Игра Судьбы. Ветер и Роза

***

Солнце ещё не успело в полную силу подняться над вершинами гор, и в ущелье, где пролегала узкая дорога, ведущая из деревни, царила липкая прохлада. Кейрэн, в последний раз взглянув на родную Гроссу, спрятал русую шевелюру под глубоким капюшоном, и побежал вслед за шагавшим впереди отцом. Тот даже не оглядывался.

Они шли мимо полей, ярко зеленевших густыми побегами чая, мимо пастбищ, обгоняя молчаливых, едва обронивших напутственные слова, пастухов, гнавших туда коров и коз на выпас. Кей на прощание успел лишь потрепать за косматыми ушами пастушьего пса, Хонсо, которого хорошо помнил еще щенком. Пробежаться с четвероногим приятелем отец не позволил.

– Дорога дальняя, – процедил он. – Устанешь или шлёпнешься – на себе не потащу, сам хоть ползи следом.

И Кей повиновался. Нужно было беречь силы. А кто знает, когда ещё отец решит, что пора отдохнуть и сделать привал в пути?

Луны на небе, тем временем, уже совсем побледнели; солнце залило золотом вершины гор, укутанных дымкой, кое-где сбившейся в плотные, пышные, как взбитый пух, облака. Днём вполне может пойти дождь, застав путников где-нибудь на тропе у отвесной скалы. Гилар шел вперед, даже не думая останавливаться. Становилось всё жарче, всё ярче и зеленее вокруг, и с открытых припекающему солнцу участков пути всегда хотелось поскорее укрыться во влажную тень под кронами деревьев и горными навесами. Запыхавшийся Кей едва дождался привала, когда смог, наконец, скинуть плащ, развязать башмаки, и немного посидеть, подогнув под себя гудящие ноги. Отец хмыкнул.

– Запыхался? А мы, считай, едва за околицу вышли, – он вынул из сумки флягу, пару тонких овсяных лепёшек и кивнул сыну. – У тебя в торбе своё. Ешь, и дальше пойдём.

Кей поспешно полез в сумку за едой. Такая же фляга воды и лепёшки, заботливо сложенные им в дорогу матерью. Стараясь не думать о доме, мальчишка сделал несколько глотков воды, и принялся жевать хлеб. Вокруг щебетали птицы, чуть поодаль шустро кувыркались по нагретым камням юркие ящерки. Казалось – протяни руку, да схватишь хоть одну. Но Кей-то знал, какие они проворные. Иногда ему хотелось быть таким же ловким, быстрым и неуловимым…

За полдень ветер всё-таки нагнал облаков с вершин. Они сгрудились в сумрачные тучи, горный воздух дохнул влагой, и, наконец, пошел дождь. Сперва он едва накрапывал, неясный, неуверенный, но скоро разошелся, заставив путников скорее спрятаться в одной из неглубоких пещер. По всему пути таких укрытий было несколько, и, судя по обтёсанным, как лавки, камням, и огороженным, почерневшим от углей ямкам для очагов, их специально делали для таких стоянок.

В темной глубине пещеры нашлось немного сухих поленьев, видимо, оставленных прежними путешественниками. Гилар разбил их на щепы, соорудив в очаге костерок, чиркнул огнивом, высекая искры. Заплясал огонь, жадно потрескивая деревом. Отец и сын примостили рядом с ним обувь на колышках – сушиться. Кей знал, что потом ему нужно будет снова натереть их башмаки воском, чтобы влага не попадала внутрь.

Дождь снаружи чуть ослаб, но размытая дорога оставалась слишком скользкой, и идти по ней дальше было опасно. Решили ещё немного подождать. Отец набил трубку и закурил. Кейрэн натирал обсохшую обувь, прислушиваясь к шуму дождя. Гилар посмотрел на сына, и, наконец, прервав долгое молчание, приказал ему:

– Ну-ка спой. Что в тишине сидим?

