Дочь рыбака, или Бизнес по-деревенски
- -
- 100%
- +
– Вот за это можешь не переживать, копаться на дне в их поисках никому и не понадобится. Я пойду насобираю ещё прутьев, а ты смастери мне круглую корзинку с совсем маленьким горлышком, чтоб только рак и пролез.
– То длинная ей корзина нужна, то круглая, – ворчал отец, но по голосу было слышно, что заинтригован он моими задумками, а отчитывает так, для солидности, – где это видано, чтоб рыбу да раков корзинами ловили, курам на смех.
– А вот потом и поглядим, кто смеяться последним будет, – с этими словами отправилась за материалом для будущих ловушек, по дороге мечтая о супе из раковых шеек, пойдёт зелень, так и салатов немало можно из этого нежного мяса приготовить, и как начинку использовать для выпечки. Раки в пиве, раки жаренные с огурцами, раки на гриле, то есть на очаге. Рот наполнился слюной, эх, заживём мы вкусно и сытно, в этом я уже не сомневалась, несмотря на убогие бытовые условия, природные богатства – отличный шанс не умориться от голода. Это в моём мире попробуй, раков налови, давно передохли все в той жиже, что у нас речной водой зовётся, а здесь – пожалуйста вам – ля натюрэль, так сказать. Иди лови, собирай, да ешь.
К вечеру была готова и первая раколовка, осталось раздобыть наживку. Рыбы у нас уже не было, отправлять отца снова закидывать сеть, мне не хотелось. Пораскинув мозгами, взяла корзину и отправилась к реке ловить лягушек. А что тут думать, на них раки отлично клюют, авось и рыба не побрезгует.
Пройдя к заводи, о которой говорил отец, подоткнула юбку за пояс, сняла свои стоптанные башмаки и пошла к заилённому берегу, поросшему тут и там камышами и осокой, вот оно излюбленное место квакушек.
Осторожно раздвигая траву руками, забралась подальше в камыши, стройный хор лягушачьих голосов, до этого радостно приветствующих весеннее тепло, мгновенно смолк. Вот же, осторожные, заразы. Я замерла, высматривая в подступающих сумерках сливающиеся с тёмной водой лягушачьи спинки. Ага, вот и добыча. Бросок и-и-и…мимо, я плюхнулась в холодную воду, поднялась, отряхивая мелкий налипший мусор и сухие стебли камышей, отплёвываясь от воды с примесью ила. Кто сказал, что лягушки после зимней спячки вялые и медлительные, эти прыгуньи, что прыснули от меня во все стороны, легко бы дали фору нашим легкоатлетам. Ну уж нет, так просто меня не возьмёшь, просидев в своей засаде ещё минут сорок, я стала обладательницей великолепных семи квакушек, хоть и худых по весне, но для рыб вполне съедобных. Французы вон и сами ими не брезгуют.
Притопала домой, грязная, но счастливая, бухнула на стол корзинку с уловом, при моём появлении лицо отца вытянулось, а брови устремились вверх в немом вопросе.
– Эми, что с тобой случилось? – он поспешил ко мне и запнулся на полушаге, бросив взгляд в корзину, где из-под веток, чтоб квакушки не разбежались, тут и там торчали лягушачьи морды и лапы.
– Это ещё что, ты и их есть собралась? – родитель разглядывал меня, как умалишённую, явно представляя, как завтра я принесу ему на обед земляных червей или ещё каких «деликатесов».
– Нет, я не совсем выжила из ума (хотя кое-кто в доме в этом явно сомневался), это – приманка для рыбы, – и я гордо продемонстрировала притихших пресмыкающихся.
– Ну раз так, а впрочем, делай как знаешь, откуда только понахваталась всего этого? – отец устало махнул рукой и направился к очагу, где исходил паром горшок с кашей.
