Невеста поневоле

Глава 5

Олеся

Я уже видела, как Татьяна отвечала на звонки. Её телефон не защищён отпечатком пальца, стоит простейший графический пароль, который я запомнила с лёгкостью. Остаётся только дождаться, пока нам подадут кофе и десерт. Важно, чтобы телефон лежал на столе.

Прислуга ставит на белоснежный столик две крохотные чашки с кофе, а в изящных вазочках наложено мороженое мятного оттенка. Я с охотой поедаю лакомство, но специально растягиваю его как можно дальше. По моим расчётам, Татьяне должны позвонить. За то время, что я рядом с ней, женщине позвонили по меньшей мере десять раз.

Я жду подходящего момента. Но уже начинаю нервничать, что прогадала. Телефон Татьяны молчит. Молчит в момент, когда необходимо, чтобы ей кто-то позвонил.

Уже почти отчаявшись, я начинаю искать другие варианты, но на моё счастье телефон Татьяны издаёт звонкую трель. Татьяна достаёт телефон из сумочки, отвечая на звонок. На сей раз звонит сам босс, справляясь о моём поведении. Я посылаю Татьяне фальшивую улыбку и показываю ей «класс» большим пальцем.

– Татьяна, вы не съели свой десерт. Можно? – спрашиваю я, потянувшись к мороженому, которое Татьяна даже не попробовала. Она и кофе почти не отпила. Просто села со мной за компанию.

– Можно? – спрашиваю я настойчиво.

Татьяна согласно кивает и чуть отворачивается в сторону. Отчитавшись перед моим похитителем, она прощается. Я в этот момент резко привстаю и, задев рукой вазочку с мороженым, опрокидываю на платье Татьяны.

– Чёрт! – вскакивает Татьяна. По элегантному платью скатываются мятные шарики мороженого.

– Простите! Я сейчас всё вытру!

Схватив салфетку, бросаюсь на помощь, размазывая прохладную массу по платью ещё больше.

– Довольно! Спасибо за помощь!

Татьяна быстрым шагом направляется в дом, забыв о телефоне, небрежно брошенном на стол. Поспешно схватив телефон, по памяти набираю номер двоюродной тётки.

Я хотела набрать номер Жени первым. Но пальцы сами набирают номер тётки, чтобы узнать о пятилетнем младшем братишке. После смерти родителей его должны были отправить в детский дом, как и меня, но тётка приютила нас у себя.

Соседство с ней было не самым простым. У тётки есть своя семья – муж и трое детей. Тётя Юля взяла нас к себе с одним условием – не быть обузой в материальном плане. Иначе говоря, учёбу пришлось бросить и отправиться на поиски работы. Я плачу тёте ежемесячное содержание за Мишу, чтобы она не отдала его в детский дом.

Тётя Юля отвечает почти сразу же.

– Алло?

– Тётя Юля, это я, Олеся.

– А-а-а-а, – тянет тётка недовольно. – Объявилась.

– Тёть Юль, как ваши дела? Как Миша?

– Сама как думаешь? – хищно спрашивает тётка. – Ты мне за прошлый месяц не заплатила, три дня на звонки не отвечала…

Я прикусываю язык, слушая претензии, высказываемые недовольным голосом. Полтора месяца назад мне пришлось уволиться с прежнего места работы из-за того, что сменился администратор. Пришедший на замену администратору мужчина положил на меня глаз и начал приставать, открыто намекая, что если я не стану с ним спать, он меня уволит.

Я предпочла уйти сама, искала работу… Удача улыбнулась мне неожиданно – меня взяли работать в клуб Багратова. Позвонили по моему объявлению сами и пригласили на собеседование, сказав, что им срочно требуется официантка.

Но теперь я не уверена, что это было случайностью. Скорее всего, приглашение было лишь частью плана похищения…

– Чего молчишь? Скажешь, я не права? Твой Миша то еду перевернёт, то ест, как проглот. Все игрушки переломал, одежда на нём в тот же миг то сгорает, то рвётся… – причитает тётка. – А платить ты, конечно, не хочешь! Скинула мне своего братика на шею, а сама по любовникам шляешься!

– Тётя Юля, у меня были сложности, но сейчас я нашла работу и…

– Поздно! – обрывает мои объяснения тётка. – Я уже решила проблему.

– К-к-к-как?

– От Миши пришлось отказаться, – вздыхает тётя. – Жаль, но ещё одного сорвиголову я не потяну.

