Песни Серебряных Струн. Песнь первая: «Мечта и воля».

– Что ж, взаимно, – просто ответил Даан. – Стало быть, мне уготовано не последнее место в свите Госпожи?

– А это мы совсем скоро выясним, – Наэрис поднялся из-за стола. – Но я уверен, что никто не стал бы Дитя Вдохновения из Киннара оставлять в качестве простого холопа. Впрочем – здесь на всё воля Её Высочества. И, к слову, пришло время эту волю узнать. Приблизился назначенный час аудиенции. Пойдем. Даан последовал за Наэрисом вглубь помещений замка Цере-де-Сор. И чем выше они поднимались по лестницам с витыми каменными перилами, чем ближе подходили к дверям заветного зала, тем сильнее замирало от ожидания сердце музыканта.

Остановившись, наконец, у нужной двери, рядом с которой дежурила пара караульных, Наэрис оставил Даана в коридоре. Сам он, почтительно постучавшись, ненадолго исчез в кабинете Госпожи Миррэтрис для доклада. Вернулся он совсем скоро, и, распахнув перед Дааном дверь, прошептал:

– Удачи. И не забудь поклониться…

Даан хотел было усмехнуться, что напоминать ему о правилах поведения было совершенно не обязательно, но лишь только дверь закрылась за его спиной, он забыл про всё на свете.

В нескольких шагах от него, напротив двери, стоял большой письменный стол, за которым сидела сама Госпожа Миррэтрис. Несколько мгновений Даан смотрел на неё, чувствуя, как губы растягиваются в нелепой улыбке. И лишь когда Госпожа чуть удивленно приподняла брови, Даан вспомнил о приличии, и немедленно согнулся в самом почтительном церемониальном поклоне.

– Проходите, сударь Тэрен, – наконец, пригласила Госпожа Миррэтрис, когда ей надоело созерцать его изогнутую фигуру. – Присаживайтесь.

Даан прошагал до её стола, и сел на предложенное место. Теперь их разделяла только столешница, на которой, среди прочих документов, лежал пергамент с выведенным именем: «Даанель Тэрен». Впрочем, Даан едва это заметил. Вся обстановка кабинета сейчас была интересна обычно любознательному молодому человеку в сотни раз меньше его хозяйки, хотя у Даана не было сомнений в том, что кабинет соответствует её высокому статусу. Он во все глаза рассматривал Госпожу Миррэтрис, понимая, что не может оторвать взгляда от утонченных черт этого лица, а её полуобнаженные плечи и обнятая высоким воротником шея будут сниться ему не одну ночь.

– Итак, вы поступаете ко мне на службу, – уточнила Госпожа, не обращая внимания на его пристальный взгляд.

– В услужение, – уточнил Даан.

Она даже не усмехнулась.

– С этого дня вы будете квартировать в цитадели Цере-де-Сор, изменяя место проживания по приказу, в соответствии с возможными перемещениями нанимателя.

– Хозяйки, – уточнил Даан снова, не свозя с неё глаз.

– В настоящее время ваша работа будет заключаться в том, в чем вы проявили талант, – продолжала Госпожа Миррэтрис ровно. – Исполнение музыки, пение. Сочинительство стихов. Впрочем, ваши обязанности могут дополнится в будущем, о чем вы будете поставлены в известность.

– Всё, что Вам будет угодно, – поспешил подтвердить свою готовность служить Даан.

– Вы в третий раз посмели перебить меня, сударь Тэрен, – заметила Госпожа Миррэтрис, не меняясь в лице. – Мне угодно, чтобы вы говорили тогда, когда вам будет позволено.

Даан, хотевший было извиниться за своеволие, осёкся. А Госпожа Миррэтрис, развернув перед ним украшенный серебристыми вензелями пергамент, продолжила:

Примечания