Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк
- -
- 100%
- +
Линии на ладонях ярко засияли, создавая в каждой руке по плазменной дубине. Драться сразу двумя руками невозможно, так делали только в кино или играх. Поэтому вторую плазмобиту я планировал бросить в гущу врагов, используя как взрывчатку.
Вслед за крипдерами из порталов вышли четыре мага в чёрных робах. Спокойные и зловещие. Своей неторопливостью намекали, что не боятся моих внеклассовых возможностей.
Крипдеры выстроились перед магами шеренгой и замерли, как игрушечные.
– Именем Гувернюра, – повторил командир. – Вы задержаны за публичное применение внеклассовой магии, что создало опасность для мирных граждан, а так же за нападение на стражей закона и отказ подчиниться их требованиям.
– Я не хочу ссориться с Гувернюром, – ответил я. – На почтовой станции произошло недоразумение.
– Закрывай магию, поговорим, – предложил командир, при этом даже не шелохнулся, чтобы убрать арбалет.
– Вы первые.
С минуту мы все стояли, ничего не предпринимая. Выглядело глупо: нельзя назвать это «неловким молчанием», но и на подготовку к битве тоже не походило.
Я уже начал прикидывать: как бы сжато рассказать мою историю? Про то, что я из иного мира, где сейчас лютует Самое Древнее Зло, которое когда-то лютовало в Голдиваре. Про то, что я и Бленда направляемся за Барьер Хена, чтобы найти какую-то книгу с чертежами аппарата, который теоретически способно убить бога. Про внеклассовую магию надо тоже упомянуть – я стал им по совершенно необъяснимой причине. Даже Драген не смог вразумительно ответить, откуда у меня вдруг появились способности к магии.
Такое количество правдивых данных нельзя уместить в одно ёмкое предложение так, чтобы оно не напоминало ложь и попытку выкрутиться.
Проще применить силу, чем пытаться рассказать правду, в которую никто не поверит.
3
Противники решились на первый шаг, ведь их превосходство в силе было очевидным.
Арбалетчики выпустили в меня стрелы. Первая шеренга крипдеров рванулась в мою сторону, а маги начали поднимать земляных слоггеров. Из почвы вздыбилось четыре бугра, быстро принимающие человекоподобную форму.
Защитное поле остановило стрелы, хотя некоторые проникли через него, потеряв скорость. Одна стрела зависла в воздухе передо мной, застряв в невидимой стене. Сила тяготения тянула её к земле, а сила защитного поля не позволяла упасть окончательно. Из-за этого стрела начала колебаться. Колебания ускорились до того, что стрела с треском разлетелась на мелкие кусочки.
Я выбросил плазмобиту навстречу крипдерам. Коснувшись первого монстра, она взорвалась, создав волну синего пламени. Тела крипдеров мгновенно превратились в горелую бумагу и выпали на землю, как чёрный снег. Усилиями магов волна погасла, так и не задев ни одного стражника. Перезарядив арбалеты под прикрытием щитов копейщиков, они снова поднялись, готовясь дать залп. Ждали, когда моё поле ослабнет под натиском слоггеров.
Четыре земляные фигуры, чуть выше человеческого роста, быстро приближались. Как же быть? Начну орудовать плазмобитой – откроюсь для атаки оружием и магией.
Чтобы выиграть время, я использовал способность «Перемещение»: вырвал из леса на обрыве несколько деревьев, похожих на наши сосны, и бросил перед слоггерами.
Вспомнил рассказ Бленды о том, как на войнах в Голдиваре одним магическим сущностям обычно противостояли другие подобные сущности. Но навряд ли я смогу создать земляного слоггера, который победит четверых подобных себе.
Вражеские слоггеры, неловко задирая рассыпающиеся ноги, перебирались через стволы.
Из чего же сделать слоггера, из дерева? Но что дерево сможет противопоставить земле? Даже если создать слоггера из камня, которого поблизости не так и много, он не справится с земляными. «Стену Огня», скорее всего, заблокируют маги, как потушили волну. Да и не потяну я её, всё-таки я не классовый маг и зависел от озарения. Эх, Доминатор! Вот бы тебя сюда сейчас…
Я огляделся. Мельница!
Не знаю, существовало ли в магии струн заклинание по замедлению времени, но именно его я ощутил. Слоггеры стали шагать будто бы по движущемуся от меня эскалатору, топчась на месте.
