Эксплора 3. Открытие
- -
- 100%
- +
– Токсины… Нет слов…
– Да-да, не смейся, вонючий раб, а прочитай.
– Да какие токсины могут быть в искусственном теле? Судя по всему, ты не учился в центре подготовки колонистов? Наше тело не содержит настоящей органики. Единственный способ быстро поднять атрибуты – это сделать буст. Но ты боишься последствий…
– Молчи, ничтожество! Не мешай мне совершенствоваться естественным путём.
– Да, господин. Можно мне пойти в гараж и заняться ремонтом Робота Мистера?
Шесть-Два замялся. Вообще-то он был приставлен к Роману с наказом не спускать с него глаз. Хотя и знал, что из-за суровых настроек «Рамирайзера» Роман не сможет сбежать, как это, например, удалось когда-то целой семье Джингов.
Но лишать себя воображаемого роста атрибутов не хотелось:
– Только попробуй сбежать! Буду хлестать плёткой, пока…
– Я знаю, мой господин. Мне некуда бежать.
Роман с радостью покинул номер. Он провёл в обществе Шесть-Два чуть более суток, но уже не мог выносить его невежественной глупости.
Когда Роман вышел из главного входа отеля, он замер, глядя на небо.
Во всю ширину небесного проект-панно проецировалась знакомая фигура в золотом бодисьюте. Она слегка покачивалась, приняв боевую стойку и выставив перед собой кулаки в шипастых перчатках. Время от времени она разжимала кулак и, прищурившись, манила пальцем. Вокруг неё, как кольца Сатурна, вились надписи:
Блестящее возвращение! Золотая Панда снова в строю.
Первый бой – сегодня. Все билеты на Стальную Арену куплены! Ты уже опоздал!
Панду сменило изображение другого бойца – волосатого и бородатого мужика в бодисьюте, стилизованном под фермерский комбинезон. Зажав в крепких белых зубах колосок пшеницы, противник Золотой Панды стоял, сложив мощные руки на груди.
Вокруг него тоже вились слова:
Чемпион Стальной Арены прошлого года, изобретатель тройного огненного комбо-сальто – Торо «Комбайн» Миллиган!
Не успел купить билет? Успей сделать ставки!
Видимо, реклама появилась недавно, поэтому многие прохожие остановились, задрав головы.
– Ух ты, – воскликнул один из них. – Наше золотце снова в деле.
– Опять все билеты достались тем, у кого сезонный пропуск на чемпионат, – возмутился его спутник. – Ну что за гониво? Мы и так платим за вход на базу, почему мы ещё должны покупать какие-то пропуска?
– Кто создал Арену – того и правила, – резко вмешался Роман. – Не нравится, строй свой стадион, без сезонных пропусков и без оплаты.
Прохожие, прочли данные оболочки Романа и, выяснив, что он раб Великого Рамиреса, девятнадцатого уровня, решили не связываться и молча пошли дальше.
В последнее время Роман обнаружил в себе ненависть к тем, кто критиковал тех, кто что-то создавал.
По его мнению, Жерар Блие построил потрясающее место. Пусть бои – это глупость. Но сама организация, сама система арен – это произведение не только инженерного гения, но и менеджерского. Ни один наставник, ни один координатор проекта не мог и вообразить, что колонисты создадут подобные вещи, используя колониальные технологии.
На небе снова появилась Золотая Панда, а рядом ней десятки окошек с отрывками её прошлых боёв. Шагая к гаражам, Роман смотрел на Панду и думал:
«Так это и есть твой план, милая? Ты рискуешь остатками своего бинарного массива, чтобы… что? Какой смысл в том, что мы оба попали на Арену? Как это поможет мне сбежать? И главное… как мне сказать тебе, что мне некуда бежать…»
***
Роман приступил к ремонту и апгрейду Робота Мистера. Он учёл результат дебютного боя и понял, что нужно увеличивать энергоёмкость стройбота. Для этого его нужно перевести на топливный двигатель. Батарея себя не оправдала. Исход боя был бы совсем иным, если бы Роману не удалось перевернуть миди-жука с первого раза.
На Арене имелся небольшой цех из цепочек сабжект-принтеров, на которых можно было производить детали, для всех колониальных устройств.