Кейрэн на миг задумался о том, что это – первое его путешествие вместе с отцом. И в то же время – оно последнее. Единственное. Если он решил оставить сына в столице, и вернуться назад без него, неужели родителю и правда нечего сказать ему? Сейчас, когда никто другой их не услышит, не осудит Гилара за излишнюю мягкосердечность к своему нерадивому ребёнку? Но отец молчал и мрачно ждал песни. Кейрэн запел псалом – первое, что пришло ему на память. Пению их обязательно учили в школе; с этого начинался почти каждый учебный день. Знать священные гимны и псалмы, петь их по праздникам, приветствовать песнями молодоженов или провожать усопших, работать, хором распевая бодрые ритмы без труда, должен был каждый в деревне. И пел Кей неплохо – всегда хвалили.

Отец, впрочем, хвалить особенно не стал. Махнул рукой – мол, хватит, наслушался, и принялся зашнуровывать башмаки. Пока Кейрэн пел, дождь закончился, небо начало проясняться, и земля впитала достаточно влаги. Будто бы сами боги услышали его псалом, и укротили непогоду. Кею было приятно и даже немного весело думать так. И он поймал себя на том, что ему и самому хотелось бы уметь хоть немного управлять погодой. Дунуть бы, как ветер, разогнать тучи или наоборот – сгустить их над пересохшей пашней, чтобы полить изнывающие от жары посевы. Сейчас поля в окрестных деревнях орошали без всякой магии, надеясь на обычные силы природы: дорога, по которой теперь шли путники, пролегала вдоль старого, углублённого в землю каменного жёлоба, по которому струилась вода. После недавнего дождя её поток был сильным и уверенным, унося упавшие в жёлоб былинки и сухие листья далеко вперёд. Дорога стала шире и даже, казалось, чуть более ухоженной и обжитой. Несколько путей и троп расходилось в разные стороны, по одной явно ездили верхом и на телегах. На развилке стоял каменный столб-указатель.

– Скоро в Пларну придём, – сказал Гилар, поправив сумку на могучем плече. – Если опять не надует чего с вершин, и не придётся отсиживать по пещерам. Или как вон тому – посреди дороги.

Кейрэн увидел, что дальше, если спуститься чуть вниз, рядом с телегой суетится какой-то мужичок. Похоже, беда стряслась с колесом. Женщина, видно, супруга неудачливого ездока, причитала и охала, сидя на поклаже, жалуясь на то, что теперь-то они до темноты никак домой не успеют.

– Поможем? – нерешительно спросил у отца Кейрэн. Тот, вместо ответа, решительно отправился к горемыкам.

– Что тут?

– А, добрый человек, – хозяин телеги сперва, казалось, немного испугался широкоплечего Гилара, но, увидев рядом с ним щуплого мальчишку с котомкой понял, что перед ним простые путники, а не душегубы. – У нас тут колесо соскочило с оси. Дорогу-то размыло, телега в грязи завязла, так оно и… Ты не проходи мимо, помоги, может?..

– Уже ж не прошёл, – буркнул Гилар. – Кузнец я, не бойся. Из Гроссы в Пларну идём, оттуда в Крелейн.

– И мы в Пларну. Живём там, – подала голос крестьянка с телеги.

– Значит, по пути. Ты, мать, давай-ка, на землю слезай, пока чинить колесо будем. Сама же знаешь: баба с возу – всем и легче.

Женщина заохала, но долго просить себя не заставила.

– Кей, за лошадью подойдёшь пока, – велел отец, снимая с плеча сумку и развязывая плащ.

Мальчишка кивнул, и, бросив взгляд на хозяев лошади – не против ли они такого самоуправства, приблизился к кобыле. Хозяин был не против, и, выпрягши гнедую, Кейрэн потянул её дальше и вперёд – к пересекавшему маленькое плато узкому и бойкому горному ручью.

– Сам не плещись особо, – Гилар закатал рукава. – Замерзнешь в студёной – начнёшь дохать – так в пути и кину. Ну-ка, взяли!