– Да как вы могли?! Я же плачу вам и за содержание, и за стол! Даю денег… На игрушки, на одежду…

– А ему в сад надо уже. Забыла? Медосмотр пройди – всем на лапу сунь! В садике за место директору подмажь, с нянечкой договорись, чтобы из всей толпы за ним получше смотрели… Нет, дорогуша. Я такое не потяну. Нет ни времени, ни денег. Всё, нету Миши.

Жестокие слова тётки ранят в самое сердце. В душе как будто образуется огромная пустота, полная чернотой до краёв. Она становится больше и больше с каждой секундой. Хочется накричать на родственницу или что-то разбить, дав выход гневу.

– Куда вы отправили Мишу? – спрашиваю дрожащим от слёз голосом.

– Ну, не реви ты, – усмехается тётка. – Я же не зверь какой-то. В хороший детский дом сдала. Не абы какой, а частный. Спонсируется нашими бизнесменами… – тараторит тётка.

Нехорошее подозрение закрадывается под кожу, покрывшуюся острыми мурашками. По спине скользит холодок, будто кто-то пристально наблюдает за мной. Очень и очень пристально, не пропуская ни единого сказанного мной слова или сделанного жеста.

– Он мне и предложил отдать Мишу, – охотно делится тётка. – Говорит, набираем группу. А у меня документы на отдачу давно собраны, ты же знаешь… Только расписаться.

Я всхлипываю, давясь рыданиями, застрявшими в горле.

– Не переживай, Мишке там хорошо будет! – успокаивает. – В этом приюте группы в форме небольших семей. Всё кругом такое опрятное, аккуратное… Главный спонсор, между прочим, сам со мной разговаривал. Такой приятный мужчина…

– Подожди, – перебиваю поток слов тётки. – С кем ты разговаривала? Как его зовут?

– Ой, дай бог памяти, – вздыхает тётка. – То ли Султанов, то ли Анваров. Мужчина, который метит в мэры, по телевизору его показывали в новостях…

Тётка говорит что-то ещё, но я сбрасываю звонок и опускаю руку вниз.

Всё не могло быть так просто. Попавшись в руки негодяя, я наивно решила, что до младшего брата не дотянулись алчные руки Анварова.

Но я ошиблась. Как же сильно я ошиблась…

Телефон Татьяны снова звонит. На экране высвечивается – Ильяс Тимурович. Я нажимаю ответить.

– Обернись, крошка, – льётся из динамика мужской голос.

Я медленно поворачиваюсь вокруг своей оси. В сторону дома. На балконе второго этажа стоит он. Будущий мэр, с огромной властью в руках и улыбкой самодовольного ублюдка.

– Это было забавно. Но признаюсь, я немного заскучал, ожидая, пока ты решишься стащить телефон, – слышится в динамике низкий, приятный баритон. – Поднимись в дом. Что-то мне подсказывает, что теперь ты будешь намного сговорчивее и ласковее со своим женихом.

Глава 6

Ильяс

Слышатся решительные шаги. Дверь распахивается. Олеся подлетает ко мне, замахиваясь рукой.

– Да как вы смеете?! Подонок!

Признаться, раньше девчонка казалась мне пресной и обычной. Но сейчас в ней появилось что-то от фурии – глаза засияли, волосы растрепались от быстрой ходьбы, щёки полыхают. Губки соблазнительно приоткрыты и кажутся аппетитными, пусть и выпускают ряд проклятий в мою сторону.

Девушка несётся ко мне, забыв обо всём, и, кажется, собирается ударить по щеке. Разумеется, это у неё не выходит. Олесю перехватывает охранник, сжимая в тугих объятиях. Приподнимает крошку в воздухе, но она лягается и царапается изо всех сил.

Я подхожу к ней, остановившись на безопасном расстоянии.

– Посмотри-ка сюда! – показываю Олесе телефон с фотографией её младшего брата. – Посмотри! – добавляю в голос немного льда.

Он остужает жаркий пыл гнева девушки. Олеся замирает в тот же миг и обмякает, глядя на фотографию. Глаза полны слёз. Она начинает всхлипывать.

– Есть ещё и видео, – пролистывая дальше, ставлю на воспроизведение.

Короткий видеоролик длится секунд пятнадцать. На нём пятилетний брат Олеси играет с другими малышами в игровой комнате под надзором двух нянечек.

– Забавный мальчуган. Очень общительный. Будешь хорошей послушной девочкой, позволю тебе видеться с братом. Станешь упрямиться – его усыновят. И ты никогда не узнаешь, кто его усыновил.

