремя подавила крик, дабы не привлечь ещё больше врагов. – Они не пошли за своим товарищем и двинулись дальше без него, притом, видимо, отдалившись уже на внушительное расстояние, это было наиболее достоверным объяснением того, что они до сих пор не появились – так рассудила медсестра, и стремглав двинулась на выручку своему спутнику.

Она вскочила на спину агрессивного бойца и предприняла попытку впиться ногтями в его глаза. Отчасти ей это удалось. Она не ожидала от себя такой жестокости, но ни на секунду не попыталась ослабить хватку. Настал миг поступиться принципами. К сожалению, соперник оказался ей не по зубам, вследствие чего менее чем через полминуты она вновь была скинута в мутную воду.

– Найди оружие! – настоятельно повторял её напарник, уклоняясь от тумаков. Отыскать то по всем признакам оставалось единственным способом одолеть неприятеля.

Служительница панацеи принялась судорожно рыскать в вязкой грязи ища заветное ружьё, но не находила. Между делом она оборачивалась и, глубоко переживая, приглядывала за соратником. Он был совсем плох. Ему всё реже и реже удавалось увернуться от атаки. Он отчаянно принимал удары громилы, находясь на волоске от гибели. Силы покидали его. У Софии потекли слёзы из-за того, что она не была в состоянии прекратить это насилие. И, уже с дрожащими, как у пьянчуги, руками, она нырнула с головой в зыбкую массу, дотянувшись до самого дна. И там, почти в метре от поверхности, она наконец обнаружила то, что так скрупулёзно искала.

Рассерженная девушка выскочила из сапропели и выставила вперёд дуло оружия.

Бандит видел это, но всё равно не остановился. Сравни свирепому медведю, тот драл свою добычу и не намеривался сдаваться. В негодовании женщина подошла ближе и, уперев ствол ему в спину, произнесла: – убери от него кулаки, мерзавец!

Это разозлило обезумевшего мужчину пуще прежнего, и он, обернувшись, с дьявольской злостью взглянул на ту. Подлец собирался напасть на неё, но тем самым только открыл тыл, и Джонатан незамедлительно воспользовался этим. Его ещё рано было списывать со счетов. Он схватил мокрую лозу, что давно уже попалась ему на глаза и обвил ей горло супостата. Пруг закашлял, завертелся, его разум окончательно потемнел. Молодой солдат притянул его к себе, оттащив от своей спутницы, а затем обратился к ней: – стреляй!

– Я не могу, – послышалось в ответ.

– Стреляй!

София поднесла трясущейся палец к курку и слегка надавила на тот. Это было тяжёлым решением, осмелиться на которое она по-прежнему не была готова. Здравый смысл требовал осуществить задуманное, сердце молило об обратном. Она зажмурилась и неуверенно надавила на холодный металл. И тем не менее выстрела не последовало. Не потому что порох отсырел, не потому что она испугалась – она попросту не стала стрелять.

– Я не могу, – слёзно промолвила та, и опустила оружие.

Монстр крутился как заведённый и, что примечательно, не звал на помощь. Ярость затмила его рассудок. Словно берсерк он отчаянно не желал признавать поражения и до последнего сопротивлялся, нанося всё новые и новые уколы противнику. Но секунды его жизни были сочтены. А то были именно секунды. Так как нехватка кислорода взяла своё, и он, побледнев, потерял контроль над конечностями, что обмякли и утратили мощь, но по инерции ещё дёргались возле лица Джонатана.

– Хватит, – сказала испуганная девушка, – хватит!

Глазные яблоки туберкулёзника поднялись вверх, обнажив красные, как у рака, белки. Софии померещилось, что те вот-вот вывалятся из орбит, от чего она резко отвернулась, не выдержав сего зрелища.

И всё же измождённый солдат оказался сильнее страха, под воздействием которого мы обычно совершаем ошибки, того, что поднимает панику в джунглях, что толкает людей на преступление. Воин взял себя в руки. Он воспротивился желанию убить своего мучителя. Он ослабил удавку, позволив тому выскочить из неё и упасть в болото. Бородатый бандит остался жив, но потерял сознание.

Юная медсестра одобрительно посмотрела на своего спутника, а затем помогла тому аккуратно возложить тело на твёрдую почву. Когда они закончили, то встретились взглядом и на минуту утихли, тяжело дыша.