Время от времени Роман выходил из гаража, чтобы посетить цех и скрафтить нужное. Тогда он смотрел на небесное проект-панно, будто мог увидеть там новости о поединке Золотая Панда vs Торо «Комбайн» Миллиган.
Но ничего, кроме рекламы, на небе не было.
Бои такого уровня никогда не транслировались на проект-панно Арены. Даже отрывки. Стальная Арена, где шёл поединок, окружена всеми видами глушилок, которые исключали пиратскую запись или любую передачу данных. Над ареной кружили боевые дроны, готовые перехватить летающие камеры. И висело сразу два дирижабля, похожие на Леди Восторг.
О ходе боя можно было догадываться по косвенным признакам, главный из которых – рёв толпы. Улучшенные чувства Романа позволяли улавливать даже отдельные фразы особо громких зрителей. Иногда они начинали скандировать имя бойца. Тогда Роман вслушивался в интонации, решая – это был крик поддержки из-за проигрыша или ликования из-за победы?
Второй косвенный признак – речь конферансье. Её становилось особенно хорошо слышно, когда толпа утихала.
Из всего этого Роман составил картину поединка – Панда проигрывала, но достойно отвечала противнику. Битва, как он понял, разделилась на три длинных раунда, в перерывах между которыми выступали бойцы рангом помельче. Из возвращения Золотой Панды делали шоу, растягивая событие как можно дольше.
Но и Роман не спешил – возни с Роботом Мистером предстояло много.
Шесть-Два несколько раз посетил гараж. Удостоверившись, что Роман и не думает о побеге или о каких-то иных кознях, сказал:
– Я прогуляюсь по базе. Придётся отвязать тебя. Но помни – я слежу за тобой!
– Конечно, мой господин.
У Романа в интерфейсе высветилось:
– Система Возвышенного Рабства —
Твой надзиратель временно отвязал тебя от себя.
*Звон кандалов, падающих с твоих ног и рук*
Получено: свобода передвижения на 7 часов 99 минут.
Помни, раб, о доброте надзирателя и не пытайся обмануть его доверие.
Шесть-Два ушёл, а Роман вернулся к стройботу. Нужно было решить, на какие манипуляторы монтировать сюрпризы для послезавтрашнего поединка.
Время от времени прислушивался к шумам на Стальной Арене, отслеживая прогресс боя.
В десять часов вечера бой закончился полной победой Золотой Панды. «Полная победа» значило, что она убила соперника. Его команда спешно погрузила труп в ион-джет, чтобы вывезти за пределы Долины Смерти. Золотая Панда так отделала противника, что тот потеряет более десяти процентов целостности бинарного массива. Если команда окажется не слишком расторопной или лётные условия будут сложными, то целостность упадёт ещё сильнее и тогда Торо «Комбайна» Миллигана будут восстанавливать из архива. А это, считай, конец его карьеры на Арене. Он забудет все свои новые комбо и вообще всю жизнь, которая была после бэкапа.
О всём этом Роман узнал из разговоров зрителей, которые высыпали из Стального Ринга и разошлись по базе, обмениваясь впечатлениями.
И да, Романа уже давно не удивляло, что он слышал разговоры тех, кто находился на расстоянии в полкилометра от него. Это было ещё не самое удивительное из его умений.
«Торо сглупил, – разобрал Роман часть чьей-то фразы. – Надо было делать бэкап до боя с золотцем».
«Бэкап тоже стоит своего процента, – возразил ему собеседник… не ррр-аааа-рррр… всякий же раз?» Голоса далёких людей долетали до него с искажениями, теряя интонации и тембр.
Не удивило Романа и то, что через час после боя он различил на площадке перед отелем знакомые шаги. Используя глаза-камеры стройбота, стоявшего возле гаража, он увидел, Владимира Джинга, одетого в тёмный костюм с галстуком и шляпу идиотской формы, которая лишний раз подтверждала, что портные на Локусе не отличались мастерством. Руку Владимир держал за пазухой, явно сжимая какое-то оружие, которое запрещалось проносить на Арену.
Рядом с ним шла девушка, закутанная в длинный плащ с капюшоном на голове. И без специальных умений Роман узнал Панду.
Отложив манипулятор стройбота, Роман поднялся. Он тяготился предстоящим разговором. Первым его желанием было сбежать из гаража. Пусть старые друзья решат, что они ошиблись, что его тут нет.
