Супница

Жермена Лапюи

Клеман Дувр

Виолетта Десинь

Поль Дюбар

Элен Дюбар

Брижитта Дюбар

Жан Франсуа

Роббер

Мсье Робер

Инспектор

Акт первый

Старинное имение километрах в двадцати от Бордо. Просторная и красивая общая зала.

В глубине сцены справа – лестница, ведущая в верхние комнаты, а слева – тяжелая и мрачная дверь в погреб. В правой стене – две застекленные двери, выходящие на террасу. Между ними – узкий секретер, на котором стоит телефон. Открыта только дверь; слева от секретера за ней широкий и высокий коридор, ведущий в комнату Виолетты. У противоположной стены – посудный шкаф, на нем – изящная круглобокая полихромная супница XIX века. Слева от шкафа – дверь в кухню; угол комнаты занимает угловой сундук.

Посреди сцены, но ближе к посудному шкафу – огромный стол со стульями.

Ближе к застекленным дверям стоит кресло Виолетты. Около секретера – низкий пуф.

В глубине сцены между дверью в погреб и лестницей – большой ларь.

Пол покрыт плиткой спокойного рисунка.

На стенах и на мебели – портреты, семейные фотографии, безделушки, цветы. В распахнутую застекленную дверь проникают мягкие лучи заходящего апрельского солнца. Жермена Лапюи хлопочет около посудного шкафа – полирует его воском и напевает. На пороге застекленной двери появляется Клеман Дувр, автоинспектор огромного роста, в каске, сапогах. Жермена не замечает его…

Клеман (в шутку пугает ее). Полиция!

Жермена (вздрагивает и оборачивается, рассерженным тоном). Ах как остроумно!

Клеман (смеясь, кладет свои краги на маленький секретер). А хозяйки что, нет?

Жермена. Отдыхает… А мотоцикл где? Сломался?

Клеман (лукаво). Скажешь тоже. Последние сто метров я выключил мотор.

Жермена. Ловок!

Клеман. Хотел над тобой подшутить.

Жермена. Ничего себе шутки! Кирпичом по голове!

Клеман (заискивающе). Завтра воскресенье… Пойдем куда-нибудь?

Жермена. Нет! Ни завтра, ни послезавтра. Возвращайся на свое шоссе: я отсюда слышу, как все несутся с превышением скорости!

Клеман. Не злись, пожалуйста, за деревом – Соловушка!

Жермена. Ах, ты теперь на пару с певчей птичкой работаешь?

Клеман. Да нет, это прозвище моего товарища: он свистит, как соловей! А почему ты не хочешь пойти куда-нибудь со мной? Тебе Бордо не нравится?

Жермена. Бордо нравится, но не нравится, когда на меня все пялят глаза!

Клеман (улыбаясь). Я надену штатское!

Жермена. Тем более!

Клеман. Почему – тем более?

Жермена. Полицейский лучше всего виден в штатском! Ну давай… привет! По коням и счастливого пути! Мне работать надо.

Клеман (не трогаясь с места, осторожно). Кстати, насчет полиции… Я опять встретил того инспектора… Помнишь, я тебе говорил… Core… Парижанин, который перевелся из-за зрения…

Жермена. Он в Жиронде лучше видит?

Клеман. Говорит, что ему Бордо меньше глаза режет! Он тебя вчера встретил, в Польяке…

Жермена. И совсем ослеп!

Клеман. Нет, хотя тебя и узнал! Два года тому назад… Он тебя встречал на тротуаре на улице Комартен!

Жермена (в ярости). Что?

Клеман. Он знает даже, что ты была зарегистрирована!

Жермена. Зарегистрирована? Я? Да у него не с глазами плохо, а с котелком!

Клеман. Я-то не верю!

Жермена. Откуда он это взял?

Клеман. Два года тому назад… он был патрульным в Девятом районе!

Короткая пауза.

Жермена (агрессивно). Ну и что из того?

Клеман. Да… ничего! Просто его удивляет, что такая девушка, как ты, бросает Париж и становится прислугой в глухой дыре! От Бордо двадцать километров!

Жермена. Зрение!

Клеман. Что – зрение?

Жермена. Жиронда мне меньше глаза режет! А теперь или ты немедленно сматываешься, или я зову полицию!

Клеман. Ну не сердись! Что, поговорить нельзя? Для нас, дорожных инспекторов, это значения не имеет! Наша забота – движение на проезжей части, а не на тротуарах. (Ласково). Ну… забудем! Завтра пойдем куда-нибудь! Я за тобой заеду часа в три!..

