Фея придёт под Новый год

Пролог

– Разыскивается за десять тысяч солидов графиня Миэль Слейтер, – прочитал по слогам один из гвардейцев, приклеивая объявление о поимке преступника, и добавил с изумлением: – Такие деньжищи за бабу? Что она могла натворить?

Сон мигом соскочил, и я замерла, вжавшись в стену. Только бы они не заметили меня… только бы не заметили…

Я сидела в каменном тупичке между двух домов и умудрилась задремать, дожидаясь рассвета. Непростительно, Миэль! Ты могла проспать отправление корабля! Или тебя могли поймать, как сонную курицу!

– Ведьма, – произнес второй гвардеец со знанием дела. – Убила мужа и покушалась на самого короля.

Убила мужа… Воспоминания обрушились на меня волной.

Спальня, где графине Слейтер полагалось провести первую брачную ночь… Я сжимаю в руке тяжёлый подсвечник и отступаю к двери, глядя на бледное, неподвижное лицо мужа, лежащего в постели, убранной розами и лилиями… Убийца, я – убийца…

Но я не покушалась на короля… Вернее, не думала, что так всё произойдёт…

– Зачем тогда за неё награда? – удивился первый гвардеец, разглаживая объявление. – Прибили бы – и делов. А тут написано, что требуется живой, не сметь причинять увечий.

– Красивая, – лениво протянул второй. – Поэтому. Говорят, была любовницей короля. Найдут, а потом… прибьют. При попытке к бегству.

Гвардейцы захохотали, а я ещё сильнее вжалась в стену, хотя теперь никто не узнал бы во мне блистательную графиню Слейтер. Где платье из кружев, в котором я танцевала на празднике по случаю помолвки? Где свадебный наряд из серебряной парчи?.. Туфельки, которые украшали жемчугом и драгоценными камнями лучшие королевские ювелиры? Сейчас на мне были простая бумазейная юбка и кофта, полосатые чулки и поношенные туфли, а волосы я упрятала под чепец, не позволяя выбиться ни одной прядочке. Чтобы никто не узнал… Никогда, никто…

– На портрете как-то она не очень, – засомневался первый гвардеец. – Точно – красавица?

– Я слышал, она сложена, как богиня, – ответил второй и сплюнул. – И читай, что здесь: «Глаза зелёные, волосы золотистые, кожа белая». Для женщины большего и не надо.

Хорошо, что ещё не рассвело! И никто не разглядит, какого цвета у меня глаза!.. Но я всё равно опустила край чепца, прикрывая лицо.

– Ну да, – согласился его товарищ. – Вот бы найти её первым.

Посмеиваясь и болтая о ведьме и награде за мою голову, гвардейцы подхватили ведёрко с клеем и пошли вверх по улице, в центр города.

Когда их голоса затихли, я выглянула из своего убежища. Небо посветлело и на востоке стало розовым. Скоро рассвет, а на рассвете «Звезда морей» уходит из столичной гавани на север. Туда, где никто не станет искать графину Слейтер – ведьму и беглую преступницу… Которая настолько дорога его величеству, что строго приказано «не причинять увечий».

Только тут я поняла, как продрогла и проголодалась. Я поднялась и запрыгала на месте, чтобы хоть немного согреться. С едой придется повременить – у меня лежала в узелке лепешка, но её лучше съесть потом, когда я буду на корабле.

С опаской я рассмотрела изображение злодейки графини Слейтер на грязном бумажном листе, криво наклеенном на стену. Совсем не похоже на меня. Срисовывали со свадебного портрета, и даже не забыли изобразить тиару и колье. Наверное, считают, что я буду разгуливать по улицам, увешанная драгоценностями.

Я сорвала объявление и порвала его, разбросав клочки, а потом побежала к пристани.

«Звезда морей» отчаливала на рассвете, и я хотела забраться на корабль в самую последнюю минуту, чтобы уже никто не смог меня остановить.

– Чуть не опоздала, малышка, – проворчал матрос, стоявший у трапа.

Я не ответила, показав проездной билет.

– Проходи, – велел матрос. – Устраивайся, где найдёшь место. К бортам не приближайся. Если тебя смоет в море, никто и не заметит.

– Благодарю, – прошептала я, ступая на шатающуюся палубу.