Остановило желание снова увидеть Панду и узнать новости альянса Жестокий.
«Как объяснить им моё состояние? – мучительно подумал Роман. – У меня нет…»
4
***
У Романа не было слов, чтобы описать события после буста атрибутов. Само ощущение тела синтезана стало иным. Ощущал себя словно подключённым к сложному стройботу вселенских масштабов, который не только оснащён тысячей манипуляторов, но и тысячей странных сенсоров, чьи данные он умудрялся обработать.
Первый десяток часов Роману было дискомфортно от возможностей. Он не знал, что делать с обилием информации, которую безостановочно поставляли ему органы чувств.
В обилии новизны он потерял то чувство себя, которое никогда не уходило с момента прибытия. Он отчаянно пытался вернуть прежнее, ограниченное восприятие. Пытался игнорировать новые возможности. Научившись обращаться со зрением, осязанием или слухом, попробовал отсечь непривычные человекоподобному телу источники информации, стараясь вернуть свой мир в прежний вид.
Но понял тщетность этих попыток.
Сознание человека, как выяснилось ещё много лет назад, в рамках виртуального мира Адам Онлайн, – это невероятно пластичная вещь. При желании им можно наделить не то что всемогущее существо, но вообще что угодно, хоть деревянный чурбан, как это было в старинной сказке про Пиноккио.
Словно текучий материал, сознание заполняло любую подставленную форму. А вот насколько долго оно задерживалось в этой форме и не утекало в пустоту небытия, зависело от личности. От того «Я», которым это сознание обладало.
И Роман с удивлением обнаружил, что он всё легче и легче принимал новое видение мира. Во многом из-за того, что он привык работать со стройботами. Подключение к ним давало схожий эффект, хотя и ослабленный во много раз.
Раньше, ощупывая манипулятором стройбота сварочный шов или состыковку модулей в каком-либо узле сборочного цеха, Роман определял их качество, сверяясь с цифровыми показателями интерфейса. Сейчас он делал это просто посмотрев на него. А если прикасался, то на момент прикосновения сливался со всей структурой постройки, впитывая в себя данные о текущем положении каждой молекулы структуры.
Ну, или такие у него были ощущения.
Интерфейс в подобных случаях обычно молчал. Вероятно, даже его создатели не рассчитывали, что какой-либо синтезан достигнет подобного уровня сенсорного восприятия мира.
Или наоборот предполагали? И понимали, что нет смысла подтверждать цифрами то, что носитель интерфейса научился понимать «нутром»?
Рамирес, например, считал создателей тел синтезанов сволочами.
– Ну? Ну? – орал Рамирес, посещая стройплощадку. – Теперь ты понял, о чём я тебе говорил? Теперь ты понял, что эти лживые сволочи из «Эксплоры» специально ограничили синтезанов рамками человекоподобного тела, чтобы мы не познали преимуществ того, что значит быть сверхчеловеком?
И Роман соглашался с Рамиресом не оттого, что был его рабом. Новые ощущения и впрямь близки к почти мистическому переживанию близости к Богу.
Ведь Роман пробовал взаимодействовать не только с теми структурами, которые он возводил с помощью армии из десяти тысяч подключённых к нему стройботов. Простое прикосновение к стволу гигантской травы, растущей из почвы Локуса, пробуждало в нём невероятные ощущения. Он ухватывал моменты того, как корни высасывают из влажной почвы Локуса воду и питательные вещества. Словно химикаты или наномасштабные компоненты в конвейерах, они растекаются по стеблям.
Именно в такие моменты у него наступало ощущение того, что ещё немного и ему не нужны будут ни стройботы, ни инструменты, чтобы воздействовать на материю. Достаточно будет мысленного усилия, родившегося в глубине его бинарного массива. Но обычно такие ощущения были предвестником беды. Сигналом к тому, что хватит работать, пора и отдыхать.
Да, были у его могущества и серьёзные отрицательные стороны. На физическом уровне это проявлялось в постоянном перегреве тела. Теперь Роман понял, зачем Рэю Нёртону нужны были такие охлаждающие мощности. Он ведь не только аппаратуру замораживал, но и себя.
