Железный лев. Том 3. Падаванство
- -
- 100%
- +
Муторно.
Зато если печатать много – не сильно дороже черно-белых. А Толстой делал огромные тиражи по меркам тех лет. И ставил самые умеренные цены. Практически работал в ноль. Зато эффект от этих лубков превзошел все его самые смелые ожидания!
Сначала они шли ни шатко ни валко.
Но народ распробовал и, учитывая невысокую стоимость, начал покупать, покупать, покупать. Дворяне-то, кстати, не сильно, а вот люди попроще крайне охотно. Из-за чего пошли переиздания этих номерных лубков. Да-да. Номерных. Все они были связаны общей историей, хотя являлись самостоятельными и логически законченными эпизодами или сценками.
Их делали по двум книгам.
В первой Александр Фомич Вельтман рассказывал аналог приключений «Конана», только в формате апокрифической славянской древности. С колдунами и прочими сказочными элементами. А главный герой был молодым славянином, которого захватили в плен после набега, продали в рабство, но он вырвался на свободу и теперь наводил шороху в местной ойкумене.
Во второй книге Алексей Константинович Толстой разворачивал этакий Forgotten Realms на просторах откровенно сказочного Урала и Сибири с эльфами, гитьянками и прочими волшебными существами. Но в некоем отдаленном прошлом. Тут вообще огненные шары летали и каменную кожу в качестве защиты накладывали. А приключался сын павшего бога войны, который желал через него вернуться, возродившись…
Сами по себе эти книжки удались.
Ну по местным меркам.
И их получилось издать и распродать тиражом по пять тысяч экземпляров. Для этих лет очень прилично. Однако Льву это казалось мало. Так что он не только запустил создание настольных игр по этим книгам, в духе D&D, но и вот таких комиксов. Лубочных.
И вот они-то выстрелили.
Настолько хорошо, что сейчас готовилось новое большое переиздание обеих книг аж по десять тысяч. Что для середины XIX века выдающийся успех. Да, случались и совершенно невероятные книги, но в основном бо́льшая их часть ограничивалась смехотворными тиражами в России. В том числе и потому, что они были рассчитаны на дворян, а это не самая читающая публика.
– Надо бы отдельные листки собирать в журналы, – произнес, продолжая перебирать лубки, Лев.
– Надо, но пока сил нет. Игры как выпустим – сразу и займемся, – ответил Алексей Константинович.
– И конкурс какой стоит устроить.
– Что? Зачем? – удивился Вельтман.
– В журналах наших всяких, связанных с литературой, объявить о том, что проводится конкурс на лучший стихотворный образ по такому-то или такому-то персонажу. Деньги на награду победителю я выделю. Можно и пятьсот рублей положить.
– Не слишком много? – спросил Алексей Толстой.
– Думаете?
– Многие бросятся пробовать. Могут скандалы случиться и даже дуэли.
– Не случатся, – улыбнулся Лев. – Мы присланные тексты отберем комиссией какой-нибудь почетной. Кто у нас сейчас в авторитете среди поэтов? Вот их и пригласим за денежку. Чтобы отсеяли всякую дичь. А остальные опубликуем анонимно под номерами и предложим голосовать письмами. Так что победителя выберут читатели. На кого тут обижаться?
– На комиссию.
– Так сразу о том написать и указать, что комиссия станет проверять только соответствие правилам стихосложения и нормам приличия. Чтобы к нам потом не пришел Леонтий Васильевич Дубельт и не спросил.
– Ну… – пожал плечами Вельтман.
– Самое важное заключается в том, что сам по себе конкурс поднимет интерес к этим двум книгам и их продажи. Ну и лубок, само собой, тоже станет расходиться лучше. И запустит общественные дискуссии вокруг них. Широкие. Что нам и нужно.
– Опасная игра, ох и опасная, – покачал головой Алексей Константинович.
– Не переживайте вы так. Всю ответственность я беру на себя.
– Но авторы-то мы.
– Я лично буду отвечать перед императором, если что-то пойдет не так. Так что, делаем?
– А зачем? И так ведь все хорошо.
