- -
- 100%
- +
Мальчишки дрались в шутку длинными прутьями, представляя, что это мечи. Через несколько десятков метров от дома шум стих. Лишь щебет птиц, купающихся в лучах живительного света, да хруст тающего снега под ботинками. Скоро начнёт теплеть и придёт весна. Как же, наверное, красиво тут станет и зелено. Запах чистого воздуха словно говорил о том, что морозов больше не будет. Я поправила сумку на плече и продолжила уверенно идти в неизвестность.
Вскоре показалась кузница – она располагалась к нам ближе всего. Чуть поодаль начиналось городское ограждение с центральными воротами, а за ними, вдалеке, высились каменные стены-великаны ратуши. Между ними торчали остроконечные шапочки-крыши домов.
Снаружи кузницы стоял мужчина, по виду, её хозяин. Красные от жара щёки его пылали, как сам огонь, с которым он работал на протяжении всей жизни. Я подошла к кузнецу и поздоровалась. Раньше он выполнял небольшие заказы для приюта, когда тот был в расцвете.
– Добро пожаловать! Вы, я так полагаю, леди Бри? Ребята рассказали о вас. Они очень воодушевлены вашим приездом. Решили, наконец, выбраться?
Я улыбнулась:
– Да, решила отправиться в ратушу. Пожелайте удачи.
– Хех, удачи! Замолвите и за меня словечко, вдруг к вам они прислушаются? Что-то заказов становится всё меньше, неужто людям больше нет нужды в моём ремесле?
Я пожала плечами:
– На вашем месте не стала бы сильно рассчитывать на меня, – улыбнулась и отправилась дальше, помахав ему на прощание рукой.
Чем ближе становились ворота, тем больше отступала лесная тишина. Издалека слышался базарный галдёж и ржание лошадей. Где-то вдалеке раздавалась музыка уличных дудочников.
Пройдя через арку, я влилась в городскую суету.
– Горшки! Покупайте глиняные горшки! Крепкие, вместительные, в хозяйстве сносу не будет!
Хриплому крику пухлой женщины вторил мужской чуть поодаль:
– Рыба! Свежая рыба! Недорого!
– Платки! Платья! Камзолы!
Я на мгновение остановилась возле телеги, на которой была разложена разнообразная одежда. Среди нарядов в глаза бросились несколько простеньких детских комбинезонов и с десяток пар носков из овечьей шерсти.
– Сами делаете? – ткнула пальцем на груду вещей.
Седая женщина утвердительно кивнула:
– Все сами! Овчина, пенька, рами, льняные рубахи!
Я достала из сумки свёрток с заячьими шкурами и приоткрыла, давая торговке заглянуть.
– Отличные шкурки. В самый раз для тёплых одежд вельмож.
Старуха перестала кричать и прищурилась:
– Скок просишь?
Я подошла к телеге и отложила на край два комбинезона и две пары носков.
– Ишь, чего удумала! Маловато будет твоих кроликов.
Я наклонилась к ней и заговорщически ухмыльнулась:
– За мои шкуры ты выручишь больше, чем за это детское тряпьё.
Торговка зашамкала сухими потрескавшимися губами, но затем отвернулась и продолжила кричать, призывая покупателей.
Я пожала плечами, застегнула сумку и прошла мимо неё дальше. После нескольких шагов меня кто-то схватил за локоть.
– Ладно, давай сюда, – досадно поморщилась женщина и протянула мне детскую одежду.
Я вручила ей свёрток и схватила покупку, прижав к груди, как драгоценность.
В воздухе витали запахи жареного мяса, жжёной древесины и конского навоза, смешанного с “ароматом” протоптанной земли, что противно чавкала под ногами. По обе стороны протянулись ряды с лавками, телегами, бочками. Каждый торговал чем мог и на чём приходилось. В конце этого туннеля виднелись длинные резные ворота в ратушу, а по бокам от них высились крыши жилых домов. Из их труб валили клубы дыма.
Мимо меня пронеслось несколько мальчишек, на ходу откусывая и перебрасывая друг дружке булку хлеба.
Вдруг перед моим лицом взмахнули вонючей рыбиной, я едва успела увернуться от неприятной пощёчины.
– Ры-ы-ы-ыба! – закричал торговец мне прямо в ухо.
Я отпрыгнула от него ещё дальше и, недовольно покачав головой, направилась прямиком к воротам. Подле них стояли два стражника с копьями, одетые в военные тулупы и шлемы.
– Кто такая? Чего надо?
