Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк
- -
- 100%
- +
«Модифицирование стен-камня на расстоянии? – подумала я. – Управление материей, минуя телесную оболочку мага? Работа с магическими струнами на уровне инстинкта? На это способны только опытные маги. Те, кто не просто закончили Академию, но выработали неповторимый стиль, став хотя бы Магом Первой Отметки. Те, у кого стирометр не опускает ниже 1-1-1 даже на смертном одре…»
Хадонк выглянул из-под плаща:
– Статуя рассыпается. Твой туман отводит от нас опасные куски, но…
На плаще скопилось уже столько щебёнки и пыли, что он провисал, пригибая нас к болоту.
Снова раздался грохот, и мир снова раздвоился. Плащ Слюбора упал на нас. Выбравшись из-под обломков, увидели вот что:
Вторая рука Первомага, которая держала человеческий скелет, надломилась. Скелет болтался, размахивая конечностями. От руки статуи отвалился палец, размером с башню Астрологического Корпуса Академии Химмельблю. Мой искрящийся туман переместил его подальше от нас, но сам туман истощился. Искры всё реже вспыхивали в нём, всё более крупные камни падали в опасной близости от нас.
– М-м, – застонал Слюбор. – Опять какая-то беда.
Мы проследили за его взглядом: у ног статуи появилось сиреневое свечение, которое быстро увеличивалось в размерах.
– Мать-Кочевница, – взмолилась Аделла Лью. – Прости, что грешила, позволь уйти по твоим тропам без мучений…
Даже Хадонк всем видом показывал, что готов помолиться на своего споггеля, предупреждая предков, что скоро погибнет, так и не передав семейного духа своему сыну.
Я перебирала стен-камни в сумочке, но ни один не откликнулся на прикосновения. У меня не было сил, чтобы создать новый слой защитного тумана. Когда вторая рука обрушится – нас не спасёт никакой туман.
Слюбор отряхнул свой плащ, продолжая следить за непонятным световым сгустком:
– Это похоже… на портал переброски!
– Чтобы его создать, нужны два Мага Пятой Отметки, – воскликнула я. – Кто же его открывает?
Аделла Лью, тем временем, встала на колени, чтобы сказать последние слова прощания Матери-Кочевнице. По номасийским поверьям, эта богиня колесила по небосклону с караваном покойных предков, направляя послушные племена на правильные тропы, а непослушные – прямиком к смерти и болезням.
Аделла подняла руки к небу, молитвенно выражение её лица сменилось ужасом:
– Это он создаёт портал. Этот мертвяк!
Прикрывая лица ладонями, мы посмотрели вверх. В облаках пыли видели, как гигантский скелет, освободившись от каменных оков крошащейся статуи, рухнул на постамент, но не разбился. Поднявшись на ноги, начал водить костлявыми руками, как заправский маг.
Портал переброски расширился до размеров достаточных, чтобы сквозь него прошла целая крепость. Отшвыривая с дороги обломки статуи и блокируя падение других кусков, скелет направился к порталу.
– За ним! – вдруг воскликнула я. – Иначе нас здесь завалит.
Аделла перестала молиться и поднялась на ноги:
– Бежим, чего встали!
– М-м, мы же не знаем, куда ведёт портал, – попробовал вразумить нас Слюбор.
– Куда угодно, но подальше отсюда, – пробормотал Хадонк. Его споггель радостно вился вокруг торса, отображая надежду.
– Мы не знаем, кто этот скелет и что он делает… – сказала я, уворачиваясь от куска статуи. – Но точно знаем, что сейчас на нас обрушится гора камня.
Скелет шагнул в портал, вытянулся в бесконечную спиральную нить и исчез.
Остановившись у портального порога, мы переглянулись. Вторая рука надломилась, а вместе с нею оторвалась голова Первомага. Корпус колосса взорвался изнутри.
Обломки, каждый размером с многоэтажный дом, понеслись к земле…
– Ой, – взвизгнула Аделла и без сомнений ринулась в портал.
За ней последовал Слюбор, сохраняя скептическое выражение лица, будто предпочитал умереть тут, а не в портальном коридоре – если на том конце нет «принимающего» мага, он должен закончиться тупиком.
Я и Хадонк пошли вместе. Не знаю, о чём думал он, вероятно о том, что есть надежда передать своего споггеля старшему ребёнку, когда он родится… Я же подумала, что за сегодня я так часто «кидала камни в небо», что небо стало кидать их в ответ.
