Сердце дракона. Книга 2

– Вы кто? – внезапно холодным тоном спросила Мириан, быстро сбросив с лица маску нежной невесты и натянув маску хозяйки.

– Простите, ваша милость… светлость… – Молодой мужчина волновался и путался в словах. – Я даже и не знаю, как правильно к вам обращаться… Я, видимо, напугал вас. Но мне велели ждать тут, пока не принесут мои бумаги. Сказали, что здесь я никому не помешаю, а получилось, что… помешал вам.

– Это объяснение слишком витиевато, чтобы быть ответом на мой вопрос. Кто вы?

– Моё имя – Дален, – ответил мужчина, совсем запутавшись и не понимая, как полагается вести себя дальше. То ли следует скрестить руки впереди, то ли спрятать их за спину, то ли поклониться, то ли ещё чего.

– И что вы здесь делаете, когда все на пиру?

Беседа напоминала разговор двух глухих.

– Жду.

– Кого?

– Меня он ждет, – прокаркали за спиной принцессы, и из темноты коридора на свет свечей выплыл Дагорм. – Ваше высочество. – Старик поклонился в пояс. – Я, признаться, ожидал увидеть вас в этот час совсем в другом месте. Вы, чай, заблудились?

– Заблудилась, – соврала Мириан.

– Сейчас я вас провожу, – прошамкал беззубым ртом старик. – Только вот распоряжение лорда Стернса этому юноше вручу.

Дагорм протянул Далену свиток.

– Всё, как было обещано. Подпись милорда и его печать в самом низу. Печать даже ещё не до конца высохла.

– Но, – Дален был в замешательстве, – здесь только один документ. А где же обещанное для Рики?

Старик замялся.

– Лорд Стернс подпишет вторую бумагу завтра. Сегодня такой важный день, он торопится на ужин, а бумагами у него весь стол завален – разгребать несколько дней придётся. Да и сестрица твоя сейчас при нём. Завтра поутру милорд всё подпишет и девочке сразу вручит.

– Как-то всё это…

– Думай, юноша, прежде чем говорить, – резко осёк Далена Дагорм. – Ты не в лавке и не в игорном доме. Тут не обманут. Раз было обещано содержание твоей сестре, то оно будет дано. Лорд Стернс слов на ветер не бросает.

– Простите, – стушевался Дален и после небольшой паузы спросил: – Могу я перед отъездом увидеться с Рики?

Старик кивнул.

– Я передам ей, чтобы она сюда заглянула. – И, повернувшись к Мириан, заискивающе промурлыкал: – Идёмте, миледи, я покажу вам дорогу.

– Пожалуй, не стоит, – внезапно ответила Мириан, совсем не радуясь перспективе появиться перед гостями в сопровождении дряхлого старца. – Я вполне справлюсь сама.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Ну, как знаете. – Старик неодобрительно покачал головой и пригладил топорщившуюся бороду. – Пойду найду девчонку, – проворчал он и исчез в темноте.

Раздражающее слух шарканье не прекращалось ещё долго. А когда растворилось, то Мириан протянула Далену руку для поцелуя и великодушно произнесла:

– Вам повезло попасть в милость к самому Гайларду Стернсу. Цените это.

– Непременно буду, – ответил Дален и пожал принцессе руку.

Наглое нахальство или элементарное незнание основ приличия? Мириан ответа не знала, но не повела и бровью, а только слегка приподняла подол платья, развернулась и вышла из комнаты. Скандалы в этот день ей были не нужны, пусть и с простолюдинами. В конце концов, они тоже не виноваты. Не каждый день сталкиваешься лбом с королевской особой. А этот и подавно не планировал. Если бы… если бы не её безрассудство.

***

Гайлард пощупал неудобный воротник и поморщился.

– Мне кажется, мех тут лишний, – заметил Стернс в сторону суетившегося вокруг него портного, поправлявшего наспех подогнанный по фигуре наряд.

– Мех ни капли не лишний, милорд. Он придаёт суровости скулам и взгляду и показывает, кто в этих стенах хозяин.

– А без меха это непонятно?

– Швец дело говорит, – выдавил Риккард, который всё это время, вместо того чтобы переодеться из походного в праздничное и нацепить на грудь золотую цепь, хлестал из кувшина креплёное гранатовое и поучал Гая. – Покажешь той бабе сурового медведя. Пусть знает, что, как только официально будет дозволено, ты её сразу цап в пещеру и дела делать. Всю зиму, – добавил король и громко захохотал. – Пока пацана не заделаешь.