Они с мужиком приподняли телегу, затевая нехитрый ремонт, пока женщина суетилась вокруг, отчаянно желая помочь, но не зная, чем именно. Кейрэн за это время напоил и даже почистил лошадь, прошелся с нею по лужку, где она остановилась пощипать травы, и сам, будто забыв наказ занятого отца, вдоволь набегался по воде у невысокого искристого водопада. Места здесь, на его родине, всё же радовали глаз простором и живописностью.

Скоро телега ладно стояла на всех четырёх колёсах, лошадь вернули под хомут, а ездоки поправляли свою поклажу.

– Вот спасибо-то, – в который раз поблагодарил Гилара хозяин телеги. Звали его, как узнал Кей, Вагран, а жену его – Эрмой. – Раз всё равно в деревню нашу идёте – так давайте вас и подвезём.

– Да и остаться на ночь в нашем доме можете, раз так, – вторила мужу Эрма.

– Отказываться не стану, – согласился кузнец, залезая на облучок рядом с возницей.

Кей запрыгнул на телегу следом за всеми, и лошадка потянула воз.

– Значит, в самую столицу направляетесь? – Вагран почмокал губами, чуть подгоняя гнедую.

– Да. В Академию Вент-де-Росса поступить хочу, – ответил Кей, не дождавшись позволения отца. Тот, впрочем, даже не обернулся.

– Ой как! – всплеснула руками Эрма. – Там же простых людей делают магами! А потом они по всей стране нуждающимся помогают – и на земле, и на морях… Кейрэн, если поступит, враз сможет весь наш край прославить! Так и будут говорить – вот идёт Кейрэн Хоуарн из Аурентерны, рождённый в Солфланских горах и обученный великими волшебниками-Архадами!

– Дело хорошее вы задумали, – одобрил Вагран. – После той войны с ксайтридами много магов наших, говорят, не вернулось, не только войсковых ребят. Вот и собирают сейчас достойную детвору со всех провинций. Всем дают шанс.

– А из вашей деревни разве не поедет никто? – встрепенулся Кей.

– Нет, – отозвалась Эрма. – У нас так-то или малые все, или уж больно взрослые – по хозяйству помогают. Если все учиться в столицу пойдут – кто работать будет? Да и нет у нас прямо таких шибко грамотных-то, чтобы с городскими тягаться. Сельские школы-то…

– Стало быть, Кей, лучшим учеником в Гроссе был?

– Преподобный Ренан, учитель наш, меня и надоумил его в столицу вести, – буркнул Гилар, начиная, кажется, уставать от этой беседы. – Значит – счёл, что есть у Кея надежда.

– Надежда – она всегда быть должна, – согласился Вагран. – А мы, давайте-ка, свет разожжем. Вечереет.

Гилар кивнул, и зачиркал огнивом, зажигая свечные лампы, поставленные на колышках по краям телеги. На горы опускались тёплые сумерки.

Глава 2

Деревеньку Пларна Кейрэн так толком и не увидел. Приехали они уже по темноте, пока добрались до хаты Ваграна и Эрмы, пока помогли им разобрать воз, подойти за лошадью, пока разделили с хозяевами ужин, уже настала ночь. Эрма постелила гостям на лавках, и Кей, утомившийся за день, заснул, едва опустив голову на прохладную набитую сеном подушку. Спал он так крепко, что и снов никаких не видел. А утром они с отцом опять встали засветло, и отправились в дорогу ещё до восхода; хозяева только благословили в добрый путь, да до ворот проводили. По деревеньке в рассветном сумраке путники прошли вдоль главной улицы в несколько домов к самой околице, мало чем от родной Кею Гроссы отличавшейся. Но впереди, за Митрийнским перевалом, ждал портовый Крелейн, за ним и другие города, а там и сама столица, и жажда увидеть её чудеса поскорее подгоняла сонного Кейрэна без устали двигаться вперёд.