Переодев платье и приведя себя в порядок, занялась уловом. Первым делом лягушек надо выпотрошить, тоскливо вздыхая, глядела на корзинку и понимала, что не поднимется у меня рука на этих созданий, как и на других.
– Папа, а ты не мог бы разделать лягушек? – я обернулась к отцу, он стоял, помешивая кашу.
– Тьфу, ты, неугомонная, потом прикажешь мне их шкурки выделывать, что ещё задумала?
Я пожала плечами:
– Больше ничего, ну, пожалуйста, – стараясь придать лицу жалостливое выражение, подняла глаза на собеседника.
– Вся в мать, – проворчал старик, – верёвки из меня вьёшь. Ладно, поужинаем и ложись спать. Будет тебе завтра наживка.
Я поднялась, чмокнула отца в морщинистую щеку и стала накрывать на стол. Не успели мы отужинать, как раздался торопливый стук в дверь.
– Кого на ночь глядя принесло? – отец прошаркал к двери. За ней, запыхавшаяся от быстрой ходьбы, показалась Марта.
– Ох, Эми, – она торопливо вошла в дом, – новость какая, послезавтра пройдёт здесь купеческий караван, не хотят они через Бюль ехать, напрямки через нашу деревню в Мэрсбург направляются, а в деревне ночевать будут и товары на продажу выставят, а значит, и из соседних деревень торговцы прибудут. Пеки пироги на продажу, пойдём с тобой поутру к торжищу, может, купцы в дорогу и твою сдобу возьмут.
– Вот это новость, Марта! Да присядь с нами, выпей травяного взвара, – я жестом пригласила селянку за стол.
– Нет, милая, некогда мне, побегу, я только и спешила эту новость сообщить, готовься, девонька, а я пойду.
Женщина уже направилась к выходу, как мне в голову пришла ещё одна идея.
– Марта, – окликнула её, – а не найдётся ли у тебя костей каких от невареного мяса, желательно несвежих?
Селянка запнулась, повернулась ко мне:
– Ох, ну скажешь тоже! Да неужели же я буду добрым людям кости тухлые подсовывать, – сердобольная женщина негодующе всплеснула руками.
– Добрая наша тётушка, ты меня опять неправильно поняла, это мы с отцом наживку для рыбы делаем.
Марта с явным облегчением вздохнула:
– Приходи Эми поутру, будут тебе косточки, как раз собакам оставляла.
С этими словами, явно всё ещё обескураженная, женщина отправилась домой.
С первыми лучами, с каждым днём всё более смелого солнышка, я поспешила к Марте. Она уже ждала меня с узелком из старой тряпицы, в который были завёрнуты птичьи кости. Хозяйские псы явно были лишены доброй порции собачьего рациона. Простите, пёсики, нам нужней! Вернувшись, разложила своё добро на солнышке и принялась за подготовку к рыбной ловле.
Наломала крепких прутьев, чтобы закрепить их в воде, нашла еловые ветки и вооружившись всем необходимым скарбом, потопала к реке. Отца, как он ни ворчал, на промысел я не пустила, хватит спину гнуть в холодной воде. Даёшь прогресс и технологии!
На берегу, выбрав место, где течение было поспокойней, я заложила в ловушки лягушачье мясо, укрепила их в воде и привязала бечевой к дереву, что росло у берега. На дно корзины уложила несколько небольших камней, чтобы мордушка не всплывала и отправилась к заводи.
Там, нагрузив ловушку большим камнем, чтобы она опустилась на дно и также прочно укрепив раколовку, заранее положив в неё кости и лягушачью требуху, я довольно оглядела дело своих рук и пошла завтракать. Пусть и установленные не совсем по правилам, помнила я их весьма смутно, а потому действовала, скорей по наитию, всё же я верила, что наши ловушки окажутся вполне рабочими.
По дороге домой размышляла: а правильно ли я поступила, ведь точно не знала, когда раки лучше ловятся, интуиция и здравый смысл подсказывали, что вечером или ночью, но я решила оставить как есть и попробовать с утречка.