– Дядя, вы пьяны, – процедил сквозь зубы Гайлард.

– А ты сопляк ещё, чтобы меня одёргивать. Хочу – пью, хочу – изменников вешаю. А воротник оставь и на лицо важность напусти. А то стоишь и кислую мину корчишь. Думаешь, я не вижу? Я пить пью, но подмечаю каждую твою ухмылку.

От дяди несло так, что Гая начало воротить. Надо было прежде набить ему живот жареным мясом с протёртой клюквой, а потом вино подавать. Но кто знал, что по приезду желудок короля будет пуст, каким бывает пуст к концу зимы мешок с зерном у крестьянина, имеющего жену и десятерых детей и не позаботившегося о запасах осенью?

Предупредительный стук в дверь принёс в комнату Дагорма.

– Пора, милорд, – прошамкал старик, предварительно обменявшись горячими объятиями с королём и тоже поморщившись от винного, вперемешку с чесночным, запаха. – Все гости собрались и ждут только вашего появления.

– И что? Там тухло и тихо, как на могиле утопленника? – язвительно поинтересовался Гай. – Все высоко задирают нос и говорят лишь по делу и только о степени прожарки индейки?

– Что вы! Там шум и гам, все жаждут зрелищ и винных рек и очень рады за вас.

– Винные реки – это хорошо! – причмокнул губами король. – А то племянничек поскупился, только три кувшина передо мной на стол поставил. И те крохотные, как вон напёрстки у этого ниточника!

Его величество ткнул пальцем в портного, отчего тот вздрогнул и сильнее обычного нажал на иглу, которой зашивал слегка распоровшийся шов сбоку. Гайлард взвыл. Про себя.

– Где Рики? – только и смог спросить хозяин замка.

– Я наткнулся на девочку у дверей ваших комнат, милорд, – ответил Дагорм, – и отослал её проститься с братом.

– Что ещё за Рики? – булькая вином, полюбопытствовал король.

Гай ограничился кратким ответом:

– Моя служанка.

– С каких это пор ты помнишь имена своих служанок? – недоумевал Риккард.

Племянник столь же недоуменно повёл бровями, словно сам удивился шалости своей памяти, а потом перевёл тему:

– И Итор с сестрой подошли?

– Его величество короля Итора я видел у белых знамён, а вот на его сестру наткнулся в другом крыле, со стороны знамён медвежьих, – поведал старик.

– Вот как! – довольно воскликнул король и подскочил к Гаю. – Давай, мой мальчик, действуй. Не упусти шанса пощупать невесту до свадьбы и вдали от посторонних глаз. В общей едальне сделать это основательно не получится, а так будешь знать заранее, хватит ли у девки жира, чтобы выносить детей. Если какую чахоточную или дефектную тебе хотят подсунуть, то сделку расторгнем и товар вернём, не замаравшись клятвами перед богами.

– Блестящая мысль, ваше величество! Я о том, чтобы милорд вышел ко всем рука об руку с невестой. – Дагорм по-своему интерпретировал предложение Риккарда. – Лорд Гайлард, если вы поторопитесь, то перехватите девицу до того, как она явится к стягам. Даже не исключаю, что она до сих пор ещё в той самой комнатёнке, где я оставил её не так давно.

– Что ещё за комната? – спросил Гай.

– Та, где обычно ожидают просители. Её высочество забрели туда по ошибке, там я её и застал.

– А? Как тебе? – продолжал шуметь король. – Даже старик меня поддерживает! Так что ступай и морду кислую более корчить не смей. Понял?

Молодой Стернс всё отлично понял, а также понял и то, что с дядей лучше не спорить. Не тот день, не тот момент и не то состояние у обоих, чтобы затевать тяжбу, которую оба будут не в состоянии довести до конца, а, значит, Гайларду придётся неминуемо сдаться.

***

Тёмные стены слились в одну сплошную черноту без единого белого пятна. Какая же это была ошибка – рвануть с места, не захватив с собой даже свечного огрызка! Шарь теперь руками в темноте, страшась уткнуться лбом в доспехи какого-нибудь бутафорного рыцаря, поставленного сразу перед дорогой вазой. И неизвестно, что в момент столкновения будет страшнее: разбитый ли в кровь лоб или разлетевшаяся на несколько мелких кусочков дорогая вещица. К счастью пытка длилась не долго, и уже совсем скоро в дальнем углу коридора забрезжил тусклый свет. Рики заторопилась.