Мы шагнули – болото скрутилось в спираль и схлопнулось в точку.
3
Портал Переброски – одна из вершин творческой магии. Удел магов Высших Отметок. Например, в Академии Химмельблю даже не преподавали способы формирования таких порталов. Ведь единицы из нас за свою жизнь достигнут Пятой Отметки. Большинство магов останавливались на Третьей. До Четвёртой дотягивали усидчивые практиканты, вроде Слюбора или меня. И это я себе льщу.
Четвёртая Отметка – считалась самой высшей в ранжировании магов. Потому что Пятая больше похожа на гениальность, чем на что-то добываемое только практикой и трудом.
В Академии Химмельблю был наставник из магов Пятой Отметки – это Нарре Скиг. Поговаривали, что Лорт-и-Морт был ещё выше. Хотя куда, раз официально Шестой отметки не существовало? Ведь всё, что выше Пятой – это невообразимые силы.
На Параде Магов Нарре Скиг изредка демонстрировал порталы. Через них переходили смельчаки с другого конца мира, например, из Енавского Княжества или Северного Нип Понга. Приветствовали участников парада и бежали обратно в портал. Если он закроется, то им долго придётся возвращаться по земле или по морю.
Ни на параде, ни в учебниках я не видела порталов такого гигантского размера. Те, что создавали маги для демонстрации больше напоминали норы, в которые протискивался путешественник. В портал, созданный неизвестным нам существом в облике скелета, можно было пронести целый город.
В МЭСиР (Магическая Энциклопедия Саммлинга и Ратфора) содержались описания путешествия через портал. Независимо от расстояния, оно занимало ноль единиц времени. Ты просто пропадал за пределами портала и появлялся на другой стороне, но не материализовался сразу, а постепенно как бы прорастал в материю мира.
Постепенность обусловлена тем, что воздух полон мелких частиц, букашек и водяного пара. Если твоё тело вдруг появлялось в этой точке пространства, то вбирало в себя и частицу поверхности земли, и пролетающую муху и любую мелочь, которая поднималась в воздух. При постепенной материализации тело как бы растискивало частицы, освобождая место для себя.
4
Мы четверо успешно появились на другой стороне портала.
Пока ещё бесплотные тела покачивались в пустой белой комнате, убранством похожей на тюрьмы в Гофрате.
Вдоль стены шёл диван примитивной формы, лишённый хоть каких-то украшений. Под потолком висела лампа, источающая мерзкий холодный свет. На деревянном полу сидел парень в простой одежде и обрезанных по колено штанах, какие носили бедные жители Деш-Раджа.
На голове у него какой-то обруч с накладными ушами, похожие использовали в высокогорьях Щербатых Гор вместо шапки. Только уши были не из меха, а выточены из чёрного дерева.
Парень смотрел на большое горизонтальное зеркало, на котором двигались изображения. Напоминало «соглядник», магическое устройство, которое можно было разместить где-либо незаметно и получать изображение с него на зеркало в другом месте, пока не иссякнет магия.
Соглядник показывал какого-то бедно одетого человека: он подбежал к коробке на колёсах, отдалённо напоминавшей самоходные кареты, которые любили делать на родине Хадонка, в Драйденских Землях, открыл дверь и вытащил из кареты пассажира. Бросил его на землю, а сам занял его место.
Портал растаял, наши тела приобрели вес. Я опустилась на пол.
Парень в коротких штанах оглянулся… Издав испуганный возглас, сорвал с головы накладные уши и вскочил на ноги. Громко что-то спрашивая на незнакомом языке, он медленно отступил к зеркалу.
– М-м, язык похож на енавский.
Мои товарищи были полупрозрачными, как при несработавшем заклинании невидимости. Аделла Лью уже прихорашивалась, поправляла охотничью куртку и смахивала пыль.
– Вон он! – Хадонк показал на окно комнаты, за которым виднелись квадратные дома незнакомой архитектуры.
Сохраняя нематериальность, скелет шагал сквозь здания, которые были ему по колено. В отличие от нас, с каждым шагом он становился прозрачнее и прозрачнее, пока вообще не растворился в воздухе незнакомого города, словно пропал в лучах заходящего солнца.
– Где мы? – спросила я у местного жителя.
