- -
- 100%
- +
Совещание закончилось в семь. Стулья отодвинулись, папки закрылись, мужчины вышли - кто-то бросил на неё взгляд, короткий, как удар, и унёс его с собой в коридор. Дверь закрылась. В комнате остались остывшие чашки, длинный стол - и они двое.
Элиана начала вставать.
- Останься, - сказал Энцо.
Она села. Он не смотрел на неё - он смотрел в окно, на город, который уже зажёгся тяжёлыми оранжевыми клетками. В тёмном стекле отражались стол, стулья и она сама - маленькая, прямая, на стуле у стены.
- Что ты хотела сказать? - спросил он.
- Вы запретили мне говорить.
- При них. Теперь говорю я. Что ты хотела сказать?
Она подняла глаза. Он повернулся - медленно, будто через силу, - и в свете настольной лампы она увидела его лицо: тени под глазами, глубокие, как трещины на старом фарфоре, жёсткая линия рта.
- Сноска на предпоследней странице. В редакции Кузнецова пункт о санкциях выглядит мягко, но сноска переносит разбирательство в его юрисдикцию. Если вы подписали его, вы согласились, что любые споры решаются там, где у него связи, а у вас - нет.
Он слушал, не перебивая. Когда она закончила, в комнате стало тихо - только вентиляция гудела в стене, низко, ровно, как сердцебиение.
- Я заметил, - сказал он наконец. - Вчера вечером, после того как ты ушла.
- И вы подписали.
- Я подписал утром. Перед ним.
- Зачем?
Он подошёл к столу, положил ладонь на столешницу, провёл по ней - тем же движением, что и раньше, бессознательным, привычным.
- Потому что иначе он не подписал бы вовсе. А мне нужно, чтобы он считал, что я уступаю. У него привычка забирать то, что у людей ценное. Сначала - у моего отца. Теперь - у меня.
Он убрал руку. Посмотрел на неё - и в его глазах что-то дрогнуло, что-то похожее на тепло, но она отвела взгляд раньше, чем успела назвать это.
- Вы могли сказать мне это днём, - тихо сказала она. - Я бы не перебивала.
- Ты бы не перебивала, - повторил он. - Но ты бы смотрела на меня иначе. Ты ещё не знаешь меня, Элиана.
Он подошёл к двери, взялся за ручку.
- Завтра в десять - отчёты из бухгалтерии. Не опаздывай.
Дверь закрылась, утонув в ковре, как всё здесь тонет: шаги, слова, сноска на предпоследней странице, имена.
Элиана осталась. Она взяла ручку и записала на пустой странице: «10:00 - отчёты из бухгалтерии». Чернила легли ровно. Она закрыла блокнот, выключила свет и только у двери, в тёмной комнате, остановилась.
Он назвал её по имени. Впервые за два дня он произнёс его вслух - не «секретарша», не «вы», а просто Элиана.
Она вышла в коридор и закрыла за собой дверь, не оборачиваясь.
Элиана вышла из конференц-зала в двадцать минут восьмого. В коридоре горел только аварийный свет - длинные жёлтые полосы на полу, как следы от пролитого масла. Офис был пуст. Уборщица уже прошла: в воздухе пахло хлоркой и влажным ковром.
Она села за свой стол, включила настольную лампу. Отчёты из бухгалтерии лежали стопкой - восемь папок, синих, с одинаковыми корешками. Она открыла первую. Цифры поплыли перед глазами, и она поняла, что не видит их, не считает, не помнит, что читала строчку назад.
Она закрыла папку. Подняла голову.
Свет в кабинете Энцо горел.
Сквозь матовое стекло двери он пробивался тусклым прямоугольником - белый, ровный, без движения. Она посмотрела на часы: без четверти восемь. Он сказал «завтра в десять» и ушёл. Она слышала, как закрылась дверь лифта. Слышала, как он ушёл.
Но свет горел.
Она встала. Подошла к двери. Постучала - три коротких удара, тихо, как стучат, когда боятся разбудить.
- Войди.
Голос был глухой, будто он говорил в подушку. Она открыла дверь.
Энцо сидел за столом. Не в кресле - на краю стола, опираясь спиной на столешницу, лицом к окну. Пиджак висел на спинке кресла, галстук был ослаблен, воротник расстегнут. В руке он держал стакан с водой. Вода стояла неподвижно - он не пил, не вертел стакан, просто держал его, как держат предмет, который забыли поставить на место.