– Хорошо, но мало. Понимаете? Сначала мы годик-другой поэзией и малыми прозаическими миниатюрами публику станем разогревать. Потом перейдем к повестям по мотивам романов. А дальше начнем запускать франшизу.
– Чего? – хором переспросили они.
– Франшизу. Хм. По созданным вами мирам другие авторы будут писать свои истории. Вы их проверять. Если надо – редактировать или просить доработать. Рецензировать. И выпускать в соавторстве с указанием в названии отнесенности к вашим книгам. Это очень важно. Очень.
– Думаете?
– А через лет пять мы подготовим продолжение ваших историй, которые продвинут мир. Если к этому времени удастся сформировать большой творческий коллектив, то вообще мы всё и всех порвем. А главное, эти миры надежно и крепко войдут в мировоззрение подрастающего поколения. Где-то через книги, где-то через лубки, где-то через игры. Вот я и говорю: займитесь сборкой лубков в журналы. Их распространять на волне роста будет легче и выгоднее. Это вначале отдельные листки лучше продаются.
– Вас послушать, можно решить, что вы хотите захватить все внимание наших читателей.
– И не только наших, – улыбнулся Лев Николаевич. – Нужно готовиться к тому, чтобы начать переводить это на все на немецкий, французский, испанский и другие языки. Пока рано про это говорить, но мир нужно захватывать по кусочку.
– Мир… – фыркнул Алексей Константинович. – Скажете тоже.
– Мы должны давить и продвигать свою культуру, а вместе с ней и наши смыслы, наши идеи. В развлекательной, игровой, завуалированной форме, – максимально серьезно произнес Лев Николаевич. – А не ждать, пока к нам завезут какое-то очередное безумие. Лучше мы будем кормить весь мир своей сказкой, чем вкушать чужую. Здоровее окажемся.
– Разве мы справимся?
– А мы уже справляемся. – улыбнулся граф. – Вот два ваших романа пошли. И хорошо. Но я на них не остановился. Например, я сейчас работаю с Федором Михайловичем Достоевским. Знаете такого?
– Разумеется, – кивнули они оба.
– Мы сейчас с ним разрабатываем такую же большую историю о приключениях сыщика. Никакой мистики. Только натурализм, знание жизни и внимание к деталям, а также дедуктивный метод, позволяющий из нескольких неважных мелочей понять произошедшее.
– Признаться, я не ожидал, чтобы Достоевский писал о сыщике, после всего того, что с ним произошло, – покачал головой Алексей Константинович.
– Повествователь там поручик, прибывший с войны и поселившийся в Санкт-Петербурге на квартире с таким вот частным сыщиком. Частным. И все происходящее подается его глазами.
– Хм… Возможно, у такого подхода и есть будущее, но сыщик… – покачал головой Вельтман.
– Попробуем. Не выйдет – так и ладно. За другую историю возьмемся. Вот. Что еще? Николай Васильевич Гоголь. Вы его точно знаете. С ним мы сотрудничаем по поводу истории про Тайный Санкт-Петербург. Дескать, за ширмой обыденности в нем прячутся вампиры, гаргулии и прочая нечисть. И идет насыщенная тайная жизнь. Чуть ли не подковерная война. Просто незаметная человеку со стороны, так как ее тщательно скрывают.
– Жуть какая… – покачал головой Вельтман.
– Посмотрим. Те наброски, что получились, выглядят очень интригующе.
– А как же церковь к этому всему отнесется? – поинтересовался Алексей Константинович.
– Вряд ли плохо. Потому что главный герой, охотник на всю эту мерзость, тесно с церковью сотрудничает, и она ему помогает, например позволяет укрыться и спастись от тех взбесившихся вампиров. А святая вода для некоторых видов нечисти смертельна. Вульгарно, конечно. Но на обывательском уровне это очень неплохой способ вернуть веру простых людей в церковь. Связать на уровне бессознательного ее с добрыми делами, которые, может, и не видны, но они есть. И что она стоит на защите человечества от мрачных, темных сил.
– Возможно, возможно… – произнес Алексей Толстой. – Но это все так…
– Вульгарно, да. Вы правильно, Лев Николаевич, это обозвали. Однако очень занятно.