В горах ещё лежал густой туман, застилавший дорогу, идти приходилось медленно. На самом отходе от Пларны, в седой дымке посреди поля смутно угадывались очертания башенных мельниц. Ветряки со спущенными сейчас парусами стояли на тихом безветрии молчаливыми громадами, не шелохнувшись, и Кей снова вдруг подумал о том, как ему хотелось бы управлять ветром. Заставить бы его по одному мановению руки лететь, куда надо, крутить лопасти мельниц, чтобы жернова работали без устали. Или ещё какой-нибудь механизм придумать – пусть вместе с людьми трудится, а лучше – за них!

Когда на небе вновь воцарилось яркое солнце, и туман полностью растаял, отец и сын, ушедшие уже далеко от второй деревни, сделали привал.

– Недалеко осталось, – Гилар махнул рукой, в которой держал флягу, в сторону дальних гор. – Вон уже перевал виднеется. К закату в Крелейн придём.

Кей посмотрел вдаль. Там, между чёрными, острыми словно зубья, скалами, виднелся провал Митрийнского перевала. Ехать до него на телеге было несподручно: хорошая дорога, пригодная для колёс, делала большой крюк. Узенькими пешими тропами, вившимися по самым кручам и в тесных проходах меж валунами, дойти до перевала можно было в разы быстрее, хоть и не в пример опаснее.

Впрочем, путь к Митрийну прошел без особенных приключений. Лишь пару раз отец вынужден был протягивать Кейрэну руку, а один и вовсе перехватил его поперёк туловища в подмышку, да молча преодолел трудный участок тропы. Зато дальше, у перевала, они встретили попутчиков на скрипучей арбе, и до порта доехали, расслабив уставшие ноги.

Портовый Крелейн показался Кею невероятно шумным и людным – совсем не чета родной деревне! Сколько здесь было новых лиц, новых запахов, звуков – и сосчитать нельзя. Чем ближе к берегу, тем выше были фундаменты у окрестных домов, чтобы вода в случае лихой непогоды, не подтапливала нижних этажей и подвалов. Мальчишка чуть шею себе не свернул, оглядываясь на постройки, пока арба везла путников через весь городок к самой пристани. Здесь было еще интереснее. Рыбацкие лодки и ботники, кораблики побольше – с грузами, пассажирские, что прибывали и отправлялись в другие города Атарирского залива, по проливам Стэрт-Эскапьён, и Гратт-Эскапьён – в саму столицу огромной империи.

– Держись рядом, – велел Гилар, и зашагал по пристани, то и дело останавливаясь, чтобы поговорить с моряками и узнать, куда направится их корабль.

Кею стоило больших усилий не отставать от своего отца, и не отвлекаться, глядя по сторонам. Впрочем, на его счастье, потерять широкоплечего кузнеца из виду было совсем непросто. Наконец, найдя подходящее судёнышко, маленький когг, идущий в нужный им порт Таустен, и договорившись о проезде, путники отправились заботиться о ночлеге: их корабль отправлялся завтра поутру, а проводить всю ночь на пристани Гилару не хотелось. Зашли в небольшую таверну у берега, выстроенную на таком высоком каменистом выступе, что пришлось подниматься на два добрых десятка ступеней до двери.

Устроились за дальним столом в уголке. Кейрэну хотелось смотреть в окно, на огни над темнеющей водой, но отец даже слушать об этом не стал. Здесь, в углу, прислонившись к стене, можно было дремать, хоть всю ночь, и для него это было куда важнее, чем пялиться в темноту через мутное стекло. Гилар заказал пирог с рыбой, себе – кружку эля и травяного отвара Кейрэну, и, расплатившись медными сорранами, уселся на лавку. Скоро подошла одна из хозяюшек, принесла тарелки и кружки. Гилар, не глядя на сына, принялся есть.

– Надолго у нас? – хозяйка, то ли пленившись могучими плечами кузнеца, то ли надеясь получить с него ещё сколько-то монет, от стола отходить не торопилась.

– До утра.