Впрочем, тот безостановочно лопотал что-то на своём енавском.
Аделла убедилась, что стала полностью материальной. Надвинувшись на парня, повелительно спросила:
– Ты дикарь что ли? Говори на химмеле! Мне тоже противен этот язык, но я же пересиливаю себя?
Парень ещё сильнее перепугался и выбежал из комнаты в соседнюю. Аделла и я последовали за ним.
В этой комнатке было ещё более тесно, чем в предыдущей. В квадратном очаге под уродливым чайником горел синий газовый огонь. Большую часть занимал простецкий стол и табуреты. Опять же, как в тюрьме.
Парень выдвинул из шкафа ящичек и достал нож. Дрожащей рукой направил на нас, продолжая истошно вопить. Аделла засмеялась и выхватила из ножен свой кривой охотничий кинжал:
– Давно не дралась на лезвиях, нападай, дикарь!
Парень забился в угол, огородившись от нас табуретами. На его красивом лице читался такой необъятный страх, что я почувствовала неладное. Ну не будет человек пугаться четырёх недоученных магов, случайно появившихся в его комнате. Чего такого-то?
– Подожди, Аделла, здесь что-то не так. Убери нож.
– Ага, сейчас.
– Убери! Дикарь и без того до смерти напуган.
Я достала из своей сумочки жетон Академии Химмельблю:
– Мы ученики, понимаешь? У-че-ни-ки. Академия Химмельблю, слышал о такой? Где мы находимся?
Парень мотнул головой и произнёс много слов на своём языке.
– Судя по обстановке и бедности – это остров Вердум, – сделала вывод Аделла.
– Если это так, то мы пропали, – ответила я. – Вердумцы – дикари, сброд со всего мира. У них тут пиратские гавани, внеклассовые маги и целая армия вассен-слоггеров.
Аделла потянулась к ножу:
– Что-то он не похож на вердумца, испуганный какой-то.
– Мало ли, вдруг он раб? Или его захватили пираты.
– Почему же он на химелле не разговаривает?
– Потому что мы не на Голдиваре, – сказал Хадонк, входя в комнату.
Увидев споггеля, парень снова заверещал, тыча пальцем в духа.
– Мы неизвестно в каком мире, – мрачно продолжил Хадонк, засовывая споггеля под куртку.
– С чего ты взял?
Вошёл Слюбор:
– На небе нет ни одной из Семилунья.
– Убей меня булыжник… – вздохнула я, опускаясь на шаткий табурет. – Уж лучше бы мы на Вердуме очутились.
5
Парень в оборванных штанах прокрался вдоль стены и выскользнул из комнаты. Аделла Лью выскочила вслед за ним.
– Только не убивай! – закричала я, увидев лезвие кинжала.
За стеной раздался грохот, звуки борьбы. Мы поспешили на помощь. В тесном коридоре, где валялась обувь невиданного фасона и смешных расцветок, лежал иноземец. Аделла сидела на нём верхом, обматывая руки парня бечевой, которую срезала прямо со стены.
Парень испуганно лопотал, уткнувшись лицом в пол. Аделла рывком подняла пленника на ноги и кивнула на дверь в конце коридора:
– Там выход. Но он не сбежать хотел, а схватил вот эту дощечку.
Я, Слюбор и Хадонк рассмотрели дощечку. Одна сторона была стеклянной и светилась, отображая незнакомые символы. Вторая была выполнена словно бы из полированного рога горного хорта.
– М-м, пока мы не выясним, что это за мир, нельзя покидать помещение.
Я отбросила дощечку:
– Нет, Слюбор, если мы хотим вернуться, то нужно не сидеть и ждать, а действовать.
– Но портал закрылся, – сказал Хадонк, а его споггель выполз из-под куртки и снова принял унылую позу на плече хозяина.
– Я читала про порталы переброски. Их входы и выходы быстро затягиваются, но сами портальные коридоры сохраняется на несколько семилуний.
– М-м, нам придётся напрячься.
– С этим беда, – сказала я. – У меня нет сил, валюсь от усталости.
Разговаривая, мы отвели пленника в первую комнату. Зеркало соглядника показывало улицы неизвестного мира. Аделла бросила пленника на диван и подошла к окну. Мы все посмотрели на город:
Архитектура поражала примитивностью, словно бы кто-то поставил гигантские, неотёсанные кирпичи, прорубил в них маленькие окна, как в коровнике, и населил людьми. Меж чахлыми деревьями виднелись кривые дорожки, залитые чёрной смесью, как в бедных селениях. Изредка проносились самоходные кареты.