– Третью новую историю я начал с князем Одоевским, – кивнув, продолжил граф.
– Владимиром Федоровичем? – уточнил Вельтман.
– Да, с ним. Мы пытаемся придумать мир далекого будущего, когда человечество уже не просто вышло в космос, но и шагнуло за пределы нашей солнечной системы. Столкнувшись с инопланетными формами жизни.
– О… – удивился Вельтман.
– И он согласился?! – ахнул Алексей Толстой.
– Разумеется, – улыбнулся граф. – И вот тут со стороны церкви могут быть вопросы. Хотя мы сейчас думаем, как их обойти.
– А что у вас там происходит?
– Человечество научилось летать к другим планетам, обнаружив на Марсе руины старой цивилизации. И вместе с тем активировав межзвездный ретранслятор… Впрочем, не так важно. Мы еще не сильно продвинулись. Приходится придумывать очень многое и хоть как-то разумно объяснять. Здесь все, конечно, очень сыро.
– А еще? – максимально добродушно улыбнулся Вельтман.
– Четвертую и заключительную историю мы развиваем с Фаддеем Булгариным. Безумный ученый построил небольшой подводный город и там проводит всякие опыты, вляпываясь в разные истории. Путешествует на подводном корабле. Ставит опыты на людях, пытаясь их изменить. Ну и так далее. Несмотря на такой наукообразный флер, в основе своей это авантюрное приключение, так как главному герою приходится постоянно искать ресурсы. И он вынужден идти на всяческие ухищрения. Вот. Больше пока не могу потянуть. И так почти ежедневно по часу или более пишу письма. А ведь у меня и без того дел валом. На это-то я только из уважения к Фаддею Венедиктовичу решился. Очень уж князь Одоевский просил, говорил, что горит и хочет. Впрочем, идей в запасе лежит еще очень прилично.
– Нас уничтожат… – тихо произнес Алексей Константинович.
– Отчего же?
– Довольно многие критики немало раздражены нашими книгами. И всей этой шумихой. Если же вы сделаете задуманное, то мы всю остальную прозу просто выбросим на обочину.
– Да и леший с ней, – улыбнулся граф максимально жизнерадостно. – Фантастика – царица литературы. А если кто в этом сомневается, к нему придут ее легионы. Ну или в крайнем случае Джей и Молчаливый Боб.
– Кто это? – нахмурились оба.
– Духовные ее покровители… – загадочно улыбнулся Лев Николаевич, вспоминая эпизод, в котором эти два простых и доходчивых персонажа просто ездили по адресам интернет-критиков…
Глава 7
1848, август, 29. Санкт-Петербург
Николай Павлович стоял у окна и смотрел на Неву.
Погода была изумительная.
Вечерело.
Легкий ветерок чуть-чуть тревожил поверхность. Однако и жары особой не наблюдалось. Из-за чего находиться тут, внутри Зимнего дворца, не хотелось совершенно. Сейчас бы выйти да гулять до самого заката по набережным, а то и дольше. Ибо ночь обещала статься теплой и нежной.
Но дела…
Он никогда не позволял себе манкировать обязанностями императора. И очень ответственно к ним относился. Да и вообще был человеком строгих правил, которые спрашивал в первую очередь с себя. Так, он никогда не курил, считая это совершенно недопустимым. Да и пьяным его никогда не видели.
Но время…
Николай Павлович тяжело вздохнул и, оторвавшись от созерцания реки, направился в собственный малый кабинет.
Подошел к приемной.
Там уже собралось Политбюро, как с легкой руки Толстого стали называть ближайший круг императора. Прижилось. Поначалу-то он предлагал называть его Малый совет, но им не понравилось – слишком пресно. Да и быть «малым», пусть и советом никто не хотел.
Сейчас в Политбюро входили цесаревич, военный и морской министры, иностранных и внутренних дел министры, а также начальник Третьего отделения, которое давно заслужило статус отдельного министерства. И Лев Николаевич даже предлагал его таковым сделать, назвав Комитетом государственной безопасности. Чтобы всяких ненужных иллюзий ни у кого не возникало. В перспективе еще надо бы в Политбюро включить министра финансов, но он пока, опять же с легкой руки графа, числился кандидатом, как и Штиглиц – главный банкир России, считай, эрзац-версия главы Центрального банка.