Меня сразу замутило, и я поторопилась устроиться рядом с другими пассажирами, запахнув пальто и ещё ниже опустив края чепца.

– Все собрались, капитан! – гаркнул матрос, отвязывая веревки.

Я смотрела, как между кораблем и пристанью увеличивается тёмная полоса моря, и убеждала себя, что прежняя жизнь осталась позади. Мне хотелось забыть всё, что связывало меня со столицей, с моим богатым замужеством и… тем, что произошло сразу после свадьбы.

Нет, я не испытывала жалости, вспоминая о муже. Негодяй, какой же негодяй! Я заново пережила тот стыд, и страх, и ужас, когда узнала, для чего нужно было наше венчание. Ни о каких чувствах и речи не было. Миэль – ценный приз, подарок судьбы, а точнее – поросёнок, которого откармливали к Рождеству и которому чесали спинку, чтобы довольно похрюкивал.

Только я не пожелала быть поросёнком, поданным к столу под горчичным соусом. Я пожелала быть свободной. И теперь… никто меня не получит.

Море было спокойным, но и в его спокойствии я чувствовала опасную силу. До Монтроза неделя или две пути, если не помешает шторм. А потом корабли перестанут выходить в плаванье до февраля, пережидая сезон бурь. Так что попасть домой я смогу не раньше весны, и зиму мне придётся провести в Монтрозе – далеком провинциальном городишке. Ну и хорошо. Никому и в голову не придёт искать меня там. К весне я смогу подзаработать денег и уплыть туда, где живут мои родные. Они и не знают, наверное, что я жива.

Мне припомнились грубые слова гвардейцев, и я грустно усмехнулась. Любовница короля… Знали бы они, на что походила жизнь графини Слейтер. Вернее, невесты графа Слейтера. Потому что побыть его женой я успела всего один день.

Я с жадностью вдохнула солоноватый морской воздух, пропитанный запахом водорослей, и отвернулась от берега. Пусть там остаётся прежняя жизнь, а я пойду к новой жизни. И даже призрак мужа не заставит меня дрогнуть. Я всё делаю правильно. И на этот раз удача будет на моей стороне. Достав лепёшку, я принялась медленно есть, глядя вперёд, в бескрайнюю даль, где вода сливалась с небом – голубая и нежно-розовая, в бирюзовых переливах и белых барашках пены.

Теперь я свободна. Свободна!..

Рыжая кошка бесшумно вышла из-за бухты троса и покралась ко мне на мягких лапках, принюхиваясь и заранее облизываясь. Понятно, что рыжая попрошайка рассчитывала получить немного вкусной лепешки. Я отщипнула кусочек и положила на ладонь, поднеся руку к хитрой кошачьей мордочке.

– Когда мы прибудем в Монтроз? – спросила женщина из пассажиров у проходившего мимо капитана.

– Не будем загадывать, мамаша, – ответил тот уклончиво, – чтобы не спугнуть фею-удачу. А это что такое?!

Я вздрогнула, потому что его возглас относился именно ко мне. Кусочек лепешки упал на палубу, а кошка рыжей стрелой метнулась к сложенным тросам – прятаться, но была поймана юнгой и поднята за шкирку. Кошка отчаянно мяукала, сучила лапками и царапалась, стараясь вырваться.

– Вы как посмели притащить с собой зверюгу, барышня? – сделал мне строгое внушение капитан. – Ещё бы козу с собой приволокли, – и коротко скомандовал: – Кошку – за борт.

– Подождите! – вскочила я, когда юнга уже замахнулся, чтобы швырнуть кошку в воду. – Какая жестокость! Чем виновато бедное животное? Отдайте, – я отобрала кошку, и она сразу нырнула под моё пальто, ища защиты. – Кошка – не моя, – сердито обратилась я к капитану. – Но выбрасывать за борт, на верную смерть, живое существо…

– Ценю вашу доброту, – ответил он, – но не вам потом выскребать котят из всех закоулков. К тому же, – он попытался смягчить шуткой свой жестокий приказ, – так всегда поступают с безбилетными пассажирами.

– Она никому не помешает, – настаивала я, поглаживая дрожащую кошку через ткань верхней одежды. – Я буду смотреть за ней, и видно, что у неё не будет котят в ближайшие две недели.

– А проезд за неё оплатите? – вмешался один из матросов, изображая улыбку и показывая на всеобщее обозрение кривоватые жёлтые зубы.