В уголке моего сознания появилось что-то вроде тёмной комнаты с пятном света на полу. В темноте повисла разобранная модель водяной мельницы. Воображаемыми пальцами я начал перебирать части, пробуя соединить их.
При этом мои реальные руки покрылись оранжевыми узорами чуть ли не по локоть. Отделившись, узоры переплелись между собой в очередную путанную конфигурацию.
Запчасти мельницы в тёмной комнате быстро приложились друг к другу. К тому моменту, когда слоггеры преодолели половину пути, я понял, что к чему:
Земля слегка вздрогнула. Мельница оторвалась от берега, зависнув над водой. Колесо, не переставая вращаться, отделилось от здания. Вслед за ним сама конструкция рассыпалась на составные части, образовав невнятный ком из железа, древесины и камня. Из него высыпались люди: сам мельник в фартуке, его толстая жена и парочка рабочих. Поднявшись на ноги, они в ужасе посмотрели на ком, который когда-то был их местом работы, после чего разбежались кто куда.
В сплетении оранжевых узоров между моими ладонями пульсировали заклинания: «Соединение», «Движение», «Распознавание»…
Вслед за ними пошли «Время», «Пространство» и «Поток». Последнее заклинание я никогда не использовал, Драген уверял, что оно должно воздействовать на любые жидкости или тела, расплавленные до жидкого состояния.
Маги пытались противостоять моим сложным заклинаниям, но было поздно. Вместо мельницы на берегу возвысился слоггер: две ноги созданы из покрытых тиной каменных опор. Основная часть здания превратилась в туловище, к центру которого крепилось огромное водяное колесо. Вместо рук – трубы, на концах которых вращались шестерёнки.
– Познакомьтесь, – крикнул я. – Его зовут Старый Мельник.
Непонятное, постороннее чувство заставило меня дать ему имя.
4
Один из магов запаниковал и послал в моего слоггера серию огнешаров. Они нанесли небольшой урон, но быстро потухли в тонкой оболочке из воды, покрывающей Старого Мельника вместо поля защиты. То же самое произошло с шаровыми молниями и световыми копьями. Вода поглотила заряды, которые растеклись по оболочке, повторяя волновой рисунок.
Шагал Старый Мельник медленно, но неотвратимо.
Крипдеры накинулись на него и мгновенно были разорваны вращающимися шестерёнками. Колесо смело с дороги сторожку и остатки укреплений. Стражники благоразумно разбежались, открывая путь к магам. В ответ маги увеличили генерирование крипдеров, которые десятками кидались в колесо мельницы. Там они превращались в зелёную кашу и разбрызгивались по окрестностям.
Маги вынуждены были отозвать земляных слоггеров, чтобы противостоять Старому Мельнику. Одного из них Старый Мельник перепилил шестерёнкой, но маги подняли свежий ком земли и склеили нового.
– Мы можем делать это бесконечно, – крикнул мне маг. – Нас четверо, ты один. У кого быстрее кончатся силы?
– А я не буду ждать.
На месте головы у Старого Мельника располагалась бывшая пристройка к мельнице. В её окошко была выведена одна из труб, а всё туловище заполнено речной водой.
Старый Мельник слегка наклонился, как дедушка, обронивший тросточку, и выстрелил струёй воды. Два земляных слоггера мгновенно превратились в грязь. Остальных маги успели убрать из-под водяной пушки.
«А ведь я побеждаю…» – торжествующе подумал я и сбросил ненужную защиту. Обхватив плазмобиту двумя руками, ринулся на магов. Арбалетчики стреляли в меня издалека, но я успел добежать до Старого Мельника и укрыться за ним.
Легонько я ткнул ближайшего мага концом дубины – не хотел никого убивать. Уничтожив его защитное поле, отбросил «Толчком» подальше в реку. Второй маг испуганно сменил защиту на «Невидимость».
Ладно. Кажется, это уже магия Высших Отметок. Насколько я помнил уроки Драгена, во время невидимости маг не способен взаимодействовать с реальным миром. Неопытные даже проваливались под землю, где обретали плотность и умирали.
«Поэтому, Матвей, я не расскажу, как она работает» – сказал Драген.
С третьим магом было сложнее. Прикрыв себя двумя слоггерами, он двинул на меня «Стену Огня». Вложил в неё всё отчаяние и силы. Преодолевая водяную защиту Старого Мельника, стена надвинулась на меня.