– Чего ж комнату не наймёшь с кроватью? Наверху есть свободные… – она поправила локон, как бы невзначай выбившийся из-под светлого чепца.

– Нечего на комнаты тратиться, тут ночь просидим, – хмуро отрезал Гилар, – Ещё в Таустене на второй корабль надо, а там – чёрт знает, сколько ночлегов до столицы.

– А что тебе в столице-то?

– Сына учиться везу.

– Ах… сына, – хозяюшка будто только что заметила притихшего Кейрэна. – Ну – в добрый путь. Учёба – дело хорошее. А если ещё выпить потребуется, или в комнату всё же надумаешь – ты зови.

Гилар молча кивнул, и отхлебнул эля. Кей потихоньку пододвинул к себе кружку травяного отвара и кусок пирога. Морскую рыбу он пробовал впервые, и на вкус она отличалась от речной, которую они иногда ловили в горных реках и маленьких озёрах. Плотное, солоноватое мясо, которым был начинен принесённый на ужин пирог, понравилось мальчишке куда больше. Закончив с ужином, Кейрэн почувствовал себя сытым, сонным и невероятно усталым – словно весь сегодняшний день разом навалился на него. Положив под голову свою котомку, Кей свернулся на лавке калачиком, укрылся плащом, и тихонько засопел.

***

Новый рассвет Кейрэн встречал уже на палубе. И пусть кому-нибудь маленький одномачтовый когг показался бы не таким уж и серьёзным судном, для младшего сына кузнеца из затерявшейся высоко в горах деревушки это был по-настоящему чудесный, огромный корабль! Корабль, который нёс Кея в его первое в жизни путешествие по открытой воде!

Свежий ветер залива трепал волосы, раздувал парус – словно оживляя своим дуновением мечты Кейрэна. И мальчишка, проворно бегая от одного борта к другому, всё смотрел на искрящиеся на солнце гребешки волн, на бескрайний простор ясных, высоких небес, слушал скрип мачты и корпуса корабля, плеск и шум воды – и нежной, и сильной, влекущей их судно к уже заметной на горизонте полосе берега.

К полудню путешественники уже сошли в порту Таустена, и Кейрэн вмиг понял, что рядом с этим прибрежным городом портовый городок Аурентерны, его родной провинции, больше был похож на простую рыбацкую деревеньку. Всего за полчаса, проведенные на причале в Таустене паренёк быстро осознал, что на него тут смотрят, как на пустое место. Дети в порту – или простые попрошайки, или бездельники, которым никто не поручит серьёзную работу, да и покупателей толковых из них не выйдет – только путаются под ногами старших. Но не только поэтому Кей скоро и сам себе начал казаться будто бы не существующим: кораблей и лодок у этой пристани было больше, городские стены – выше, а народу – просто тьма!

– По сторонам не зевай! – Гилар схватил сына за шиворот, и поволок за собой по мосткам. – Корабль ждать не будет!

Кейрэн и опомниться не успел, как очутился уже на второй палубе за этот день. Новый корабль, хольк «Ладный», был куда больше первого – и мачты у него было две, и груза он вёз больше, и пассажиров. И были они вовсе не такими приветливыми, как те, что отбывали вместе с ними из Крелейна. Важничали, отворачивались да посмеивались – словно сами все были не простыми купцами, а большими господами.

Хольк, поймав время отлива, отошел от пристани, и устремился вдоль высоких крутых берегов пролива Гратт-Эскапьён в сторону столицы всей империи эледов. Шли медленно, ловя парусами лёгкий бриз и преодолевая береговые волны. Судно на них сильно качало, и Кею быстро сделалось нехорошо.

– Это ты его, никак, юнгой на флот устроить хотел? – с ухмылкой просил у Гилара один из купцов в длинном синем жилете с вышитым воротом, глядя, как мальчишка бледной тенью прилипает к борту, отчаянно цепляясь руками за перегородку.

– Нет, – кузнец устало посмотрел на сына, – в столичную Академию.