Жермена. Как же! Заедешь! Только не за мной, а за хозяйкой! Завтра в три часа меня уже здесь не будет!

Клеман. А где же ты будешь?

Жермена. В Париже! У мадам завтра обедают родственники, я подаю десерт и смываюсь! До четверга, как каждый месяц.

Клеман. Зачем ты мотаешься в Париж? У тебя там… кто-то остался?

Жермена. Вот именно!

Клеман. Этот кто-то… он… что за тип?

Жермена. Такой тип, не в обиду тебе будь сказано, господин полицейский, твоей нищенской зарплаты ему бы на один день на сигареты не хватило!

Клеман. Онассис!

Жермена. Горячо! Почти попал! Правая рука Ротшильда!

Клеман. Что?

Жермена. Правая рука Ротшильда! Он продает их ценные бумаги!

Клеман. Твой дружок продает ценные бумаги Ротшильдов?

Жермена. Вот-вот!

Клеман. Так Ротшильды продают свои бумаги?

Жермена. Вот-вот!

Клеман. Усек! Значит, спускают ценности! Одним словом, уже не сводят концы с концами.

Жермена. Смейся, смейся! Но он зарабатывает столько, что…

Клеман. Ясно! Я мог бы десять лет дымить как паровоз! Так этот ротшильдовский продавец… твой дружок?

Жермена. Вот-вот!

Клеман. Как же его зовут?

Жермена. А тебе это зачем?

Клеман. Скажи мне хоть имя твоего мешка с деньгами!

Жермена. Жан Франсуа! А ты – мешок с дурью!

Клеман. А… как ты с ним познакомилась?

Жермена. В поезде! Ехала в Париж на выходной! (В сторону.) Не сказать бы, если не сорвется, через полгода одних автомобилей у меня будет целый гараж.

Клеман (недоверчиво). Ты верно знаешь, что твой Жан Франсуа продает именно ценные бумаги, а не велосипеды, например, или расчески?

Жермена достает из кармана передника письмо и протягивает его Клеману.

Жермена. А это что, по-твоему? Тоже расческа? Посмотри на гриф, полицейская дубинка!

Клеман (читает, несколько отодвинувшись от Жермены). «Банк Ротшильда»… да… но что это доказывает? Фирменные листочки у каждой кассы валяются!

Жермена. Нет! У них ничего не валяется! Банк Ротшильда – это тебе не «Сельскохозяйственный кредит»! Они там над каждой крошкой трясутся! (Хочет забрать письмо.) Отдай письмо!

Клеман продолжает читать, держа письмо так, что Жермена его не может выхватить.

Клеман. «Любовь моя!» Угу, для правой руки Ротшильда он не больно изобретательный… «Любовь моя». Чтоб такое написать, не обязательно продавать ценные бумаги.

Жермена. Угу, а ты-то чего бы там изобразил? Тоже мне – супермен.

Клеман (удивленно и недоверчиво). Что? Что?

Жермена. Супермен.

Клеман. Ты все же думай, прежде чем рот разевать.

Жермена. Я же сказала «супермен», а не «грязный мент».

Клеман. Оно, конечно, так, но все-таки «супермен» похоже на «мент»… «Увижу ли я когда-нибудь замок, в котором ты живешь…». А, так ты живешь в замке?

Жермена (несколько смущенно). А что… живу!

Клеман. Где ты его здесь нашла, замок-то?

Жермена. А это, по-твоему, как называется, садовая голова?

Клеман. Это? Да дом! Старинный дом, и больше ничего! Внизу четыре комнаты и четыре наверху!

Жермена. Ну и что? Для вашей глуши четыре комнаты на первом этаже, четыре на втором и три виноградные лозы – уже замок! А виноградников здесь, кстати, шестьдесят гектаров! Для здешних мест это – Версаль! Ну, давай сюда письмо!

Клеман (не отдавая письма). Знаю я эти виноградники! Три градуса в лучший год! Грудных детей можно поить!

Жермена. Ну и что? (Показывает на секретер между застекленными дверями). А на бумаге для писем напечатано: «Замок Ардуазьер»!

Клеман. Бумага-то есть… Хотя вина нет уже двадцать лет! А раз нет вина, нет и замка! (Обрадовавшись осенившей его мысли.) Теперь я понимаю, на что ты его подцепила, «правую руку»! «Замок Ардуазьер». Сказала, что он – твой! Руку даю на отсечение!