Мне приходится добавлять грозных нот в голос, чтобы до Олеси дошло. Я не шучу и не играю с ней в прятки. Это реальные условия нашего сотрудничества. Мои условия.

Олеся до сих пор учащённо дышит. Она так сильно рвалась ко мне, что блузка расстегнулась, демонстрируя высокую грудь, упакованную в тончайшее кружево. Стоит недёшево. Как и всё то, чем придётся окружить эту маленькую дикарку.

Спрятав телефон в карман, подхожу ближе. Подношу ладонь к щеке. Олеся резко сдвигает лицо в сторону, смотря на меня с ненавистью.

– Так не пойдёт, Олеся. Невесте желанны прикосновения жениха. Не дёргайся, крошка.

Усилием воли девчонка возвращается в исходное положение, но продолжает испепелять меня тёмно-серыми глазами. Если бы от взгляда можно было загореться, на моём месте осталась кучка золы.

Я глажу девчонку по щеке, скольжу ниже, очерчивая большим пальцем высокие скулы. Ей нанесли совсем немного макияжа, кожа Олеси нежная на ощупь, светлая, с россыпью веснушек. Это небольшое несовершенство кажется мне чем-то нереальным. Я уже забыл, когда на таком близком расстоянии появлялось лицо девушки, не отбелённое косметологами до скрипа.

– Умница…

Пальцы сами спускаются ниже, гладя девичью шею. Ловлю подушечкой большого пальца синеватую жилку, бьющуюся под тонкой кожей.

Трогаю выступающие ключицы и очерчиваю контуры яремной впадины. Олеся напрягается ещё больше, когда пальцы скользят ниже, в неприлично расстёгнутое декольте.

Палец скользит на границе роскошного белья и её кожи. Вслед за скольжением пальцев на коже малышки появляются острые пики мурашек. Я лишь немного просовываю палец под кружево, пробегаюсь под самым краем. Но глаза Олеси увеличиваются в два раза, и она перестаёт дышать совершенно.

– Ты молодец, Леся, только нужно выдавать чуть больше эмоций. Не стоит держаться рядом с видом равнодушного бревна. Больше ласки и тепла, – щёлкаю по носу. – Мы над этим поработаем.

– Охранник всегда будет держать меня так, чтобы я не смогла даже вздохнуть?

– Кирилл, свободен, – отправляю охранника прочь.

Дверь за ним захлопывается до щелчка. Олеся яростно дёргает пуговицы, желая застегнуть на себе блузку. Делает это поспешно, закрываясь от меня наглухо. До самой последней пуговицы. Воротник впивается в горло.

– Это уже перебор.

– Я хочу увидеть Мишу.

– Тпру-у-у, ты слишком резвая, малышка. Сначала тебе нужно будет постараться, показать, что ты стала послушной и шёлковой, и только потом я позволю тебе видеться с Мишей. Кстати, он по тебе скучает. Даже рисунок просил передать.

– Где он? – резко спрашивает Олеся.

Но потом сияние глаз Олеси притупляется.

– Я хотела бы посмотреть на рисунок Миши. Пожалуйста, – говорит мягче и опускает взгляд, упираясь им в район моей груди.

– Другой разговор, малышка. Думаю, мы сторгуемся на одном поцелуе. Хороший, взрослый поцелуй…

Олеся изумлённо вскидывает на меня тёмно-серые глаза, смотря с какой-то детской недоверчивостью и мольбой.

– Нужно привыкать, ты же понимаешь, – опускаю ладони на плечи, наталкиваю, вынуждая сделать шажочек.

– Можно вам…

– Тебе.

– На «ты» только прилюдно? – уточняет Олеся.

– Нет, это всегда, малышка. Привыкай играть. Ты не знаешь, в какой момент на тебя направлен объектив камер репортёров или гнусных папарацци.

– Хорошо, – прикрывает глаза, словно собираясь с мыслями. – Можно тебе кое-что сказать? Ильяс.

– Разумеется. Смелее…

Ладони спускаются на талию, смыкаясь замком. Хрупкая малышка, реально. Я могу обхватить её талию кольцом своих пальцев.

– Гипотетически… – начинает она. – Если бы девушка, попавшая в беду, подобную моей, могла говорить всё что вздумается…

– Ага, гипотетически, – хмыкаю я.

