Кровь вечных. Часть 1

«Кровь Вечных»

Часть I: Пепел Первого Рассвета

Глава 1. Город, что пьёт реку

В Уруке, городе, где стены касаются неба, а река Евфрат шепчет тайны богам, жил жрец по имени Энкиду. Он не был сыном царя, но знал язык звёзд и мог читать письмена на глиняных табличках, когда другие ещё рисовали кости. Его уважали, но не любили – ибо мудрость рождает зависть, а зависть – змею.

В том же храме служила Инанна, дочь жрицы Иштар, с глазами цвета заката и голосом, от которого дрожали барабаны в святилище. Она ходила без сандалий по священной земле – говорила, что хочет чувствовать пульс мира под ногами. Энкиду и Инанна встречались в тени финиковых деревьев, когда луна была тоньше нити. Они говорили не о богах, а о том, что было до богов – о пустоте, о тишине, о страхе перед смертью.

– «Почему люди умирают, Энкиду?» – спросила она однажды, глядя на звёзды.

– «Потому что боги боятся, что мы станем такими же, как они», – отвечал он.

– «А если бы ты мог стать таким же?»

– «Тогда я бы стал богом, а может и кем то большим».

Но зависть уже плелась по коридорам храма. Нарам-Син, старший жрец и наследник верховного жреческого сана, видел, как Инанна смотрит на Энкиду – не как на учителя, а как на мужчину. Нарам-Син был красив, как статуя, и холоден, как бронзовый клинок. Он мечтал занять место Энкиду – и в святилище, и в сердце девушки.

Однажды ночью он последовал за Энкиду в пустыню к югу от города, где тот искал древние руины, упомянутые в глиняной табличке с трещиной по центру. Там, под разрушенной стелой, Энкиду нашёл Сердце Ночи – чёрный камень, пульсирующий, как живой. В тот миг, когда он коснулся его, земля задрожала, а ветер стал петь на языке, которого не знали ни боги, ни демоны.

Из тьмы вышла Лилит.

Она была ни женщиной, ни зверем, ни духом – она была первой мыслью о свободе, изгнанной за непокорность. Её волосы были из дыма, глаза – из отсутствия света, а голос – из того, что остаётся после крика.

– «Ты ищешь то, что смертным не подвластно, сын праха», – сказала она. – «Но я могу дать тебе то, что не дают даже боги – вечность. Только знай: бессмертие требует жертвы. И не всегда – твоей».

Энкиду колебался. Он думал об Инанне. О том, как она состарится, умрёт, а он останется один. Но его жажда вечной жизни затмила его разум.

– «Я принимаю», – прошептал он.

Лилит улыбнулась – и укусила его. Не в шею, а в ладонь – символ выбора, а не насилия.

В ту же ночь Нарам-Син вернулся в Урук и рассказал всем, что Энкиду предал богов, призвав демона из пустыни. Он убедил верховного жреца изгнать его. А Инанну он попытался утешить – «он исчез навсегда, но я всегда рядом».

Но Энкиду не исчез.

Через три дня он вернулся – бледный, с глазами, отражающими луну, даже днём. Он знал, что ему нужна первая кровь дабы обрести силу, сейчас он искал Инанну, чтобы рассказать правду. Но Нарам-Син перехватил его у храмовых ворот.

– «Тебя все ищут. Уходи. Инанна останется здесь, это ее дом.»

Энкиду ушёл. Но не навсегда.

А Инанна… Инанна чувствовала: что-то изменилось в мире. Ветер стал холоднее. Луна – ярче. И в её снах стал появляться мужчина с кровью на губах, который шептал:

– «Я не ушёл. Я жду тебя в тени…»

Глава 2. Клятва в пепле и лжи

Прошло семь ночей с тех пор, как Энкиду вернулся из пустыни. Он не пил крови человека – пока. Его жажда была как голод, но он держался, питаясь лишь убитыми животными. Он знал: если не убьёт ни одной души – то не обретет всех сил.

Во снах он видел Лилит, она смеялась:

– «Ты не убиваешь? Ты хотел стать бессмертным, что бы жить в муках? »

Тем временем в Уруке зрел заговор.

Нарам-Син не просто завидовал Энкиду – он боялся его. Ещё ребёнком он нашёл в архивах храма пророчество, выбитое на обломке чёрного камня:

«Когда Сердце Ночи пробудится в руках сына праха, тогда падёт жрец в золотой маске, и возлюбленная его станет ключом к вратам, что закрыты с начала времён».

Он понял, что он – тот жрец в золотой маске. А значит, Энкиду – его гибель.

Но он не знал всей правды.

Инанна, дочь жрицы Иштар, на самом деле не была дочерью жрицы. Её подбросили в храм в ночь великого затмения – ту самую ночь, когда Лилит была изгнана Богами. Её пелёнки были обмотаны нитями из волос Лилит, а на лбу – выжжен символ: перевёрнутая ладонь, знак «Ключа Тьмы».