Дален был ещё на месте. Ходил туда-сюда, теребил в руках свиток и морщил лоб, усиленно о чём-то думая. Когда увидел сестру, то сразу посветлел лицом, обнял её ласково за плечи, чмокнул в макушку и прошептал:

– Я буду скучать.

– Я тоже, – пролепетала девушка, зарываясь носом в пропахший морем и порохом жилет. Вытащен тот был из мешка на корабле Стернса и подарен Далену лично капитаном Мортенером.

– Надеюсь, тебя здесь долго мучить не будут.

– А я бы задержалась тут на подольше...

– Рики, так нельзя. Ты должна думать о своём будущем.

– Я о нём как раз и пытаюсь думать, но все мои мысли разбиваются о твои решения.

– Просто я знаю, что для тебя будет лучше.

– Поверю, когда собственными глазами увижу, что ты счастлив с той, на ком женился.

– Я счастлив.

– А если честно?

Рики подняла голову и заглянула брату в глаза. Карие, те блестели в свете свечей.

Брат взгляда не отводил и, слегка улыбаясь, смотрел на сестру.

– Дурашка, – смешливым тоном вымолвил он, опять прижал Рики к себе, но на этот раз крепко-крепко, и отпустил только, когда та брыкнулась.

– Значит, до встречи, – сказал Дален, направляясь к выходу.

– До встречи, – пробормотала девушка, мечтая, чтобы эта встреча произошла уже завтра, и в то же время желая оттянуть её вперёд на вечность, чтобы никогда не случилось то, чего так жаждет брат.

В едва освещённой комнатке стало совсем одиноко и даже страшновато. Одна свечка догорела. Осталась вторая, которая уже еле-еле дышала и трещала так, словно на неё лили воду тоненькой струей, хотели погасить, а она всё сопротивлялась и сопротивлялась. Эта свечка напомнила Рики саму себя. Брат так же усиленно пытался навязать ей выгодное замужество, даже поддержкой Стернса заручился, а она, маленькая тоненькая свечка, шипела и брыкалась, при этом понимая, что рано или поздно сдастся или же сгорит полностью. Что выбрать? Рики поёжилась.

Глупые мысли в неподходящее время. Не о рыжих усах Швидоу надо думать, а том, как закрепиться среди окружения лорда Гайларда. Надо вцепиться зубами в любую, даже самую крохотную, возможность, не делать глупостей, как сегодня днём, внимательно слушать, по большей части молчать и чётко и своевременно исполнять распоряжения, будь то чистка сапог или простое мытьё головы.

А что будет, когда Сэма найдут? Об этом тоже думалось и гораздо чаще, чем о ненавистных усах. Вон как старик старается: во все уголки страны гонцов разослал, всем в округе объявил, денег пообещал немерено, теперь к воротам Торренхолла потащат всех, кто более менее похож на пацанёнка. За такое богатство родной отец сына сдаст и, не моргнув, поклянётся, что белобрысый нахалёнок не его отпрыск, а именно тот, кого столь жаждет отыскать милорд. И как только среди тысячи подставных обнаружится истинный Сэм, Рики уже будет не нужна. Значит? Значит, надо сделать всё, чтобы оказаться к месту и после.

И Рики тут же всполошилась, осознав, сколько времени потратила за бессмысленными размышлениями в тёмной комнате. В конце концов, её сюда приняли не рассуждениям предаваться, а обеспечивать безопасность лорда Стернса. А она стаптывает в одной и той же точке сапоги и забивает голову всякой дрянью. А что если именно сейчас, именно в эту минуту милорду угрожают? Вдруг Сэм свалился с потолка и норовит расцарапать хозяину лицо?

Рики заторопилась к выходу. Но прежде суетливо покрутилась, задула последнюю свечу, а затем уже бросилась к дверям, чтобы вынырнуть в длинный коридор, поначалу освещаемый одиноким факелом, а после постепенно погружающийся во тьму. Через пару поворотов тьма рассеется, и глаза начнут слепнуть от буйства света и огней, а пока надо было привыкнуть к черноте, чтобы идти быстро и не свернуть шею об очередного железного воина или не опрокинуть вазу, стоившую несколько сотен золотых. Шея что? За неё и гроша ломаного не дадут. А вот за вазу спросят в тройном размере.