Николаю это все очень пришлось по душе.
Он любил упорядочивать и раскладывать по полочкам все, с чем имел дело. И такой подход к ближайшему окружению более чем попал в точку.
– Давайте сразу к делу. Нас всех просил собраться Алексей Федорович. Ему и слово, – немного вяло и без всякого энтузиазма произнес император, когда все зашли внутрь и расселись.
– Господа, – произнес граф Орлов, – ситуация вокруг Соединенных Штатов Америки стремительно накаляется. Все меняется буквально на глазах. И требуется скорейшим образом решить, как нам поступать дальше.
– Что же там такого происходит?
– Наш экспедиционный корпус, уничтожив ядро полевой армии противника, сумел к текущему моменту освободить всю территорию Мексики. Сейчас он ведет боевые действия на территории Соединенных Штатов.
– Хорошо. Просто отлично! – воскликнул Николай Павлович.
– Большие потери? – встрял военный министр.
– Заметные. Около тысячи человек. Но в основном они санитарные. Климат-с. Бо́льшая часть вернется в строй в течение полугода.
– А в чем, собственно, накал обстановки?
– Про то, что Англия объявила войну и вторглась в Соединенные Штаты с севера, вы знаете. Каких-то значимых сил сопротивляться там у Вашингтона нет, поэтому продвигаются англичане неплохо.
– Относительно неплохо, – возразил Чернышев. – Местные жители устроили партизанскую войну.
– Что не помешало англичанам дойти до Вашингтона, взять его и держать, расширяя контроль земель на запад – к Великим озерам. Опираясь на морское снабжение. Партизан же они самым безжалостным образом истребляют. Назначили награду за сведения о них, чем и пользуются. Местные жители довольно алчные. Остальных же просто не трогают. Потому тылы толком разгореться и не могут, и вряд ли там что-то значимое произойдет. Видимо, сделали выводы с предыдущих кампаний.
– И к чему вы это нам говорите? – напряженно спросил Николай Павлович.
– К тому, что к войне против Соединенных Штатов присоединились Франция и Испания.
– Кто?! Испания?! – ахнули все присутствующие.
И это было неудивительно. После Наполеоновских войн эта страна пребывала в перманентном и весьма нешуточном кризисе. Они с 1830-х пытались модернизировать экономику, однако католическая церковь и дворянство сдерживали эти порывы. Даже примирение с церковью в 1846 году не дало облегчения.
Грубо говоря, внутри Испании шла холодная фаза гражданской войны. Когда вроде бы не стреляли и не резали никого, но страна находилась в натурально парализованном состоянии.
– Как? – с потрясенным видом спросил император. – Как они смогли это сделать?
– Королева сумела предложить многим обедневшим дворянам шанс улучшить свое положение, добыв плодородной земли, и спровадила их воевать за океан. Во Флориду. Чем они там успешно и занимаются, дело-то нехитрое – у Соединенных Штатов там и нескольких рот нет. А с мирным населением они и в Испании наловчились управляться. Уход же массы недовольных дворян совершенно ослабил позиции католической церкви, укрепив власть королевы и ее правительства.
– И много этих кабальеро туда поехало?
– Королева пытается выпроводить за океан все активное дворянство. Даже подняла знамя новой конкисты[24]. Испания натурально бурлит.
– А французы куда полезли?
– В Луизиану свою. Я опасаюсь, как бы туда не влез еще кто-то. Да и вообще дело идет к полному и окончательному разгрому Соединенных Штатов. Их попросту растерзают. А нам оно совсем не нужно.
– Только нам?
– Англичане тоже не в восторге. Южные и центральные штаты их вполне устраивали независимыми. Кроме того, как я прекратил распускать слухи про королеву Викторию, они стали удивительно покладистыми. Видимо, она в бешенстве от последствий и очень не хочет повторения этой неловкой ситуации, – улыбнулся граф Орлов с ехидным выражением лица.