Доносились звуки незнакомого мира: какой-то треск, ритмичный шум, похожий на заклинания…
Аделла Лью сморщила носик, принюхиваясь:
– Фу, они будто в угольной печи живут.
Хадонк начал снимать кольчугу Лорт-и-Морта:
– И жарко, как в печи.
– Убей меня булыжник! – воскликнула я. – Кольчуга! В её заговор вложено больше магических сил, чем у нас будет за всю жизнь!
– М-м, ты предлагаешь растащить магический конструкт? Но это же уничтожит кольчугу. Как же Лорт-и-Морт будет выходить из замка?
– Если мы не вернёмся, он всё равно не сможет выходить.
– М-м, а как быть с «принимающим» магом? Кто откроет портал с той стороны?
Я задумалась:
– Не помню, что по этому поводу было в МЭСиР… Вроде бы, при использовании незатянутого коридора, принимающий маг не нужен.
– Ты уверена? – спросила Аделла Лью. Она сидела напротив пленника, поигрывая ножом. Парень мычал, вращал глазами и пытался отползти подальше.
– Если хотим вернуться домой – должны рискнуть.
Хадонк встал в центре комнаты. Его споггель тоже принял бравую позу.
– Простите, друзья. Моя безрассудная затея стала причиной нашей беды. Если мы вернёмся, то обещаю…
– Ой, хватит, – громко сказала я. Пленник даже вздрогнул. Подумал, что мы решили его судьбу. – Мы все виноваты в произошедшем. И что двигало нами? Разве затея Хадонка? Или то, что я прочитала в запретной книге?
– Лично мною двигала смелость! – заявила Аделла и махнула кинжалом. Пленник завыл.
– Нет. Жадность, безрассудность и глупость. Мы хотели получить власть над властью, а получили набор неприятностей. Наименьшая из которых это то, что мы застряли в каком-то странном мире.
– М-м, а наибольшая?
Я показала за окно:
– Кто этот скелет? Почему Триединый Первомаг оказался вовсе не таким, как учила история? Почему нам врали?
– Или оберегали от правды? – резонно спросил Хадонк.
3. Кто виноват?
1
Я села напротив пленника.
Аделла сунула мне в руки свой кинжал:
– Если попытается сбежать – проткни ублюдка.
Я с любопытством осмотрела человека из чуждого мира, пытаясь найти хоть одно отличие: круглое лицо, небольшая щетина, голубые глаза… Правда не такого чистого оттенка, как у жителей Химмельблю. Вейроны или Форвирра.
Если бы не странная одежда, вполне похож на нас. Впрочем, одежда только издалека казалась лохмотьями. Штаны из плотной материи невиданной и красивой фактуры. Ровные швы выдавали искусную работу портного или даже мага. А на чёрной рубахе вообще нарисовано целое произведение искусства, достойное кисти хорошего художника. Чем-то напоминало орнаменты из драконов и тинь-поу, которыми украшали свои халаты богачи Северного и Южного Нип Понга.
Парень смотрел то на меня, то на кинжал, то на моих товарищей. Очистив стол от предметов, они вынесли его на середину комнаты и разложили кольчугу. Собрались вокруг, приготовившись к разбору магического предмета на составные части. Когда споггель Хадонка взвивался к потолку, чужеземец вздрагивал и втягивал голову в плечи.
Я положила кинжал Аделлы на диван и показала пленнику пустые руки:
– Мы не причиним тебе вреда… Как твоё имя? – показала на себя: – Бленда. Блен-да Роу-ли. А ты?
– Мы… Мы-твей.
– Мыт Вей?
– Матвей.
– Мат-вей. Красивое и необычное имя.
– Аделла? – спросил он, показывая подбородком на рыжеволосую охотницу.
– Её-то запомнил, – усмехнулась я. – Вы, парни, во всех мирах одинаковые. Летите на огонь, как мотыльки.
Я обвела взглядом комнату, задержалась на согляднике, который почернел и не ничего показывал:
– Ваша магия похожа на нашу. Интересно, у вас есть рулль для понимания языка? Эх, как бы тебе объяснить…
Изобразила руками, что сворачиваю и разворачиваю свиток с заклинанием. Показала на свой рот, подразумевая, что это языковой рулль.