Нас всех окутал горячий пар. Чтобы не свариться заживо и мне, и магу пришлось поднять защитное поле. Зато оставшиеся крипдеры из зелёных превратились в розовых, напоминая варёных кур. Твари затрепыхались, забегали, мелькая в облаках пара, как посетители бани в поисках тазика.
5
Паровая баня продолжалась несколько минут. «Стена огня» иссякла почти одновременно с запасом воды у Старого Мельника.
Пар быстро таял или уносился холодным ветром. Я увидел водную гладь, где барахтался отброшенный мною маг, направляясь к берегу. Старый Мельник стоял неподвижно. Вероятно, пар нейтрализовал «Распознавание» и он попросту не видел на кого нападать.
К сожалению, четвёртый маг или не успел создать защитное поле, или не хватило сил. Посреди дороги, среди розовых крипдеров в грязи плавал труп, накрытый чёрной робой. От него шёл пар, а из-под робы виднелась белая опухшая рука с лоскутами кожи.
Маг выполз из реки и начал стягивать промокшую робу. Бросил на песок огненный шар, чтобы согреться. Я посмотрел на мага напротив меня.
Тот укоризненно покачал головой:
– Теперь ты не оправдаешься недоразумением.
Из воздуха выступил тот маг, который ранее ушёл в невидимость. Опустил свой капюшон, открывая молодое лицо с клочковатой бородкой. Присел на корточки и откинул робу с головы погибшего. Прикрыл глаза. Я даже на секунду подумал, что сейчас произойдёт чудо и он вернёт его к жизни. Но он произнёс длинную неразборчивую фразу:
«Триединый… великий уход… магические струны».
Понятно. Это просто молитва.
– Сами виноваты, – я взмахнул плазмобитой. – Вы же не дали мне ни слова сказать.
– Мы закон и порядок в этой стране, – отозвался бородатенький маг. – Ты подданный Гувернюра, ты обязан подчиняться. Сейчас военное положение.
– А что если я не подданный?
– Иностранец, который отказался подчиниться властям? Тем более тебя надо задержать.
– У вас не получилось, и навряд ли получится меня задержать. Какой вы отметки? Второй?
Бородатенький маг с уважением посмотрел на неподвижного Старого Мельника, которому я отдал приказ забыть про «Распознавание»:
– Мы же простые маги поддержки для военных патрулей. Для тех, кто выше Первой Отметки, есть задачи в армии.
Оказалось, что я браво победил ровесников Бленды:
– Простите.
Маг, который насылал на меня «Стену Огня» ушёл к берегу, чтобы помочь товарищу высушить робу. Стража, не опуская арбалетов, топталась вокруг, ожидая действия магов.
Мы все напоминали детей, которые заигрались и разбили окно в доме. Теперь не знали на кого свалить вину, объясняясь с родителями.
Бородатенький пристально на меня посмотрел и раздельно произнёс:
– Когда ты придёшь в себя, Мэттю Конли?
– Ты знаешь моё имя?
– Конечно, твоя жена сказала. Она давно тебя ищет.
– Моя… кто?
– Она, – ответил бородатенький и отошёл в сторону. Из-за кустов вышла женщина с двумя мальчишками лет пяти. Близнецы.
При виде женщины у меня дрогнуло сердце:
– Фрия? Что произошло? Почему ты здесь?
– Лучше ответь, Мэттю, почему ты здесь?
Фрия, мать моих детей и любовь моей жизни, медленно приблизилась. Её каштановые волосы выбивались из-под косынки с форвиррскими узорами. Ей нравились традиционные узоры этого народа.
Сыновья обступили меня, обняв за ноги:
– Папа, папа! Ты пришёл в себя? Ты больше не будешь безумным гэльнингом?
– Кем, кем?
Я убрал плазмобиту. И тут же всё вспомнил: гэльнинги – это люди, ставшие…
35. Гэльнинг
1
Ультрехт – это главный портовый город Химмельблю.
«Мировая гавань» – называли его придворные историки.
«Удавка на свободной торговле» – называли Ультрехт историки из других стран.
Здесь размещался флот Гувернюра, контролируя Утрехтский пролив, через который шла вся мировая морская торговля. Если Деш-Радж продавал Драйденским Землям шёлк, а взамен получал кожу и меха, то Химмельблю вклинивался посредником, собирая плату за проход кораблей.