– Спасибо, – произнесла уставшая женщина.

– За что?

– За то, что поступил правильно.

– Он ведь может сию минуту прийти в чувства и позвать подмогу.

– Может. Но почему-то мне кажется, что он не станет этого делать.

Битва закончилась победой отчуждённой, обездоленной пары, принеся тем новые проблемы и травмы, приблизив тех к спасению и, как и прежде, к гибели. За каждое испытание, выпадающее на их плечи, те платили невероятно высокой ценой. Раненный вояка был уничтожен, София была измотана и физически и морально. Их цель была уже очень близка и в то же время отдалялась от них всё дальше и дальше.

– Я ненавижу себя, – тихо, почти шёпотом, высказался Джонатан, сев на примятую траву.

Молодая особа присела рядом и взглянула на того одновременно понимающе и осуждающе. Она знала, какие саморазрушительные мысли крутились у того в голове, знала насколько отвратительные поступки иногда совершают военнообязанные для того чтобы избежать смерти. Она наслышалась о многих ужасах, оказавшись на войне, но прежде не была соучастницей в такого рода деяниях. Её разум и сам был затуманен невзгодами, однако лицезреть, как сдаётся её товарищ, человек, с которым она прошла огонь и воду, та не была намерена. Она чувствовала, что он настрадался настолько, что уже находится на волоске от осуществления какой-либо опасной и глупой затеи.

– Или он, или мы, – поспешила утешить того девушка. – Не печалься, пожалуйста. Ты не убийца. Ты невероятно устал, да, но ты совладал с собой. Ты не убил его.

– Я испугался, что могу.

– И это здорово. Ты отдаёшь отчёт своим поступкам. Не идёшь на поводу у страха.

– Но я наверняка уже лишал жизни. И возможно, что не раз.

– А может и нет! Не думай о прошлом, думай о будущем. Вспомни, ты сказал, что не хочешь быть тем, кем был, когда согласился воевать, и посмотри, ты держишь слово. Твой путь отныне не связан с былым временем. Ты начинаешь всё с чистого листа. А как по мне, так ты всегда был таким – добрым. Эту историю… эту чудесную историю, – София вынула мокрую тетрадь из сумки и принялась сушить её на ветру, – её мог написать только мужчина с чистым сердцем. Ты не убийца, Джонатан. И никогда им не был. Я верю в это, так поверь и ты.

Её собеседник сдвинул брови, а потом, глубоко вдохнув и резко выдохнув, устремил взор ввысь. Величественные кипарисы, чьи верхушки, казалось, задевали небо, завораживали. Скользя взглядом вдоль стволов этих могучих деревьев, тот остановился у самых их кончиках и тут же провалился в далёкое прошлое, что внезапно открылось ему, взявшись из каких-то потаённых глубин разума. Над ним, в лазурном море, медленно и безмятежно плыли облака, навивая приятные воспоминания, вспомнить какие, увы, раненый воин не был в состоянии – всё было, как и в тот день, что однажды одарил его подлинным счастьем, но что это был за день оставалось неизвестным. Однако на миг душа его успокоилась, отринув тревоги. Память, безусловно, жила в нём, потому как воин ясно ощущал тепло, что согревало его и исходило оно откуда-то на уровне подсознания. Предметы, люди, места – всё это было вторичным, у него остались чувства – именно их он и воскресил в сию минуту. Он улыбнулся.

– Хорошо, что ты не выстрелила, – произнёс измученный герой, опустив взгляд на свою спутницу. —Это привлекло бы внимание всех пругов в округе.

– И в самом деле, хорошо.

– Мы молодцы, – с лёгким смехом добавил солдат.

Их путь был почти закончен. Победа над собой – главная победа, которую они возымели. Дорога до заставы, до долгожданного спасения, принесла им множество трудных испытаний. Она надломила их, но не сломала! До цели оставалось полчаса неспешного хода. А там – множество бравый воинов, что защитят их от врага, а также опытных врачей, способных оказать им медицинскую помощь. Оставалась всего чуть-чуть. София убеждала себя в этом и потому сказала громко и уверенно: – Мы сможем! Всё будет хорошо!