Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

9. Матвей и ракурсы битвы

1

Алексей моментально оказался на ногах. Вокруг него выросло искрящееся фиолетовое поле, от которого попеременно отразились несколько ударов молний.

Аделла совершила серию прыжков, отталкиваясь лапами от стен, описала круг по комнате. Повалила шкаф, а от её когтей на стене остались глубокие борозды. Мои лучшие фотографии в рамах разлетелись на осколки и обрывки. При этом Аделла не переставала посылать на Первомага Алексея огненные шары вперемешку с молниями, которые возникали в её лапах.

Хадонк и споггель действовали одновременно, но по-разному. Хадонк сводил растопыренные ладони. Невидимая сила отводила их обратно, как если бы маг пытался вытянуть непомерный груз на тренажёре.

Его споггель, разогнавшись, бился об фиолетовое поле, окружающее Первомага. Рассыпавшись на белые осколки, вновь собирался, как жидкий Терминатор, и снова бился. С каждым ударом поле покрывалось рябью, но выдерживало.

Бленда стояла, вытянув руки вперёд. На её раскрытых ладонях светились камни. С шипением они сгорали, проникая под кожу. Растворившись полностью, камни превратились в столбы красного света, бившие из татуировок на ладонях. Затем столбы начали извиваться, как огненные плети. Выкручиваясь, как ленты в танце гимнастки, плети размеренно хлестали по кокону с Первомагом, внося свою долю помех в защиту.

Первомаг не спешил отвечать на удары. Даже я понял, что он оборонялся, присматриваясь к возможностям магов.

Отойдя от первоначального шока, я выхватил мобильный телефон и начал снимать. Всплески энергии действовали на электронику. Изображение постоянно мерцало, сбоило, разваливалось на пиксели или тормозило.

В конце концов, экран погас. Решив не тратить время на перезагрузку, присел на корточки и пополз к своему фоторюкзаку. Когда прополз мимо гудящей стенки защитного кокона, почувствовал, как у меня встали дыбом наэлектризованные волосы. Пару раз меня чуть не сбила Аделла, почти полностью превратившаяся в страшное животное, напоминавшее одновременно льва, саблезубого тигра и косматую обезьяну. При этом оно, привстав на задние лапы, время от времени метало огнешары, рыкало и бросалось в стороны, меняя точку обстрела.

Вдобавок в дверь постоянно трезвонили. Между взрывами и треском энергии, я слышал глухие голоса соседей, грозившихся вызвать полицию, если я не прекращу «адский дебош». Как они точны в описании происходящего!

Обернувшись, обнаружил, что Рельсон полз вслед за мной:

– А ты куда?

– Я думал, вы хотите прочь отсюда…

– Вернись на место, как приказала Бленда.

Рельсон утёр нос, поправил пальто и пополз обратно.

Завладев рюкзаком, я бросился обратно в наш угол, молясь, чтобы ни один магический снаряд не попал мне в спину. Стены квартиры тряслись, вся мебель была разбита в щепки. Остатки люстры покачивались при каждом взмахе световых плёток Бленды.

Первомаг начал отвечать на атаки, выпуская на магов прозрачные копья, словно созданные из света. За каждым большим копьём следовал рой световых стрел. Теперь усилия Бленды были направлены больше на защиту от них, чем на удары по кокону.

Бесноватая Аделла прыгала от стены к стене, как тигрица в клетке.

Один Слюбор, закутанный в плащ, выглядел странно. Он не производил никаких лучей или энергии. Прикрыв глаза и склонив голову набок, висел в десятке сантиметров от пола, словно спал, утомлённый дракой.

Звонки в дверь и крики соседей замолкли.

– Слюбор заставил их думать, что ты прекратил шуметь, – пояснил Рельсон. – Фулели воздействуют на чужое сознание.

– А ты кто? – спросил я. – Почему не помогаешь товарищам?

– Не товарищи они мне. Да и не умею я как они. Это же высшая степень боевой магии, такое я только в умобразах видел. Я животновод. Отец содержит в Енавском Княжестве фермы и пастбища…

Я достал фотоаппарат. Меняя портретный объектив на «ширик», спросил:

– А зачем в портал полез?

– Я не полез. Я искал своё пальто, используя руль поиска, который, между прочим, десять дней мастерил, это ведь тоже задача для мага Первой Отметки. Ползал в кустах, увидел, что пришли эти четверо и наставник с ними. Ну, я не стал вылазить, занятия-то я прогулял, получается. А они открыли портал переброски прямо над моей головой. Я и за траву, и за землю цеплялся, но меня всё равно засосало.