Управившись с домашними хлопотами, ближе к вечеру позвала отца, и мы вместе отправились за уловом. Хоть и уверенная в своей задумке, я всё-таки немного переживала, а ну как зловредная рыба откажется лезть в мордушки или час у неё для трапезы не подошёл.
Выйдя к берегу, мы спустились к дереву, где виднелась бечева, уходящая в воду.
– Ну, давай, папа, глянем, что нам сегодня Всевышний послал.
Я потянула за верёвку и не смогла сдвинуть мордушку ни на сантиметр. Вдвоём, сдирая руки о грубую бечёвку, мы кое-как вытянули первую ловушку.
Мои глаза шокированно округлились, потрясённо переглянувшись с таким же обалдевшим отцом, снова уставились на корзину.
Мордушка, на наше счастье, была полна рыбы. При беглом осмотре можно было разглядеть с десяток форелей, за ними поблёскивали спинки судаков.
Ловушка, по сути, представлявшая собой вытянутую, узкую клетку, не давала рыбе развернуться и речные любители халявы, заплыв в неё, выбраться назад уже не могли.
Справившись со второй клетью, пошли к заводи. Раколовка не порадовала нас таким изобилием, но все же несколько длинноусых сновали по ней, недовольно перебирая клешнями. Всё же на раков надо "ходить" с вечера.
– Эми, – на глазах отца блестели слёзы счастья и какого-то облегчения, – девочка моя, да это же целое состояние, тут не только старосте отдать хватит, но и нам с лихвой останется.
– Вот и продадим с тобой, всё, что съесть не сможем, пойдём домой, папа, надо подготовиться к завтрашнему дню.
Дома, отделив часть для старосты, отец собрался идти к нему, но я отговорила его, хватит ему и домашних хлопот, а мне надо учиться с местным населением договариваться, да и деловые, так сказать, связи не помешают.
– Скажи, – обернулась я к отцу, – а можно ли старосте продать излишки?
– Можно, Эми, да только сквалыга он, каких поискать, всё норовит за гроши товар скупить.
– Не переживай, я себя в обиду не дам.
Нагрузив корзину доверху рыбой, отправилась в центр деревни.
Глава 7
Добралась до деревни уже в наступающих сумерках. Как выяснилось, тот самый, богатый дом, который приглянулся мне, когда я в первый раз пришла к колодцу, и был жилищем старосты. Да, на счёт начальских хором интуиция меня не обманула.
Постучав в ворота, услышала глухое ворчание цепного пса, вслед за этим послышались ругательства – староста уже никого не ждал. Вскоре распахнулась калитка и показался дородный мужик, с обрюзгшим, неприятным лицом, с какими-то кошачьими усами и поросячьими глазками, которые смотрели на собеседника колко и холодно.
– Кто тут по ночи шастает? – рявкнул он.
– Здравствуйте, староста Осгод, это Эми, дочь Петера, я принесла вам рыбу.
Староста недовольно хмыкнул.
– Опять карасей тощих, что ваша коза?
– Посмотрите сами, – не стала распинаться я перед этим неприятным человеком, да и интересно было посмотреть на его реакцию.
Ждать долго не пришлось. Увидев упитанных форелей и судаков, староста расплылся в довольной улыбке, его усы встопорщились, чем ещё больше сделали его похожим на кота, обожравшегося сметаны.
– Другое дело, Петер наконец за ум взялся, нормально работать начал, а то всё тощак какой-то таскал, такое и самому есть противно, не то, что барону на стол подавать, – ворчал он, довольно перебирая рыбу в корзине.
– Положенную корзину принесла. Но у нас сегодня вышло больше нужного, можете ли вы купить у меня остальное?
Староста поперхнулся и уставился на меня, как баран на новые ворота.
