Против тебя

— Нет.

Торрес закатил глаза, снова распластавшись на полу, а Тайлер усмехнулся в кулак. Я переводил жесткий взгляд с одного на другого, пытаясь пробраться к ним в головы. Что их блять рассмешило?

— Маленький принц не хочет запачкать свой дом восточными шавками, — пропел Кас, будто насмехаясь надо мной. Я свёл брови, слегка выпрямляясь, но стараясь вести себя естественно.

— Понимай, как хочешь, — шикнул я, отмахиваясь, — Но я не хочу потом объяснять матери, куда делись её дорогие украшения. Если вы оба, придурки забыли, то одна из них сидела за кражу.

— Я не уточнял, каких восточных девочек звать, — ухмыльнулся Кассиан, и они с Тайлером снова переглянулись. Я поджал губы, буравя их взглядом. Даже притихший Луи, хрустящий чипсами, начал меня раздражать.

— А я не уверен, что только одна из них преступница, — я поднялся на ноги, разминая затекшие конечности.

Да, возможно, я и правда первоначально подумал о Пирсон. Но Кассиан был сумасшедшим парнем, поэтому вполне мог предложить позвать её гребанную компанию. Ему плевать, кого трахать.

— Если ты трахнешь одну из них, я перестану здороваться с тобой за руки, — улыбка коснулась моих губ, пока я собирал пустые банки по комнате в мусорную корзину.

— Тогда тебе стоит уже перестать это делать, — расхохотался Кас, и я уставился на него, замирая на месте. Когда он успел? И кого?

— Я не помню такой истории, — произнес Тайлер, заинтересованно приподняв темные брови. Моё тело неосознанно напряглось, но я постарался вести себя непринужденно. Хоть одна мысль о том, что мой друг был с кем-то из них, приводила в ступор и бешенство. Даже, скорее презрение.

— Я же не буду рассказывать вам обо всех своих похождениях, — не терял улыбки Кас, и, пройдя мимо, я задел его ногой. Случайно, конечно же, — Эй, спокойнее. Это была не малышка Пирсон.

Малышка? Я поморщился, услышав, какое прозвище он ей дал. «Крыса» ей подходила больше. Маленькая, грязная и создающая неприятности.

— Она учится с нами?, — втянулся в разговор Луи, продолжая раздражающе громко хрустеть чипсами. Я закончил с мусором, ставя корзину под стол.

— Не все секреты должны быть раскрыты, мой маленький друг, — хмыкнул Кассиан, поднимаясь в сидячее положение.

— Предлагаю выдвинуться в «Violet Thorn», — перевёл тему Тайлер, одним точным броском попадая пустой банкой в мусорку.

Клуб, известный частым появлением там подростков с фальшивыми документами, располагался в дистрикте Эль Серено. Район тоже находился в восточной части города, как и Бойл-Хайтс, однако был более прибыльным и интересным. Несколько ребят из нашей школы жили там, периодически устраивая вечеринки в своих домах. Как правило, на них было больше всего алкоголя.

— Могу позвать наших девочек, — приподнял брови друг, чем быстро вызвал восторженный возглас Каса. Его глаза азартно загорелись.

— Тогда в машину, — хлопнул он в ладоши, поднимаясь с пола. Я закатил глаза, наблюдая, как они с Луи почти в припрыжку вышли из моей комнаты, направляясь к выходу.

Тайлер подошел ко мне, поправляя рукава легкой серой кофты. Его расслабленное лицо было единственным, что сейчас не раздражало меня до чертиков.

— Пойдем, тебе нужно отвлечься, — я не хотел искать скрытый смысл в его словах, когда он положил руку мне на плечо, — Я даже найду способ привести туда Фиби.

В его руках оказался телефон, подаренный родителями минувшим летом. Мои губы растянулись в сокрушенной улыбке, когда я кивнул головой, снимая с себя домашнюю футболку.

Друзья знали мою слабость. Фиби Хантер слишком долго была моей отчаянной фантазией, чтобы они не поняли этого.

