КНИГА 5. Жена Громовержца

- А я бы на твоем месте не пускалась в путь и не вела бы переговоры, коли ты не умеешь разговаривать с людьми, - ухмыльнулась Дива, наконец, вонзив зубы в тетерева. Да, она огорчена и расстроена. Но также и разозлена. И возможно, это было ошибкой – постоянно скрывать свои чувства и гнев, подстраиваясь под обстоятельства. Окружающие должны знать, когда она недовольна.

Повисла тишина. Агний не сводил глаз с княгини Новгорода. О, боги, неужели придется договариваться с ней?! До сего момента он видел лишь красивую молодую женщину. Но никак не правительницу. Однако сейчас он ясно зрит особу властную и самоуверенную. И ее заносчивость лишь подтверждает все его догадки. Она так ведет себя, потому что нет того, кто сделает ей замечание. С князем Рюриком явно что-то стряслось. Явно!

- И что дальше? - спросил Агний. - Будешь продолжать требовать с меня свою Инею и ее сына или справишься с собой и подумаешь о благе своего княжества?

- А я всегда думаю об этом благе, - Дива неожиданно украсилась улыбкой, природа которой была не вполне ясна. - Скоро ты это уразумеешь, любезный Агний, - Дива с яростью швырнула обглоданную кость в миску. Он еще смеет ей грозить! Ведь именно это слышится в его голосе – угроза. Ну что ж, он плохо понимает этот «омут», как он выразился.

- Я уже уразумел, - Агний улыбнулся в ответ. Дива вызывала у него вдоякие чувства. Сейчас – симпатию. Вопреки тому, что ее уста не всегда изрекали приятности. И все же он частично понимал ее. Понимал ее волнения за родственницу и родной город. - А ты пока что не ответила ни на один мой вопрос.

- Ты наблюдательный муж. И смышленый, - похвалила Дива, утерев губы потиральцем. - Принеси каких-нибудь ягод, Гудрун, - повелела Дива между делом.

- Ха-ха, - Агний оглядел Диву с некоторым восхищением. В своем гневе она безобидна, но очаровательна. - Я всегда думал, что разговаривать следует только с мужчиной. Женщине не место в той избе, где решается судьба княжества.

- Неужели? - для порядка поддержала Дива беседу. - И что же теперь?

- Теперь я в этом уверился всецело. На деле. Мы ни о чем не сможем условиться. Ты не отвечаешь мне, - справедливо обозначил посланец.

- Агний, а тебе больше нравится, когда тебя обманывают? - спросила Дива, наконец, развернувшись к гостю и глядя на него будто с некоторым снисхождением.

Агний смотрел в ее смеющиеся глаза, которые будто над ним усмехаются. Совершенно ясно, что она отнюдь не глупа. И преследует свои цели. А не просто юлит.

- Пожалуй, нет. Лучше молчи, но не обманывай, - согласился Агний в итоге. - Если о сестре моего князя не идет речи, то, может быть, нам измыслить другой выгодный союз? Ты сама…Готова ли ты ради благоденствия своего города выйти замуж, скажем, за моего князя?

- Ты забыл, Агний. Во-первых, у меня имеется супруг, - напомнила Дива.

- Пусть так. Допустим, - Агний не стал спорить. Если ей нравится утверждать, что с князем Рюриком все благополучно, то пущай утверждает. Ее можно понять. - Необязательно срочно играть свадьбу. Допустим, в будущем…

- «В будущем»…А во-вторых, «ради благоденствия своего города» я уже вышла замуж дважды. И этим доказала свою заботу, - напомнила Дива.

- Значит, ради своего княжества ты готова на любые союзы, - Агний сделал именно такой вывод.

- Кстати говоря, у твоего князя есть жена? - поинтересовалась Дива.

- Есть. И не одна, - Агний не стал скрывать правды. - Такое тебе не понравится, конечно. Но я не хочу обманывать тебя. Видишь, я с тобой честен.

- «Не понравится»? Мне это безразлично. Я лишь поинтересовалась из любопытства, - ответила Дива просто. Как раз сейчас ее глаза наблюдали за Вольной, которая с кем-то любезно вела беседу, рисуясь во всей красе. Странно, а разве наложнице не положено сидеть под замком, если ее господин не рядом? Надо будет уточнить, что по этому поводу думает свод…

- Ясно, - Агний стал думать, что начинает понимать, о чем в действительности говорит его собеседница. - Ты не согласишься на такое. Сиречь на других женщин. Только не ты, - покачал головой Агний. - Не согласишься, даже если я скажу, что ты будешь самой любимой и почитаемой среди всех жен. Так?