Я сначала растерялась, но затем набрала воздуха в грудь и громко отчеканила:
– Управляющая детского приюта к бургомистру!
Мне казалось, что сейчас на меня накричат и развернут в обратную сторону, но стражник кивнул и с усилием приоткрыл тяжеленную дверь.
Окрестности ратуши имели чистый и ухоженный вид. Дорога, мощёная камнем, красивые двухэтажные каменные дома, несколько приличных лавок, пекарня, откуда шёл дивный аромат свежих булок. Здание городской управы выделялось на фоне других зданий размерами и архитектурой с элементами барокко. Я насчитала четыре этажа.
Из-за подступившего волнения ступени к дверям показались бесконечными, хотя на самом деле их было немного. Ладони вспотели, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. С каждым шагом по скользкому гранитному полу, гладкому, как лёд, мысли метались, как стая бабочек, а кровь пульсировала в голове в ожидании момента истины, когда будет достигнута справедливость…
Глава 7
– Нет!
Грозный, но спокойный мужской голос вернул меня в реальность.
– Никаких женщин, никаких подаяний, никаких детей и стариков!
– Позвольте, но вы ведь даже не спросили, по какому вопросу я и к кому.
– Эка задачка. К кому вы можете ещё тут шастать целыми днями? Бургомистр не принимает никого без согласования.
Тощий седой надушенный мужчина в кривоватых очках брезгливо прикоснулся моего плеча длинным сухим пальцем.
– Кто есть вы и зачем тут, меня не интересует.
Пресловутые бабочки покинули моё тело и освободили место для нахлынувшей волны недовольства.
– Я и шагу не сделаю отсюда, пока не поговорю с ним.
– Извольте. Но должен предупредить, что он, – указал секретарь пальцем вверх, – не покидает своих владений и сегодня не собирается. Вам придётся долго ждать.Неожиданно его неприятно перекошенный злостью рот расплылся в наклеенной улыбке:
– Деточка, тебе не стоит здесь находиться. Вскоре прибудет стража и не станет с тобой церемониться, как я. Они просто вышвырнут тебя за ворота. Окажи любезность и удались сама. Приходи в другое время или запишись заранее, а я предупрежу уважаемого градоначальника о твоём прибытии. Что скажешь?
Я чуяла подвох и ложь, как если бы яд стекал по его тощему подбородку с каждым произнесённым словом.
– Пожалуй, я всё же попрошу его аудиенции лично и прямо сейчас, – с той же слащавой улыбкой, что у мужчины, произнесла я и нагло направилась к широкой лестнице, ведущей наверх.
Он на мгновение обомлел, но на его счастье, в двери вошёл один из стражников.
– О-о-о-о, – довольно протянул секретарь, – вы вовремя. Надо проводить милейшее создание вон из этого здания.
Он на секунду задумался.
– А лучше – из города.
Стражник кивнул и бросился ко мне, уже ступившей на спасительные ступени и грубо схватил под руку. Пока он стаскивал упирающуюся меня с лестницы, к стражнику присоединился тощий секретарь и они вдвоём выволокли меня под обе руки за двери.
– Даю тебе возможность уйти самой, не потеряв при этом чувства собственного достоинства перед крысами, что снуют под воротами. Если же нет – придётся публично вышвырнуть тебя вон.
Мужчины синхронно с грохотом захлопнули у меня перед носом обе двери.
Я вся тряслась от негодования. Нет, так просто не сдамся. Расшибусь, но доберусь до ненавистного тирана, отсиживающегося в своей гранитной башне.
Спустилась по ступеням и огляделась: вокруг никого не было, а за лестницей слева я приметила укромную нишу, в которую сами ноги понесли меня. Присела на корточки, спрятавшись за ней, и в тот же миг услышала, как двери распахнулись. Оттуда вышли стражник с возмущённым секретарём и стали спускаться по ступеням. Я вжалась в стену так, что ещё бы чуть-чуть и слилась бы с нею воедино.
– Нет, ты глянь, какие наглые! Совсем страх потеряли.
Они остановились у подножья.