Света факела хватило ненадолго, а вот мерцания сотен свечей в канделябрах и огромной люстре, привинченной к высокому сводчатому потолку, так и не было видно. Неужели свернула не в ту сторону?

Шершавая стена вдруг стала деревянной. Пальцы нащупали круглый металлический шарик. Дверь? Похоже на то. Навалившись с силой, Рики толкнула от себя деревянное препятствие и вывалилась на длинную, тянущуюся вдоль замковой стены и увитую плющом, террасу.

Ночной ветер ласкал кожу. Он был невероятно тёплый, пах влажной землёй, цветами и листьями. Мерцающие в чёрном небе звёзды и бледный лунный месяц бросали скудный свет на розовые кусты, от которых шёл такой бесподобный аромат, что у Рики закружилась голова. Так хотелось вцепиться руками в каменные перила, закрыть глаза и дышать, дышать розами, пока не надоест или пока не пойдёт первый снег. Слушать шелест листвы, такой волшебный и успокаивавший, что можно позабыть обо всём на свете, в забытьи перекувырнуться через перила и грохнуться прямо на землю, заодно сломав себе пару рёбер. От этой шальной мысли Рики даже повело, и она ухватилась за каменную перекладину крепче, ведь прощаться с жизнью совсем не планировала, а вот насладиться пьянящим цветочным ароматом хотела ещё хотя бы с пару ударов сердца.

Тоненькие холодные пальчики накрыла широкая и горячая ладонь. Рики всполошилась, открыла глаза, но ладонь сжала руку ещё сильнее. Со спины вдруг пошло такое тепло, словно хрупкую девушку обняли, желая согреть в прохладную ночь позднего лета.

– Я тоже люблю вечерами дышать садом, – послышалось над головой.

Рики даже вверх не понадобилось смотреть, чтобы узнать говорившего. Оттого внутри всё похолодело ещё больше, и тоскливее стало в два раза. Снова прокол – в этот момент она должна была быть совсем не здесь.

– Я забрела сюда случайно, – пискнула девушка. – Я торопилась в большой зал. Правда торопилась.

Но её слова были благополучно пропущены мимо ушей. Гайлард Стернс убрал свою руку, отпрянул назад и встал рядом с Рики, уже не грея её со спины, а просто облокотившись на перила.

– Моя мать очень любила розы, – продолжал говорить Гай, глядя вдаль, в черноту, туда, где звезды срывались с неба и падали на усыпанные шипами кусты. – Каждое утро садовник приносил ей свежесрезанную белую, а вечером ставили в вазу кроваво-красную или розовую. Так продолжалось из года в год, замирая лишь на зиму, но даже в заливаемые снежным дождём дни садовник всё равно находил способ порадовать мать. Как это ему удавалось – не знаю, но не помню ни одного послеобеденного чая, чтобы его подали без цветка у чашки. Потом, правда, всё резко прекратилось.

– Садовник умер? – робко предположила девушка.

– Умерла моя мать. – спокойно ответил Гай.

– Простите.

Неловкое молчание длилось недолго.

– Отцу было не до сада; все розы засохли, и только пара кустов выжили. Росли себе, дичали и даже наплодили бутонов, которые имели наглость распускаться из года в год. Я каждый день смотрел на них, на то, как бесстыдно они цветут, с каждым летом становясь всё краше, в то время, как моей матери этого уже не дано, и закипал к ним ненавистью. В один холодный день я взял лопату и...

– Выкопали их и вышвырнули, а потом пожалели? – выпалила Рики.

– ...перекопал, рассадил на места засохших и нанял нового садовника, наказав тому глаз с кустов не спускать. Теперь мой сад такой, каким он был когда-то прежде. Матери бы это понравилось.

– Обязательно бы понравилось, – впервые к месту поддакнула Рики, тронутая той нежностью, с которой всегда внешне холодный Стернс говорил о простых растениях. Девушка была уверена, что поверни он сейчас в её сторону голову, она увидела бы в его глазах слёзы. – От чего она умерла? – поинтересовалось Рики. – От болезни?