Жермена. Не давай.

Клеман. Провалиться мне на этом месте! А что ты сказала?

Жермена. Что я – компаньонка!

Клеман. Если ты – компаньонка, то я – пилот «боинга»! (Указывая на секретер.) Но ты промашку даешь, что пишешь ему на этой бумаге! В один прекрасный день возьмет да заявится! И замок развеется как дым…

Жермена. Не заявится, я ему запретила!

Клеман (вкрадчиво). Если ты ему нравишься так, как мне, – обязательно заявится! (Читает.) «Дурманящая нежность твоей кожи…». А он что… разве?… Откуда он знает дурманящую нежность твоей кожи?

Жермена. Мы проводим вместе три дня в месяц – ты что же думаешь, мы по музеям ходим? Ну, отдавай, письмо!

Опечаленный Клеман отдает письмо.

(Безжалостно.) Ты еще про «трепет безумного тела» не прочел, а то бы совсем рехнулся!

Клеман. Что-о?

Жермена. Это в предыдущем письме! А теперь – приветик! Пойду займусь ужином! (Изображая светскую даму.) В ожидании времен, когда мне его будут подавать другие! (Направляется к двери в кухню.).

Клеман. Жермена!

Жермена (останавливаясь). Что угодно?

Клеман. Ты что, всерьез надеешься, что этот тип на тебе женится?

Жермена (наступая на него, резко). Да! Именно надеюсь! И вытащит меня отсюда! И я не буду больше видеть ваших рож!

Клеман. Ты не в кино! Если этот Жан Франсуа правда имеет такое положение, как ты говоришь, то в его кругах… Да не женится он на тебе!

Жермена (обиженно). Круги! Понимаю! Ты, значит, считаешь, что я держать себя не умею? Что я, как последняя дура, за столом чавкаю и хлеб в соус макаю?

Клеман. Разве я об этом говорю? Я просто хотел сказать, что он о тебе наведет справки – не так, как твоя хозяйка!

Жермена. При чем тут моя хозяйка?

Клеман. При том, что она не звонила в профсоюз обслуживающего персонала, прежде чем взять тебя на работу!

Выходит Виолетта, опираясь на толстую трость.

Виолетта (Клеману). Здравствуйте, молодой человек!

Клеман (быстро оборачиваясь). Э-э, здравствуйте, мадам!

Э-э, как поживаете?

Виолетта (откровенно потешаясь над полицейским). Прекрасно! А вы?

Клеман. Спасибо, мадам, хорошо…

Виолетта. Очень рада, что вы меня навестили…

Клеман. Э-э, да нет! Я проезжал…

Виолетта. А! Вы теперь регулируете движение и на садовых тропинках?

Клеман. Угадали! Расширяем сферу!

Виолетта. И сегодня вы ее расширили до моей гостиной?

Клеман. Как видите!

Виолетта. Вчера, впрочем, тоже!

Клеман. Э-э… хм! И вчера.

Виолетта. Конкретно говоря, вы расширяете свою сферу только в этом направлении!..

Клеман (очень хочет уйти). Ну, если конкретно… Тогда… Жалоб никаких нет?

Виолетта. Никаких.

Клеман. Что ж… тогда до свиданья, мадам! (Доходит до двери, оборачивается.) До свиданья, Жер… До свиданья, мадемуазель!

Жермена (манерно). До свиданья, господин полицейский!

Клеман по-военному отдает честь и выходит… но тут же врывается обратно.

Клеман. Краги!

Жермена берет краги с секретера и протягивает ему. Клеман снова отдает честь и исчезает.

Виолетта (Жермене). Вы не забыли про моих родственников? Сегодня – ужин, завтра – обед…

Жермена. Да, мадам…

Виолетта (после минутного раздумья). Я вас никогда не спрашивала, но где вы учились готовить?

Жермена (спокойно). В монастыре!

Виолетта. А!

Жермена. В Лизье.

Виолетта. Прекрасно! Теперь я понимаю, почему святая Тереза умерла от истощения! Но… сегодня вечером и завтра… будем швыряться деньгами! Хватит ржавых селедок! Ростбифы! (Направляется к своей комнате, останавливается, оборачивается.) Скатерть и салфетки в сундуке, старый фамильный сервиз в шкафу… и осторожно с супницей! Она красивая, но треснутая! А я ею очень дорожу…

Жермена. Да, мадам…

Виолетта исчезает в коридоре, ведущем в ее комнату.