– Купить? Да на Петере долгов столько, что ещё полжизни рассчитываться придётся, бывало седмицу пустой приходил, прощения просил.
– И всё же, о долгах давайте поговорим потом, сейчас нам очень нужны деньги.
– Деньги всем нужны, – недовольно перебил меня мужик, – а долги они вот, считай, горкой скопились. Но давай так, сейчас заплатить мне тебе нечем, хочешь, оставь лишнюю рыбу, потом я за нее рассчитаюсь.
Ага, держи карман шире, затянул песню – сами мы не местные, кот мордатый. В наших беседах с Мартой она обстоятельно рассказала мне, что представляют из себя жители деревни. Староста Осгод был редким скупердяем, но охотно давал желающим в долг, естественно, под грабительские проценты, были случаи, когда семье приходилось отдать единственную корову, чтобы вернуть этому ростовщику причитающееся. Да к тому же кум его – местный пивовар Туберт, весьма охотно подпаивал мужиков, ссужая выпивку в долг, надо ли говорить, что возвращать пропитое надо было уже старосте. Прекрасный способ отъёма кровно заработанных у местного населения, по методу Остапа Бендера, и жаловаться некому. Пил сам? Сам. Никто насильно в глотку не заливал. К тому же многие наутро не могли вспомнить сумму долга, чем предприимчивые кумовья бессовестно пользовались. Долги крестьян барону тоже были в ведении старосты, никто и не знал, сколько точно задолжал, что действительно причитается к выплате, а что пойдёт в карман к ненасытному Осгоду. Ну, если не возьмём деньгами, возьмём, так сказать, натурпродуктом.
– Староста Осгод, в таком случае, не могли бы вы мне тогда поменять рыбу на овощи? Нам с отцом нужно разнообразнее питаться, чтобы вот такие уловы били каждый день!
Мужчина довольно улыбнулся:
– Конечно, Эми, я завсегда помочь людям рад.
Судя по улыбке, в мыслях он уже сменял всю рыбу на одну репу. И тут я поняла, что так и не поинтересовалась у отца сколько и что стоит, немного о денежной системе мне рассказала словоохотливая Марта, тут всё просто – один золотой равен ста серебряным, одни серебряный – ста медякам. Да вот только цены расспросить я забыла.
– Что вы мне предложите за рыбу? – будем действовать осторожно, чтобы старый плут не понял о моей полной безграмотности в делах финансовых.
– Репы дам, – пробурчал Осгод.
– Нет уж, этого будет мало, мне нужна морковка, лук, капуста, – признаваться в своём полном незнании местной кухни не хотелось, а показать весь ассортимент того, чем богата эта земля, отец ещё не успел.
Осгуд воззрился на меня, словно внезапно у его собеседницы два лишних глаза появилось.
– Ты в своём уме? За пару костлявых рыбин всё с погреба тебе выгрести?
– Не всё, – упрямо продолжила я, – только ровно столько овощей, сколько стоит эта свежайшая, отличная, жирная рыба.
– Жди здесь, – недовольно проворчал староста и схватился за корзины, собираясь сцапать весь принесённый улов.
– Подождите, – твёрдо сказала я и отдала только одну тару, оставшуюся корзину сгребла в охапку, – идите, уважаемый староста, я вас так подожду.
Не ожидая такой наглости, мужик гневно на меня глянул, однако, увидев мой полный решимости взгляд, махнул рукой и пошёл к дому.
Появился он спустя минут двадцать.
– Вот, держи, – мне протянули мешок, где на дне сиротливо лежали пара чахлых морковок, репка, урожая непонятно какого года, и вялая капуста, годная лишь на корм свиньям.
– Э-м-м, простите, но я это не возьму, всего доброго, лучше мы сами рыбу без ничего съедим, – и с этими слова развернулась было в обратную дорогу.
– Постой, Эми! – староста замялся, чревоугодие явно боролось с его жадностью, причём последняя с треском проигрывала, – погоди, я принесу ещё овощей.