– О, брат, – протянул второй купец, в одежде чуть попроще первого, – уже ли в Вент-де-Росса надумали? Кто туда возьмёт такого? В нём вон, жизнь еле держится.

– Да что жизнь, – махнул рукой первый, – Ты скажи лучше, он читать-то умеет у тебя?

– Умеет.

– Ой ли! А пусть докажет. Медный фелхольд ставлю, что не осилит!

– Проверим, – буркнул Гилар, и, прошагав к сыну, в один рывок поставил его на ноги.

Кейрэн, зелёный, как волны за бортом, поднял на отца мутный взгляд.

– Читать будешь, – приказал тот.

– Сейчас?..

– Когда скажут.

Ноги не слушались, подгибаясь при каждом шаге, но тяжёлая рука отца, поддерживающая за плечо, заставляла бороться со слабостью.

– Не опозорь!

Подошли к большой бочке, у которой собрались купцы, раздобывшие уже книгу. Компания их увеличилась. Все смеялись, балагурили, кидая свои ставки – может Кейрэн читать или нет?

– Да он у тебя совсем дохлый, – махнул рукой кто-то, показавшийся Кею рябым пятном, из-за которого мальчишку снова замутило. – Я верное средство от этой болезни знаю! Сам лечусь каждый раз, когда на воду выхожу! Вот оно – настоечка из блошницы!

И он достал из своей сумки тёмную, оплетённую полосками кожи, бутыль.

– Ты, брат, сразу признайся, что не то, что на воду – ты и за ворота-то собственные без неё носа не кажешь!

– Врать не буду, – рябой прижал руку к сердцу, словно клялся. – Но раз мне помогает – так и малому поможет!

– Вот ещё – спаивать парня перед чтением, – возразил ему другой купец, в берете с тонким пером фазана. – Ты специально это, чтобы он, и без того болезный, совсем букв различить не мог! Стыдно! Стыдно! А ты вот, держи-ка. Пожуй.

Он протянул Кейрэну горсть сушеных кусочков имбирного корня. Мальчишка послушно отправил в рот несколько, зажмурившись, разжевал и с усилием проглотил. Стало легче.

– Оживает, – подтвердил купец в берете с пером. – Теперь всё будет честно.

– Вы сухарей ему принесите с солью, – сказал кто-то. – А то не ровен час кувыркнётся опять с бочки, да головой за борт повиснет вместо чтения. Надолго ли хватит того имбиря? Сухари-то надёжней помогают.

– Ладно вам, подождут сухари! Пускай уже читает! Я два серебряных сильганта поставил!

Кейрэну выдали незнакомую потёртую книгу, отлистали страницы наугад, и ткнули пальцем в одну из строк:

– Отсюда читай, малец!

Кей сосредоточился на слегка плывущих перед глазами строках, и начал:

– Дабы суп наваристый бобовый приготовить, возьми бобов высушенных да лущёных одну меру, грудинки подкопчённой лота три, колбаску охотничью, луковую головку, да трав ароматных, с солью намешанных, щепоть…

– Хорош! Это что хоть?

– Поварская книжица семейная, – рябой купец погладил себя по крутому животу. – Бабка моя по ней ещё готовила. Я эту книгу везде и всегда с собой вожу – уж больно там кушанья замечательно расписаны!

– Достаточно вам, господа хорошие? – спросил Гилар, перекрывая поднявшийся гвалт. – Или ещё пусть читает?

– Мне – достаточно! – махнул рукой купец в берете с фазаном.

– Да уж конечно! Ты же ведь и ставил на то, что он справится! Пусть ещё читает!

– Зачем же? И так ведь ясно, что может!

– На языке эледов-то может. А ну как пусть на общем почитает чего! – не желая мириться с проигрышем, предложил тот, что был в вышитом жилете.

– Не было такого уговора! Проиграл два серебряных – так гони монету, и не отпирайся!

– Да я ещё один сверху поставлю, если сдюжит!