Удар светового копья прервал его рассказ. Закричав от боли, Рельсон принялся кататься по полу:

– Ай, вытащи, вытащи!

Сколько я ни пытался ухватить световое копьё, оно проходило сквозь мои руки, легонько их обжигая:

– Тут магия нужна. Я не знаю что делать!

– А-а-а, больно, как больно… Я умираю…

Перестав трепыхаться, он раскинул руки и быстро-быстро что-то забормотал. Тощее тело Рельсона начало сжиматься. Одновременно с этим его руки превратились в крылья, но тоже стремительно уменьшились. Световое копьё разлетелось в пыль.

В следующую секунду вместо человека на полу прыгала птичка, чуть крупнее воробья. Оттолкнувшись, она взмыла в воздух.

– Рельсон, вернись, – закричала Бленда.

Но испуганная птичка сделала несколько бестолковых зигзагов по комнате и, врезавшись разок в остатки люстры, вылетела в окно.

Я пожал плечами и начал фотографировать происходящее.

2

Когда я смотрел на мир через объектив, происходила своего рода магия. Я превращался в машину по поиску ракурсов.

Любой, кто занимается фотографией профессионально, а не «для себя», кто зарабатывает этим на жизнь, знает это ощущение. В таком состоянии фотографы способны бесстрастно фиксировать умирающего от голода ребёнка в Африке, раненного ребёнка в Сирии, мёртвого ребёнка на Украине.

За это фотографов называют бездушными.

Так и есть. Мы вкладываем душу в снимок, на себя уже не остаётся.

Вот и сейчас, когда смотрел через объектив, я перестал бояться световых копий, который десятками посылал Первомаг на студентов магической академии. Моё тело сейчас предназначено только для того, чтобы поставить камеру под нужным углом. Или выставить настройки так, чтобы световые линии боевой магии не засвечивали кадр.

Я профи, нет нужды смотреть на экран, чтобы знать, когда вышел удачный снимок.

Вот сосредоточенное и красивое лицо Бленды Роулли, наполовину сокрытое снопом красных искр, что высекали её огненные хлысты. Крепко сжатые побелевшие губы иногда приоткрывались. Бленда делала глубокий вдох, словно выплывала на поверхность воды, и губы снова сжимались. Она похожа на хирурга, проводящего сложную операцию.

Вот мутировавшая Аделла замерла на потолке: наполовину звериное тело собрано в пружину, хвост с острой кисточкой на конце нацелен на кокон Первомага, глаза горят красным огнём, мускулистые лапы напряжены, рыжая шерсть стояла дыбом, кое-где в ней торчали обломки световых копий. Именно на этом снимке будет заметно, что Аделла сильно пострадала от самозащиты Первомага. Обломки световых копий затухли, на их месте остались кровоточащие раны.

Слюбор стоял, как изваяние, закутавшись в свой плащ. Этот толстый парень – островок спокойствия в буйстве вокруг него. Плащ уже пробит в нескольких местах. Но Слюбор непоколебим, его фигура потеряла добродушную полноту. Он – тёмная неизвестность, готовая развернуться в сокрушающую силу иллюзии.

Вот Хадонк продолжает свои энергичные, но совершенно бессмысленные движения: пытается сомкнуть разведённые руки, но неизвестная сила продолжает тащить их обратно. Он похож на спортсмена, проигрывающего состязание. Лицо выражает решимость и злость на себя, злость на недостаточность усилий.

Вот его споггель замер в воздухе, перехватив световое копье, намеченное прямо в лицо Аделлы. Но второе копьё ускользнуло от семейного духа. Раздался оглушительный рык, переходящий в вой, а потом в обычный крик.

Пронзённая навылет Аделла покатилась прямо на меня: огромный ком мускулов, огня и когтей, готовый меня раздавить. Но я спокойно отшагнул в сторону и продолжил снимать.

Ведь я смотрел на мир через объектив.

Прокатившись по полу, Аделла замерла у моих ног, стремительно превращаясь в саму себя. Остатки одежды, которые ранее растянулись и лопнули, теперь обвисли широким балахоном. Оскаленная морда мутировала в окровавленное лицо с закрытыми глазами. Пробитые лапы с мокрой от крови шерстью – в бледные руки, изрезанные и исцарапанные.