- Ну откуда тебе знать, буду ли я самой любимой и почитаемой? - Диву повеселило это вежливое обещание.

- Ну я это сказал из того, как сам чувствую, - ответил Агний. А затем вдруг добавил, - для меня - если бы речь шла обо мне - ты была бы самой любимой и почитаемой.

Дива оглядела Агния. Зачем он приплел себя к разговору, который к нему не относится? Он что, заигрывает с ней? Ну и ну. Все это возмутительно и оскорбительно. Благо, тут хотя бы нет наушничающей Умилы.

- Нам не следует мечтать о несбыточном, - Дива не слыла опытной кокеткой или пожирательницей слабых мужских сердец, но примерно представляла себе, как следует себя вести. И все же выдающийся теоретик на деле нередко уступает заурядному практику.

- Я хочу оградить тебя от бед и неприятностей. И потому буду с тобою правдив, - начал Агний. - Каждый желает заполучить Новгород в союзники. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. Ведь всем известно, что здесь правит прославленный воитель Рюрик. А до него тут княжил не менее великий ратник – Гостомысл. Но что можешь дать ты без мужа и отца? Как только узнается, что ты здесь одна, то на твой город тут же обратится множество хищных глаз. Тебе нужна защита. Надежный оберегатель. Который отразит все атаки от тебя и твоего города, который ты так любишь.

- Это верно. Ты прав, что надежный оберегатель необходим, - вздохнула Дива. - Ведь вот еще ничего не произошло, а ты уже разговариваешь со мной столь дерзко. Ажно смеешь грозить мне, - заметила Дива, улыбаясь.

- Я не угрожаю. Я лишь говорю, как будет.

- Так да, я и соглашаюсь, - ответила Дивы таинственно. - Одначе ты не до конца со мною честен, как обещал. Не только прославленные воители Новгорода влекут соседей, жаждущих единения. Торговый путь, ведущий с севера на юг из Варяжского моря в Скифское. Ладожское озеро, Волхов, Ильмень, Ловать, Славутич…Сколько-то усилий - и вот ты в греках. Однако не менее важен и путь в хазары по Волглой. Не думай, что я не видела карт, - Дива украсилась озорной улыбкой.

Агний не ожидал найти глубокой осведомленности в юной особе и оттого чуть растерялся. Мда, а они-то, болваны, подарили ей нитки и держатель пряжи! Лучше б преподнесли самую захудалую картинку местности.

- Я удивлен твоим познаниям. И ты права. В самом деле, хозяин Новгорода надзирает за этими дорогами. И может преградить их, - не стал спорить Агний. - Я вижу, что ты на других женщин не похожа. Что ж, я согласен. Давай говорить на равных, - Агний смирился с тем, что переговоры придется вести именно с Дивой, хотя до последнего уповал на то, что удастся узреть князя.

- Мы не можем говорить на равных, Агний…- картинно вздохнула Дива. - Я княгиня, не забывай…

Агний не мог сдержать улыбки. Заявление Дивы поразило его не своей сутью, а тем, что оно вообще прозвучало. Да еще как! Это не то что надменно, но величаво и самодовольно. Однако при этом не зло и не высокомерно.

- Я понял. И не стану спорить с тобой, - Агний не являлся покладистым по натуре. Скорее, наоборот, был грубым и решительным. Но в гостях и на людях принято скрывать свое истинное лицо, представляясь уступчивым и терпеливым. Вот и теперь он много сдерживал себя. Будь он в своем городе, будь он хозяином положения, то не позволил бы собеседнице слишком распуститься, как бы мила и красива она ни была. Но тут, в чужом доме, ему придется потерпеть. По крайней мере, еще какое-то время. - Ты княгиня Новгорода. И я уважаю тебя. Пусть я не твой подданный, но я согласен считать тебя намного выше других.

- Благодарствую за это одолжение, - Дива расплылась в ехидной улыбке. Совершенно ясно, что этот дерзкий тип будет переть аки вол. С такими трудно. И единственное, что может спасти – это твердость. Нельзя идти на уступки.

- Ты опять недовольна. Я вижу, - на сей раз Агний крепко призадумался. - Ты права. И я готов принести тебе свои извинения, - неожиданно произнес Агний. - Я был недостаточно почтителен к тебе. И поверь, я осознал свою ошибку. И я докажу тебе это, - на этих словах Агний встал из-за стола. Для него пир на сегодня был окончен.

Посланцы из Мурома ушли все вместе. Двери за ними затворились, дабы не позволить морозу ворваться на пир.