(Глядя ей вслед.) Мадам, я спущусь в погреб… (Исчезает за дверью погреба.)

Минутная тишина. Слышны шум останавливающегося автомобиля, хлопанье дверцы. В дверях появляются Элен и Брижитта.

Элен (весело зовет). Тетушка! (Подходит к лестнице.) Тетушка Виолетта! (Брижитте.) Кажется, никого нет!

Из своей комнаты возвращается Виолетта.

Ах! Тетушка!

Поцелуи.

Виолетта. Здравствуй, Элен… (Брижитте, очень ласково.) Здравствуй, малышка.

Поцелуи.

Элен (Виолетте, приветливо-любезным тоном). Я не спрашиваю вас, как вы поживаете!

Виолетта. Вот как! А почему же?

Элен. Потому, что по вас все видно! Румяная… свежая… Вы с прошлого года ничуть не изменились. (Осматривается). Впрочем, и ничто здесь не изменилось!

Виолетта. Изменилось! (Указывая тростью на коридор.) Я переехала на первый этаж! (Идет к своему креслу. Проходя мимо Брижитты, бросает ей.) А ты все хорошеешь и хорошеешь!

Очаровательная Брижитта смущается.

Элен. Но это естественно!

Виолетта (.садясь). То есть, как это – естественно? Естественно можно делаться и все уродливей и уродливей! Поль разве с вами не приехал?

Элен. Приехал, конечно! Он ставит машину…

Жермена появляется из погреба, неся корзину с овощами и фруктами.

Жермена (здороваясь с Элен и Брижиттой). Мадам! Мадемуазель! (Уходит в кухню.)

Элен (удивленно, Виолетте). У вас новая прислуга?

Виолетта. Да! Камилла оставила меня полгода назад… Я дала объявление…

Элен. Мы и не знали! Как жаль! Она, конечно, была в возрасте, Камилла, но вас боготворила! Что она, нашла новое место?

Виолетта. Да! И постоянное! Между своей матерью и своим прадедушкой! А вы не проголодались с дороги? Может быть, хотите что-нибудь выпить?

Элен. Нет, спасибо, тетушка…

Виолетта (Брижитте). А ты, родная? Брижитта. Нет, тетя, спасибо…

Виолетта (Элен). Кстати… мне больше нравится, когда меня называют «тетя», а не «тетушка», если вам не трудно… Элен (удивленно). Если вам так хочется, пожалуйста, тетя…

Но я уже так давно зову вас «тетушка»… Виолетта. Да, и я уже так давно это еле выношу!

На пороге появляется Поль, неся чемоданчик и дорожную сумку.

Поль (весело). Тетушка! (Оставляет вещи у дверей, подходит к Виолетте, целует ее и оглядывает.) Я тебя не спрашиваю, как ты поживаешь!

Виолетта. Ах, и ты тоже!

Поль (удивленно.) Как так – и я тоже?

Виолетта. Да так, ничего особенного! (Встает и со страшным громом ударяет тростью по столу.) Все вздрагивают.

(Обращаясь ко всем.) Простите, пожалуйста!

Поль. Ради бога! Звонка все еще нет? Виолетта. Нет!

Из кухни приходит Жермена. Жермена (Полю). Мсье… (Виолетте.) Мадам стукнули?

Виолетта (указывая на вещи). Отнесите это, пожалуйста, наверх…

Жермена. Хорошо, мадам… Все в одну комнату?

Элен. Сумка – моей дочери…

Виолетта (Жермене). Чемодан в большую комнату, сумку в маленькую…

Жермена берет вещи и уходит по лестнице. Поль с заинтригованным видом не сводит с нее взгляда.

(Смотрит на Поля.) Что с тобой?

Элен (задетая тем же самым). Да, я тоже хотела спросить!

Поль. Да… хм… ничего! (Виолетте.) Это новая служанка?

Элен. Да! Камилла полгода как умерла!

Поль (ошеломленно). Камилла умерла?

Виолетта. Да.

Поль (Виолетте). Что же ты нам не написала? И даже не позвонила?

Виолетта. Я сначала подумала, а потом… пф!

Поль. Что «пф»? Она здесь работала десять лет, мы ее ценили! И даже не сообщить!

Элен. Тем более, что она обожала Брижитту!

Виолетта. Это верно.

Элен. А какие торты она пекла! (Брижитте.) Ты помнишь?

Брижитта. Да, мамочка!

Виолетта. Что там помнить!

Элен. Как что! Это как раз она отлично помнит! (Брижитте.) Правда, Брижитта?