Все роптали, но деваться некуда – Гувернюрство Химмельблю жестоко отстаивало своё мировое господство.
Например, по ту сторону пролива располагался материк, бывший когда-то самым крупным государством Голдивара – Нип Понгом. Страной драконов, необычной философии и магии. Они контролировали пролив со своей стороны и позволяли торговым судам ходить бесплатно.
Магическая школа Нип Понга была древней и слабой. Она строилась на взаимодействии людей и драконов. Самих же драконов осталось штук десять, да и те дряхлые малоподвижные особи, которые перестали размножаться ещё пятьсот семилуний назад.
Под видом посольских работников Гувернюр Химмельблю направил в страну двух сильных фулелей. Проникнув во дворцы южной и северной столиц единого Нип Понга, маги превратили ключевых царедворцев в гэльнингов, людей потерявших контроль над телом и разумом, но не осознающих этой зависимости от чужой воли.
Подчиняясь магам, гэльнинги начали раскол страны. Для остального мира гражданская война выглядела, как продолжение противоречий северян и южан. Каждая из сторон объявила себя истинной властью, а противника – заморским наймитом.
Гувернюр Химмельблю официально поддержал Северный Нип Понг. Драйденские Земли, чтобы не потерять союзника, поддержали Южный.
Химмельблю и Драйденские Земли продали воюющим сторонам все запасы устаревших ржавых арбалетов и осадных орудий, разваливающихся после первого использования. Два семилуния южане бились с северянами.
Когда у них кончалось оружие – получали его от Химмельблю и Драйденских Земель. Когда у них кончались деньги на поддержку ослабленной экономики – они получали их от Химмельблю и Драйденских Земель. Даже когда у них заканчивалось желание воевать, шпионы и гэльнинги «союзников» устраивали провокации, чтобы гражданская война вспыхнула с новой силой.
На третье семилуние армии когда-то единого народа окончательно истлели в пламени междоусобицы. На четвёртое семилуние Химмельблю и Драйденские Земли договорились между собой и разделили чужую страну.
Северный Нип Понг стал протекторатом Химмельблю. В портах расположился второй гувернюрский флот, замкнув контроль над проливом. Южному Нип Понгу достались дряхлые драконы, ненужная философия и разрушенная экономика.
С тех пор никто не осмеливался бросить открытый вызов могуществу Химмельблю ни на воде, ни на суше.
2
Мэттю Конли рос, глядя на океан, но душа его предпочитала сушу.
Когда ему исполнилось пятнадцать семилуний, в Ультрехте появились первые драйденские самоходки – чудесные экипажи, не зависящие от норова хортов. Самоходки мгновенно завоевали интерес юноши.
Отец Мэттю содержал перекладную почтовую станцию. К увлечению сына отнёсся с одновременной досадой и пониманием. Самоходки отобрали часть доходов у хортоводов, но будущее за ними, поэтому сыну лучше изучать самоходки, чем разновидности запряжки хортов. Без колебаний он отправил его в ремесленное училище Драйдентона.
Через четыре семилуния Мэттю вернулся из-за границы. Обзавёлся личной самоходкой и связями с поставщиками из «Форендлер», отечественной монополии, торговавшей магическими предметами, включая рулли движения, необходимые для самоходок.
Мэттю познакомил отца со своим планом реорганизации перекладной станции в центр обслуживания самоходок. Он даже называл их на драйденский манер – «хэрри».
Станция обслуживания самоходок процветала с такой же скоростью, с какой увеличивалось движение на Голдиварском Тракте – всемирной сети дорог. В 2 732 семилунии было объявлено о завершении строительства последней, замыкающей ветки Тракта в Енавском Княжестве. Теперь, не сходя с Тракта, можно объехать все страны и крупные города материка, исключая Нип Понг и пустынный остров Вердум.
Мэттю женился. Отец невесты содержал текстильный цех по пошиву чехлов для сидений карет и хэрри. Брак по любви, но с выгодой: семьи объединили капиталы, чтобы полностью обеспечивать запросы владельцев самоходок.
«Станция Мэттю» стала крупнейшим центром обслуживания. Тут могли устранить любую поломку механической части, а так же оснастить самыми долгодействующими руллями движения.