Парень смотрел на меня, из всех сил изображая внимание. Потом закивал и показал подбородком на маленький столик у дивана. На нём лежала бумажная коробочка. Раскрыла её верхнюю часть, оттуда высыпались бумажные палочки, набитые вонючей травой. Такие курили в Нип Понге. У нас предпочитали трубки.
– М-м, дикарь подумал, ты курить хочешь, – засмеялся Слюбор.
Я вернулась к Матвею:
– У нас в мире многие знают химмель, язык моей родины. Химмельблю самое сильное государство в Голдиваре…
– Ну, я бы так не сказала, – тут же отозвалась Аделла. – Номас сильнее всех.
– Драйденские Земли самое просвещённое в мире государство, – тут же отозвался Хадонк. – Мы давно упразднили монархию, как примитивное устройство. У нас все равны. А в Химмельблю до сих пор правит Гувернюр.
Я не стала ввязываться в политический спор.
– Все побеждённые нами народы Голдивара считают, – шепнула я Матвею, будто он понимал, – что не мы их победили, а они позволили нам заключить с ними мир.
– М-м, готово, Бленда.
Я подошла к столу. Все магические предметы были разложены вокруг кольчуги. Споггель вился над столом, готовясь высвободить энергию магических струн.
На этот раз я была простым наблюдателем. Вокруг друзей появились сгустки света… Они отличались от тех, что были в нашем мире. Вероятно, магические струны этого мира располагались иначе. Это вызывало беспокойство: будет ли работать магия?
Но возгласы Матвея подтвердили – работает! В пространстве постепенно стало проявляться пятно портала. Расширялось нехотя, будто мироздание не доверяло нашей попытке.
– А-а-а, ы-ы-ы! – закричал Матвей и поднялся с дивана.
Кольчуга Лорт-и-Морта задымилась и начала рассыпаться в труху.
– Скорее, – крикнул Хадонк. – Надо успеть, пока горит.
Аделла Лью вдруг заупрямилась:
– Мне страшно. А что если там тупик? Мы же погибнем.
– Хочешь остаться? – спросила я. – Дикарь Матвей, например, не возражает…
– Нет.
– Тогда – вперёд! – бесцеремонно я подхватила охотницу и втолкнула в портал. Слюбор шагнул вслед за ней.
Со связанными руками Матвей добежал до стола.
– А ты куда? – оттолкнула я дикаря.
Я и Хадонк взялись за руки и шагнули вместе.
Определённо, после всего, что мы пережили, навряд ли останемся просто друзьями.
Неизвестный угольный мир скрутился в спираль и схлопнулся в точку.
2
На Голдиваре существовало два мнения о способностях к управлению тканью мироздания. Два вида способностей к магии.
Наши наставники подробно разъяснили оба.
Одни верили, что магические способности давались при рождении совершенно случайным образом. То есть если твой папа был магом, не значит, что и ты сможешь направлять поток мироздания или играть на магических струнах по своему усмотрению. Например, мой папа – обыкновенный рудокоп. А мама – содержала харчевню близ Щербатых Гор.
Эта теория была бы верна, если бы не факт, что виды магии зависили от места рождения. У родившихся близ Щербатых Гор больше шансов заполучить умение чувствовать и жечь в ладонях стен-камни, которые в свою очередь уже воздействовали на мир.
Аделла Лью прибыла в Академию Химмельблю из степей страны Номас. Там традиционно рождались ливлинги – те, кто управляли миром зверей и способны перевоплощаться в некоторых из них.
Не могу не позлорадствовать – Аделла худшая ученица, претендентка на отчисление. Она даже не может перевоплотиться в вежливую девушку, чего уж там говорить о животных.
Аделла больше всех хотела найти статую Триединого Первомага, полагая, что получит от неё дополнительную силу. Есть такие красотки, что хотят добиться всего, не прилагая трудов.
Хадонк Джексон – прирождённый путаник из Драйденских Земель. Путаники умели менять ограниченную часть мира вокруг себя, на время превращая его в собственную противоположность, как тот же хранитель Лорт-и-Морт, запретивший на территории Академии свою смерть.
Магия путаников превращала реки в леса, поля – в реки, а небо меняла местами с землёй. Изумительное умение, но малоприменимое в быту. Кому это надо, чтобы мир ходил ходуном по прихоти путаника? Таким как Хадонк прямой путь в армию.