С этими словами он скрылся в доме и появился на удивление быстро, в этот раз продукты были гораздо лучше, да и объём мешка радовал глаз. Я отдала рыбу, поблагодарила противного Осгуда и пошла домой, предвкушая, как наварю рыбное рагу нам на ужин. Погрузившись в гастрономические фантазии, не заметила, как на дороге появилась тёмная фигура, и заступила мне дорогу.
– Уви? – разговоры с ухажёром не входили в мои планы, времени для подготовки к торжищу было мало.
– Эми, душа моя, – голос юноши растекался патокой в вечерних сумерках, – ты совсем забыла меня.
«Как бы намекнуть, что я тебя и не помнила».
– Извини, Уви, меня ждёт отец, дай пройти.
– Ты так изменилась, – он приблизился вплотную ко мне и попытался обнять, – мне всё не дают покоя воспоминания о наших вечерах на берегу реки, пойдём со мной, я провожу тебя до дома.
Вывернувшись из его рук, отступила от назойливого женишка:
– Уви, уже темно, ты, верно, перепутал меня со своей невестой. Я и сама дойду до дома, провожать меня не надо и оставь всё это, готовься лучше к свадьбе.
С этими словами, обойдя незадачливого юношу, пошла к тропинке, ведущей к нашей хижине. Из-за заборов тут и там уже торчали любопытные носы местных кумушек. Как говорится, да здравствует сплетня! То-то завтра мне кости перемоют, если дотерпят до утра.
– Ну что же, иди, красавица, ещё встретимся, – голос Уви не сулил ничего хорошего: это плохо, такой враг был сейчас совсем некстати. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, а сейчас надо готовиться к завтрашнему дню.
Вернувшись домой, с гордостью продемонстрировала отцу свою добычу.
– Эми, не узнаю тебя, в последнее время ты сама на себя непохожа. Такая решительная, смекалистая, – изумлённо качая косматой головой, восхитился старик, но глаза как-то странно блесунли.
– Просто, я многое обдумала пока валялась в горячке, папа – интересно, какой на самом деле была дочка Петера, не хочется сильно шокировать бедного мужчину, для последних дней у него и так много потрясений, – между жизнью и смертью решила, что если Всевышний даст ещё один шанс, то хватит уже нам жить по старинке, надо выбираться из этой нищеты.
– Эх, так и матушка твоя говорила, всё старалась, корзины плела, рубашки расшивала, да только всё одно, ничего у нас не меняется, – папа горько вздохнул, – не тешь себя напрасными надеждами, дочь. Как бы ни пришлось об этом горько пожалеть потом.
Я смотрела, как он рассказывает мне о прошлом и грустно улыбается, вспоминая о жене. И попыталась поставить себя на его место. Если бы у меня была дочь, которая чуть не погибла и совершенно чудесным образом пошла на поправку, а итогом болезни стала потеря памяти, разве я не была бы столь же терпеливой и любящей, как этот седой мужичок, который вкладывает столько заботы и нежности, даже не зная, вернётся ли к дочке память о нём. Без сомнения – да, я проявлю максимальное внимание и сочувствие. И выберусь из этой нищеты, не только ради себя, но и ради него, того, кто дарит мне столько душевного тепла и доброты. Именно в этот момент я решила стать ему дочерью, в которой он так нуждался, которой он так дорожил. Я вольюсь, обрету новые воспоминания, буду заботиться о нём и о себе.
– Папочка, – я обняла старика, – не грусти и не переживай, на этот раз всё получится. Пусть мы и не заработаем гор златых, но жить достойно точно будем. Это не просто обещания, я твёрдо в это верю и не отступлюсь.
– Будь по-твоему, дочка, – старик смахнул скупую слезу, – будь по-твоему. Пусть всё сбудется. Он устало опустился на свою лавку, я подала ему горячего взвара и принялась готовить ужин.