– Ты видишь её? Ушла? Так и надо с ними, никаких церемоний. Пойдём, мне понадобится твоя помощь. Не беспокойся, управимся за пять минут и сразу вернёшься к воротам. А я к своему долгу… Ох, как же я их…
Голоса мужчин стихали, стало понятно, что они ушли за ратушу по правой стороне от выхода. Это был мой шанс! Я вскочила и понеслась вверх по ступеням, споткнувшись на ходу об одну из них. Быстро вскочила и ворвалась в двери словно ураган. В просторном зале никого не было и я, не раздумывая, побежала вверх по ступеням на второй этаж. В широком коридоре было несколько высоких дубовых дверей. Я подбегала к каждой и мельком заглядывала в замочные скважины: за первыми двумя дверями были пустой зал с длинным столом и тёмная комната, в которой не было видно ничего. Звуков тоже никаких оттуда не доносилось. За третьей дверью я увидела просторную, светлую столовую – на белой скатерти стояли чистые приборы и пахло тушёным мясом. Видимо, скоро у них обед. Надо поторопиться. Четвёртая комната была похожа на школьный класс: стояли пустые парты со скамьями, штук десять. Но тоже ни живой души.
Я вернулась к лестнице и поднялась выше, на третий этаж. Возле нужной двери я остановилась как вкопанная, по наитию. Медленно протянула руку к ней, но осеклась, с трудом справляясь с приступом тошноты.
По гулкому пролёту разлетелся стук захлопывающейся входной двери и шаги по ступеням. Времени больше не было. Я влетела в кабинет и закрыла за собой дверь. В комнате царил полумрак. У стены располагались книжные стеллажи, в центре стояли громоздкий стол с кучей бумаг и стул. По другую сторону стола, у окна, сидел внушительных размеров мужчина с салфеткой, заправленной за переднюю часть ворота, как слюнявчик у младенца. Он смачно обгладывал мясную кость, и сок с жиром стекали по его подбородку, похожему больше на две сальные складки, переходящие сразу в грудь.
Увидев меня, он удивлённо положил кость на тарелку перед собой и промокнул рот салфеткой.
– Так, так… И кого имею честь принимать?
Он вытащил платок из рубахи и начал не спеша вытирать пальцы, один за другим.
Я сделала пару осторожных шагов к нему.
– Господин бургомистр? Меня зовут Брианна Стюарт. Я – управляющая детского приюта на окраине Нормуда. Пришла с бумагами, в которых указано, что вы обязаны регулярно присылать нам провизию, чего избегаете. То, что приюту выдаётся, весьма далеко от того списка, что причитается. От лица всех детей приюта…
Бурмистр взмахнул пухлой ручкой, призывая замолчать.
– Дай сюда.
Он протянул руку ладонью вверх, сжимая и разжимая короткие пальцы-сосиски в золотых перстнях, блестящие от мяса.
Я встрепенулась и вытащила из сумки бумагу с указом. Боров пробежался по ней взглядом и откинул от себя. Жестом он указал мне опуститься на стул.
– Повтори. Кто ты есть?
– Я управляющая детским…
– Вздор! – вскинул бургомистр руку в воздух. – Впервые слышу. Указ-то у тебя есть. Однако. Подписан он несуществующим королём в давние и уже канувшие в лету времена. И там не сказано, что ты есть… Как там тебя… В общем, нет никакого подтверждения, что я имею к этому какое-то дело.
Я вытащила бумагу от аббатисы с указанием меня в качестве новой управляющей приюта и резко всучила её мужчине. Он взял её двумя пальцами, вновь бегло прочёл и взглянул исподлобья:
– Ле-еди Брианна. Поспешу вас разочаровать, но эта бумага не решает вопрос. Никто не согласовывал со мной ваше появление тут. Так что вы, дорогуша, как бы сказать… Никто. И в целом вам надлежало бы быть поскромнее и радоваться тому, что я выделяю приюту каждый месяц.
– Но такого количества еды не хватает для двадцати человек. Нам нечем топить печь…
Мужчина махнул рукой:
– Топите мебель, если вам недостаточно того, что мы великодушно жалуем.
Я рассвирепела.
– Простите, но я вынуждена…
Он снова меня прервал жестом и тяжело поднялся со своего кресла. Казалось, мужчина с усилием передвигает собственные ноги, не способные вынести тяжесть тела. Боров делал мелкие неторопливые шаги, а на лице у него было абсолютное спокойствие, выводившее меня из себя ещё больше.
– Ты не можешь требовать от меня чего-либо, пока не предъявишь мне действующий указ нынешнего короля или согласованные со мной бумаги о том, что ты есть та, за кого себя выдаешь.
Бургомистр звонко поцокал языком, покачивая в такт редеющими жидкими волосёнками.
– Однако…
Он обошёл меня сзади и наклонился к уху так, что я почувствовала его горячее дыхание.