Переодевшись в красную рубашку и свободные джинсы, я подождал, пока Тайлер договорит с Алисой по телефону, чтобы чуть погодя услышать гудок машины Каса. Этот ублюдок распугает сейчас весь район. Включая родителей Фиби.

Спустя несколько минут мы уже ехали на черном, блестящем Додж Вайпере Кассиана, музыка из которого раздавалась на всю дорогу. Торрес орал, как сумасшедший, зачитывая рэп из Keep Their Heads Ringin — Dr.Dre, пока Тайлер пытался поговорить по телефону, уговаривая Алису привести в клуб Фиби.

Я знал, что она не согласится, поэтому молча мотал головой в такт, не думая о ней. Ну стараясь не думать о ней. Такую умную и важную девушку, как она это не интересовало. Как и я, в прочем.

Круто развернувшись на повороте, Кассиан чуть не впечатал Луи в боковое стекло и наконец остановился около одного из зданий с ярко-фиолетовой вывеской.

Клуб расположился в перестроенном здании бывшего кинотеатра двадцатых годов. Неоновая вывеска в форме шипа, подсвеченная глубоким фиолетовым цветом, висевшая над входом, ослепила глаза, как только мы вышли из автомобиля.

Разношерстная толпа собралась возле входа, где каждый пытался пролезть вне очереди. Среди некоторых из них я узнал пару старшеклассников и парней с нашего курса. Все, конечно же с фальшивыми документами.

Кассиан потянул нас к охраннику, стоящему левее, широко улыбаясь.

— Брюс, — протянул он, пытаясь перекричать толпу, — Как дела, братан? Так и не уволился отсюда?

Мужчина с лысой головой и коренастым телосложением слегка приподнял очки, рассматривая нас. Я не удивился, что Кас был частым гостем здесь. И поэтому не боялся, что нас не пропустят.

— Документы для вежливости покажите, — пробурчал мужик, косясь в сторону своего коллеги.

Кассиан растянул губы еще шире, мельком показывая ему фальшивую карточку. Сделав также, мы прошли через массивную стальную дверь в обход очереди. Мощный звук музыки и дымовая завеса тут же ударили в лицо, смешиваясь с шумом толпы, кружащейся по танцполу.

Фиолетовые и синие прожекторы били по глазам, пока мы линейкой двигались за перевозбужденным Кассианом до бара. Snoop Dogg играл из мощных колонок по периметру, когда мы достигли длинной стойки из темного дерева.

Я уселся на хромированный табурет, рассматривая полки с бутылками алкоголя любых видов. Возможно, идея напиться звучала не так плохо. Тем более, родители возвращались только в понедельник.

— Текилу мне и моим друзьям!, — прокричал Кассиан бармену, качая головой в такт музыке и жадно осматривая танцпол. Он подтянул к себе за шею оробевшего Луи, который, казалось, вот-вот потеряет сознание. Сколько бы клубов мы ни посещали, реакция друга была одинаковая.

— Взгляни на выход, — шепнул мне на ухо сидящий рядом Тайлер, и я тут же перевел взгляд на темный вход.

И моя челюсть чуть не отвисла. Возле прыгающей Алисы и застенчивой Маккензи стояла она. Фиби, моя гребанная мечта, Хантер. Её узкие синие джинсы идеально облегали бёдра, а бирюзовая майка на тонких бретелях контрастировала нереально хорошо со светлой кожей. Тёмно-рыжие волосы были распущены, и я хотел собрать их в хвост, чтобы рассмотреть получше тонкую, лебединую шею.

Она была выше своих подруг, поэтому сильно выделялась. Но для меня совершенно не этим. Она была идеально красивой, статной и просто потрясающей, хоть и совершенно не вписывающейся в этот хаос пьяных людей.

Толчок в бок оторвал меня от разглядывания и вернул в реальность. Над ухом послышался смешок Тайлера.

— Ты в ней дыру прожжешь, — улыбнулся друг, придвигая мне ранее заказанный алкоголь. Кассиан и Луи пили уже вторую или третью рюмку.

— Я не знаю, как ты это сделал, но я чертовски тебе благодарен, — выдохнул я, продолжая кидать восхищенные взгляды на Фиби, буквально плывущую по залу.