Пища богов! Меня переполнял восторг, рыбное рагу с овощами получилось великолепным, папа доедал уже вторую тарелку, какая похвала для повара может быть лучше? Несмотря на отсутствие специй и приправ ужин удался на славу. После постной каши рыба казалась верхом блаженства.
– Спасибо, дочка, за ужин, давно я такого не ел! – отдуваясь, Петер поднялся из-за стола и направился к выходу.
– Ты куда собрался на ночь глядя? – вскинула брови я.
– Так надо рыбу засолить, да сушить развесить, портится она быстро, нельзя время терять.
Вот так-так… я не учла того, что холодильников здесь не было как таковых. Как же быть, жарить рыбу сейчас, а вдруг к утру она начнёт портиться? Задумав просто нажарить рыбы к завтрашнему дню, я и не подумала о том, что её просто негде хранить.
Срочно переходим к плану «Б», у-у, как не хотелось мне полночи возиться с тестом, а всё-таки придётся.
Пока отец разбирался с остатками нашего улова, я быстро нарезала рыбу, добавила в неё овощей и принялась за тесто. Жарка пирогов заняла почти полночи, да, Лариса Михайловна, это вам не ресторанная кухня, где половину работы выполняют блендеры, мясорубки, миксеры и другие незаменимые помощники современных поваров. Управившись с делами, устало повалилась на скамью и забылась сном.
Утром меня разбудил отец:
– Вставай, Эми, уже светает, так весь торг проспишь.
Глаза отказывались открываться, всё тело ломило от долгого стояния у очага, готовить на нём надо было, низко склонившись к сковороде, иначе можно сжечь пироги, спина мне этого не простила и ныла тупой болью в пояснице. Кое-как сползла с лавки, массируя на каждом шагу ноющую спину, пошла приводить себя в порядок.
Собирая пироги в корзину, продумывала свой бизнес-план, надо сначала отнести товар к колодцу, деревенские женщины уже подле него, попробую продать хоть пару пирогов и занесу к старосте, может, купит немного сдобы, покушать, да повкусней, как я заметила, он любит. А потом уж попытаю удачу у обоза.
Наскоро распрощалась с отцом и пошла воплощать в жизнь свои мечты.
Глава 8
Как и думала, возле колодца собрались почти все окрестные кумушки. При виде меня они притихли, разговоры прекратились. Так-так обсуждают нашу вчерашнюю встречу с Уви, не иначе.
Поздоровавшись, предложила им пирожков, но все отказались, и тут до меня дошло: всяк здесь старался всё делать самостоятельно, экономя каждую копеечку. Жизнь, даже зажиточных, по деревенским меркам, крестьян, лёгкой не назовёшь. Баронские поборы едва ли оставляли хоть половину от заработанного. Детей, как правило, рождалось много, а прокормить, одеть, обуть, надо каждого, да ещё и женить повыгодней, а для всего этого тоже нужны деньги.
Я сглупила, торопилась и не продумала всё наперёд.
Ну, что ж, надеюсь, купцы будут более сговорчивы. Тут среди толпы женщин заметила, направлявшуюся ко мне Хелену, а этой, что от меня надо?
– Здравствуй, Эми, как твоё здоровье? – голос девушки был непривычно ласков. С чего бы это?
– Спасибо, Хелена, всё хорошо, извини, мне надо идти, – тратить время на пустую болтовню мне не хотелось.
– Я тоже собираюсь на торжище, говорят, купцы везут дорогие ткани, ленты и много всего, что надобно девушке для приданого, – Хелена кокетливо склонила голову, – вот папенька и дал мне денег, всё же свадьба скоро, готовиться надо. А купцам я подскажу, что пироги твои хороши, помогу тебе.
– Спасибо, Хелена, буду благодарна, – кивнула девушке и поспешила прочь. С чем связана столь разительная перемена в её настроении, гадала я. Или задумала пакость какую-то. Ждать добрых дел от таких двуличных особ я не привыкла и готовилась к худшему.