– А это уже не твоего ума дело, – Трогательную нежность как волной смыло; вернулся прежний хозяин. – Лучше скажи мне, что ты здесь делаешь, когда тебе было наказано всегда быть возле меня?

– Я...

Гайлард не дал договорить.

– Наш уговор был: я беру тебя к себе, а ты служишь мне и днём, и ночью, оберегая от своего клыкастого дружка. Так?

– Так.

– Я отпускал тебя помыться и почистить одежду, так?

Рики кивнула.

– И я смел надеяться, что ты выполнишь моё распоряжение быстро, и я уже не буду более беспокоиться о безопасности своей жизни. Но что я вижу? Ты просто стоишь тут и дышишь розами!

– Но, милорд, это же такие... такие... такие розы! – страстно выплеснула Рики, так и не сообразив, каким словом можно было описать всё то великолепие, которое сейчас сводило её с ума, дразнило, искушало, пьянило.

Гай улыбнулся. Нет, конечно, темень вокруг была страшная, и дальше кончика своего носа Рики с трудом видела, но месяц в небе в тот самый миг вышел из-за пухлой тучи, и девушка заметила, как дрогнули губы на лице хозяина.

Гайлард был прекрасен. В чёрных одеждах, расшитых серебряной нитью ровно настолько, чтобы смотреться не вычурно и в то же время достойно наследника короля, Стернс выглядел величаво, и пропасть, и без того огромная и лежавшая между ним и Рики, вдруг на глазах у девушки увеличилась вдвое, а ведь всего минутой ранее Рики о ней даже не вспоминала. Во всём виноваты эти розы! Они свели с ума. Или месяц. Ведь именно он так некстати высунулся из-за тучи.

Прозвучал рог. Низкий звук донёсся не с улицы, а из-за стен. Такое могло говорить только об одном: его величество Риккард Стернс явился на ужин. Явился один. Без сопровождения хозяина башен Торренхолла и по совместительству племянника. И в лучшем случае тяжёлый стул за столом королю отодвинул Дагорм, а в худшем...

Гайлард выпрямился.

– Идём.

– Как? Я с вами?

– Мы, кажется, это уже обсудили.

Гай шагал широко и быстро; Рики едва поспевала.

– Может, я лучше постою за дверью?

– А жрать меня твой ненаглядный тоже будет за дверью?

– Прежде чем вас сожрать, ему надо будет в залу через те двери просочиться, а, значит, пройти мимо меня.

– Пролезет. Эта скотина, где хочешь, пролезет. Гнидой прикинется и в постель ко мне по балдахину скатится. Кстати, тебе уже подготовили комнату?

– Да, милорд. В том крыле, где кухня и где спят...

– Я же велел рядом со мной!

– Может, я вас не так поняла?

– Вокруг меня одни болваны. И ты в их числе.

– Уж как получается, милорд. Я тут пока первые сутки – с непривычки всё путаю.

– Ты можешь ползти быстрее?

– Свои сапоги я почистила, но они развалились. Мне дали чужие, а те мне жмут. Сами понимаете...

– Расскажешь это моему дяде.

– Простите, милорд, но вы опоздали вовсе не из-за моих сапог.

– Я искал леди Мириан...

– Вашу невесту? – ахнула Рики, и как-то стало совсем не до сапог.

– ...а наткнулся почему-то на тебя.

– Я видела леди Мириан много часов назад, когда солнце ещё было высоко.

– Да? А мне передали, что её видели как раз в этом крыле и совсем недавно.

– Кроме меня и брата тут никого не было. Я вам не вру! Пустые коридоры, пустая лестница...

– И как она тебе?

– Лестница?

– Тьфу.

Гай резко остановился, и Рики налетела на него, ударившись лбом о плечо. Вокруг всё переливалось и блестело, глаза с трудом разлипались, привыкая к буйству огней, а из распахнутых настежь дверей, ведущих в огромную залу, доносился шум. Оттуда же шли и такие запахи, что у Рики сразу заурчало в животе. Но, отлично помня недавний разговор, девушка мигом взяла себя в руки, одёрнула на себе тунику и съехавший в сторону жилет, пару раз моргнула и смело шагнула за Гайлардом, успев услышать от него заветное:

– Запомни, ты всегда со мной. – И затем уже более прозаическое и возвращающее с небес на землю: – Стоишь за моей спиной и не зеваешь.