Тайлер не опускал уголки губ, чокаясь со мной рюмкой, прежде чем опрокинуть её в себя. Я повторил за ним, тут же ощущая жгучий привкус. Моё лицо сморщилось, пока я не закусил противный вкус лимоном. Выдохнув через нос, я неожиданно услышал вскрик Алисы за спиной.

— Как тебя отпустили?, — толкнула она в бок Кассиана, когда я развернулся лицом к ним. Слегка охмелевший друг ухватил её за талию, прижимая к себе, чем тут же дезориентировал.

— Это мелочи, любимая, — выдохнул он ей в губы, вызывая у девчонки румянец. Я мельком взглянул на Фиби, стоящую в отдалении с Маккензи. Вторая активно заказывала какой-то коктейль, кидая взгляды на нашу сладкую парочку. Видимо, она испытывала к этому представлению столько же отвращения, сколько и Тайлер.

— Фиби, — повысил я голос, привлекая её внимание. Девушка подняла холодный взгляд голубых глаз на меня, оглядывая с ног до головы. Прямо в сердце. Встав со стула, я сделал короткий шаг к ней, пытаясь перекричать музыку. То ли алкоголь, попавший в кровь, то ли самоуверенность подталкивали меня подойти к ней ближе и вдохнуть аромат волос. Жасмин, кстати.

— Тебе что-нибудь купить? — наклонился я ближе, ловя взгляд Маккензи. Она благоразумно его быстро отвела.

— Думаешь, я не могу сама оплатить?, — скрестила руки на груди Фиби. Блять. Её голос разлился мелодией по моим ушам.

— Думаю, можешь, но я хочу поухаживать, — склонил я голову набок, стараясь поразить её подобием щенячьих глаз. Её холодную броню надо было пробить.

И тут мой взгляд зацепился за что-то красное. Слова Фиби потонули в общем потоке шума, который перестал для меня существовать, как только я понял, что привлекло моё внимание. А точнее кто.

Харли, мать её, Пирсон. Посреди танцпола. В окружении своих подружек. В чертовом красном платье, которое больше напоминало ночную рубашку со своими кружевными вставками и длиной, открывающей её бедра.

Это смотрелось вульгарно. Вызывающе. Хоть сверху на ней и была черная куртка, а на ногах массивные ботинки. Даже если на лице не было ничего, кроме туши. Да, я смог рассмотреть даже это. Когда она прокрутилась в танце, отвратительно открыто качая бёдрами в такт музыки, которую я перестал слышать за биением моего сердца.

Температура моего тела стремительно росла. Эта гребанная крыса снова была на моей территории. Выглядящая, как фонарь, открыто мигающий мне. Привлекающая внимание. Мое внимание.

— Ты чего застыл? — голос моей драгоценной Фиби вывел из транса. Я тут же отлепил свой взгляд от Пирсон, переводя обратно на свою любовь, — Можешь купить мне коктейль.

Ни её пренебрежительный тон, ни холодные глаза не могли меня оттолкнуть. Я кивнул, тут же разворачиваясь к стойке. Главное, не поднимать глаза на танцпол. Не смотреть на чертово красное платье.

Кое-как поймав бармена, я заказал два цитрусовых коктейля, опираясь локтями на стойку. Фиби любила цитрусы. Да, я должен был сосредоточится на ней.

Кассиан уже увёл куда-то Алису. Видимо, машина была занята на час. Маккензи пыталась завести разговор с Луи, но тот лишь поглощал шоты один за другим, покраснев до цвета своих волос. Именно поэтому беседу поддерживал Тайлер.

Хоть я и был в одной рубашке и довольно лёгких джинсах, мне было неимоверно жарко. Заиграло что-то похожее на Backstreet boys. Песня отдавалась в моих ушах, но я будто не мог разобрать слов.

Для одной рюмки текилы я слишком быстро опьянел. Но я не был пьян, хоть жар и не проходил. Я чувствовал себя так, будто во мне разжигали костер. Горели лёгкие, мозг и все остальные органы.