– Луи-Наполеон ищет быстрых успехов для укрепления своего положения, – произнес цесаревич. – Он не отступится.
– Королева Изабелла тоже. Осталось определиться нам – как поступать в текущей ситуации. Мы можем продолжить войну. Но с какой целью? Мы защитили Мексику. Что дальше?
– А как вы видите дальнейший ход событий?
– До Рождества, скорее всего, наши войска займут Техас. Или как местные говорят – Тэксес. Старую провинцию Мексики, отколотую от нее Соединенными Штатами. И мы в состоянии присоединить ее к Мексике. Только зачем это нам? Можем и себе взять, но это сильно испортит отношения с Мехико – они видят в нас друзей, а не хищников, готовых растерзать и их самих при случае.
– А что Мексика может нам предложить взамен? – спросил цесаревич. – За помощь в возвращении этой провинции.
– Базу, – тихо произнес Дубельт, высказывая предложение Льва, которое он ему сообщал в переписке. А ее они вели насыщенную и много что обсуждали. По-дружески. Дубельту очень нравился необычный угол зрения графа на многие вопросы. Порой парадоксальный, но здравый.
– Что, простите? – переспросил граф Орлов.
– Мы можем у них попросить аренду лет на сто земли под военно-морскую базу за символическую плату. Чтобы гарантировать нашу торговлю с Мексикой.
– А западное побережье Соединенных Штатов? – поинтересовался Чернышев. – Может, нам стоит занять его?
– Зачем оно нам? Эти земли же практически лишены населения, – пожал плечами Орлов.
– Так и есть, зато у нас идет сокращение армии, и старых солдат можно заселять в те края, выделяя большие наделы. Только жен подыскивай и сели.
Все переглянулись.
– Доступ туда очень ограничен, – покачал головой цесаревич.
– Но там хорошие земли и можно выращивать еду. Нашу еду, – заметил Дубельт. – Всем вам хорошо известный Лев Толстой видит очень выгодным занятие Россией еще и Гавайев. Пока они никому не нужны. Но в будущем позволят контролировать Тихий океан. В связи с этим держать за собой западное побережье Северной Америки очень полезно. Это как предполье главной базы на Гавайях.
– Вы хоть представляете себе, как сложно снабжать базы в таких далях? – тяжело вздохнув, спросил Лазарев.
– Да. Потому нам нужно строить торговый флот, – ответил Дубельт. – Свой. Большой и сильный.
После чего буквально пересказал идеи Толстого на этот счет. Лазарев их слышал, цесаревич тоже. И они обсуждались тут. Так что ничего нового не было сказано. Однако повторить их лишний раз оказалось полезно.
– Вообще-то у нас набеги усиливаются, – как-то грустно произнес министр внутренних дел. – Америка – это замечательно. Но горят наши земли.
– Все-таки усиливаются? – мрачно переспросил император.
– Да. По нашим сведениям, из османов постоянно идут эмиссары в Хивинское, Кокандское и Бухарское ханства. И не с пустыми руками. Они везут деньги и оружие. Что и выливается в усиление набегов. Пока маленьких, но частых.
– А на Кавказской границе с турками что сейчас?
– Как ни странно, но там все тихо. Словно бабка отшептала. Даже в бывшем имамате. Шамиль организовал совместное патрулирование дорог. Стычки единичны. После парочки показательных акций Ермолова все резко притихли.
– Старый конь борозды не испортит, – хохотнул Чернышев.
– Вот уж точно, – покивал император. – Александр Иванович, подготовьте в самые сжатые сроки меры для предотвращения этих набегов со стороны ханств.
– Поход нужен, – поджав губы, произнес тот. – Но… это плохая идея.
– И вы опасаетесь, что он завершится так же, как и в сороковом[25]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Автор не нашел никаких описаний характера Натальи Александровны, поэтому опирался на характер ее матери, которая, вероятно, имела очень большое влияние на ее воспитание. Собственно, Наталья в этой реплике описала примерно то, как жили ее родители в эти годы. Мать еще и интриганкой была, и своего рода светской львицей.
2
Патроны уже существовали к 1848 году века два как. Бумажные. И Наталья прекрасно поняла, о чем говорил Лев.