Отбросив камеру на бок, я присел перед ней и крикнул:

– Что делать? Что делать?

Световое копьё торчало прямо из груди Аделлы. Капли крови стекали по прозрачному острию, смешиваясь с пылинками света. Я уже знал, что голыми руками копьё не вытащить.

Аделла корчилась от боли, изгибаясь и поливая пол кровью. Она не полностью трансформировалась – остались заострённые ушки и хвост, которым она яростно колотила по полу, разбрызгивая обломки световых стрел и копий.

Аделла схватила меня за плечо. На её пальчиках сохранились кривые крепкие когти. Разодрав мою рубашку, они впились в кожу.

– Сун… дук… – пробормотала Аделла, пуская изо рта кровавые пузыри. – Рулль…

Вырвавшись из её когтистой хватки, я пополз к сундуку, с которым прибыл Слюбор.

«Хм, – подумал я, – а ведь из меня вышел бы хороший военный корреспондент. Впрочем, я и есть первый фотожурналист на первой магической битве за судьбу Земли».

Когда перед глазами нет объектива мне снова страшно. Остановившись, сдал назад. Передо мной взорвалось световое копьё, пронзившее пол насквозь. Интересно, видели ли его соседи? Или Слюбор держал их сознание в подчинении?

Осколок копья пробил мою ладонь. Я посмотрел на этот сгусток света с некоторым изумлением… Потом закричал и упал, фотоаппарат ударился об пол объективом.

Сквозь мерцающие стены энергетического кокона увидел Алексея. Он усмехнулся и, растопырив обе ладони, послал на меня сразу стопку копий. Я беспомощно простонал.

Как во время съёмок в режиме «стоп-моушн» увидел, как передо мной упал один из светящихся камней, из него мгновенно выросла стена тумана. Копья пропали в ней и с грохотом появились, словно телепортировались, вокруг меня. Пробили стены и остатки шкафа. Меня обсыпало пылью и крошками кирпича. Копья пробили в стене дыры, сквозь которые видно кухню и оборванную электропроводку соседней квартиры.

Даже не осознав толком, что Бленда только что спасла мне жизнь, я пополз к сундуку на колёсиках. Под прикрытием тумана, спокойно открыл крышку: он полон каких-то ящичков и сундучков поменьше. Меч в ножнах, непонятные устройства, похожие на астролябию, скрещённую с телескопом. Несколько книг… На обложках незнакомые письмена. Значит, языковой рулль не работал на чтение?

– Что выбрать? – крикнул я.

Мне никто не ответил, все заняты битвой с Первомагом. Сквозь туман разглядел, как Бленда покачнулась, держась за плечо, из которого торчит стрела. Теперь она била Первомага только одним хлыстом.

Из-за дивана торчали ноги и хвост Аделлы. Хвост стучал всё слабее и слабее – кошечка умирала.

Я переворошил содержимое сундука: свёртки бумаги, перехваченные разноцветными лентами. Синие, красные, зелёные… Понятно, что цветовое кодирование что-то обозначает. Скорее всего, мне нужен рулль исцеления или типа того, но как разобраться?

3

Я схватил первый попавшийся свёрток с синей лентой, развязал, развернул. В верхней части рисунок мужчины в большой шляпе и с необычной формы гитарой на груди, вытянув руку вперёд, замер в позе певца. Тут же заиграла музыка.

Ясно, это что-то типа музыкального плеера.

Отшвырнул лист, взял тот, что с зелёной лентой. На нём нарисована река и мельница. Я слишком поздно спохватился. Лист выпал из рук, из него полилась холодная вода. Напор был такой, что моментально весь пол покрыла лужа по щиколотки. Теперь точно соседи придут! И Слюбор не поможет.

В крышку сундука вонзилась световая стрела, разнося её в щепы. Туман терял защитные свойства! Я схватил все рули в охапку и побежал обратно под прикрытие дивана, пригибаясь, как боец в окопах Второй Мировой. Кровь из раны на моей руке заливала свёртки. Надеюсь, это не повлияет на их магические свойства?

Аделла почти не шевелилась, её хвост вяло подрагивал, как у ленивой кошки, уснувшей на подоконнике. Она приоткрыла глаза, я поймал взгляд вертикальных зрачков… С трудом повернувшись набок, Аделла нашарила нужный рулль и развернула, путаясь в своих кривых когтях.