Я начал бить пальцами по стойке в нетерпении, стараясь не обернуться. Грудная клетка ходила ходуном, но я не мог понять, почему.

Из-за Фиби.

Да, точно из-за нее. Не из-за отвратительных каштановых волос, мелькающих в толпе. Не из-за красного платья, длина которого была так минимальна, что ей стоило лишь наклониться, чтобы показать всем свое нижнее белье.

Твою мать. Я вообще не должен был думать о её нижнем белье. Это дерьмо. Текила плохо на меня влияла.

Бармен наконец поставил передо мной два коктейля, и я, выдохнув, развернулся к Фиби. Она слушала краем уха разговор подруги, гордо приподняв подбородок. Конечно, она была лучше всех тут.

— Пожалуйста, принимай, — широко улыбнулся я, стараясь смотреть только в её светло-голубые глаза. Её губы обхватили трубочку, когда она взяла из моих рук бокал, и наши пальцы соприкоснулись. По моим венам пробежал ток.

— Можем выпить на брудершафт, — усмехнулся я, но Фиби лишь закатила глаза, делая легкие глотки. Облизнув губы и радуясь уже тому, что она вообще здесь, я отпил свой коктейль и тут же совершил ошибку.

Снова взглянул на танцпол. Наши глаза столкнулись, и я чуть не закашлялся напитком, пока игривые розовые радужки рассматривали меня. Харли Пирсон качала головой в такт музыке, но её лицо было повернуто в мою сторону.

Она знала, что я тут. И не бежала в страхе, не отворачивалась и не пряталась. Стояла и смотрела. Смотрела на меня. Её губы растянулись в улыбке, когда она оглядела не только меня, но и Фиби.

Что-то внутри меня перевернулось. Я ненавидел её мерзкую усмешку, я хотел её стереть, но, когда это коснулось Фиби, во мне проснулось что-то другое.

Я захотел узнать, что скрывается за этой усмешкой. Что она прячет в своей маленькой голове. Какие мысли роются в её сумасшедшем уме? И откуда она знала о моей симпатии к Фиби? И как много?

— Это девочка с нашего курса? — голос Фиби застал меня врасплох, в который раз.

— Что?

— Та самая, которая ударила Луи в столовой в понедельник, — только сейчас до меня дошло, что Фиби также смотрела на Пирсон, и они переглянулись, будто оценивая друг друга. Казалось, моё сердце скоро выпрыгнет из грудной клетки, а температура поднимется до уровня пневмонии.

— Да, это она, — прочистив горло, ответил я, снова пытаясь найти глазами тюремную пташку. Но вот я поднял голову, а она растворилась в танцующей толпе. Ни красного платья, ни розовых глаз. Я на миг приподнял брови от удивления, но тут же услышал слова Фиби.

— Хочешь к ней подойти?

Её вопрос сбил меня с толку, и я нахмурился, опуская глаза на девушку. Фиби делала глотки коктейля, держа изящными пальцами трубочку.

— Нет, конечно, нет, — я усмехнулся, сам услышав неубедительность в своем голосе. Какого черта?

— Я бы остался с тобой до конца ночи, — тут же исправился я, применяя очаровательную улыбку, но на Фиби это, как всегда, не подействовало. Она закатила глаза и развернулась к танцполу, видимо пытаясь вновь высмотреть Пирсон среди толпы.

Эта чертова шавка портила мне даже отдых. Блять. Я гадал остаток вечера лишь о том, что она там решила в своей симпатичной голове. И знал лишь одно: какие бы мысли к ней не пришли, я на всё дам отпор.

…

3 октября 1999 года.

Недели хватило, чтобы остыть от потасовки в столовой, но не забыть. Пятничные беседы не помогали, провоцируя драки за пределами школы.

Но я не должен был думать об этом.

Отцу все же позвонили. Они отметили моё участие в травле, и попросили провести беседу. Конечно же, Мистер Грин красноречиво посмотрел на меня, но ничего не сказал. Хоть я и все понял.

Разочарован. Как и всегда.

Я знал его слишком хорошо, чтобы понимать взгляды. Именно поэтому они уехали на выходные, бросив мне в лицо игнорирование.