– Если потребуется, то оплачу, – сказала я твёрдо, хотя мысленно ужаснулась, вычитая из своей скудной копилки цену на билет.

– Не надо, – бросил капитан. – Только держите свою кошку при себе, барышня. Замечу, что она шныряет по кораблю – сразу полетит за борт.

– Спасибо, – поблагодарила я, возвращаясь на место.

Кошка у меня за пазухой пригрелась и замурлыкала.

– А ты куда отправилась? – поругала я её шёпотом и подобрала упавший кусочек лепешки. – Решила поплавать, глупая? Вот сейчас бы и поплавала. На, ешь.

Но от хлеба кошка отказалась, отвернув розовый носик, и пришлось скормить кусочек чайкам, которые не побрезговали подхватить хлеб.

– Ты ещё и привереда усатая, – вздохнула я и тут нащупала на шее кошки ошейник из мягкой кожи. – Да ты сбежала из дома, – поняла я, рассматривая ошейник.

На нем не было никаких надписей, только крепилась подвеска в виде желтой птички.

– Захотелось приключений? – я почесала кошку за ушком, и она замурлыкала ещё громче. – Не подлизывайся, – велела я ей. – Имей в виду, мне некогда с тобой нянчиться. Сбежишь – и попадёшь в беду. Так что лучше сиди рядом.

Конечно же, кошка не поняла меня. Пригревшись, она позабыла об угрожавшей ей опасности, и всё время норовила удрать. А на следующее же утро, когда я проснулась, моя рыжая попутчица пропала без следа. Мне оставалось лишь сожалеть о глупышке, которую или выбросила за борт жестокая человеческая рука, или слизнула с палубы соленая волна прекрасного, но такого холодного моря.

Глава 1

Фея-удача, о которой говорил капитан, оказалась непугливой, и «Звезда морей» прибыла в Монтроз вечером, в первый день зимы. Маяк освещал дорогу, и мы уверенно вошли в бухту, а потом причалили.

Неужели, берег?.. Я, шатаясь, спустилась по сходням и сразу же села на груду каких-то деревяшек, приходя в себя.

Почти всех пассажиров встречали родные. Я смотрела, как люди обнимаются, целуются, плачут и смеются, и мне было грустно. Я смогу увидеть своих родных в лучшем случае через несколько месяцев. И всё равно никто не будет ждать меня на берегу, когда я приеду. Но от этого моя встреча с мамой и братьями не станет менее радостной.

А пока надо думать о предстоящей зиме. И о том, как добраться до какой-нибудь гостиницы. Приличной и не особенно дорогой. Потому что денег у графини Слейтер оставалось совсем мало. Но сегодня я засну – наконец-то! – на твёрдой земле, в настоящей постели. Отдохну, а завтра займусь поисками работы. Мне необходим тихий дом, где я смогу спрятаться на зиму, и добрые хозяева. И не жадные, самое главное.

Пошёл снег – первый в этом году. В столице в это время деревья ещё не сбросили листву, но Монтроз расположен севернее, и зима приходила сюда раньше.

Я подставила ладонь, любуясь легким танцем снежинок. Всё будет хорошо. Главное – я свободна. А его величество пусть ищет свою фею-удачу.

Пристань опустела, ноги у меня начали замерзать, но я никак не могла найти сил, чтобы подняться. Мне до сих пор казалось, что деревянные мостки пристани качаются подо мной. Посижу немного… ещё не так уж и поздно…

Часы на ратуше пробили семь вечера. Маяк мигнул желтым глазом и разгорелся ещё сильнее.

По сходням вразвалку сошёл капитан, заметил меня и сурово произнёс:

– А вы что тут расселись, барышня? Здесь вам не столица. Мигом отправляйтесь домой, иначе найдете приключений на свою… голову, – он замялся на секунду, подыскивая более приличное слово.

– Меня не встретили, – сказала я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно жалобнее. – Вы не подскажете, где здесь недорогая гостиница? Наверное, за мной приедут завтра…

– Идите по набережной, – махнул рукой капитан, глядя на меня с неодобрением. – На повороте будет трактир мамаши Пуляр, там можно переночевать юной девице. Поторопитесь. Пристань ночью – место опасное.

– Да, конечно, – прошептала я, вставая.

Землю под моими ногами опять повело, но я сделала шаг, другой и поплелась в указанном направлении.