Именно опасность полностью выгореть и усохнуть, превратившись в мумию, вынуждала Романа делать частые перерывы в работе. А строить себе такой же охлаждающий саркофаг, как сделал старина Рэй, не имело смысла, ведь Роман не сидел на месте, а постоянно перемещался по десяти тайлам строительной площадки. Да и не желал Роман повторить судьбу Рэя Нёртона.
Только эти вынужденные перерывы и затягивали строительство.
Впрочем, Роман работал не один. В его распоряжении были и другие инженеры колониальной застройки, инженеры производственных циклов или просто рабы, которым Роман отдавал приказы, когда отключался от своей армии стройботов, чтобы охладиться.
Кроме того, отрицательным эффектом в психологическом отношении стало то, что Роман перестал быть тем, кем был ранее. Всё-таки осознание того, что тебе подвластна каждая молекула окружающего мира, сильно меняла настроение или планы на будущее.
Ко всему прочему, Роман не мог не признать одну вещь: ему нравилось то, что он делал.
Он не воевал, не пытался сбежать от противников или монстров. Не защищал и не захватывал базы. И не морщил лоб, пытаясь понять, как выгоднее потратить фиаты так, чтобы тебя не обдурили.
Роман Крылов строил и создавал.
Причём в таких масштабах, при виде которых у наставника в центре подготовки колонистов разгладились бы от удивления все морщины.
Да, он скучал по Пандоре. Но чем он выше поднимался в рабской иерархии, тем больше ему было доступно радостей жизни. После пятнадцатого уровня открылся доступ в бордели Фантадрома. Роману стало ещё проще забывать свою прелестную боевую фермершу.
***
На лекциях в центре подготовки колонистов учили, что максимальное число подключённых к синтезану устройств ограничено цифрой в тысячу двадцать четыре единицы. Это касается и стройботов и инструментов. Да и то, уверял наставник, такой цифры невозможно достичь на практике.
Но вот, полюбуйтесь, коллеги, – на гигантской строительной площадке, где возводились цеха для сборки летающих фьюжн-пушек, ползало, ездило и летало… Роман проверил данные интерфейса:
Подключено стройботов: 10 345 юнитов.
Ожидают подключения: 1 233.
Те, кто ожидали подключения, являлись резервом. Когда один из стройботов показывал признаки неполадок, то Роман высылал ему на замену резерв, не прерывая работы. Поэтому даже в режиме ожидания резервисты не выпадали из сферы его внимания.
Роману нравилось строить огромный комплекс химкомбинатов, цехов, конвейеров и запутанных производственных цепочек, на которых будут производить фьюжн-пушки.
Более того – он порадовал Рамиреса рационализаторским предложением:
– Коллега… – Рамирес нахмурился. Роман быстро поправился: – То есть, о, мой Великий Властелин. Я изучил все инструкции по строительству цепочек и нашёл возможность построить цепочки так, что можно будет переключить их на производство малого космического корабля орбитального класса. Причём переключение будет «на лету», без необходимости перестраивать сами цепочки, конвейеры или линии энергомагистралей. Я назвал их «гибридные цепочки».
– Нет, мне нужны фьюжн-пушки.
– Но, мой Великий Властелин, если у тебя будет космодром и космолёт, ты сможешь освоить второй материк.
Рамирес подумал:
– К чёрту второй материк. – И тут же оспорил своё заявление: – Хотя корабль пригодится для завоевания Западного Моря и остальных альянсов.
– Но зачем они тебе, если перед тобой будет весь Локус?
– Мы не можем делить планету с отсталыми дебилами и их Центральным Правительством! Отсталые дебилы хотят уничтожить меня. Уничтожить нас – истинную расу локусян. Особенно теперь, когда мы начали строительство такого же оружия, что было у них.
Роман сдержал улыбку: у «отсталых дебилов» всё-таки оказалось более продвинутое вооружение, чем у Рамиреса. Всё-таки «прогрессивный» Рамирес воровал технологии у них, а не наоборот.
– Пока что я сдерживаю распространения слухов, – продолжил Рамирес. – Но рано или поздно отсталые дебилы пронюхают.
– Что тогда? – испугался Роман.
– Они начнут полномасштабную войну с нами. У них не будет иного выбора, как стереть с лица Зем… Локуса мой Фантадром и всё, что я построил на свободных от Центрального Правительства территориях.