Под руководством жены Мэттю портные, кожевники и ювелиры переделывали деревянный салон в комфортабельную карету. Драпировали раджийскими шелками, украшали узорами, оснащали громкими музыкальными руллями и вообще всем, что только захочет владелец хэрри.
Ультрехтские кэрольды и богачи, разделявшие увлечение Мэттю полумагическими механизмами, знали его в лицо. Советовались, какую модель хэрри стоило брать, а какую нет. Они же помогли открыть представительства «Станции Мэттю» во всех крупных городах Химмельблю и зависимых от него государств.
3
Однажды на «Станцию Мэттю» прибыл курьер, на плаще которого светился герб кэрольда Стеккеля, младшего троюродного брата Гувернюра Химмельблю.
В умобразе, который передал курьер, кэрольд просил Мэттю Конли, прибыть в Скерварский замок для личной беседы:
«Слава о ваших инженерных и организационных талантах достигла моих ушей, – объявил кэрольд Стеккель в умобразе. – Как и вы, кэр Мэттю, я испытываю восхищение перед механистическими конструкциями. У меня возникла идея, которая требует обсуждения с таким выдающимся знатоком самоходной техники, как вы».
Мэттю Конли ехал день и ночь. Спал и обедал в самоходке, делая редкие остановки по гигиеническим соображениям. Пересматривал умобраз, стараясь по выражению призрачного лица кэрольда Стеккеля угадать цель поездки.
Да, Мэттю привык к беседам с высокопоставленными особами, но никто из них не говорил ему «вы», и тем более не предлагал личной беседы, тему которой не раскрывал даже в запечатанном магией умобразе.
«Чего бы он ни хотел, это наверняка нечто большее, чем помощь в покупке», – подумал Мэттю, останавливая хэрри у ворот замка.
Кэрольд Стеккель ожидал гостя в подвальном помещении. На стенах висели световые шарики, освещая ряд из десятка самоходок таких необычных моделей, что Мэттю забыл о приветственном поклоне:
– Что это за хэрри? Впервые такие вижу!
– Мне нравится, что вы сразу перешли к делу, – улыбнулся Стеккель. – Эти хэрри созданы не на заводах Драйденских Земель, а у нас, в Химмельблю.
– Всемогущ Триединый, – не поверил Мэттю. – Наконец-то наши научились их делать.
Он осмотрел ближайшую самоходку. Её внешний вид крайне отличался от любых драйденских хэрри. Впереди располагался непонятный ящик, занимавший чуть ли не половину длины, отчего экипаж казался несбалансированным. Корпус изготовлен не из дерева или магической бумаги, пропитанной каменным раствором, а из тонкого железа, как лёгкие доспехи арбалетчика.
– Железо? – переспросил Мэттю. – Это какой мощности нужен рулль движения, чтобы толкать повозку? Цена за него будет неподъёмной даже для богатого покупателя.
Стеккель снова загадочно улыбнулся:
– Посмотрите внимательно, кэр Мэттю.
Расстелив свой плащ, Мэттю лёг на спину и пролез под днище самоходки. Снял кожух, открывая шестерёночный механизм ходовой части. Обычно здесь, в специальном отделении, подвешивалась бумажка рулля движения.
Мэттю давно знал, что нет нужды прятать рулль в столь неудобном месте. Хитроумные драйденские конструкторы сделали это намеренно, чтобы владелец хэрри не менял рулль самостоятельно, а обращался на станции обслуживания. Так они принуждали владельца платить и монополисту «Форендлер», и слугам на станции.
– Ничего не понимаю, клянусь Триединым, – пробурчал с пола Мэттю. – Где рулль движения?
– Хе-хе, в том-то и дело, рулль не нужен.
Мэттю вылез и оттряхнул плащ:
– Как же она движется? На какой магии?
– Без магии.
– На горелом угле и водяном паре? – блеснул познаниями Мэттю.
– Лучше. На энергии сгоревшего масленичного топлива.
4
Стеккель и Мэттю шагали вдоль экспериментальных повозок.
– Вы задумывались, Мэттю, почему наша страна, будучи самой богатой и влиятельной в мире, не производит самоходки? Ведь человек, однажды прокатившийся на хэрри, навсегда потеряет желание трястись в седле.
Мэттю отвёл глаза:
– Об это не принято говорить.
– Не стесняйтесь меня, говорите правду.