Виолетта (с холодком в голосе). Да нет… я хочу сказать, что поскольку ваше пребывание здесь никогда не превышало трех дней в году, не так уж много тортов удалось ей испечь для Брижитты!

Поль (раздраженно). Тетя, мы бы приезжали почаще, если бы моя фабрика кранов оставляла мне больше досуга! (Горько.) И приносила больше дохода!

Виолетта. Знаю, знаю!

Поль. А откуда эта новая служанка?

Виолетта. Из Парижа…

Поль (роясь в памяти). Из Парижа…

Элен (довольно резко, Виолетте). Совсем другой жанр по сравнению с Камиллой! Камилла была не такая…

Виолетта. Столичная! (Полю.) Не хочешь чего-нибудь выпить?

Поль. Нет, спасибо, тетушка…

Элен. «Тетя», Поль, «тетя»!

Поль (Элен). Что «тетя»?

Элен. Твоя тетя предпочитает, чтобы ее называли «тетя», а не «тетушка»! Поль (удивленно, Виолетте). Но… когда я был маленьким,

ты сама хотела, чтобы… Виолетта (резко). Вот именно! С тех пор ты вырос! Ну! Так что же? Что означает ваш непредвиденный визит? Из письма мне не очень ясно…

Поль потихоньку, чтобы Виолетта не заметила, знаком просит жену и дочь оставить их вдвоем.

Элен. Тетя, простите, мы с Брижиттой хотели бы привести себя немного в порядок с дороги… Виолетта. Ну конечно! Идите наверх!

Брижитта и Элен уходят по лестнице. Виолетта провожает Брижитту взглядом, в то время как Поль устраивается рядом с ней на низком пуфе.

(Полю.) Как она хороша, наша Брижитта! Поль. Да!

Виолетта. Чем она собирается в жизни заниматься? Поль. Она… она колеблется! Виолетта. Между чем и чем? Поль. Она даже этого еще не знает! Виолетта (категорично). Тогда – замуж! Замуж и замуж!

Жермена спускается с лестницы и уходит в кухню.

Поль. Странно… Могу поклясться, что где-то я уже встречал твою новую служанку!

Виолетта. Где же ты ее мог видеть?

Поль. Не представляю! А в Париже у кого она была?

Виолетта. Не знаю!

Поль. Как так – не знаешь? У нее же должны быть рекомендации с прошлых мест работы?

Виолетта. Нет! Она мне сказала, что приехала из Парижа и ищет работу…

Поль. И ты на этом успокоилась?

Виолетта. А что?

Поль. Как что? Так на работу не нанимают! Наводят справки!

Виолетта. Но она мне сказала главное – что хочет работать!

Поль. Но это не основание!

Виолетта. Как не основание? Хочет работать – не основание? Если не нанимать людей, которые хотят работать, в то время как девять десятых мечтают не ударять палец о палец, кто же тогда на земле будет трудиться?

Поль (смирившись). Разумеется! Виолетта. Вот видишь.

Короткая пауза. Поль в некотором замешательстве.

Поль. Хм… тетя… мне нужно с тобой поговорить… Но мы можем и отложить до вечера, если ты не…

Виолетта. Это в зависимости от того, когда вы уезжаете!

Поль. Завтра после обеда… Я должен быть в конторе в понедельник утром…

Виолетта. Ну, тогда давай сейчас!

Поль. Вот… Ты… К тебе несколько раз приходил некий господин Бренсон… Да?

Виолетта. Приходил! Раза четыре! Но…

Поль. Позволь! И этот господин Бренсон сообщил тебе, если ты этого не знала раньше, что американская фирма «Форд» открывает филиал в Бордо…

Виолетта. Правда! А ты откуда знаешь?

Поль (с улыбкой отклоняет вопрос и продолжает). Он тебе сообщил также, что другая американская фирма – конкурирующая! – «Дженерал моторз» – тоже подыскивает место для строительства.

Виолетта. А ты за дверью не подслушивал?

Поль. Почти! И этот господин Бренсон от имени «Дженерал моторз» предложил тебе продать шестьдесят гектаров твоих виноградников!

Виолетта. Цифра точная! И я ответила – нет! Четыре раза!

Поль. Но такого случая больше не представится!

Виолетта. Тем более, если я намерена, как в данном случае, все время говорить «нет»!

Ее ответ очень огорчает Поля.