Фонари вдоль набережной не горели, и жилых домов тут почти не было. А те, что были – больше походили на сарайчики и стояли глухой стеной к морю. Слева от меня чернели стены домов, справа колыхалось море – такое же чёрное, а между этими тёмными пятнами пролегала белая дорожка – снегопад всё усиливался, и я то и дело смахивала с ресниц налипшие снежинки. Отдохнуть, а потом – на поиски работы… Но сначала – отдохнуть… Поесть и выспаться в постели. И помыться, если совсем мечтать.

Плеск воды и тихие мужские голоса, доносившиеся откуда-то снизу, заставили меня замереть.

– Лодку держи, – расслышала я низкий, рокочущий голос – так мог бы говорить лев, если бы обрел дар человеческой речи. – Давай сюда…

Я поспешно отступила в тень дома, потому что прямо на деревянные доски улицы вылез мужчина, тащивший большой мешок. Мужчина швырнул его на землю, а сам исчез внизу. Я хотела уйти, но в это время мужчина появился опять – с другим мешком.

Вряд ли мужчина хотел, чтобы его видели. Иначе причалил бы у пристани, где горели фонари, и не надо было возиться в темноте.

Прижавшись к стене, я постаралась стать такой же незаметной, как чёрный покосившийся дом. Мужчина принёс уже третий мешок, и до меня донесся слабый, но такой знакомый аромат пряностей – это был чёрный перец. Душистый и дорогой товар. Монополия на торговлю перцем принадлежала королевской корпорации, а значит, передо мной был контрабандист. И вряд ли он обрадуется, если обнаружит свидетеля, пусть и случайного.

Я стояла, затаив дыхание. Рано или поздно, мужчина уйдет. Надо только подождать. Что-то мягкое прижалось к моей ноге… Крыса?! Я еле сдержала крик, но это оказалась не крыса, а кошка. Кошка подошла ко мне и тёрлась, выпрашивая ласки. Очень не вовремя!

– Приятно работать с вами, господин де Синд, – раздался другой голос – дребезжащий, резкий, в котором чувствовались и заискивание, и ехидца. – Всё ровненько, по плану… С вас триста солидов.

Триста солидов! Вот так цена! На эти деньги я смогла бы одна нанять целый корабль и уплыть домой. Кошка у моих ног мурлыкала всё громче, и я испугалась, как бы её мурлыканье не услышали на берегу.

– Без имён, – хмуро пророкотал мужчина, вытаскивая очередной мешок.

– Боитесь? – хитро спросил тот, кто сидел в лодке. – Ну да, стоит мне заговорить – и все ваши богатства конфискуют, а детки отправятся просить милостыню. Все шестеро, – лодочник захихикал так мерзко, что даже мне стал противен, хотя я не видела его и ничего о нем не знала.

– Так и есть, – спокойно ответил мужчина с мешками. – Но меня ещё надо поймать, а тебя точно найдут со свернутой шеей. Не веришь?

Я не успела понять, что происходит, но в темноте началась возня, а потом кто-то захрипел, словно его… душили!..

Мне стало ещё хуже, чем от морской болезни. Прикрывая голову руками, я сползла спиной по стене дома и съёжилась в комочек. Только не убийство! Только не…

Кошка тут же забралась ко мне на колени, и я вцепилась в неё, прижимая к груди, словно она могла меня защитить – от убийц на пристани, от воспоминаний… Пальцы мои коснулись мягкого ошейника с подвеской. Подвеска в виде птички?.. Неужели, это моя рыжая попутчица со «Звезды морей»?..

Тем временем хрипы прекратились, перейдя в надсадный кашель, а потом лодочник с обидой произнёс – уже без заискивания и язвительности:

– Зачем вы так? Чуть не придушили! Уже и пошутить нельзя!

– Я тоже пошутил, – добродушно рыкнул в ответ мужчина, пересчитывая мешки, и добавил совсем без смеха: – Ха-ха.

Снег всё усиливался. Он падал и таял на моём лице, на волосах, пальто стало тяжелым и влажным. Я обнимала кошку и молилась, чтобы контрабандисты скорее закончили свои грязные делишки и разбежались по крысиным норам.

– В следующий раз – как обычно, – сказал мужчина лодочнику.