– Давай помогу, – сказал я.

В ответ она прошипела и мяукнула.

– Хорошо, хорошо, сама, – согласился я.

Я выглянул из-за дивана. Бленда уже стояла на одном колене, с трудом отбивая потоки стрел и копий, лившихся в её сторону. Речи о том, чтобы атаковать уже не шло. Слюбор распахнул плащ, тяжело дышал, пот насквозь пропитал одежду. Бог знает, это магия его утомила или просто результат ожирения.

Споггель Хадонка прыгал менее резво. В нескольких местах его туловище пробито насквозь и дыры не затягивались, как ранее. Сам Хадонк всё так же пытался свести ладони, но ему всё ещё это не удавалось. Выглядело это почти смешно, будто он хотел хлопнуть в ладоши, но не знал как.

– Так-то лучше, – выдохнула Аделла и встала на четвереньки, выглядывая из-за дивана вместе со мной.

Она приняла человеческий облик, хотя уши и хвост остались:

– Мы были не готовы, – сказала Аделла. – Поэтому так позорно проигрываем!

– Что теперь делать?

– Отступать. Что ещё?

Аделла выскочила из-за дивана и помчалась к Бленде и Хадонку, разбрызгивая воду. Слюбор уже стоял рядом с ними, прикрывая всех обрывками плаща.

– Как всё повернулось, – прокричал Алексей. – Отзываю своё предложение. Вместо мирного соглашения, я вас просто уничтожу.

Энергетический кокон вокруг него задёргался и потух, как огонь газовой плиты. Алексей сделал несколько шагов к магам, но на него накинулся споггель. Пришлось ему снова остановиться и поднять защиту.

Я подхватил свой рюкзак, запихал в него раскиданные в воде рулли и побежал к магам.

– Выход, где выход? – прошептала Бленда. – Мы его задержим, ты открывай и беги.

– Ну, нет. Давайте вместе, – не согласился я.

– Конечно, вместе, кретин, – Аделла хлопнула меня хвостом по ногам. – Нужно дверь открыть.

– А вы не можете её сломать?

– Делай, что мы говорим! – хором крикнули маги, сдерживая потоки стрел и копий, которые падали на нас с неослабевающим натиском.

Понял, что меня отсылают под предлогом открыть дверь. Ведь если они способны сбросить Луну на Землю, то и дверь вышибить сумеют.

Я побежал в коридор, но дорогу преградил частокол из световых копий. Пока думал, как его обойти, под ноги мне, как граната, покатился светящийся камень Бленды. Еле успел прикрыть лицо рюкзаком. Вместо взрыва произошёл сильный хлопок. Камень разлетелся на осколки, превратившись в скопления маленьких камешков. На секунду они замерли в воздухе, как трёхмерная модель пояса астероидов… и, как дрессированное стадо, ринулись на копья, пробивая сквозь них проход.

Продравшись сквозь торчащие обломки световых копий, я обернулся:

Аделла поддерживала Бленду и вела её в коридор. Слюбор прикрывал их плащом. Позади всех шёл Хадонк. Споггель принял компактный размер и обвился вокруг тела хозяина, отсекая летящие в него стрелы.

Хадонк наконец-то свёл ладони вместе, будто аплодировал завершающей фазе битвы.

Стены мой квартиры, повинуясь его движению, как намагниченные, сдвинулись, зажимая Алексея между собой.

Я увидел соседей из квартиры слева. Под влиянием иллюзии Слюбора, они продолжали сидеть на кухне. Пили пиво и смотрели телевизор, не обращая внимания на то, что их квартира лишилась стен. Сосед справа, продолжал играть в Доту, хотя сидел прямо напротив отъехавшей стены. Дотерам, вероятно, не нужна иллюзия, чтобы не замечать окружающее.

Алексей завыл, пытаясь выбраться из ловушки. Но Хадонк опутал сэндвич из стен и Первомага полупрозрачными линиями силового поля, скрепляя вместе, как изолентой.

Мы все выскочили в разрушенный подъезд. Перепрыгивая через обрушивающиеся под нашими ногами пролёты, выбежали на улицу.

– Теперь куда? – спросила Аделла.

– Скорее в машину, – предложил я.

Разместив гостей в салоне своей новой «Нексии», я бросил последний взгляд на дом.