Поль (проникновенно). Послушай, тетя… Мне сказали, что господин Бренсон предложил баснословную сумму! Совершенно очевидно, что больше увеличить он не сможет…

Виолетта (весело). Пять миллионов за гектар! У этих американцев не все дома!

Поль. И ты не считаешь это выгодным?

Виолетта. Отнюдь!

Поль (нервно встает). Тетя… разреши мне заметить тебе, что своими виноградниками ты совсем не занимаешься! Больше пятнадцати лет ты их сдаешь в аренду! Ты даже не знаешь, в каком они теперь состоянии!

Виолетта. Что правда – то правда! Но они мои! Виноградники моего отца! И отца моего отца!

Поль. Конечно, конечно! Но раз ты из года в год сдаешь виноградники отца твоего отца, какая разница? Не лучше ли их сразу продать, да за такую цену?

Виолетта пристально смотрит на Поля.

Виолетта (мягко). Скажи мне… а как это ты оказался в курсе моих бесед с господином Бренсоном?

Поль (садясь рядом с Виолеттой). Потому что вследствие твоих постоянных отказов он разыскал мой адрес и пришел ко мне! С просьбой вмешаться! И если я согласился…

Жермена выходит из кухни и поднимается по лестнице, неся стопку полотенец.

(Ждет, пока она уйдет, потом продолжает.) …и если я согласился, то только потому, повторяю тебе, что для тебя это – фантастически выгодно! Но надо ловить момент, как сказал мне Бренсон! Если не в Бордо, то будут строить в Нанси!

Виолетта (беззаботно). Ну что ж… Нанси, так Нанси! (смеется.)

Поль. Поговорим серьезно… Ты не имеешь права.

Ж е р м е на спускается по лестнице и уходит в кухню.

Ты не имеешь права отклонять такое исключительное предложение! Триста миллионов за шестьдесят гектаров дешевого вина, которое все равно что вода! Такой случай больше не подвернется!

Виолетта (стойко). Нет! И не настаивай! Свои виноградники я не продам!

Поль (снова встает, в гневе). Это безумие.

Виолетта. Ты так считаешь? Ну, допустим… я все продам! Землю, дом, все! А что потом?

Поль. Как – что потом?

Виолетта. Да! Потом! На кого я потом буду похожа с тремястами миллионами в кармане?

У Поля перехватывает дыхание.

Поль. Волосы встают дыбом! Но, знаешь ли, бедность не порок! Друзья помогут! При таких миллионах нетрудно будет подыскать себе лачугу в этом же районе!

Виолетта. Так вот же нет! Ни лачугу, ни дворец! В моем возрасте уже ничего не подыскивают! И ничего не хотят! Кроме покоя! Поздно! Мадам «Дженерал моторз» немного опоздала!

Поль. Мадам «Дженерал», как ты говоришь, находится в Америке! Она не могла предположить…

Виолетта. Тем хуже для нее! Я ни одной лозы не продам! Ни за что! Когда я умру, поступай с виноградниками, как Хочешь, но пока я жива, они останутся французскими!

Поль. Вот именно! Как Эльзас и Лотарингия!

Виолетта. Прошу тебя, хватит! (Встает и идет к себе в комнату. На пороге коридора останавливается и оборачивается.) Впрочем… корни этих лоз столько веков врастали в мою землю, что каждую весну даже через двадцать слоев американского бетона будут пробиваться зеленые французские листики! А как мадам «Моторс» сможет собирать автомобили среди веток и листьев?

Поль. Ну, тетушка… тетя…

Виолетта. Нет! И не будем к этому возвращаться! Никогда! Пойду приму капли! (Уходит по коридору.)

На верху лестницы бесшумно появляется Элен.

Элен. Я слышала только конец. Что «никогда»?

Поль (в ярости). Никогда не продаст!

Элен. Что я тебе говорила! Это она нарочно.

Поль. Не может она делать нарочно, раз она ничего не знает.

Элен. Догадываетесь!

Поль. Невозможно! Но все равно: чуда не произойдет!

Из комнаты Виолетты раздается страшный удар тростью.

Элен (подскакивает). С ума сойти как она стучит!

Жермена выходит из кухни, проходит через залу и уходит в комнату Виолетты.

Поль. Уверен, что где-то я ее встречал!

Элен. Рано или поздно вспомнишь! Думай лучше о том, что теперь предпринять!

Поль. Предпринять нужно только одно: заставить ее продать! Но первый блин вышел комом!

Элен. Ничего! До сих пор ты всегда выкручивался, выкрутишься и на этот раз!

Поль. С Обертеном не пройдет!