- Они обиделись? Почему покинули? - Арви озадаченно оглядел Диву. Он старался следить за тем, что Дива говорит и делает, но иногда тиуна отвлекали. В его должности нельзя было рассчитывать на то, что он никому долго не понадобится.

- Откуда я знаю? Пойди и спроси у них! - гневилась молодая княгиня. Этот день, день ее триумфа, превратился в день скорби. - Я не собираюсь угождать каждому негодяю!

- Они негодяи? - уточнил Арви, приподняв вверх бровь.

- Их государь, уж точно, негодяй, - постановила Дива, поднимаясь на ноги. - Я устала и ухожу. В болото этот пир!

- Желаю целиком восстановить утраченные силы, - напутствовал Арви вежливо. Теперь, когда Дива уходит, его трудовой день можно считать оконченным. Наконец тиун спокойно вкусит и отдохнет.

- И тебе того же…

Выйдя на крыльцо, Дива вновь обратила взор в темную бездну над головой. На сей раз неба не было видно: началась метель. Снежинки кружились, заслоняя своим танцем небосвод. Поднялся ветер, которого не было днем.

- Поздравляю! Ты прямо на вершине! На вершине лысой горы! Ха-ха! - голос Вольны догнал Диву. А вскоре и сама красавица нарисовалась на крыльце. Она не была одета в меха. Это говорило о том, что встреча не случайна, и лебедушка еще думает вернуться на пир. Очевидно, она выбежала за Дивой, когда увидела, что та уходит.

- Чего тебе надобно от меня опять, неугомонная? - Дива изначально вообще не хотела обращать внимания на врагиню. Но язык сам отправил ответ. А ведь иногда чтобы избежать неприятных бесед, лучше вовсе не начинать их.

- А тебе? Только город твоей и надо, как я погляжу, - Вольна стиснула себя в собственных объятиях, потому что на крыльце было холодно. Поднявшийся ветер казался ледяным. - Продала свою любовь за право являться пред послами и слушать песни от соседей?! Или ты что думала, Нег отправится в Ладогу и останется тебе верен?! Как я знаю, там у него Перуника. Прекрасная и бесстыдная. Они не чужие друг другу! Думаю, едва они увидятся, как он уложит ее на спину и раздвинет ей ноги. Мечтая о тебе, разумеется! Ха-ха! Он такой. Не знала?! - деланный хохот Вольный огласил округу.

Дива теперь поняла, с какой целью лебедушка догнала ее: хочет разбередить раны, которые едва начали заживать. Ведь Дива и сама сомневалась. И не желала отъезда Рёрика в Ладогу. Но разве он спрашивал ее? Да и был ли выбор? Если бы она протестовала, негодовала, запрещала – ничего бы не изменилось, разумеется. Поэтому сегодняшний день и выглядит так: она здесь в Новгороде, а Рёрик где-то там.

- Я думаю, он позволил тебе все это безумие именно потому, что хотел хоть как-то восполнить твои страдания, - оскалилась Вольна. - Всем известно, как ты рвешься к трону отца. В этом вы с Умилой похожи. Однако Нег оставил старшей тебя, а не бабку! Будь старшей. Будь рассудительной. И если хочешь, чтобы он не отнял у тебя того, что дал, терпи. Он сейчас там с Перуникой, а ты терпи! - расхохоталась Вольна нарочито весело и громко. - Она будет считаться его женой, княгиней Ладоги! А ты терпи! Или будешь не пировать в его отсутствие, а сидеть под замком с пяльцами, как и положено!

- Что? - сдвинула Дива брови в недоумении. Она, разумеется, знала о болезни Миронега. Но не знала всего остального, что сообщила соперница.

- Ну, сама посуди, глупая, - Вольна снисходительно оглядела Диву. Даже пробирающий до костей ветер не мог загнать лебедушку обратно в пиршественные избы. - Буде князь Ладоги кончится, то как поступать с его городом, стоящем на перепутье? Знаешь, тут даже если бы Нег не хотел жениться на княжне Перунике, то пришлось бы. Да ты и сама знаешь, как это бывает, - издевалась Вольна. Осведомленность ее для Дивы была поразительна. А тем временем никакой тайны не имелось. Гудрун рассказала Вольне все, что той было необходимо знать, по мнению Умилы. Именно на злобу и болтливость Вольны рассчитывала княгиня-мать, знакомая с натурой лебедушки. Как это удобно – одной стрелой сразить обеих. И Вольне, и Диве все это неприятно. Диву сожрут страдания и ревность. А Вольну поглотят обиды и досада: к Перунике Рёрик вернулся, а к ней нет.