С этими мыслями пошла дальше, и как раз проходила мимо ворот старосты. Тут калитка отворилась и наружу вышла жена Осгода – Дорота. Склочная, вздорная тётка, под стать своему мужу. Заслышав её голос, резкий как визг бензопилы, жители деревни старались слиться с окружающим ландшафтом: Дорота цеплялась к каждому, норовя поскандалить с любым встречным. Сварливую женщину не любили, но боялись, статус жены старосты надёжно защищал её от народного гнева.
– Здравствуй, Дорота, – вежливо поздоровалась я и хотела поспешить дальше, но тётка резко меня окликнула:
– Чего у тебя там в корзине?
– Пирожки с рыбой, хочешь купить? – ну а что? Вдруг выгорит?
– Ха! Пирожки! – зашипела склочница, – вчера мужа моего облапошила, подсунула тухлую рыбёшку в обмен на целый мешок овощей! Сегодня пирожки притащила, поди с той же тухлятины!
– Так ты попробуй сначала, – миролюбиво предложила я, скандала с утра мне совсем не хотелось.
– Пошла прочь, прохиндейка! Только и шастаете тут, выискиваете как добрых людей обмануть, – завелась скандалистка, её голос, казалось, был слышен на другом конце деревни. Да, такая «реклама» мне совсем ни к чему, не ровен час, ещё кто из обоза в деревне окажется, плакала тогда моя торговля.
– Тише, Дорота, не шуми, – старалась я утихомирить склочную бабу.
– Ты ещё затыкать меня будешь?! Посмотрите на неё, люди добрые, нищета подзаборная, а всё туда же, мне – жене старосте, рот затыкает, мужа обманула, теперь и мне свои пирожки гнилые подсовывает, поди, вы туда лягушек напихали, все знают, что Петер – неудачник, ни одного доброго улова от него не дождёшься. Убирайся и уноси свои гнилушки. Прочь отсюда, голытьба!
А вот это уже слишком, гнев закипал во мне, обидно было слышать о простодушном Петере такие слова!
– Ты, Дорота, сильно не распаляйся, а то от твоих визгов точно вся еда в округе протухнет! – рявкнула я, как полковой генерал. Глаза мои зло сощурились, если она продолжит вякать, точно пару оплеух от меня получит!
От неожиданности баба вздрогнула и поперхнулась воздухом, лицо её побагровело. Я на секунду испугалась, как бы её удар не хватил ненароком, тем временем женщина мучительно хрипела, стараясь продышаться. Я не стала ждать, пока разразится фонтан её красноречия и поспешно ретировалась. Кумушки, одобрительно глядя мне вслед, откровенно смеялись над Доротой. Вот вам и враг номер два, такими темпами, Лариса Михайловна, вам скоро опасно на улице появляться будет. Всё-таки надо быть осторожней. И не поддаваться на провокации.
С этими невесёлыми мыслями вышла на окраину селения, где меня поджидала Марта.
– Эми, долго же ты собираешься. Купцы приехали ещё ночью, день отдохнут, да завтра с рассветом в Мэрсбург отправятся, времени мало, сейчас набегут селянки, не до твоих пирогов тогда будет.
– Что же, скупят все они, что ли?
– Купить, может, и не купят, а глазеть на товары полдня точно будут, поторопись, – Марта схватила меня за руку и потащила к видневшемуся неподалёку торговому каравану.
– Послушай, что со мной приключилось, – я подробно описала нашу встречу с Хеленой. Добрая тётушка, была отнюдь не глупа и чужие интриги чуяла за версту.
– Ах, это, – Марта рассмеялась, – так о том, как ты вчера Уви прогнала, разве что глухой с утра не услышал. Сменила Хеленка гнев на милость, да ты только сильно не обольщайся, у неё настроение, что погода весной.