– Возможно, такая прелестница, как ты, сможет согреть старые кости несчастного управляющего…
Я ощутила, как его мерзкая рука скользнула мне на грудь.
– Возможно… Я смогу тебе чем-то помочь и подсказать, к кому обратиться в Элингоре…
Я отбросила его руку и вскочила со стула.
– Как вы смеете!
– Не спеши, дитя. Обдумай всё хорошо. Оставь это высокомерие, можешь звать меня просто – Феркель. Мы с тобой одного поля ягоды, к чему нам ссориться.
«Отвратительный боров, отвратительное поросячье имя!»
Я взяла с его стола бумаги, которые принесла и засунула в карман.
Дверь в кабинет открылась, и худая секретарская голова просунулась в проём. Увидев меня, мужчина шире распахнул дверь:
– Дрянная девчонка! Как ты сюда пробралась?!
Он отвратительно брызгал слюной, выкрикивая каждое слово. Бургомистр спокойным жестом заткнул помощника.
– Всё в порядке, Мортикам. Наша леди Брианна уже уходит. Я ждал её, мне нужно было обсудить вопросы.
И повернулся ко мне:
– Прощай, детка. Подумай над моим предложением.
Я, не помня себя, проскочила мимо мужчин и только на улице начала жадно вдыхать воздух.
Ну уж нет! Какое хамство…
Одно я знала теперь точно, боров проговорился – в Элингоре мне могут помочь с моей проблемой. Найти новый указ нынешнего короля или добыть документы, которые бы подписал отвратительный Феркель. Кто и как – дело второе. Лишь бы больше никогда не сталкиваться с этими мерзкими самодовольными существами. Теперь я знала, как выглядит сэр Мортикам, о котором рассказывала Дженни. У меня появился новый план. Я поспешила отсюда, не желая оставаться ни на одну минуту.
Глава 8
Выскочив на улицу, стрелой слетела по лестнице и, не помня себя, пронеслась через городок прямиком к воротам. Лишь оставив позади стены Нормуда, я замедлила шаг и остановилась, чтобы перевести дыхание. Мысли мало-помалу приходили в порядок. Пока было не совсем понятно, с чего начать, но то, что необходимо попасть к судье и поведать ему о бесчинствах, которые творит, руководствуясь жаждой наживы и денег, безжалостный Феркель, стало для меня ясно.
Сделав ещё несколько глубоких вдохов, словно смывая с себя морозным воздухом незримые следы омерзительного бургомистра, я упрямо тряхнула головой и направилась по тропинке в сторону дома. По дороге решила заглянуть к кузнецу и поблагодарить за то, что он недорого продал столь нужную нам железную палку.
Кузница оказалась небольшой пристройкой к дому позади него. Снаружи в виде открытой лавки стояли наковальни, верстак, из печи клубился сизый дымок. В глубине, теряясь среди висящих инструментов, пряталась невзрачная дверь. Никого не было видно и мне пришлось пройти внутрь, чтобы постучать. Всё тот же румяный мужчина открыл дверь, вместе с которой на улицу вырвался пар и сладкий аромат обеда.
– Леди Бри! – воскликнул он. – Проходите! Рад, весьма рад личному знакомству. Рассказывайте, как сходили в ратушу? Вас приняли? Да, кстати, не спросил при давешней встрече – как успехи с ломом? Удалось прорубить лунку в реке?
– Добрый день еще раз! Да, спасибо, вы нас очень выручили. Понимаю, что немного заплатили…
Кузнец выглядел весьма добродушно и смотрел на меня улыбающимися глазами. Это был широкоплечий крепкого телосложения мужчина лет сорока. От постоянной работы его руки были накачаны, а пальцы и ладони покрыты мозолями и небольшими ожогами. Из дома слышались детские голоса и женский смех.
Меня это немного смутило:
– Извините, я, наверное, не вовремя…
Добряк рассмеялся, обнажив ряд здоровых крепких желтоватых зубов:
– Мы всегда рады гостям в нашем скромном жилище. Прошу, проходите, отобедайте с нами.
Он сделал жест, приглашающий войти, и я протиснулась в проём. В доме оказалось очень жарко, из сеней проход вёл сразу в просторную кухню. За столом сидела красивая длинноволосая женщина лет тридцати пяти, держа на руках годовалого малыша, и вытирала его пухлые губки тряпочкой. Перед ними стояла маленькая миска с ложечкой и железная кружка с душистым травяным взваром. Чуть дальше ещё две уже почти пустые тарелки с остатками еды.