И сейчас я понимал, что меня спасет только одно. Футбол.

Хоть после нашей вылазки в ночь с субботы на воскресенье моя голова раскалывалась, в понедельник, жарким обедом я всё же стоял у линии разметки, вдыхая знакомый запах пота, травы и разогретой резины.

Футбол был тем, что интересовало моего отца во мне. По какой-то причине, он совершенно не доверял моим академическим знаниям, хотя мой средний бал превышал большинство ровесников.

Поле в Академии в октябре пахло одинаково уже лет сто: лето ещё не отпустило город, и воздух дрожал над асфальтом у парковки. Вокруг меня парни разминались — кто-то делал выпады, кто-то тянул икроножные. Шон, наш квотербек, жонглировал мячом, будто это был теннисный шарик, а не снаряд для американского футбола.

— Эй, капитан, — Кассиан хлопнул меня по плечу, — ты сегодня бледный, как призрак. Всё нормально?

Я сжал кулаки в перчатках. Кас был слишком бодр для того, кто не мог встать с постели весь вчерашний день. Он вернулся в клуб через полчаса после Алисы, залив в себя еще дюжину рюмок текилы.

— Да, всё нормально.

Отвернувшись от вопроса, я продолжал рассматривать игроков, настойчиво игнорируя взгляд друга. Кассиан кивнул, делая вид, что верит. Он и так видел всё.

— Забей ты на эту восточную собаку, — сказал он. — Иначе у тебя глаз начнет дёргаться.

Я покачал головой и чуть не треснул его по затылку, не желая размышлять об этом. Шавки с Востока слишком делали мне нервы. Это не то, о чем я хотел думать на тренировке.

Тренер Маккартни вышел на поле, свисток уже болтался у него на шее, а лицо было каменным.

— Так, уроды! — рявкнул он. — Если думаете, что лето прошло и можно расслабиться, то вы глубоко ошибаетесь. В начале сезона, то есть через месяц, игра со Старшей школой Южной Пасадены, а вы бегаете, как старики на прогулке. Разминка — десять кругов. Бегом!

Мы рванули. Я бежал первым, чувствуя, как злость и напряжение выходят с каждым шагом. Ноги гудели, лёгкие горели — вот оно, то, что нужно. Забыть. Выжечь из головы лицо той девчонки, когда она замахивалась подносом. Выжечь мысли о том, как она выглядела в клубе.

После кругов была растяжка, потом работа в парах. Я встал с Шоном Вэнсом.

— Давай, — я схватил его за плечи. — Толкни меня. Сильнее.

Он толкнул. Я устоял. Толкнул ещё раз — я шагнул в сторону и бросил его на траву.

— Ого, — он рассмеялся, вставая. — У тебя сегодня когти выросли, капитан.

Мы отрабатывали комбинации, а тренер орал, если кто-то сбивался. Моя голова начинала раскалываться.

— Грин! — он ткнул в меня пальцем. — Ты капитан, а ведёшь себя, будто в девку вчера превратился. Соберись!

Я стиснул зубы, упрямо кивнув головой.

— Есть, сэр!

Мы бегали, падали, вставали, снова бегали. Пот лил ручьём, футболка прилипла к спине. Но с каждой минутой становилось легче. Тело работало, мозг отключался. Только удары сердца, скрип кроссовок по траве и крики тренера.

В конце был финальный забег на время. Я рванул так, будто за мной гнались все демоны ада. Пересёк финишную черту первым и упал на колени, хватая ртом воздух.

Встав с дорожки, я несколько минут стоял на месте, стараясь прийти в себя. Хоть физические нагрузки не были чем-то тяжелым для меня, я чувствовала себя так, будто меня выжали и переехали поездом.

Парни, которые прибежали после меня, пошли в раздевалку, а я задержался, пытаясь вытереть лицо низом футболки. Стоя у боковой линии, я быстро оглядел опустевшее поле. Солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени.

Тайлер подошёл, спустившись с трибун, и бросил мне бутылку воды.

— Ну что, полегчало?