– Я своё дело знаю, – хвастливо ответил тот и спросил словно невзначай: – Служанку-то нашли? А то я бы вам свою племянницу привёл – расторопная девица. Работящая и хорошенькая… И послушная…

– Обойдусь, – отрезал мужчина.

Зазвенели монеты, потом раздалось бормотание – кто-то пересчитывал деньги, долго, сбиваясь и начиная снова.

Это тоже произвело впечатление – то, что покупатель не торговался, хотя сумма была очень немаленькая. Но, учитывая аристократическую приставку «де» к фамилии, мужчина, приобретавший перец, принадлежал к высшему сословию. Для таких триста солидов – сумма, которую проигрывают за вечер в карты. Только зачем бы ему тогда промышлять контрабандой, рискуя положением и состоянием?.. Впрочем, может, всё дело было в порочной натуре. Недаром ведь фамилия контрабандиста была Синд. Грех – вот что она означала. Вряд ли кого-то из его предков назвали так случайно.

Наконец, бормотанье закончилось, и лодочник удовлетворенно крякнул:

– Всё, до последнего солида, – важно сказал он. – Люблю иметь с вами дело, господин де Си… Хе-хе, простите. Но про племянницу всё-таки подумайте.

– Не нуждаюсь, – мужчина на пристани закинул мешки на спину – все шесть сразу. – Я написал в монастырь Святой Клятвы, они пришлют воспитанницу. По-настоящему работящую и послушную.

Последнее слово он выделил голосом особо. Как будто в послушании было что-то плохое.

– Так когда она ещё приедет, – не сдавался лодочник, – а помощница госпоже Боните нужна сейчас.

– К новому году точно доберётся, – мужчина говорил, как рубил. – Бонита справится.

– Как знаете, – сказал лодочник, а потом раздался плеск весла.

Мужчина с мешками пересёк набережную, торопясь скрыться в переулке между домами, но в последний момент замедлил шаг, чтобы поднять упавшую шапку и поправить мешки. Небо было чёрным, но от снега исходило мягкое свечение, и я разглядела лицо контрабандиста. Я не ошиблась, сравнив его голос со львиным рыком – мужчина и внешне походил на льва. От него исходило ощущение силы, спокойной уверенности, без капли хитрой изворотливости. Высокий, широкоплечий, крепкого сложения, он шёл очень легко, с настоящей кошачьей гибкостью, хотя и нёс тяжелые мешки. Волосы у него были светлыми, почти белыми, и сбегали на плечи непокорными прядями – пышные, как львиная грива. А выражение лица, как и положено царю зверей – отстраненное, мрачно-равнодушное. У мужчины были высокий лоб, немного тяжеловатый подбородок, и прямой породистый нос, какой чеканят на монетах, чтобы придать действующему правителю по-настоящему величественный вид.

Я закрыла глаза, потому что не следует оценивать породистость профиля, встретившись с преступником ночью, нос к носу.

«Он – мелкий воришка, крадущий у государства, – мелькнуло у меня в голове, – а ты – убийца. Так что встретились два преступника, и неизвестно – какой из них страшнее».

Кошка ни с того ни с сего рванулась из моих рук. Несмело приоткрыв глаза, я обнаружила, что нахожусь на набережной совсем одна, и только тогда перевела дыхание. На улице не было ни людей, ни зверей. А снегопад всё усиливался. Я вскочила, стряхивая снег с воротника пальто.

Правильно сказал капитан – девушке не место на пристани ночью. Быстрее, быстрее в гостиницу!..

И я прибавила ходу, отыскивая нужный трактир.

Заведение мамаши Пуляр оказалось вполне уютным местечком. Внутри было чисто и тихо, хотя за столиками и у стойки толпились мужчины – матросы и простые горожане, судя по виду. Находились здесь и несколько женщин, но не из числа тех, кто охотится за кавалерами на одну ночь. Две чопорные пожилые дамы в сопровождении не менее чопорных господ, одна молоденькая девица в сопровождении строгой нянюшки, которая подозрительно и с осуждением смотрела на каждого мужчину, который проходил мимо их стола.

Пристроившись в уголочке, я заказала кружку горячего чая с пряностями и кусочек пудинга. Рождественский пост уже начался, поэтому пудинг подавался пропитанным сахарной водой, а не мясным жиром. Не слишком сытная еда для того, кто неделю болтался в море и питался квашеной капустой и перловой кашей, но я с аппетитом съела всё до последней крошки и попросила ещё чая.