– Мальчишки! – прогромыхал мужчина, – Уберите за собой посуду! У нас в доме гостья.
В комнату вбежали два паренька лет десяти каждый. Увидев меня, они слегка поклонились, схватили свои миски и убежали с ними к тазу, стоящему в углу комнаты.
– Добрый день, мисс, – улыбнулась женщина, – прошу, присаживайтесь. Мой муж рассказал, что ребятки поделились радостью. Вас прислали возглавить тот милый приют? Раньше детки часто прибегали к нам, но в последнее время гости оттуда – редкость.
Кузнец наполнил такую же кружку, поставил передо мной и сел напротив.
– Это моя жена – Маргарет. Меня зовут Свен. Рад, что зашли познакомиться. Она права: сиротки стали менее необщительными. Ваши мальчишки, что пришли за железной палкой, воодушевленно рассказали, что к ним прислали новую управляющую. Да и какую – голубых кровей!
Он негромко рассмеялся и сложил руки на столешнице, как школьник за партой.
– Слава богам, что прислали вас, мисс, а не какого-нибудь проходимца с Нормудских просторов.
Тем временем женщина отодвинула посуду и опустила ребёнка на пол. Тот встал на покачивающиеся ножки и засеменил в другую комнату за братьями.
– Спасибо за тёплый приём, он оказался радушнее, чем в ратуше… – выдохнула я.
– Да. Мистер Феркель не гостеприимный градоначальник. Вы получили от него то, что хотели?
Судя по всему, мужчина был действительно заинтересован, на лице его читалось искреннее любопытство.
– К сожалению, бургомистр оказался весьма груб. Было бы полезно узнать, кто он, какие порядки наворотил? А ещё хотелось бы расспросить про судью, и как к нему можно попасть.
Свен потёр своими мощными пальцами переносицу и поморщился.
– Знаете, как только сменился король, поменялось всё. Даже у нас, простых ремесленников, упал доход, ведь у бургомистра, его подельников есть родственники, которых те тянут за собой наверх. Покупателей у меня всё меньше и меньше. Бывает, что один в несколько дней, а бывает и реже. Прежний городской глава часто давал мне заказы для солдат и стражи. Да и горожане захаживали. А сейчас Груберг забрал под себя почти весь рынок и не намерен делиться клиентами.
Мужчина выражался очень грамотно, оперируя сложными понятиями, и я пристальнее в него вгляделась.
– А на счёт судьи… Дом суда находится в другой части Нормуда, со стороны северных ворот. Это, – он махнул в окно, указывая в сторону рынка, – восточные. Въездов в город всего три: последние выходят в лес. Их так и называют – «Лесные врата». Для граждан они не открываются, да я и не знаю даже, пользуются ли ими – я никогда не видел их открытыми. Глупость какая – выход прямо в лес! Кто туда может ходить и зачем? Там весьма опасно.
Маргарет встала из-за стола, наполнила мою опустевшую чашку и отправилась мыть посуду.
Кузнец же продолжил свой монолог:
– Тем не менее они там стояли и стоят. Северные ворота выводят из Нормуда к скалистым горам. Летом и осенью там хорошо собирать травы. И родниковая вода, которой пользуется весь город, тоже течет оттуда. Там-то и стоит Дом суда и местные темницы.
Я перебила Свена:
– Тюрьма?
Мужчина согласно кивнул седеющей головой.
– Она самая. Я не знаю, кто там обитает, и, надеюсь, не узнаю никогда, но казней мы не видели давненько. Судью зовут Олаф. Он прибыл к нам из Элингора – это большой город в паре днях езды на лошадях. Его прислали к нам лет пять назад, почти сразу после смены правителя. Поговаривают, что он высоких чинов и приходится дальним родственником самому королю Ричарду – новому правителю. Я видел судью всего несколько раз, он не похож на добродушного человека.
Кузнец качнулся в мою сторону и перешёл почти на шёпот:
– Ходят слухи, что узников он убивал самолично. Вместо публичных казней. Вот такая жестокая у него репутация.
Глава 9
– Выходит, его боится весь Нормуд?..
– О, не только Нормуд, мисс, – подключилась Маргарет, – даже сам мистер Феркель его побаивается. А они ведь вроде как в тесных связях.
– Тоже какие-то родственные отношения?
– Не думаю. Но именно судья назначил Феркеля на этот пост, – Свен выпрямился и заговорил своим обычным чуть басовитым голосом.