Я открутил крышку и сделал глоток. Холодная вода обожгла горло, остужая тело.

— Да, — я покачал головой, пока не допил до конца, — Хочу снова позвать Фиби на свидание.

Тайлер усмехнулся, бросая короткий взгляд на трибуны. Девушки, по обыкновению, сидели там. И Фиби снова уткнулась головой в учебники. Она уехала из клуба в тот же момент, как вернулась растрёпанная Алиса.

— Попытай удачу, — пожал плечами Тайлер, и я закатил глаза.

— Вы никогда в меня не верите.

— Пожалуйся еще, как девчонка.

Посмеиваясь и в шутку борясь, мы ушли в раздевалку, не подождав Кассиана и Луи, все еще наворачивающих круги.

В раздевалке царил привычный хаос: кто-то швырял мокрые полотенца в товарищей, кто-то с грохотом захлопывал шкафчики, а Шон, как всегда, включил на полную громкость радио — из динамиков рвался свежий трек Dr.Dre. Воздух был пропитан смесью запахов пота, дезодоранта и влажной ткани. Парни перебрасывались колкостями, хлопали друг друга по плечам и стряхивали с себя напряжение тренировки.

Я стянул майку, вытер ею лицо в сотый раз и бросил в сторону своего места. Кроссовки с трудом сошли с уставших ног — подошвы будто приросли к носкам. В зеркале отразилось моё лицо: щёки красные, волосы прилипли ко лбу, глаза всё ещё горят после забега.

— Грин, ты сегодня рвал, — бросил мне Шон, вытирая шею полотенцем. — Тренер чуть не прослезился.

— Ага, будто за тобой сам дьявол гнался, — добавил Кассиан, заходящий в раздевалку. — Или кто-то похуже.

Я усмехнулся, но промолчал. Внутри всё ещё шевелилось то самое чувство — не злость, а какая-то тяжёлая, вязкая мысль, больно бьющееся о рёбра.

Быстро приняв душ, я переоделся в школьную рубашку и штаны, закинул форму в рюкзак и вышел из раздевалки последним. Парни уже разбежались — кто к автобусу, кто к машинам.

Солнце почти село, окрасив небо в оранжево лиловые тона. Тени вытянулись вдоль парковки, а асфальт ещё хранил дневное тепло. Я шёл к своей машине, прощаясь на ходу с Кассианом и Луи, только что проехавшими мимо. С заднего сиденья мне помахали Алиса и Маккензи.

Тайлер отсалютовал мне, выезжая с парковки следом за ними.

Моя машина стояла в дальнем углу, рядом с кустами жасмина, чьи цветы уже начали вянуть.

Ещё издали я заметил, что-то неладное. А подойдя ближе, я замер. Твою мать, это что?

На капоте, прямо посередине, было нацарапано, так глубоко, будто до металла.

Слово.»КРЫСА».

Мои брови моментально нахмурились. Слишком знакомое прозвище.

Буквы острые, неровные, будто их выводили с ненавистью, с нажимом. Рядом, к дворнику, скотчем была приклеена сложенная вдвое записка. Края её трепетали на вечернем ветру, будто хотели сорваться и улететь.

Сердце пропустило удар, в крови разливалась ненависть. Я подошёл, медленно отлепил бумагу и развернул, уже все прекрасно понимая.

Внутри всего три слова, написанные чёрным маркером: «Теперь мой ход».

Я стоял и смотрел на эту записку, чувствуя, как внутри всё сжимается. Не просто так во мне было это ожидание. Я знал, что она ответит.

Я знал, что она сумасшедшая. В голове загудело. Я представил её лицо, пока она вытворяла такое. Глаза, наверное, горели от радости.Чертова шавка.

Ветер подхватил край записки, попытался вырвать её из пальцев, но я сжал бумагу крепче. Слово на капоте блестело в последних лучах солнца, будто клеймо.

Ее ход значит. Сжав записку, я смял ее до хруста собственных пальцев. Глаза не отрывались от надписи.

Я покажу, где её место. Любой её ход обернется ей же во вред. Потому что играли мы на моем поле.Чертова тюремная пташка.