Все это время единственным утешением Дивы было то обстоятельство, что она являлась законной женой князя Рюрика. И вот теперь этот единственный щит у нее выбивают из рук, раскалывают ударом секиры, пронзают копьем. Уравнять ее, дочь Гостомысла, и легковесную Перунику – это унижение, которое невозможно перенести. Как невозможно и не думать о том, что рядом с Рёриком другая женщина сейчас.

- Глупая не я, а ты. Не забывай, что приказал князь: никто не должен знать о том, что он в отсутствии, - напомнила Дива, которая из последних сил сдерживала слезы, душащие ее горло.

- Ах да, я забыла, - хихикнула Вольна, которая, в самом деле, так разошлась, что запамятовала об осторожности. Озираясь по сторонам, она убедилась, что никого поблизости нет. Благо, метель не способствует прогулкам. Они одни тут: она сама, Дива да ее стража. Ну стража Дивы-то и так все знает. Потому не страшно, если послушают. - Я замерзла из-за тебя. Пойду греться на пиру. А ты ступай и думай о Неге и Перунике, которую он сейчас поудобнее располагает, - прыснула Вольна смехом.

- Гляжу, ты тоже о них думаешь. И говоришь непрестанно, - покачала головой расстроенная Дива. - Видать, надеешься на нее. Сама-то уже не завлекательна…

Дива сошла с крыльца и отправилась в сопровождении стражи в свой терем. А задетая словами Дивы Вольна уже скрежетала зубами. Она не для того вышла на улицу, где мокрый снег летел в лицо, залепляя глаза и нос, а ветер пронизывал насквозь. И все же самое обидное, что, кажется, так и есть. Она, предприимчивая Вольна, много раз пробовала вернуть Рёрика в свои объятия. Но тщетно. И эта надежда, что он вернется, все слабее с каждым днем. Как в такое поверить? Не верит она в такое.

****

- Дива хочет помочь своей дальней родственнице из Мурома, судьба которой неизвестна теперь, - объясняла Гудрун Умиле. - Ведь новому князю Мурома эта женщина и ее чадо были помехой…Вот теперь никто и не знает, где они.

- А что Арви? – прищурилась Умила.

- Тиун во всем поддерживает молодую княгиню. И в этом такожде, - подтвердила Гудрун. - Арви думает, что необходимо требовать отпустить женщину из пленения. А затем доставить ее сюда или в любой град князя Рюрика. Допустим, к Белому озеру.

- Дива потребовала? – спросила Умила, озабоченно прищурившись.

- Да. На пиру. Много раз. И вообще она разговаривала с посланцем резко. Думаю, сам Гостомысл не ответил бы строже, - Гудрун хоть и была занята устройством пира, но зато слышала многое, часто крутясь возле Дивы.

- И что же будет после таких ее требований? - задалась вопросом Умила. На сей раз она не спрашивала мнения домоправительницы, а рассуждала сама с собой. - Посланцы вообще передумают заключать какой-либо союз с Новгородом? Хорош совет, так Арви ее скоро сведет в канаву, - усмехнулась Умила. - Нег «обрадуется», когда узнает, что она разрушила мирное соглашение по своей глупости и из-за какой-то родственницы. Ведь водная дорога на восток по реке Итиль важна не только Мурому, но и нам.

- Быть может, следует вмешаться? - осторожно уточнила Гудрун. - Как-никак речь о союзе с Муромом. Вдруг послы захотят пойти со свой дружбой к кому-то другому.

- Не следует вмешиваться. Дива сама хотела оказаться во главе города. Считала себя готовой к этому, - губы Умилы растянулись в мстительной полоске и даже побелели. - Вот пусть теперь явит свой ум. А коли являть нечего, то и не следует в дела княжества острый нос совать. А насчет союза…Никуда союз не денется. Он нужен как нам, так и им. Итиль – это важная река. Чтобы торговать с востоком, путь по ней должен быть безопасен. В этом многие заинтересованы. Нег вернется и исправит все, что сейчас натворит эта мерзавка. Но больше он не оставит ее в городе за старшую.

****

Дива лежала в своей постели и бесшумно плакала. Она понимала только одно. Ее путь – это потери и разочарования. И едва она успевает залатать одну брешь, как вот уже зияет пробоина в другом месте. Разве неправа Вольна? Она сказала правду. Так все и есть, так все и будет. Рёрик возложил на Диву значительные обязанности, потому что она сама этого хотела. Любит ли он ее? Скорее всего, да. По крайней мере, в той степени, чтобы лишний раз не огорчать ее. Разве теперь она не счастлива, командуя в гриднице отца? Счастлива. Так и рассудил Рёрик. Ей казалось, что она достигла вершины, но это оказалась лишь очередная ветка, которая уже трещит под ее весом.