3
Кучер – это личный сотрудник на извозе, в отличие от извозчика, который везет по разовому найму. В данном случае бывший дворовой из крепостных, освобожденный и нанятый на контракт.
4
7 000 пудов – это 114,66 тонны. Оценочно где-то от трети до половины всего объема селитры, потребляемого Россией в начале 1840-х.
5
Kriegsspiel – прадедушка всех варгеймов. Настольная игра, придуманная Георгом фон Рассевицем в 1812 году и опубликованная в 1824 году.
6
В рубле на 1848 год содержалось 17,995 грамма серебра, в 1 фунте стерлингов – 104,6 грамма. Так что 1 миллион фунтов стерлингов в рублях 5,8 миллиона. И несколько миллионов таких фальшивок очень крепко бы помогли в закрытии бюджетного дефицита и кредитных платежей.
7
40–50 фунтов – это 16 380–20 475 грамм (1 фунт = 409,5 грамма), то есть 81 900–10 2375 карат (1 грамм = 5 карат). При огранке уйдет3/4, также выход 20 475–25 593 карат ограненных рубинов и сапфиров, которые будут продавать по цене 80–250 рублей за карат. Это дает вилку 1 638 000–6 398 250 рублей. Дубельт указал усредненное значение.
8
Французская колония Луизиана в момент покупки была размером с четверть современных США.
9
До появления железной дороги какие-то значимые грузы через степь в северном Крыму почти не возили из-за массы логистических трудностей. Почти все завозили каботажем.
10
Черепанов Мирон Ефимович (1803–1849, 5 октября) из крепостных. С 1842 года был главным механиком всех заводов Демидовых в Нижнем Тагиле, сменив на этом посту своего отца, учеником которого и был. Однако с 1845–1846 годов подвергался давлению из-за новой политики, которая и свела в конечном счете его в могилу в возрасте 46 лет. Ибо он-то к Демидовым всей душой, а они плевать на него хотели.
11
Швецов Фотий Ильич (1805–1855) – самородок из крепостных, после окончания Выйского училища в Нижнем Тагиле в 1821-м был направлен в Парижскую высшую горную школу в 1824 году, а в 1827–1828 годах стажировался на металлургических предприятиях Англии, Германии и Нидерландов. А потом и на заводе по производству паровых машин в Бельгии. В 1830-м получил вольную под давлением влиятельных лиц, так как до того Н. Н. Демидов отказывался наглухо. Много полезного внедрил на предприятиях Демидовых и наладил их работу, во многом запущенную. Со второй половины 1840-х из-за новой политики Демидовых в сложном положении, с 1847 года отстранен от управления и выполнял консультативные функции.
12
На предприятии Льва применяли малый бессемеровский процесс, когда чугун продували поверхностно в малом котле. При переходе к нормальному бессемеровскому процессу с погружной трубкой для дутья из-за увеличения размеров котлов сталь стала избыточно насыщаться азотом и кислородом, что заметно снижало ее качество.
13
Термосифонный способ заключается в том, что, нагреваясь, вода поднимается.
14
Для обеспечения работы этой печи потребовалось сосредоточить в машинном зале паровых машин совокупной мощностью 6000 л. с., которые приводили электрогенераторы.
15
300 пудов – это 4,91 тонны. 48 продувок в сутки (каждые полчаса) – это 14400 пудов, то есть 235 тонн.
16
Сажень была равна 7 английским футам, то есть 213,36 см, соответственно, 3 сажени – это 640,08 см. Пуд был равен 16,3807 кг, соответственно, 12 пудов – это 196,568 кг. Что давало 30,7 кг на метр, или Р30.
17
Капская колея – это 3,5 фута (42 дюйма) или 1067 мм.
18
Гондек – нижняя артиллерийская палуба на парусном корабле.
19
Лев предложил Лазареву переделать линкоры в типичнейшие казематные броненосцы, вроде тех, что строили массово южане в Гражданскую войну США (типа CSS Tennessee 1863 года). В первую очередь потому что так было проще и дешевле при невысокой технологической базе, а эффективности их было за глаза.