Перебирая бесчисленные окна проект-панно с инструкциями по гибридным производственным цепочкам, Рамирес спросил:
– Насколько затянется строительство?
– В два раза.
– Это много. Мы рискуем не успеть до начала Великой Войны. Сделай в полтора, и получишь добро.
«Нет слов, он уже придумал название для будущего конфликта».
– Да, мой Великий Властелин, я попробую уменьшить срок. Буду больше работать.
– Количество потребляемых гибридками ресурсов тоже удвоится?
Роман замялся:
– Оно утроится. Космический корабль это не дирижабли и даже не фьюжн-пушки. Это самый пик промышленного колониального производства. Например, одно только топливо…
– Не грузи меня техническими деталями, раб. Для этого в интерфейсе есть блок «Знаешь ли ты, что…» Ладно, оставь чертежи и проваливай, мне нужно подумать.
Рамирес размышлял несколько дней. Роман догадался, что он подбивал все ресурсы, искал способы увеличить их добычу или их покупку в свободных альянсах через подставных лиц, типа Бенни Шостакова. И советовался с комиссарами – стоило ли рисковать? Ведь в Великой Войне даже один космолёт будет преимуществом. Пусть и не решающим преимуществом, но как демонстрация технологического превосходства – просто идеальным.
– Строй гибридки, – согласился Рамирес. – Но так, чтобы первыми были готовы линии фьюжн-пушек.
– Да, мой Великий Властелин! Это мудрое решение.
После этого Роману стало ещё интереснее. Ведь одновременно с космическим кораблём, он заложил в инструкции и третий контур – сборку аппарата связи с Землёй. О нём, он, конечно, умолчал.
Именно из-за третьего контура гибридных цепочек и требовались утроенные ресурсы.
***
Роман стал работать ещё интенсивнее, хотя даже ему казалось, что интенсивнее уже некуда.
После каждой рабочей смены, которая длилась по пятьдесят-шестьдесят часов, Роман возвращался в свою рабскую каморку и открывал шкафчик, чтобы посмотреть в зеркало. Боялся увидеть вместо своего отражения – усохшую мумию с обугленными дырками от коннекторов.
Но даже вполне обычный внешний вид не успокаивал.
«А что если я свихнусь как Рэй, и воткну себе дополнительные коннекторы вместо глаз?»
Но как ни странно – именно мысль о возможном безумии и успокоила. Если ты боишься сойти с ума, то это лучшее напоминание того, что ты в порядке.
Отдохнув и восстановив повреждённые перегревом части кожи вокруг коннекторов, Роман возвращался на стройку. Там его сознание привычно распадалось на десять тысяч стройботов, на десять тысяч маршрутов энергомагистралей и на сотни тысяч единиц сабжект-принтеров, связанных в тысячи цепочек.
Атрибут «Обработка данных» справлялся с потоком информации, объём которой, наверняка, превышал объём информации, ежесекундно генерируемой большим земным городом, со всеми его бесчисленными QCP, проект-панно и миллионами жителей.
Оболочка Романа бродила среди строящихся объектов. Он участвовал в строительстве, машинально используя инструменты, которые за ним возил стройбот.
При необходимости он садился на спину стройбота с ионным двигателем и взлетал на вершины высоких структур, чтобы самолично приделать нужный сегмент.
Спускался Роман и под землю, где с помощью модифицированных геологических комбайнов прорыты и продолжали рыться огромные, как метро, туннели энергомагистралей. Сегмент линии подземной энергомагистрали «Силовой поток» был шириной в десять метров, а длинной в сто. Ничего подобного не существовало в перечне колониальных технологий, инструкция по её производству была разработана силами учёных с базы Прогресс.
Готовые магистрали уже замкнуты в контур и подключены к реакторам. Поэтому туннели были залиты не только ослепительным светом, но и радиацией, от которой в теле синтезана моментально распадались связи оргмата. Но атрибут «Живучесть» двести пятого уровня защищал тело Романа от распада, безостановочно восстанавливая связи.