- Вы не ушли, - сказала она.
- Я здесь работаю, - сказал он, не оборачиваясь.
- Свет выключен. Вы сидите в темноте.
Он повернул голову. В свете настольной лампы его лицо казалось старше, чем днём - не возрастом, а тем, как лежали тени: под скулами, под глазами, вдоль линии челюсти. Он посмотрел на неё, и она увидела, что он смотрит сквозь неё, как сквозь стекло, на что-то за её спиной.
- Ты ещё здесь, - сказал он.
- Отчёты. Вы сказали - завтра в десять.
- Я сказал - не опаздывай. Я не сказал - сиди до ночи.
Она промолчала. Он смотрел на неё - и вдруг, без предупреждения, поднял стакан и сделал глоток. Вода качнулась, плеснула на его пальцы, и он посмотрел на них, как смотрят на чужую кровь, - удивлённо, отстранённо.
- Вы не спите, - сказала она. Это был не вопрос.
Он поставил стакан на стол. Поставил ровно, по центру листа, который лежал перед ним. Лист был чистым - она видела белое поле, без единой строки.
- Я не сплю, - сказал он. - Я не сплю уже двенадцать лет.
Она вошла в кабинет. Не спрашивая разрешения, не останавливаясь - просто перешагнула порог и сделала три шага к столу. Остановилась напротив него. Между ними был стол, стакан, чистый лист, лампа.
- Вы боитесь идти домой, - сказала она.
Он поднял на неё глаза. В них не было злости - только усталость, тяжёлая, как мокрая одежда, как груз, который не снять.
- Я не боюсь, - сказал он. - Я не хочу.
- Это одно и то же.
Он усмехнулся - одними уголками губ, без звука, без тепла.
- Ты всегда говоришь то, что думаешь?
- Только когда меня спрашивают.
- Я не спрашивал.
- Вы спросили сейчас.
Он посмотрел на неё долго, очень долго, и в этом взгляде не было ни игры, ни проверки. Он просто смотрел - как смотрят на предмет, который не могут назвать, но который стоит перед ними, реальный, твёрдый, не исчезающий.
- Дома тихо, - сказал он вдруг. - Тихо и пусто. Я не помню, когда там было иначе. Но когда я прихожу, я слышу эту тишину. Она громче, чем улица, громче, чем телефон, громче, чем люди. Я захожу - и она уже ждёт.
Он замолчал. Его пальцы легли на край стола, провели по нему - то же движение, что днём, но сейчас оно было медленнее, тяжелее.
- Ты знаешь, как звучит пустая квартира, Элиана?
Она знала. Она знала это с той секунды, как вышла из дома отца, оставив кольцо на столе, - когда закрыла за собой дверь и поняла, что за ней нет ни шагов, ни голосов, ни дыхания. Только тишина, которая ждала её в новой комнате, в чужом городе, в жизни, где не было никого.
- Да, - сказала она. - Знаю.
Он смотрел на неё, и в его глазах что-то дрогнуло - то же, что днём, но сейчас она не отвела взгляда. Она смотрела прямо, и он не отворачивался
- Иди домой, - сказал он наконец. - Завтра в десять.
- Вы тоже пойдёте?
Он не ответил. Он повернулся к окну, и в тёмном стекле она увидела его отражение: силуэт, размытый, как на старой фотографии, которую долго держали в руках.
Она вышла. Закрыла дверь. В коридоре горел жёлтый свет, и она пошла к лифту, не оглядываясь. Но когда двери лифта открылись, она остановилась на пороге и посмотрела назад.
Свет в его кабинете всё ещё горел.
Она стояла перед открытыми дверями лифта. Жёлтый свет в коридоре, белый - в кабинете, и между ними - тишина, которая ждала, когда он войдёт в пустую квартиру.
Двери лифта начали закрываться. Она шагнула назад.
Двери открылись снова. Она смотрела на них, на прямоугольник света, на кнопку с цифрой «тринадцать», которую уже нажала, - и не понимала, зачем вернулась. Но ноги уже шли по коридору, мимо уборщицы, которая мыла пол, мимо тёмных кабинетов, мимо ресепшена, где горела только лампа на её столе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.