Вместе с сытостью и спокойствием пришла способность поразмышлять о том, что делать дальше. Дожидаясь чая, я смотрела на горящий в камине огонь, и постепенно в моей голове сложился крайне рискованный, но на мой взгляд совершенно беспроигрышный план.

Хозяйка заведения – дородная статная дама, сама принесла мне чай и встала возле столика, ожидая плату.

– Можно ли спросить, – обратилась я к даме, передавая ей деньги, – где найти дом господина де Синда?

– Зачем вам? – спросила мамаша Пуляр равнодушно, отсчитывая сдачу.

– Я из монастыря Святой Клятвы, сударыня, – объяснила я, глядя ей в глаза с максимальной честностью. – Матушка настоятельница получила письмо от господина де Синда, что в его дом требуется служанка, и отправила меня.

– Служанка? Вы? – хозяйка окинула меня быстрым и недоверчивым взглядом, но объяснила: – Его дом на берегу, напротив маяка. Как покушаете, ступайте налево, вдоль улицы, и как раз упретесь. Не ошибетесь, милочка. Таких домов в нашем городе нет. Такие дома строят за городом. Но готова поспорить, вы не протянете там и месяца.

– Почему? – тут же спросила я. – Господин де Синд – дурной человек?

– Дурной? – мамаша Пуляр была невозмутима, как стена. – Ну что вы. Господин Синд – один из самых уважаемых людей в городе. И точно – самый богатый.

– Тогда…

– Простите, барышня, я тут не сплетничаю, а работаю.

Хозяйка отошла к другому столу, а я двумя руками схватилась за кружку с чаем. Что ж, узнала достаточно. Господин де Синд богат, знатен, у него шесть детей, и он – контрабандист. И последний факт он усиленно скрывает. Но почему – не протянете дольше месяца?

Я пила чай медленно, раздумывая, что делать дальше. Можно на последние монетки снять на ночь комнату, выспаться и завтра идти к господину Синду, наниматься в служанки. Но лучше бы не тянуть с этим делом. Вдруг приедет настоящая воспитанница монастыря? Хотя, господин де Синд обмолвился, что служанку ждут к новому году… Но вдруг пока я буду спать в гостиничной постельке, место будет занято? Не воспитанницей монастыря, так родственницей ехидного лодочника… А в доме у господина Контрабандиста мне будет тепло, не голодно, да и жалование на службе у богатого господина, наверняка, хорошее.

Только почему – не продержусь дольше месяца?..

Наверное, характер у хозяина – не мёд. Я сама видела, как он чуть не придушил лодочника. Но крутой нрав – не самое страшное, как я успела убедиться. Куда страшнее – подлость, хитрость, изворотливость. А господин де Синд не производил впечатление изворотливого подлеца. И, в конце концов, мне ведь надо быть служанкой. Скорее всего, он и знать про меня не узнает, я буду общаться только с хозяйкой дома – с госпожой де Синд. Наверное, ей непросто с шестью детьми. Решено. Отправляюсь сейчас. Только прежде надо кое-что сделать…

– Будьте добры, – снова позвала я хозяйку, и мамаша Пуляр подошла ко мне, попутно собирая со столов пустые кружки из-под чая, грога и пива.

– Что угодно, барышня? – спросила она.

– Скоро должны привезти мой багаж, позвольте оставить записку, – попросила я, – куда доставить вещи. Я указала кучеру ваш адрес, не думала, что найду дом господина де Синда так быстро…

Взгляд мамаши Пуляр ясно выразил, какого она мнения о моих умственных способностях, но тем не менее она любезно согласилась:

– Оставляйте, барышня. Я передам. За отдельную плату, разумеется.

– Разумеется, – подхватила я. – Не подскажете, где у вас чернила и перья? И лист бумаги, пожалуйста.

Конечно же, всё мне было предоставлено за «отдельную плату».

На меня посматривали с любопытством, но я устроилась в уголочке, заточила перо и принялась старательно и печатными буквами выводить на клочке бумаги: дом господина де Синда, возле маяка, доставить для…

Когда на меня перестали глазеть, я быстренько и совсем другим почерком – ровным, с красивыми завитушками на заглавных буквах, написала совсем другое письмо, подобрав для него лист бумаги почище.