– Да. Гипотетически она могла бы сказать очень многое. Например, назвать мужчину, стоящего перед ней, мерзким, гнусным, подлым…

– Это всё синонимы, малышка. Кажется, ты недоучилась в университете. Ц-ц-ц, какое упущение. Я этим займусь…

– Старым интриганом, – заканчивает, будто не слыша меня. – Гипотетически даже при одной мысли о поцелуе с этим стареющим извращенцем, девушку бы начало тошнить. Гипотетически если бы его слюнявые губы только притронулись к ней, девушке захотелось вымыть рот с мылом.

– Какая подробная речь. Столько всего сказано. Гипотетически, – ухмыляюсь. – А теперь о реальном, кроха. Ты будешь ласковой со мной. Станешь обнимать и целовать со всем жаром, на который ты способна. Твоё упрямство только разжигает аппетит. Будешь капризно отворачивать лицо, я плюну на свой принцип – не спать с маленькими глупыми девственницами…

Лицо Олеси покрывается краской.

– Откуда ты знаешь… – возмущается и тут же пытается исправить оплошность. – С чего ты решил, что я девственница?!

– В клубе требовали медосмотр. Ты прошла его совсем недавно. Заключение гинеколога я видел. Абсолютно чистая и нетронутая девочка, – с удовольствием пью смущение с её лица. – Я предпочитаю опытных девиц. Но в случае упрямства, приду в твою постель. Упражняться в акробатике. Ты гибкая, кроха? – сжимаю её за задницу. Напряжённую, кажущуюся каменной. – Люблю гибких малышек. Ты станешь очень жаркой и послушной в моих руках…

Отвешиваю щедрую паузу.

– Ну, так что ты решила? Хочешь получить урок укрощения строптивой в постели или станешь послушной невестой?

– Я решила отделаться от поцелуя как можно быстрее и получить рисунок Миши!

Олеся резко хватает меня за шею, как будто намеревается оторвать голову. Несмотря на небольшой каблучок она всё равно ниже. Ей приходится привстать на цыпочки, чтобы дотянуться до моих губ.

Она сухо клюёт меня своими пухлыми губками. Стремится покинуть капкан. Но о таком мы не договаривались. Я обхватываю девушку за шею рукой, удерживая на месте. Слышу, как отчаянно быстро бьётся пульс в её венах.

– Эх, всему придётся тебя учить… – выдыхаю, прежде чем накрыть её рот своим.

Глава 7

Олеся

Не нужно меня ничему учить! Больше ничего путного на ум не приходит.

Жадные и грубоватые прикосновения губ Анварова выбивают из памяти моего тела всё, что я знала о поцелуях. Таких ещё точно не было. Жёсктих и властных, раскатывающих по губам знойный жар.

Твёрдые, резко очерченные губы Анварова сминают мои. Его язык, не церемонясь, углубляется внутрь моего рта, вынуждая меня вцепиться в угольную смолу мужского пиджака. Я боюсь упасть из-за возникшего головокружения. В голове вмиг стало пусто и ужасно гулко.

Ладони Анварова сминают талию, а потом начинают гулять по телу, исследуя и придавая форму, которую ему хочется. Мои пальцы сами крадутся вверх по напряжённым плечам мужчины, зарываясь в его короткие, густые волосы.

Дыхание начинает сбиваться в учащённый ритм. Получается лишь коротко вдыхать и жалеть, что не получается вдохнуть полной грудью. Анваров хищно похищает свободный кислород из моих губ.

Мужчина отстраняется немного, но лишь для того, чтобы усмехнуться и пробормотать, задевая губами мои губы:

– Поцелуй означает взаимность. Не стоит стоять, как ледяная сосулька…

Одна рука Анварова перемещается на моё бедро. Он подхватывает его, забрасывая на своё, и одновременно отклоняется спиной на стену. Подталкивает ближе и откровеннее.

Смотря на нас со стороны, можно подумать, что я сама бросилась на этого мужчину, умоляя о большем, чем просто поцелуй. Коротко прижимаюсь к твёрдым губам Анварова своими, не удержавшись от соблазна куснуть за нижнюю губу. Не сильно, но ощутимо.

– Так сгодится?

Мне тяжело смотреть в его уверенное лицо с отпечатком прожитого в уголках глаз, украшенных тонкими лучиками морщинок. Хочется отстраниться, чтобы Анваров не услышал, как громко в груди стучит моё сердце.

Кажется, если мужчина задержит меня ещё хоть на секунду, оглушительный грохот выдаст мои мысли. Мне хочется, чтобы он узнал их. Но целуется Анваров невероятно хорошо.

– Не сгодится.

– Что?

Он жёстко впивается пальцами в волосы, делая немного больно, и рывком приближает моё лицо к своему.