– Наш Гувернюр, его семья и часть богатых кэрольдов, типа вас, не заинтересованы в замене хортов самоходками.
– И почему же?
– Потому что кэрольдам и Гувернюру принадлежат многочисленные пастбища и хортозаводы. Прогресс их разорит.
– Верно. Что ещё? Не стесняйтесь, Мэттю.
– Цены на содержание самоходок искусственно завышены по всему миру. Рулли движения, производимые «Форендлером», обходятся дороже, чем содержание хортов. Себестоимость рулля на поездку расстоянием в тысячу флю – всего семь пеньгенов.
– Но продаётся за сто?
Мэттю покраснел:
– На моих станциях продаём за сто пятьдесят. Дальнобойные так и по сто семдесят уходят…
Стеккель ободряюще улыбнулся:
– Гувернюр и «Форендлер» действуют как одна банда.
– Именно.
– Теперь вы понимаете, Мэттю, что если я начну производство самоходок, которым не нужны рулли, это разрушит монополию не только Гувернюра, хортозаводчиков и «Форендлера», но и драйденских производителей? Им тоже выгодны высокие цены. Торговцы хортами отдают им часть прибыли. Взамен драйденцы ограничивают количество производимых хэрри.
– Но чего вы хотите от меня, уважаемый кэрольд?
– Чтобы вы возглавили производство, а после – продажи. Видишь ли, я из гувернюрской семьи. Обучен дипломатии, бою на мечах и немного военному искусству. Инженерное дело постигал самостоятельно. Книги по механике читал тайком, как эротические умобразы. Эти экипажи созданы на мои деньги, но без моего участия в разработке. Я сам не знаю, почему они движутся без рулей, на энергии какого-то там топлива. Мне объясняли, но я не понял. Что-то там сгорает, потом толкает какой-то поршень… Звучит, как магия.
– Механика – это магия, доступная всем. Так говорили нам в ремесленном училище.
– Тем более, вы понимаете, что владельцы Форендлерской монополии не заинтересованы в изменениях.
Мэттю задумался:
– Простите, кэрольд, но в чём ваш интерес? Только ли в развитии технологий? Торговля хортами и прибыль от «Форендлера» наполняют не только казну Гувернюра, но и кошелёк вашей семьи.
– Вот поэтому, Мэттю, я и хочу, чтобы вы руководили строительством заводов, а сеть «Станций Мэттю» использовали для продажи топлива.
– Точно, – Мэттю хлопнул себя по лбу. – Топливо это как рулли движения. Только продавать его будем – мы.
– Мне нравится, что вы сказали «мы».
– Но что за топливо и где его добывать?
– Это некое подземное масло. По моему приказу его месторождения разведали в Химмельблю, в Вейроне и в Северном Нип Понге. Разведанных запасов хватит на тысячу семилуний. И эти запасы в наших… в моих руках. Я скупил или взял в аренду большинство месторождений. Предлагаю вам не работу, но партнёрство.
– И какова цена расстояния в тысячу флю для масленичных хэрри?
– Пол пеньгена. Да и то – завышено.
«И всё равно дешевле самого дешёвого рулля, слепленного пьяным магом-недоучкой» – подумал Мэттю.
5
На обратном пути Мэттю уже не гнал самоходку без остановок. Ехал медленно, ночуя в гостиницах своих станций.
Остался последний перегон до Ультрехта.
Мэттю сидел перед открытым окном гостиничного номера, наблюдая работу станции. Во двор вкатилась очередная самоходка, заляпанная грязью. Владелец вышел и скрылся в харчевне. Расторопные слуги станции вручную отогнали экипаж в свободное стойло (их по привычке называли терминами хортозаводчиков) и начали мыть корпус, смазывать механизмы, менять рулли движения.
Другой клиент пожелал установить именной рулль движения. То есть, чтобы никто, кроме хозяина хэрри не смог ею управлять. На его зов из таверны вышел маг. Лениво, не проявляя уважения к клиенту, он начал создавать рулль, записывая заклинания на свитке бумаги.
Мэттю сжал кулаки – высокомерие магов раздражало. Так как они подчинялись только «Форендлеру», он не имел права наказывать их, удерживая жалование, которое, кстати, платил почему-то он.
Во двор въехала повозка с тройкой хортов, доверху гружённая товарными ящиками. На станциях Мэттю никому не отказывали в обслуживании, даже гужевому транспорту.