– Ну смотри, за кошель тебя никто не тянул!

– Да бросьте! – рябой толстяк сделал плаксивое лицо. – По мне так всё уже понятно.

– Я буду читать, – неожиданно даже для самого себя вдруг сказал Кейрэн, словно устав от жужжания чужих голосов. – Давайте книгу.

– Ну… Погоди.

Пока один из купцов пошел за книгой, отпечатанной на общем языке, Кей почувствовал, что трусит. На общем разговаривали не только образованные люди в империи эледов между собой, на нём общались и с другими народами мира. На этом языке писались научные труды и книги, прекрасные стихи и баллады, и пошел-то он из самого города Вдохновения – светлого Киннара, а в незапамятные времена, говорят, с его помощью общались между собой разные народности Высших – великие магические расы… Кейрэн же, по точному выражению преподобного Ренана, общее наречие знал «сколько-то». И то – не все слова произносил правильно. Но ему очень нравилось слушать, когда учитель читал вслух стихи и отрывки повестей, написанных на этом красивом языке. И сейчас, когда ему принесут какую-то неизвестную книгу, половину слов в ней он, скорее всего, даже не сможет прочесть – даже если буквы будут ему знакомыми.

Мальчишка беспомощно посмотрел на отца. Тот, словно поняв его неуверенные мысли, нахмурился. Что же делать? Если Кей не сможет прочитать предложенные тексты – он опозорит родителя, и кузнец в сердцах того и гляди вышвырнет нерадивого сына за борт. Тошнота снова поднялась к горлу – теперь уже от страха.

– Ну вот и мы! – купец в синем жилете тем временем вернулся с книгой. – Читать будешь вот это. Стихи. Супруга моя к стихам весьма неравнодушна – всегда в дорогу мне выдаёт эту книжицу. Чтобы не забывал о ней, говорит. Ну да что я о пустом? Читай!

Он сунул Кейрэну в руки книгу. Слова заплясали у него перед глазами. Буквы вроде бы знает, а что написано угадывается с трудом…

– За… за гр…грань обычн… обыденной… За грань обыденной весёлой… ох…

Вокруг послышались смешки, и разочарованные возгласы, а улыбающийся хозяин книги уже протянул руку, чтобы отобрать её у неумелого чтеца. И тут Кейрэн вспомнил – ведь именно это стихотворение ему много раз читал святой отец Ренан. И отдельные слова, начертание которых он понимал, это только подтверждали. Вот это повезло так повезло! Ловко увернувшись от тянущейся к нему ладони, мальчишка, глядя на раскрытые страницы, чтобы никто не догадался, что он рассказывает стихи по памяти, звонко продолжил:

– За грань обыденной Вселенной

Шагнуть в мечтах своих спеши

В мир, где пылает вожделенный

Огонь тоскующей души.

Туда, где сладкою истомой

Наполнен каждый вздох и взгляд,

Куда дорогою знакомой

Желания и сны летят.

Стремись надеждою и верой

Украсить прозу будних дней

В рутине Вереницы серой

Не оставляй мечты своей!..

Кейрэн закончил читать стихи, обеими ногами встав на бочку и вскинув вверх свободную руку – словно он рассказывал их высоким небесам и лёгкому ветру.

– Да не может того быть! В начале так сбивался, как вдруг… – купец в вышитом жилете развел руками.

– Дай-ка проверю, – рябой толстяк всё-таки забрал книгу у Кея. – Нет, братцы, все честно. В точности – буква к букве!

– Быть не может, говорю! Пусть ещё читает!

– Хватит, Дордан! – купец в берете с пером сложил на груди руки. – Проиграл – так честно расплачивайся! Торговаться мы тут все умеем.

– А вдруг он эти стихи наизусть знал?

– Полно вам, судари, – подал, наконец, голос Гилар. – Откуда бы сыну деревенского кузнеца знать стихотворные изыски? А что читать на общем обучен – так это букварь был у его учителя. Тот Кейрэна в столицу и благословил везти.