Конечно, долго это длиться не могло, но Роман успевал выполнить задачи, с которыми не справлялись и стройботы. Сильная радиация влияла на их блоки памяти. Они теряли связь с Романом и начинали бесцельно кружиться на месте, вращая манипуляторами. Если бы стройботы были живыми, то их поведение походило бы на истерику. Тем страннее рядом с ними выглядел условно «живой» Роман.
Как заботливая мама или ангел-спаситель, Роман перезагружал тех стройботов, кого ещё можно спасти. А безвозвратно поломанных вытаскивал на поверхность – атрибут «Силы» позволял.
Отправляя «пострадавших» в гараж, Роман требовал у техников, чтобы их «лечили», а не демонтировали и не отправляли на переработку в конвертор наномасштабных компонентов. Стройботы стали плотью его плоти, как бы дико это не выглядело для него самого.
В конце концов, в каждом из них побывала часть души Романа. Не пытаться спасти их, это всё равно что не спасти самого себя.
Рамирес регулярно посещал стройку, проверяя ход работы. Заодно вёл с Романом беседы на тему того, что истинные локусяне это те, кто обладал полной свободой, которую давал феном «Рамирайзер» в сочетании со смелыми экспериментами Джо Венцеля и Биопанков.
– Это только начало, раб, – благодушно сказал Рамирес. – Знаешь ли ты, что твой буст – это не предел?
– Нет слов… – искренне изумился Роман. – Куда же ещё выше? Мои атрибуты и без того под потолок…
– В том-то и беда, что ты всё ещё меряешь себя атрибутами. Но тела синтезанов имеют больший потенциал, чем тот, который мы раскрыли благодаря моему феному и биопанковскому бусту.
– Ты уже раскрыл этот потенциал? – спросил Роман, подразумевая гигантское тело Рамиреса.
– Ещё нет. – Рамирес ткнул себе в грудь пальцем. – Это тело такое же дерьмо как и твоё или какого-нибудь идиота, который превратил себя в орка, опустившись до скотского состояния вымышленного персонажа в реальном мире.
– Неужели можно как-то и дальше улучшать себя?
– Можно. Но пока что мы не знаем как. Я, Монтана и Джо ищем способы, но ограничения, наложенные на синтезанов, сильно мешают. У Монтаны есть теория, что истощение бинарного массива – это специально заложенная в нас функция. Что-то вроде запланированного устаревания.
«Поэтому вы используете подопытных вроде меня», – горько подумал Роман.
Вслух же признался:
– Честное слово, теперь я понимаю, о чём ты говорил мне до буста.
Роман не льстил Рамиресу. Он вообще подозревал, что вся его игра в рабовладельца была тонким издевательством над окружающими. Словно Рамирес изучал, насколько далеко другие локусяне зайдут в серьёзном отношении к ней.
Роман не спорил с ним, хотя в рассуждениях Рамиреса было много противоречий. Да и как тут поспоришь, если он во многом был прав? У Романа появилось к нему серьёзное уважение. Рамирес стал чем-то вроде наставника.
***
Первая сборочная линия была готова на 31-й день 12-го сезона. Проверив все системы и отогнав с этой линии стройботов, Роман дал инженерам разрешение на запуск производства первой фьюжн-пушки.
Будущий дирижабль принадлежал Бенни Шостакову, поэтому уже имел название – «Беншо».
Сам Бенни, Рамирес и более тысячи его комиссаров стояли на балконе наблюдательной башни. Роман и рабы расположились внизу. На пропитанной радиацией и химикатами земле. Роман поглядывал на Рамиреса, ожидая хоть какого-то признака похвалы. Но Рамирес не смотрел на него, что было странно.
Когда сборочная линия ожила и загудела, а многочисленные конвейеры заработали, внося в гудение многократно умноженный шелест, все комиссары возликовали. Кто-то начал палить в воздух, кто-то орал, что «Теперь всем дебилам хана». Кто-то обещал всем рабам «плюс сто тысяч экспы».
Но только Рамирес вежливо похлопал, и опять же не посмотрел на того, кто сделал невозможное, построив такую громаду быстрее, чем это сделали свободные альянсы.
Конечно, первая линия – это только начало. Сборка одного дирижабля займёт несколько сезонов. Но когда в строй вступят новые линии, она должна ускориться.
После запуска производства, Роман и рабы отправились по своим каморкам, выдолбленным в скалах. Комиссары дали им выходной.