Дитя бури. Синий дракон, Алая птица: книга четвертая

Глава 3

Надзиратель расстегнул мои наручники, даже не боясь, что я могу напасть на него.

Разумеется, что я могла сделать этим двум рослым парням. Если бы у меня был с собой хотя бы маленький нож… Но я бы и с ним ничего не сделала. Я была просто слишком измождена, чтобы давать отпор.

Рыжеволосый парень, который был более молчаливым, прислонился к стене, бросая на меня презрительные взгляды. А этот, который видимо любил поглумиться над заключенными, уселся за стол и выжидающе откинулся на спинку стула.

Я сидела, не шевелясь.

– Я бы мог позвать сюда женщин, если бы они у нас работали. – протянул он. – Поэтому ничем не могу помочь.

– Неужели тебя волнует, как ты выглядишь в твоем-то положении? – вдруг спросил его напарник.

Он прав. У меня просто нет выбора. Но они могли хотя бы отвернуться. Но, разумеется, они не станут.

Я осторожно встала и развернулась к ним спиной. Встряхнув сложенную ткань, я, скривившись, посмотрела на тюремную робу, отдаленно напоминающую ночную рубашку.

Когда-то я носила самые дорогие вещи и даже помыслить не могла о том, что меня ждет. Но это было не важно. Моя жизнь кончена. Вместе с Сумеру умерла и я. А это лишь внешняя оболочка.

Я потянула за ленточки уваги и медленно сняла ее, напоследок посмотрев на переливающегося шелковыми нитями синего дракона. Я стянула с себя игабакама и положила их на лавку рядом. А после скинула обувь.

Я не слышала никаких звуков за спиной, но была уверена, что надзиратели наблюдают за мной. Схватив задубелую робу, я уже хотела было надеть ее, как мое запястье грубо сжали.

Я резко развернулась, столкнувшись с насмехающимся взглядом светловолосого тюремщика.

– Так не пойдет. – протянул он и я сглотнула, увидев какими глазами он скользит по моему телу.

К нему с неохотой подошел его напарник, который смотрел только на мое лицо.

– Снимай нижнее белье. – сказал он и я едва не задохнулась от этого требования. – Ты якшалась с синими лисами. Мы не знаем, вдруг ты тоже что-то прячешь, чтобы потом незаметно улизнуть из камеры.

– У меня ничего нет! – мой высокий голос выдал мое эмоциональное состояние.

– Знаешь, у твоих подельников были с собой какие-то сушеные фиолетовые ягоды. Но они буквально распадались в руках, как только мы до них касались. – произнес он.

Я замерла, кажется, он говорил про физалис. Но почему плоды распадались? Получается, они так и не поняли, как синим лисам удавалось перемещаться в пространстве. Но что они делали с кицунэ, когда забирали у них физалис? Многих ли им удалось поймать и допросить?

– Можете проверить мои карманы. В них ничего нет. – возбужденно воскликнула я.

– Не держи нас за дураков. – ответил мне он.

– Снимай или я сделаю это сам. – проговорил светловолосый, который с самого начала хотел меня унизить.

Я пыталась держаться из последних сил, но слезы все же заструились по моим щекам.

Мне все равно. Какая разница? Ничего уже не имеет значения. Ведь это просто моя оболочка. Здесь уже нет меня. Я умерла.

Я сделала то, что они меня просили, все равно пытаясь прикрыться волосами. Я не встречалась с ними глазами, покорно натягивая тюремную робу. Когда я закончила переодеваться, надзиратель, который принес мне ее, перехватил меня за запястье.

– Что за браслет? – спросил он.

Я глянула на свою руку и на потухшее украшение.

Нет. Они не могут лишить меня его. Это последнее, что у меня осталось от Сумеру. К тому же я даже не знала, как оно снимается. Оно не сломалось со смертью Сумеру. Возможно, он продолжает любить меня даже в Ёми, куда он, скорее всего, попал.

– Эту вещь подарила мне мама. – соврала я. – Это все, что осталось от нее после смерти. Браслет не снимается.

Тюремщик покрутил браслет вокруг моего запястья и переглянулся со своим напарником. Он разжал свою руку и ничего не сказал. Перехватив меня под локти, они потащили меня в камеру.

Открыв засов на двери, они подтолкнули меня внутрь и ушли. Я устало обвела взглядом свое новое пристанище. В углу валялся грязный продавленный матрас, с другой стороны какое-то сено. Видимо именно там справляют нужду заключенные. Я не представляла, как буду это делать. Но меня хотя бы не приковали цепями.

Мои босые ступни уже успели замерзнуть. Я оглянулась назад и наткнулась на толстые металлические прутья. Пока меня вели, я старалась не смотреть по сторонам. Моя камера находилась на втором этаже и не была похожа на ту, в которую мы пытались попасть с Сумеру, когда хотели встретиться с его сородичем. Там не было ничего, кроме четырех стен, а здесь я хотя бы могла видеть коридор и тусклый свет, льющийся из далеких факелов.

Я опустилась на обшарпанный матрас. От него ужасно воняло человеческими отходами, и я надеялась, что не протяну здесь долго. Я закашлялась и подтянула ноги к себе, пытаясь согреть их. Грубая ткань натирала кожу, и я все время ежилась от ее прикосновения.

Я не помнила, когда последний раз ела. Ведь мы так и не успели… Воспоминания о Сумеру и его мире снова всколыхнулись во мне. Меня душила боль, которую я пыталась отогнать всеми способами. А вскоре я услышала, что ко мне пожаловал сосед. Это была здоровая жирная крыса, заползшая ко мне в камеру через прутья решетки.

Я съежилась в углу, надеясь, что вскоре она поймет, что есть у меня нечего и убежит восвояси. Но не тут-то было. Не прошло и полчаса, как ко мне явился надзиратель и просунул тарелку в продолговатое отверстие, что находилось внизу.

– Ваш обед, госпожа. – издевательским тоном проговорил он и ушел.

Я бросила взгляд на поднос, на котором стояла тарелка с непонятным супом и чашка с водой. Мой желудок ужасно хотел есть и я уже было собралась покормить его, как меня опередили. Толстая крыса только затаилась в ожидании жратвы. Она резко выскочила из-за угла и, добежав до моей тарелки, принялась жадно лакать мой суп. Я скривилась от отвращения и прикрыла глаза.

Это к лучшему. Если я не буду есть, то быстрее смогу отправиться на тот свет.

Я неподвижно сидела и думала. Мысли не давали мне покоя. Но какой от них толк? Ведь мне все равно, что со мной будет. Я не хотела страдать. Мне хотелось умереть быстро и незаметно. Я пыталась смириться. Ведь в моем случае будет иначе. Но возможно, я заслужила эти мучения.

Я не знала, сколько прошло времени, потому как я почти не шевелилась. Я продрогла, но не настолько сильно, как в лесу. Поэтому могла еще терпеть. Я услышала лишь звук отворяющейся двери и насмехающийся голос:

– Госпожа Майснер, с вами желает побеседовать главный дознаватель.

Я медленно приоткрыла глаза и подняла их на светловолосого парня. Его лицо, казалось, светилось от предвкушения насладиться моим унижением.

Я успела люто возненавидеть его. Но с другой стороны, все они считают меня преступницей. Ведь синие кицунэ действительно совершают убийства, а я, получается, была с ними заодно. Но я ведь наоборот хотела предотвратить все это. Мы с Сумеру хотели.

Надзиратель прошел в камеру и резко потянул меня наверх. Я едва не зацепилась за подол собственной робы, но все же устояла на ногах. Когда он вывел меня в коридор, я увидела его напарника. Тот сразу же надел на меня наручники. Они повели меня вниз. Нет, буквально потащили, потому как я не успевала за их широкими шагами.

Когда они, наконец, приволокли меня в кабинет и усадили на стул, я смогла перевести дыхание. Дознавателя пока внутри не было. Я осмотрелась по сторонам.

Передо мной находился железный стол, с двух сторон которого стояли стулья. Один из них, на который меня усадили, был слишком холодным и твердым, в отличие от того, что был напротив. Мягкое сиденье и спинка делали его удобным и располагающим к долгим допросам заключенных. По периметру небольшого помещения стояли стеллажи с какими-то папками и бумагами. На одной из стен висел ярко-горящий факел.

Завершив беглый осмотр, я уставилась на свои руки в металлических наручниках и потухший парный браслет. Я вздрогнула, когда дверь резко распахнулась, и в нее вошел главный дознаватель. Господин Вагнер Ройс, с которым мне уже доводилось сталкиваться.

Я сразу узнала его. Суровое, жестокое и безжалостное лицо человека, который привык добиваться признаний любыми способами. Он не использовал пытки, а выуживал правду благодаря своей ужасающей ментальной магии.

Он мельком бросил на меня взгляд и прошел к столу, усевшись на стул, который жалобно скрипнул под ним. Два надзирателя никуда не ушли, оставшись безмолвными наблюдателями стоять по обе стороны от дверей.

– Что это? – вдруг бросил главный дознаватель, уставившись на мой браслет.

Он резко перевел взгляд на тюремщиков и яростно гаркнул:

– Безмозглые червяки! Я велел вам тщательно проверить ее! Почему вы оставили на ней эту безделушку?

Мужчины пытались что-то ответить ему, но он уже не слушал их. Выдвинув ящик стола, он достал из него какую-то вещь. Небольшой круглый предмет с отверстием посередине. Он схватил меня за руку и поднес его к моему браслету, проведя им над украшением.

– Оно не снималось, господин. – пролепетал светловолосый. – Моргана Майснер подарила его ей.

Главный дознаватель резко выдохнул, и я увидела, как раздулись его ноздри. Он напоминал мне разъяренного быка, который не остановится ни перед чем, пока не затопчет свою жертву копытами. Я была уверена, что он мог бы отрубить мне руку, если бы заподозрил что-то странное с этим не снимаемым браслетом.

– Благодарите бога, что этот браслет всего лишь никчемная безделица. – бросил он исподлобья своим подчиненным и я едва не застонала от облегчения.

Через секунду его темные глаза уставились на меня. Я поежилась под его суровым взглядом. Я знала, что меня ждет, и была, как мне казалось, готова к этому.

– Ну что ж, госпожа Райли Майснер. – протянул он. – Вот мы и встретились вновь. И в этот раз вы меня не одурачите.

Я молчала, уставившись на пустую поверхность стола, разделяющего нас.

– Не стоит пугаться меня. – произнес он ехидно. – Ведь я всегда начинаю с разговора. Вам лишь нужно пойти мне навстречу.

Я ничего не ответила, сжав губы в тонкую линию.

– Где вы были все это время? – главный дознаватель положил ладони на стол перед собой.

Что мне отвечать ему? Я не должна рассказывать ему о мире ёкаев. Я буду скрывать правду. У меня было время подумать об этом в камере, и я буду придерживаться своего плана.

– Чтобы вы знали, госпожа Майснер, я не люблю прибегать к насилию по отношению к женщинам. Они сами вынуждают меня это делать. – проговорил он.

Я бросила на него быстрый взгляд.

Все твои слова лживы и притворны. Я видела людей, которые выходили после твоих допросов. И знала, какой ты на самом деле.

– Я была в подземелье под памятником Святого Иоанна. – проговорила я.

– Хорошее начало, госпожа Майснер. – похвалил он меня, и я едва не скривилась от отвращения. – И что же вы там делали?

– Находилась там вместе с синими лисами, пока они не переместились в свой мир. – без выражения ответила я.

– А что же вы остались? – спросил он, наигранно приподняв брови.

– Ягоды, с помощью которых они перемещались между мирами, распадались у меня в руках, превращаясь в труху. Поэтому я ничего не могла поделать. – я сжала челюсть, чтобы разыграть из себя обиженную брошенную девицу. – А лис, что соблазнил меня, ушел со своими сородичами. Оставаться в одиночестве в катакомбах я не могла. Поэтому мне пришлось покинуть их.

Главный дознаватель хмыкнул.

– Мне безмерно жаль, что вам разбили сердце, госпожа Майснер. – проговорил он, и я услышала смешки надзирателей. – Но я рад, что вы решили сотрудничать со следствием.

Я пыталась успокоить дыхание и как назло громко раскашлялась. Я чувствовала боль в горле и заложенность в носу. Но была готова к болезни, ведь прекрасно знала, что она рано или поздно настигнет меня. А если учитывать, как я промерзла, добираясь в одном шелковом костюме до подземелья, то сомнений не было, что я могла вновь подхватить воспаление легких.

– Что вам известно о причине совершаемых ими преступлений? – спросил главный дознаватель, откинувшись на спинку стула.

– Я не вдавалась в подробности. – ответила я. – Меня это мало интересовало.

– Вот как! – протянул Вагнер Ройс, барабаня пальцами по столу.

– Я любила одного из них и хотела быть с ним. Он обещал, что мы отправимся в его мир и будем вместе. – проговорила я.

Я вдруг почувствовала страх. Липкий, скользкий и просачивающийся сквозь кожу, словно едкий яд. Мои ладони моментально вспотели, а горло пересохло от жажды. Я сглотнула и прикрыла глаза, чтобы прогнать наваждение.

Я прекрасно знала, что дознаватель пустил в ход свою ментальную магию, и я просто не могу ей противиться. Она слишком сильно подавляет меня.

– Что у вас было по актерскому мастерству, госпожа Майснер? – внезапно спросил он.

Я тут же распахнула глаза, недоуменно уставившись на него.

– Вы ужасная актриса и совсем не умеете сочинять. В этот жалкий рассказ мог поверить только ребенок. – проговорил он елейным голосом.

Я качнула головой.

По моим вискам заструился пот. Он не должен узнать правду. Где же я прокололась? Ведь я была довольно убедительной. Я даже отчасти говорила правду. Но может, мне не хватило эмоциональности?

– У меня на ваш счет совсем другая теория. – произнес он почти спокойно. – Вы не выглядите обиженной, госпожа Майснер. Синие лисы что-то пообещали вам, и вы покинули их убежище по их указанию. Что же им нужно, что они заставили вас рисковать своей жизнью? Я прекрасно помню того лиса, что был с вами. Вы называли его рабом, но защищали так, словно он был любовью всей вашей жизни. Мне жаль говорить вам это, но вас просто использовали. Вы всего лишь игрушка в их руках. Вам никогда не покинуть наши казематы.

Я сглотнула.

Чертов ублюдок! Все было не так! Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь через что мне пришлось пройти!

Я склонила голову на бок.

– А почему бы вам не спросить об этом у лисов? Вам ведь удалось поймать кого-то из них? Или они до сих пор исчезают прямо у вас из-под носа? – насмехаясь, бросила я.