– Больше усердий с твоей стороны, крошка, – едва ощутимо очерчивает языком контур губ.

Вкрадчивая, щекочущая нежность на контрасте с властным захватом обезоруживает и заставляет теряться в его руках, становясь почти невесомой и невидимой. Он вынуждает меня делать это – раскрывать губы и самой ласкаться в ответ. Сначала чуть робко и торопливо, но постепенно входя во вкус крепчающего захвата и шторма адреналина.

Перестаю ощущать что-то ещё, кроме щемяще-сладкого томления, окатывающего с головы до ног. С толикой горечи – ведь это нежеланный поцелуй. Насильственный.

Поцелуй длится целую вечность. Или всего лишь несколько секунд? Все знакомые мне ориентиры сбиваются с привычного места. Лёгкий стон глушится запутанным сплетением языков. Но именно это становится сигналом, что было достаточно. Было даже чересчур.

Я замираю без движения. Анваров не стремится продолжать чувственную пытку. Он отстраняет, но поддерживает меня за талию, вторая ладонь мужчины собственнически поглаживает мою попу.

Пытаюсь отпихнуть мужчину, но получается лишь положить ладони, чувствуя жар и непрекращающееся частое «тук-тук-тук» в его крепкой груди.

– Обычно в этом месте пары переходят к большему, – пальцы мужчины сжимаются на моей заднице, потом Анваров легонько шлёпает меня. – Неплохо для первого раза. Но тебе следует потренироваться ещё.

– Над чем же?

– Над тем, чтобы держаться на ногах и не падать. Ты практически повисла на мне, – довольно улыбается мужчина, напоминая в этот момент хитрого, раскормленного и вконец обнаглевшего котяру.

– Это вы… – пальцы Анварова щиплют попу сильнее. Исправляюсь. – Ты распластал меня на себе!

Перехватываю его запястье, нажимая, чтобы он опустил на пол мою ногу. При лёгком движении задеваю бедром его пах, понимая, что мужчина готов идти дальше, не останавливаясь на одном поцелуе.

Моё лицо краснеет, выдавая смущение.

– Ты говорил, что не любишь иметь дело с маленькими девственницами.

– Но ты хорошо постаралась, – проводит большим пальцем по нижней губе. – Пухлые губки. Сейчас они покраснели и припухли. То, что надо.

Я рада тому, что обе ноги сейчас стоят на полу, пусть и не совсем уверенно. Но уже можно не касаться обжигающего жара тела взрослого мужчины. Чересчур взрослого, на мой взгляд.

Я хочу задать Анварову вопрос, но он с колкой шпилькой. Не уверена, что мне стоит дразнить возбуждённого мужчину. Он легко может перевести разговор в другую плоскость и начать укрощать меня иначе. Стыдно, но мысль об этом отдаётся сладкой пульсацией где-то внизу живота.

Нужно переключиться на что-то другое. Я собираю крохи разумности и прошу высоким голосом:

– Ты обещал отдать Мишин рисунок.

– Сейчас будет, крошка…

Анваров ныряет рукой в карман пиджака, набирая чей-то номер. Ладонь мужчины снова начинает скользить вверх и вниз, а я только сейчас понимаю, что горячий гнёт его ладони так и покоится на моей попе. Осторожно двигаюсь в сторону, чувствуя, как трясутся колени от дрожи. Едва держусь на ногах, усаживаясь в кресло.

Мужчина наблюдает за каждым движением, поворачиваясь всем корпусом следом за мной.

– Елена Борисовна? День добрый, – говорит Анваров. – Да-да… Как мой маленький подопечный? Хорошо себя чувствует? – слушает ответ. – Чудесно. Передайте Мише, что его сестрёнка очень скучает и ждёт от Миши весточку в виде рисунка. Да-да, чем быстрее Миша передаст весточку сестре, тем скорее они смогут увидеться! Как будет готов рисунок, отошлите через водителя.

Я слушаю его разговор с радостным предвкушением. Но последние слова вызывают бурю возмущения в моей душе.

Анваров прячет телефон обратно в пиджак.

– У тебя нет рисунка Миши? – выдыхаю потрясённо.

Я могла бы вскочить на ноги и начать гневно возмущаться.

Могла, если Ильяс он не лишил меня возможности сопротивляться своим поцелуем. Высосал все силы и эмоции, словно дементор, оставив лишь немного злости. На саму себя. Я глупо повелась на слова мужчины, но Анваров обвёл меня вокруг пальца, сторговавшись на рисунок, которого ещё нет! Наглый, хитрый интриган!