– Эти двое наводят ужас на город уже который год. Мало кто отваживается идти с ними спорить. Потому-то я и удивился, когда услышал, что вы были в ратуше по своим вопросам. Обычно бургомистр отказывает в аудиенции всем желающим, кроме тех, у кого есть власть или деньги. А если кто начинает хамить – с тем не церемонятся.
– Жуть какая.
Мои брови сдвинулись к переносице, а губы неприязненно скривились. Вот ведь какая мерзость, и мне одной не потянуть борьбу с местной властью. Они меня просто сломают.
– Да, нам приходится плясать под дудку местной власти. Однако был слух, что судья хоть и жесток, но подкупен. Вот только, чтобы решить проблему, одного серебра может не хватить. Феркель и Олаф стоят на вершине этого города.
Мужчина пожевал губами и, посмотрев прямо мне в глаза, вдруг сказал:
– Леди Брианна, ежели что, знайте, что мы на вашей стороне, что бы вы ни попытались предпринять, и поможем чем сможем.
Маргарет утвердительно кивнула, качнув струящимися по спине волосами:
– Да. Ведь если у вас получится хоть что-то, это будет надеждой для всех нас, не только для приюта. У нас трое детей, нужно чем-то питаться, одевать их, обувать.
Я на мгновение задумалась: что-то показалось мне знакомым.
– То, как вы изъясняетесь, – я подняла глаза на Свена, – вы не из рабочего класса, ведь так? Или мне показалось?
Лицо кузнеца погрустнело, а взор упёрся в стену, позади меня.
– Вы правы, леди Брианна. Я сам родом из Воршира, но давно покинул сие славное королевство. В Дримэй мы с женой прибыли много лет назад, бежав от жуткого мора, напавшего на нашу Родину, стремясь спасти детей.
– Вы получали образование?
– О да, мисс. Мой отец был рыцарем при дворе короля Геральда. Благодаря его происхождению я получил неплохое образование. Но обоих родителей скосила болезнь…
Я была искренне удивлена услышанным, потому не выдержала и воскликнула в сердцах:
– Но почему вы прозябаете на такой каторжной работе?!
Маргарет тихо ответила:
– По дороге сюда разбойники напали на нашу карету. Они забрали все, что у нас было, включая карету с лошадьми. Оставили в насмешку лишь одежду на плечах. Но, хвала Господу, сохранили нам жизни. Мы пробирались через лес пешком, а, добравшись до города, первым делом направились к судье, чтобы тот помог восстановить документы. Но в ответ мы получили отказ. Он заявил, что в этом королевстве у нас нет никаких привилегий и отправлять запрос в соседнюю страну слишком муторно и дорого. В общем, обозвал нас никем и выкинул прочь. Но небеса сжалились над нами. Старик кузнец, у которого не было детей, приютил нас всех у себя, обучил Свена своему ремеслу, так мы здесь и обосновались.
Женщина выглядела расстроенной и подавленной. Я искренне сочувствовала и понимала их, как никто другой. Эти паразиты, крепко впившиеся в город, вызывали во мне всё большее отвращение. Мои пальцы сжались в крепкий кулак, а ногти больно впились в ладонь.
– Будем надеяться, что тёмные времена вскорости пройдут, как страшный сон.
Свен грустно улыбнулся:
– Спасибо вам за поддержку. Вы одна из немногих, кому не всё равно.
Я встала из-за стола и поклонилась:
– Благодарю вас за добрый приём и за то, что поделились воспоминаниями.
Уже в дверях вдруг кое-что вспомнила и, обернувшись, задала Свену вопрос:
– Не сочтите за наглость, но нет ли у вас ненужных прутьев или досок? Хочу сделать маленькую пристройку для зайцев.
Краснощекий мужчина задумчиво насупился, а потом его лицо посветлело и он, поднявшись, поманил меня за собой. Мы прошли в кузню. В дальнем углу была сложена стопка старых деревяшек.
– Эти доски уже негодны, чтобы сделать из них дверь или стол, и мы собирались их стопить. Но для загончика вполне сгодятся. Присылайте мальчишек, я отдам им, что здесь лежит.
Я с чувством пожала его натруженную руку:
– Благодарю вас. Думаю, тоже смогу когда-нибудь отплатить вам своей помощью.
В приюте меня заметили издалека. Прихватка уже ждал снаружи, приставив руку козырьком и всматриваясь в тропу, по которой я шла. Двор был пуст, видимо, дети наигрались. Вечерело и становилось холоднее. На кухне Дженни готовила ужин, а ребятня сидела в соседней комнате, погруженная в какую-то только им понятную игру.