Он представлял собой титаническую инсталляцию безумного художника-авангардиста. Одни стены сплюснуты, другие торчали наружу. В открывшихся ячейках квартир сновали люди, игнорируя разруху. Какая-то бабушка, опутанная иллюзиями Слюбора, ходила взад и вперёд по выкрученной в ленту Мёбиуса лестнице подъезда, даже не замечая закольцованности своего движения.

– Поехали скорее, – пробормотала Бленда. – Слюбор больше не может сдерживать внимание жителей.

Я завёл двигатель, и мы выехали на Московский проспект.

10. Поражение и победа

1

Впервые я прокатилась на самоходной карете в детстве, когда посещала с отцом родственников в Скерваре. Драйденские Земли только начали их массовое производство и продажу во все страны Голдивара.

Содержать самоходку, или на драйденский манер, «хэрри», выходило дороже, чем десяток лошадей. Животные не требовали ничего, кроме овса, а самоходка могла сожрать несколько руллей движения в день. Кроме этого механизм вращения колёс постоянно ломался, требуя ремонта или замены деталей. Самоходные кареты и по сей день оставались уделом состоятельных людей.

Я не могла не отметить, что карета Матвея была намного приятнее, чем самая роскошная самоходка Драйдена. И двигалась быстрее. Недостатком можно было назвать необходимость управлять её движением вручную.

– У нас осталось только два рулля исцеления, – сказала Аделла.

Она сидела на скамье рядом с Матвеем, который крутил штурвал. Я была зажата Слюбором с одной стороны и Хадонком с другой.

– В рюкзаке должны быть ещё рулли, – ответил Матвей.

Аделла, помахивая ушками, порылась в сумке Матвея:

– Итого пять руллей. Держи, Бленда. Тебе надо, Хадонк?

Он покрутил головой. Прикрыв глаза, откинулся на спинку сиденья. Хоть его и не задела ни одна стрела или копьё, он был порядочно вымотан. Споггель вообще исчез, чтобы не тратить силы на создание своей внешности.

– А мне разве не нужен рулль исцеления? – обидчиво спросил Матвей. – Я тоже пострадал.

Он посмотрел на свою ладонь:

– Хотя странно, стрела пробила насквозь, была кровь… а теперь просто шрам.

– Покажи.

Я рассмотрела розовое пятнышко на ладони и отпустила руку Матвея:

– Хорошая новость, световое оружие слабо действует на жителей Земли. Значит, Первомаг ещё не способен причинить вам прямой вред.

– Вот, я же говорил, что и мы чего-то стоим? Может, пора обратиться к военным?

– Мой приказ остаётся в силе, – ответила я. – Держим всё в тайне. Никуда не обращаемся, никому не рассказываем. Мало ли что есть ещё в арсенале у Первомага?

– М-м, – слабо сказал Слюбор. – В первой битве никто не показывает своё сильное оружие. Кроме меня… Я выложился весь. Внимание землян сложно удержать. Они способны одновременно совершать тысячи действий. Смотрят на телевизоры, смотрят на дощечки, разговаривают, жуют и думают. Их мысли скачут, как блохи.

– Ты просто не знаешь что такое многозадачность, – обиделся Матвей.

Я размотала целительский рулль и откинулась на сидении кареты, чувствуя, как заживает рана в плече. Слюбор достал из кармана своего плаща кусок вяленного мяса хорта и поспешно сжевал. Никто не попросил его поделиться. Все понимали, что фулелям нужно быстро восстанавливать силы, затраченные на захват внимания посторонних людей, иначе они потеряют сознание.

Мы стояли на перекрёстке, пропуская другие кареты. Местные разумно регулировали движение на дорогах, разграничивая световыми сигналами. Это бы не помешало и нам. По сравнению со стройными потоками карет и людей на улицах Брянска, наши улицы напоминали бурный поток талых вод. Все ехали, куда хотели и как хотели.

– Так что дальше? – спросил Матвей. – Вы победили Первомага?

– Всё ещё впереди, унеси его табун, – ответила Аделла.

Матвей скосил на неё глаза:

– Кстати, а ты в курсе, что у тебя хвост…

– Тебе нравится?

– Ещё не понял, но вроде бы – да. Этакий фурри-фэндом.

– Я что-то напутала с заклинанием и не могу убрать хвост, ушки и ноготки.

Я вздохнула:

– Нам нужно где-то переждать восстановительный период. Подготовиться ко второй встрече с Первомагом.

Матвей повернулся ко мне: