Фиктивная жена для миллиардера

Глава 11

Ночь была трудной. Легла спать в третьем часу, проснулась в половине пятого, чтобы успеть до приезда машины привести себя в порядок. Не хотелось оказаться в аэропорту неухоженной распустёхой, которая не нашла ничего лучше, чем просто встать, одеться и пойти. Я все-таки жена миллиардера, пусть и фиктивная! Надо марку держать. «Мы, Бельские, люди солидные», – сказала сама себе в зеркало, стоя в зубной щеткой во рту. И так фыркнула от смеха, что зубная паста фонтаном полетела изо рта. Пришлось срочно всё вытирать.

Успела вовремя, даже не забыла положить в чемодан диктофон с фотоаппаратом и любимый блокнот с енотиками. Мне его Нюша подарил. Как всегда, в тот день дождался, пока выйду из издательства, подошел, страшно смущаясь, и вручил. Я сначала не хотела брать, но вид у парня был такой несчастный, что приняла презент. Дома открыла, а там оказался чудесный, в мягкой кожаной обложке ежедневник, на котором был нарисован очаровательный енот и написано «Дружеский блокнот». Внутри, на страницах, я нашла разные рисунки с этими же зверятами, рассказывающие о разных моментах их дружбы. Что надо делиться, уважать, ценить друг друга и так далее. Нечто вроде картинок из жвачки «Love is…», только с енотиками. Блокнот стал моим любимцем, теперь ему предстояло отправиться со мной в Женеву.

Я выскочила из дома ровно в половине шестого, решив, что надо же будет еще успеть на регистрацию рейса, а это занимает минимум час или даже больше. Волновалась страшно! И когда подъехало представительское авто, и водитель галантно открыл мне дверь, я забралась в салон и, не обнаружив там Бельского, спросила:

– А где Артём Валентинович?

– Он вас ждет в аэропорту, – ответил водитель, и мы помчались по спящему городу.

Обожаю это волнение перед предстоящей поездкой! Да, сил физических подготовка занимает немало: пока решить, что взять с собой, голову сломаешь, а еще постоянно боишься что-нибудь важное забыть. Но зато какое сладостное томление в груди! Я увижу Европу, Швейцарию, Женеву! Господи, да я так мечтала вырваться хоть куда-нибудь из России! Ну что видела к своим 25 годам? Ни разу не выбиралась за пределы нашей страны! Будь я журналистом-международником, другое дело. Ну, а так… Сиди в своем болоте и не квакай. Командировок никуда за рубеж не предвидится.

Теперь вдруг такой шанс выпал! Чудо просто, и всё так быстро!

Я ехала на заднем сиденье и улыбалась, глядя на просыпающийся город. Было еще довольно темно вокруг, но уже кое-где в окнах стали зажигаться огоньки: люди ставят чайники, собираются на работу или учебу. Помню, я в старших классах так рано вставала, чтобы успеть домашку сделать. Вечером терпеть не могла ей заниматься, училась же с первой смены. Встанешь, зевающая и косматая, и начинаешь что-то писать, учить или зубрить даже. Наверное, потому что я жаворонок.

Мы приехали в аэропорт, и я думала, что увижусь с Бельским в зале оформления билетов и багажа. Но машину свернула куда-то в другую сторону. Проехала через автоматические ворота, а потом и вовсе резво помчалась по бетону аэродрома. Я с удивлением крутила головой, не понимая: как нас пустили сюда? Но когда вскоре автомобиль остановился, и водитель всё так же выпустил меня, поняла, что будет дальше.

Передо мной сверкал в оранжево-алых лучах встающего солнца маленький турбореактивный самолет. К нему был приставлен трап, устланный алой ковровой дорожкой, рядом стоял юноша-стюард. Он приветствовал меня и любезно предложил подняться в салон. Спрашивать, где мой новоявленный супруг, я не стала. Так понятно. И верно: Бельский оказался внутри, в шикарном салоне с большими мягкими креслами, обитыми светло-бежевой кожей. Да и всё внутри было выполнено в таких же тонах. Супруг поднялся, предложил мне сесть напротив, а вот ручку целовать или щечку не стал, произнес лишь «Доброе утро».

Я уселась, переводя дух и озираясь по сторонам, словно ребенок, попавший в сказку. Стюард тем временем (кажется, это был другой парень, но очень похож на первого) принес мне латте, и я удивилась: откуда знают о моем любимом кофе? Но тут же догадалась: досье. Наверное, там указано всё вплоть до размеров моей одежды и, pardonne-moi, предпочитаемом виде средств женской гигиены.

Осторожно взяв бокал и грея об него чуточку продрогшие пальцы (хотя скорее это было из-за адреналина), я отпила чуточку и поставила на место, поскольку неожиданно у меня перехватило дыхание. Я вспомнила одну страшную, жуткую, непозволительную для журналиста вещь: у меня нет загранпаспорта! Гражданский там, в сумочке, но заграничный! Ведь его же надо было оформлять заранее, а я не успела бы тогда с Бельским в Швейцарию – документ изготавливают почти месяц, и даже если ускорить процесс деньгами, всё равно получится пара недель.

– Что случилось? Ты так сильно побледнела, – сказал участливо Бельский.

– Простите… – проговорила я (все никак не могу до конца перейти с ним на «ты»). – Мне так стыдно. Я такая идиотка… Господи, – закрыла лицо руками, чтобы не разреветься.

– Да что произошло?

– Я не смогу с вами полететь, извините меня, – пробормотала сквозь ком в горле и подступившие к глазам слёзы. Встала и направилась к двери.

– Лана, остановитесь и объясните толком, что произошло! – потребовал Бельский строгим голосом. Он тоже по-прежнему путался, говоря мне то «ты», то «вы».

Остановилась. Горько вздохнула. Развернулась и промямлила, глядя в пол:

– У меня нет загранпаспорта…

– Фух! – выдохнул супруг, и мне даже показалось – весело. Нашел чему радоваться. А может, так и хотел – поиграть со мной в кошки-мышки? Но он не мог знать, есть у меня… или мог? С его-то возможностями! Я прищурилась, глядя на Бельского. – Я-то думал что серьезное приключилось. А тут всего-то бумажка.

– Без этой бумажки меня за границу не пустят, – ответила я. – Между прочим, вообще не понимаю, как сюда пустили.

– Потому что это мой личный самолет, – ответил супруг, белоснежно скаля зубы. – И чтобы попасть на борт, нужны не документы, а моя добрая воля.

– Интересно, а ваша воля на таможенников Швейцарии распространяется? Слышала я, что эта страна, в которой нет коррупции.

–Да успокойтесь вы, – рассмеялся Бельский. Сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда какой-то документ в красной обложке. – Вот, возьмите.

– Что это?

– Ваш загранпаспорт.

– Но… как…

– Секрет фирмы, дорогая супруга, – хмыкнул миллиардер.

Я подошла, пылая праведным гневом. Чего мучил-то?! Просто сказал бы, что удостоверение личности имеется, и всё. Так нет, надо было спектакль устроить. Ну, фанфарон! Устрою я тебе как-нибудь промывку мозгов! Взяла паспорт, развернула. Проверила. Всё верно. Сунула в сумочку. Уселась в кресло и демонстративно повернула голову к иллюминатору, изображая обиду.

– Завтракать будем, дорогая супруга? – спросил Бельский.

– Не называйте меня так, – ответила недовольно.

– Как же мне к вам обращаться? Светлана Николаевна?

– Лучше всего.

– Боже мой, какие мы строгие, – поёрничал Бельский. – Ну прямо «Былое и думы».

– В каком смысле?

– В прямом. Неужели не читали? Я думал, на филологических факультетах по-прежнему изучают творчество Чернышевского.

– Ошибочка. Я училась на журналистике.

– Верно. На отделении журналистики. Факультет, насколько я помню, ваш назывался филологическим. Жаль, видимо, нынешний уровень образования совсем уже скатился.

– Можно подумать, ваш был лучше. Хотите сказать, что всё это, – я обвела салон глазами, – вы купили только потому, что хорошо учились?

– Отчасти да.

– Ой, только не надо строить из себя отличника. Я тоже умею досье собирать.

– Очень интересно. И что накопали?

– Ваш оценочный лист из университета! – провозгласила я с таким победоносным видом, словно мне удалось добыть план «Барбаросса» до нападения Германии на СССР.

– И что же там увидели? – иронично спросил Бельский.

– Что вы талантами не блистали. Одни «четверки», изредка – «пятёрки».

– Правда? Ну, слава Богу! – делано выдохнул миллиардер. – А то аж страшно стало: вдруг родители узнают, и будет мне по попе ата-та, – после собеседник рассмеялся. Я поневоле заразилась этим его настроением, назревший было конфликт тут же растворился. В латте, наверное.

– Так что там ваш Чернышевский? Причем тут «Былое и думы»? – спросила я, сделав большой глоток вкусного напитка.

– У него главная героиня, Вера Павловна, вот прямо как мы с вами. После замужества жили в разных комнатах, встречались в гостиной, друг к другу исключительно на «вы», – ответил Бельский.

– И чем кончилось?

– Всё стало хорошо, когда однажды Вера Павловна пошла к мужу и осталась у него до утра.

– И не мечтайте.

– И не собирался, – усмехнулся миллиардер.

Мы продолжили пить кофе. У него, кстати, был отменный вкус. Бельский пил черный с сахаром, бросая на меня изучающие взгляды. Нашел себе игрушку!

Глава 12

Через десять минут маленький самолетик, ревя крошечными турбинами, выехал на взлетно-посадочную полосу, разогнался и довольно легко взмыл в рассветное небо. К этому времени я прильнула к иллюминатору и смотрела, как стремительно уменьшается всё внизу. Сначала исчезли люди, затем превратились в крошечные точки автомобили, а здания – в коробочки. После стали заметны только кварталы и серебристые линии рек, затем начались сначала небольшие, потом средние, и наконец большие зеленые и светлые пятна – леса и поля.

Наконец, самолётик резко нырнул в облака, и я уже подумала, что дальше весь полет пройдет в этой хмурой сырости. Но неожиданно маленький авиалайнер вырвался из плена и оказался в сверкающей вышине. Здесь ярко светило солнце, а облака внизу стали напоминать большой, пушистый и волнистый ковер, словно сотканный из ваты. Выше были только бескрайнее небо, которое казалось преддверием космоса. Даже подумалось: если мы дальше станем подниматься с такой скоростью, то вскоре окажемся в невесомости, пространство вокруг почернеет, появятся звезды. Они и теперь были видны, только лишь немногие, самые яркие, но даже они растворялись в ярком свете.

Я смотрела на всю эту красоту и пребывала в настоящем восторге. Не первый раз летала на самолете, но предпоследний был несколько лет назад, рейс проходил ночью, я толком ничего не запомнила – стоило сесть в кресло, как заснула, а очнулась лишь когда стюардесса по громкой связи предупредила о предстоящей посадке. А я ведь обожаю на самолетах летать – это такое редкое событие в моей жизни! Если же добавить к этому предвкушение от встречи с одной из самых красивых стран мира, то… у меня аж дыхание несколько раз перехватывало.

Бельский изредка посматривал на меня и улыбался. Наверное, я теперь напоминала ему маленькую девочку, которая счастлива только потому, что летит на самолетике. Но я не боялась показаться ему смешной и наивной. Ведь, если честно признаться, я такая и есть, а строгость, колкости, ирония и сарказм – лишь маска, под которой скрывается моя добрая и романтичная натура. Только если стану всем ее показывать, получу в ответ лишь нехорошее. Пробовала уже. Обожглась. Когда поверила Роднянской, например, и та меня предала при первой же возможности, записав в бездарности. Когда встречалась с одним парнем, а он, когда прекратила над ним откровенно стебаться и стала мягкой и послушной, вдруг разочаровался. Да, есть мужчины, которым нужны ласка и забота, а есть и те, кто без постоянного унижения ни дня прожить не могут. Вот такой мне и попался.

Я ушла в глухую оборону. Теперь вот лечу рядом с человеком, который нажил своё богатство, нацепив маску гораздо толще моей. Да у него там целая броня. Ничего толком так и не узнала о том, какие книги он любит, какую музыку слушает, что ему нравится пить и кушать. Как он общается со своими родителями, есть ли у него вообще близкие люди? Всё это мне предстоит узнать, но при одном условии: если Бельский хотя бы на час раскроет свой панцирь. А вот готова ли я быть с ним искренней? Тоже вопрос, кстати.

Пока рассуждала, не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Ничего не снилось, но пробуждение оказалось таким, что лучше бы… Самолет качнулся. Я открыла глаза. Посмотрела на Бельского. Он сидел почему-то нахмурившись и смотрел в иллюминатор. Теперь уже тряхнуло, и я вцепилась в подлокотники.

– Что происходит? – спросила миллиардера.

– В воздушную яму попали, – постарался улыбнуться он, только вышло как-то неправдоподобно.

Бу-бух! Ощущение было такое, словно по нижней части самолёта кто-то стукнул огромным мягким кулаком. Но сделал это предупреждающе, будто намекая – дальше станет намного серьезнее, начинайте готовиться прямо сейчас.

– Ай! – вскрикнула я от неожиданности и сжала губы – незачем показывать, что мне вдруг стало очень страшно.

Бельский нажал кнопку вызова. Через несколько секунд пришел стюард. Миллиардер поманил его рукой и, когда тот согнулся пополам, что-то спросил. Член экипажа кивнул, ушел в сторону кабины.

– Артём Валентинович, может, посвятите меня в курс дела? – я постаралась говорить спокойно, хотя сделать это было очень непросто: самолет дрожал своим тонким телом, его буквально лихорадило теперь, как это происходит с человеком, когда у него высокая температура. Кажется, что ты замерзаешь, а на самом деле у тебя почти тридцать девять. У меня такое было однажды в детстве, когда сильно простудилась. Даже вспоминать страшно: лежала под тремя одеялами и всё равно тряслась, зуб на зуб не попадал.

– Всё в порядке, Лана. Простая турбулентность.

– Трубу… чего?

– Ланочка, – улыбнулся Бельский теперь искренне. – Не старайтесь выглядеть глупее, чем вы есть на самом деле. Вам не идёт.

– Просто пошутила, – ответила я и поправила ремень безопасности, который не отстрагивала даже. На всякий случай. Кажется, он и пригодится теперь. Лучше бы не надо!

Стюард вскоре вернулся, лицо у него было озабоченное. Он снова прошептал что-то миллиардеру, тот кивнул, и они затем вместе направились в кабину пилотов. Что, трудно мне хотя бы слово сказать? Разве не видно, как мне страшно?!

Самолетик продолжал трястись, и когда Бельский ушел, неожиданно я почувствовала, словно моё тело вдруг потеряло половину веса. Такое же ощущение испытываешь, когда едешь на скоростном лифте. Он резко начинает опускаться, и ты будто попадаешь в невесомость. То есть она вот-вот начнется, если падение будет ускоряться.

Я зажмурила глаза. «Отче наш, иже еси на небеси…» – начала вспоминать молитву.

– С вами всё в порядке? – раздался рядом голос. Это была стюардесса. Стояла, крепко держась за подголовник кресла напротив и широко расставив ноги, насколько позволяла юбка чуть выше колен.

– Не сказала бы, – проговорила я ломающимся от волнения голосом. – Что происходит?

– Небольшие технические неполадки, – постаралась улыбнуться девушка. – Ситуация под полным контролем.

– Господи… – вырвалось у меня. Я журналист, меня байками кормить не нужно, у меня к ним стойкий иммунитет. Если говорят, что ситуация под контролем, значит, всё очень плохо.

– Не волнуйтесь, это небольшая нештатная ситуация, но персонал авиакомпании «ПромСтройАвиа» – это профессионалы высочайшего уровня, так что вы…

Стюардесса не договорила. Самолет резко мотнуло в бок, и девушка полетела кубарем на пол, так что я мгновенно потеряла ее из вида. Только возле моего кресла осталась лежать ее черная туфля на маленьком каблучке. Я еще обратила внимание, что пластиковая набойка была почти полностью стёрта и подумала почему-то: «надо бы сходить к обувщику, чтобы поставил новую».

Дальше случилось нечто совсем жуткое. Самолёт вдруг резко накренился носом вниз и стал стремительно падать, описывая большой круг. Это я поняла по тому, что опускались мы не ровно, а наклонившись. Я бросила подлокотники и схватила обеими руками ремень безопасности, – показалось, что так будет лучше. Меня мутило, сильно кружилась голова, заложило уши, я оказалась на пороге реальности и потери сознания – кажется, это и есть те самые перегрузки, которые испытывают военные летчики.

«… да святится имя Твоё, да приидет Царствие Твоё…» – шептала я, пока самолет совершал какой-то безумный танец с виражами. Продолжалось это буквально минуты три, затем последовал сильный удар обо что-то твёрдое, и я потеряла сознание…

Из сообщений СМИ:

«Небольшой частный самолет потерпел крушение неподалеку от озера Онгрен, на западе Швейцарии, во франкоязычном кантоне Во, в округе Эгль. В результате четыре члена экипажа погибли. Двое пассажиров, среди которых российский миллиардер Бельский с супругой, выжили, оба доставлены в госпиталь города Монтрё. Об этом сообщает телеканал SRF info.

В настоящий момент сотрудники Службы безопасности гражданской авиации и Федеральное ведомство по гражданской авиации Швейцарии занимаются расследованием авиакатастрофы».

Я открыла глаза и сразу поняла, где нахожусь. Это больничная палата. И стразу пришла боль. Не слишком сильная, но тупая, словно кто-то сильно ударил меня чем-то тяжелым по темечку. Протянула руку к голове и ощутила там толстую повязку. Что со мной? Стукнулась? А остальное? Во всем теле была страшная слабость, но нашла в себе силы. Сначала пошевелила пальцами одной ноги, затем другой. Руками. Провела пальцами по телу. Вроде всё на месте. Как же я тут оказалась тогда? Ах, да… Воспоминания вдруг хлынули в мозг, словно кто-то открыл заслонку, и теперь полноводный поток быстро распространялся внутри.

Мы летели, потом началась тряска, Бельский ушел в кабину, дальше была стюардесса, она упала, а потом самолет начал падать, и… ничего не помню дальше. Но где я, в какой больнице? А как же Артём?! Поймала себя на мысли, что впервые подумала о нем вот так, назвав по имени.

Стала осматриваться. Комфортабельное местечко. Рядом аппараты какие-то. Кажется, искусственной вентиляции легких, а этот отслеживает состояние сердечного ритма. Ко мне не подключены, значит, в них нет необходимости. Раз так, то со мной всё в порядке, кроме только головы. Болит по-прежнему. Но я могу думать, значит, всё не так уж плохо. Ага, вот и она! Это я обнаружила кнопку вызова медперсонала. Послушаем, что скажут.

Минут пять ко мне никто не приходил. Затем внутрь вошла девушка. Увидев меня с открытыми глазами, развернулась и… удалилась. «И вам доброе утро», – удивленно подумала я. Однако мои мысли о том, что сотрудники здешней больницы не слишком вежливые, были прерваны появлением доктора. Об этом сразу можно было догадаться по его внешности: солидный, крупный мужчина лет сорока пяти. С гладко выбритым лицом, короткими седыми волосами, зачесанными на затылок, умными внимательными глазами и традиционным бейджиком. Только я не сумела рассмотреть, что там написано: стоило приподнять голову, как она закружилась, и я откинулась обратно на подушку.

– Bonjour, madame Belskaya. Êtes-vous réveillé? C'est bien!

Глава 13

Я посмотрела на доктора, словно передо мной инопланетянин стоял. Он, догадавшись, перешел на английский. Пожелал мне доброго утра и сказал, что я выгляжу хорошо. Несчастный льстец! Наверное, не одну медсестричку тут соблазнил, коварный погубитель женских сердец. Стоит, благоухает уверенностью в собственной неотразимости.

– Спасибо за комплимент, конечно, – ответила по-английски. – Но лучше скажите, где я нахожусь?

– Вы в клинике «Швейцария» города Монтрё. Ваше состояние не внушает опасений. У вас лишь несколько ссадин и небольшая травма головы – это от удара. Но кости черепа целы, мягкие ткани головы также не повреждены. Результаты МРТ показывают, что и мозг не был задет каким-либо образом. Так что вы вскоре поправитесь, – ослепительно улыбнулся врач.

– Что с господином Бельским? – я не была настроена выслушивать его пространные речи. Голова-то всё равно болит, что бы там ни говорил этот господин в белом халате.

– О, вы имеете в виду вашего супруга? – участливо поинтересовался доктор. Я присмотрелась. На его бейдже золотыми буквами с завитушками было написано «хирург Жульен Парли». Я даже улыбнулась ненароком, подумав: «Кто ж придумал человека блюдом-то назвать? Ишь, горячая закуска из грибов, курицы, сливочного соуса и сыра». Произнеся всё это про себя, тут только поняла, что сильно проголодалась. Но прежде надо выяснить, где мой суженый-ряженый.

– Да, его имею. В виду.

Мсье Парли состроил озабоченную физиономию и сообщил:

– Вынужден вам сообщить, мадам Бельская, что ваш супруг получил во время авиакатастрофы тяжелую черепно-мозговую травму и в настоящее время пребывает в коме. Но не волнуйтесь. Наши лучшие нейрохирурги, прибывшие из Парижа, сделали сложнейшую операцию. Так что нам остается только ждать и верить.

Я глубоко вздохнула. Час от часу не легче. Это что же получается, я теперь неизвестно насколько стала Бельской? То есть у меня теперь есть загранпаспорт, в котором стоит штамп о семейном положении. Вот это поворот!

– А как же остальные, кто летел в самолете?