Слюбор Риммель, как и я, родился в Химмельблю. Я в Скерваре, близ Щербатых Гор, а он в столице, в городе Химмеле.
Слюбор – фулель. На древнехиммельского это переводится как «душа в странствии» или, в других толкованиях, «путешествие героя». Фулели не меняли материальный мир, как остальные маги, но меняли человеческое восприятие этого мира. Когда Слюбор закончит обучение, станет тем, кто одним взмахом ресниц способен заставить тебя беспричинно смеяться или плакать. Видеть сны, в которых ты сам себе хозяин, или насылать эти сны другим людям.
Большая часть фулелей заканчивали Академию и оседали в иллюзионистских балаганах на ярмарках, развлекая крестьян и рабочих нехитрыми фокусами, которые позволяли обывателям на время забыть о скучной жизни. Но некоторые фулели добивались поста советника при Гувернюре. Нынешний Главный Советник был как раз фулелем.
Словом, географическое распределение магических способностей можно наблюдать, но нельзя объяснить.
Другие наставники верили, что нет ничего случайного в мире. Что не мы управляли мирозданием, а оно управляло собой через нас. Рождение каждого мага не случайность, но выверенное вселенной событие, которое ложилось нотой в ту непостижимую симфонию, которая звучала при игре на магических струнах. Теория менее популярная, но очень романтическая.
Верующие в неё посвящали жизнь поиску способа выйти из-под управления мирозданием и буквально оседлать его, чтобы стать единоличным манипулятором. Все хотели играть на тех струнах, которые пронизывали Вселенную.
Теоретически это умение сделало бы тебя всемогущим. Та самая власть над властью.
Но подтверждения теории не существовало. Не считая легенды о Хромом Стю, который, приобретя власть над властью, якобы пожелал лишь одного – избавиться от хромоты. Сама нелепость сюжета намекала, что это просто нравоучительная сказка о заниженной самооценке.
С самого начала я подозревала, что мы раскрыли нечто большее, чем статую Триединого Первомага. И мне было страшно узнать, что именно.
3
Мир распустился из точки, раскрутился спиралью и занял привычное пространство.
То же самое болото, усеянное обломками статуи. Отломанные руки и расколотая надвое голова вздымались в небо, как новые монументы. Две из Семилунья уходили к закату, поднималась третья. Новоявленные памятники теперь отбрасывали по три тени. Блеск портала ненадолго осветил обломки, но скоро угас.
Мы вчетвером зависли над болотом, ожидая материализации. Она должна была занять некоторое время, но произошла за мгновение: мы приобрели вес и плотность.
Беспорядочной грудой повалились в лужи, вскрикивая от боли. Казалось, что моё тело пронзили сотни тонких раскалённых игл.
– Это наказание, которое вы заслужили, – сказал Нарре Скиг, выходя из тени осколка статуи. – То, что вы совершили, наказывается смертью.
– М-м, – просопел Слюбор, поднимаясь на колени, – в Химмельблю отменена смертная казнь.
– Ради вас отменят отмену, – пообещал наставник.
Покряхтывая и потирая очаги боли, мы кое-как поднялись на ноги. Наставник специально ускорил нашу материализацию, поэтому в тела вонзились все те мелкие частицы, что висели в воздухе.
– Простите, наставник, – осмелилась я. – Если бы вы хотели нас убить, то попросту не стали бы открывать портал с этой стороны. Мы бы все сгинули неизвестно где. Вопрос решился бы сам собой.
– Бленда, грозить смертью – не значит осуществить угрозу. Мы же учителя, а не палачи. В конце концов, если вы продолжите своевольничать, угробите сами себя.
Хадонк смело выступил вперёд:
– Во всём виноват я. Придумал и осуществил…
Нарре Скиг строго остановил:
– Не бери на себя слишком много, драйденец. Не веди себя как правительство в твоих землях. Поодиночке каждый из вас – ничтожество. Но все вместе вы – грозное и невежественное ничтожество. Сколько раз мы вам говорили, что магия – это инструментарий для изменения мира, а не балаганные фокусы?
– Учитель, мы хотели усовершенствовать наше инструментарий, а не обратить его во вред кому-либо, – сказала Аделла Лью.
Нарре Скиг накинул на свою голову капюшон: