Иван Московский. Том 2. Король Руси

Предыстория

Наш современник, проживший большую и сложную жизнь, попал в смертельную аварию. Но вместо того чтобы окончательно умереть, он очнулся в теле юноши, выселив каким-то образом старого жильца из его «хатки». И это было бы полбеды. Но ведь на дворе шёл 1467 год, а этот юноша оказался не кем иным, как Иваном Ивановичем, сыном приснопамятного Ивана III – Великого князя Московского. Иными словами, наш герой оказался тем самым пареньком, которого уже звали Иваном Молодым, дабы от отца отличать.

Поняв, что вляпался, он не стал ни рефлексировать, ни пускать сопли, ни дёргаться. Для начала Ваня решил осмотреться и прикинуть что к чему. Всё-таки сын Великого князя, а не селянин. И жизнь его полна опасностей самого разного толка. И только потом, как присмотрелся, он начал действовать.

Сначала он вывел на чистую воду тех, кто заказал и исполнил отравление матери его – Марии Тверской. Ибо эти люди явно замышляли и его со света сжить, как неугодного отпрыска. А потом занялся делами военными и хозяйственными, в тени отца, дабы не сильно отсвечивать. Да без замаха на глобальные реформы, а потихоньку-полегоньку. Благо, что отец его с интересом к его игрищам относился. Так что он и свечки стеариновые по методу Меж-Мурье делал, и тигельными печами персидскими баловался, и прочими делами увлекался. Немного и аккуратно. Тем более что знаний хватало. Теоретических. А ресурсы позволяли опытным путём претворять задумки в жизнь.

Однако просто тихо отсидеться в тылу нашему герою не удалось. Пришлось поучаствовать в ряде военных компаний, где-то словом, а где-то и делом. В итоге он сумел очень поспособствовать взятию Казани и закреплению в тех местах силам своего отца. А потом провёл очень удачную кампанию против Новгорода, с помощью подготовленных им пикинёров, аркебузиров и трёх конных сотен выученных и вымуштрованных не дурнее Нового времени. Что подвело Новгород под руку Ивана III, уничтожив там оппозицию московской власти. Ну и в качестве вишенки на торте Ваня дал отпор хану Ахмату под Алексином, что шёл мстить Ивану III за разгром Казанского ханства.

Более того, он умудрился заинтересовать Святой Престол и итальянских монархов проектом Персидской торговли, направленной на подрыв могущества Османской Империи. Да так всё красиво расписал, что сумел даже склонить Неаполитанское королевство и Миланское герцогство к династическому браку с далёкой Московией. Само собой, с расчётом на обширные финансовые преференции от Персидской торговли, которую Иван решил организовывать по принципам Ост-Индийской компании, то есть как акционерное предприятие, что позволяло привлекать акционеров и ресурсы в Москву с очень отдалённых земель…

Но не успехами едиными жил наш Ваня.

Своей активностью он сломал большую политическую игру по приведению на престол Руси Палеологов через Зою, более известную впоследствии как Софья, одну из принцесс павшей династии византийских Василевсов. И в этой игре ни Ваня, ни его мать были не нужны греческой партии, за которой стояли высшие иерархи православия, сидящие в Константинополе.

Мать его отравили. Однако Иван не стал сидеть тихо и ждать, когда его максимально бесшумно устранят, расчищая дорогу для потомства Зои Палеолог. Он решил бороться за свою жизнь и своё будущее. Из-за чего конфликт быстро достиг острой фазы, а наш герой оказался вынужден применять лучшие приёмы пропаганды и политической борьбы, импортированной прямиком из XXI века. Как следствие, его оппонентов стали выносить вперёд ногами целыми пачками. А Русь с разбегу вляпалась в острый кризис, в котором, с одной стороны, имелись объективные экономические и политические конфликты практически со всеми соседями, категорически обострённые успехами Ивана Ивановича, а с другой – натуральный религиозный коллапс целого региона. Всё-таки не искушён он ещё был в большой политике. Не искушён. Не умел аккуратно, прямо-таки деликатно вырезать опухоль и гасить такие вот происки недругов. Опыта не хватало. Да и знать понаслышке не то же самое, что руку набить самостоятельно.

А значит, что? Правильно. Покой ему лишь будет сниться…

Пролог

Король Руси Иоанн II[1] стоял на службе, сохраняя максимально отрешённый вид.

Умер его отец. Третий день уже пошёл как. Вот – отпевали.

Отец для его тела, но не души. Хотя за минувшие шесть лет с момента попадания привык он к нему. Притёрся. И в немалой степени сожалел. Да проблем эта смерть принесла немало.

После отравления и сидения в холодной в 1472 году сдал Иван свет Васильевич, сдал. Но выкарабкался. Никто не верил. А он справился. Хотя, как показали последующие события, это всё не сильно помогло, так как отравление и сидение в холодной непоправимо подорвали его здоровье.

Тогда-то Ваня и поднял вопрос перед родителем. Что делать и как быть? Ведь король Неаполя и герцог Милана прислали им своих дочерей в жёны. Но Иван III хоть и был жив, но выглядел слабо. Очень слабо. Так что жених из него выходил негодный. Здоровье совсем просело после тяжёлой болезни. И что дальше? Просто следовать изначальному плану? Оказалось, что нет. Отец предложил Ване выход из решения. Парня провозглашали королём-соправителем, дабы обвенчать с Элеонорой Арагонской – старшей из невест, ибо брать её в жёны мог только король Руси, согласно договорённости. А если всё обойдётся, и отец сможет оправиться от последствий болезни, то можно будет ещё какую невесту присмотреть. Катерина же Сфорца по малолетству могла и подождать нового наследника или подмены – в случае гибели Элеоноры, присев на скамейку запасных.

На том и порешили.

Короновали нашего Ваню под тронным именем Иоанн II. А потом без излишней раскачки и обвенчали с Элеонорой Арагонской в Зимний мясоед[2]. И то и другое проделал лично латинский патриарх Константинополя, бывший по совместительству папским легатом, возглавлявшим это большое посольство из Италии.

И всё бы ничего, но немного окрепший Иван III, известный уже также как король Руси Иоанн I, умудрился простыть во время гулянок. От чего и умер. Не сразу. Но ослабший организм уже не сумел справиться с новым вызовом.

Так наш герой и стал новым королём Руси Иоанном II. Не соправителем, а полноправным. Но это стало только началом проблем…

– Да ты вообще… – пробубнил с неприязнью Михаил Борисович Тверской, прибывший на свадьбу своего кузена ещё в декабре 1472 года, да так и оставшись на похороны и поминки дяди.

– Что я вообще? – поинтересовался Иоанн, подавшись вперёд.

– Женился на этой поганой папистке… – твёрдо глядя осоловелыми от алкоголя глазами, произнёс кузен. – Позорище то какое!.. Стыд!..

– Ты говори, да не заговаривайся!

– А то что? Убьёшь меня, как своего дядю? Зарежешь прилюдно, снова пуская родную кровь?

Иван промолчал, мрачно уставившись на двоюродного брата. Между тем тот продолжал.

– Ну а что ещё ожидать от того, кто продал свою душу дьяволу?

– Что ты несёшь? – с раздражением процедил Иоанн.

– Так это все говорят. Не только я. Али не слыхал?

– О чём не слыхал?

– О том, что ты поддался дьявольскому соблазну латинскому. О! Вижу – удивлён. Как же так? Всё знаешь, а это прозевал. Или твои бесята не доносят тебе то, что не считают нужным?

– Какие бесята? Что ты буровишь? О чём мне должны были донести? – продолжал раздражаться наш герой.

– Ну как? Вместо праотеческой шапки принял какой-то мерзкий богопротивный венец клыкастый. Словно не венец вовсе, а скелет какой…

Иван поджал губы…

Папа Римский вместе с письмом, подтверждающим права Ивана III Васильевича на титул короля Руси, прислал и корону западноевропейского образца, типичную для тех лет. Набор золотых пластин, соединённых между собой на втулке-гвоздике в обруч. Но закреплены жёстко, чтобы не болтаться. Верхняя часть этих в целом прямоугольных пластин выполнялась либо в форме крестов, либо зубцов, как в текущем варианте. Оттого корону и назвали клыкастой – эти зубцы выглядели слишком остро.

В принципе такой тип монарших венцов недалеко ушёл от старинной византийской моды, в которой практиковались просто прямоугольные пластины, украшенные эмалью и инкрустацией камнями драгоценными. И по сути, являлся их эволюционным развитием. В отличие от шапки Мономаха[3]. Да, окончательный свой облик она приняла при Василии III, когда её отремонтировали. Но Ивану хватило одного взгляда, чтобы узнать её и до «реставрации». Слишком уж они были похожи. Так вот. Эта «праотеческая шапка» досталась Ивану Калите в подарок от хана Узбека в благодарность за верность. И представляла собой типичный степной головной убор. Но это полбеды. Хан Узбек, видимо, обладал специфическим чувством юмора, поэтому подарил верному вассалу, что предал родного брата ради своего степного властелина, женский головной убор. ЖЕНСКИЙ! И это отчётливо прослеживалось даже в «реконструированной» шапке Мономаха, не говоря уже об оригинале…

– Всё? – холодно спросил Иван у кузена.

– Как всё? Нет! Поганую папистку взял в жёны? Взял. Да по дьявольскому латинскому обряду. Соблазном дьявольским прельстился? Прельстился. И надел на себя зубастый венец проклятый. Да и папистов привечаешь вместо родственной крови. Вот что говорят все вокруг. А потом добавляют, что ты продал душу свою!

– И многие так говорят?

– Да хватает.

– А может быть это ты сидишь да выдумываешь?! – прорычал Иоанн.

– Нет! – поднялся и громко произнёс Великий князь Рязанский Василий Иванович. – Всё верно он говорит. По всему выходит, что душу ты заложил, не устояв перед дьявольским искушением. Баба-то твоя, видать, какой приворот сделала. Вот рассудок и померк.

– Верно! – Начали вторить ему и кое-кто из бояр московской службы, что прибыли на свадьбу, а попавшие на поминки. И литовские бояре. Ведь времена феодальные, и война войной, а отношения отношениями. Вот они на свадьбу и явились. Не все, но кое-кто заехал.

– Истину тебе говорю, – продолжил Василий Иванович. – Одумайся! И вели погнать со двора эту дрянь, – произнёс он, указав на Элеонору Арагонскую, что сидела по правую руку от Иоанна. – Прогони её! Прогони этих папистов проклятых! Покайся перед Патриархом за свои злодеяния! И прими руку Зои Палеолог!

– Что ты себе позволяешь?! – взревел Иоанн, терпение которого было не безгранично.

– Правду! Али она неудобна и глаза колет?

– Это не правда! Это блажь!

– Ой ли!

– Шапку праотеческую вспомнили? Мерзавцы! А чего забыли упомянуть, что хан Узбек подарил её нашему предку в насмешку? Как любимой жене. Ведь шапка – женская. А вы чего мне тут предлагаете? Принять с торжеством сей убор головной и унизиться вслед за родителями нашими, преклоняясь перед степью?

– Что ты городишь?

– А что ТЫ городишь? Я степь бил. В открытом бою. И силой оружия вырвал свободу от дани нашей земле. А ты склоняешь меня вновь признать Русь любимой женой Орды? А? Мерзавец!

– А латинянка тебе почто? – воскликнул Михаил Борисович Тверской, видя, что коллега из Рязани несколько смутился отповедью короля, терять же инициативу было опасно.

– А эта гнилая кровь тебе почто? Зачем за Палеологов мне говоришь? Они Империю свою всю по миру пустили. Хочешь, чтобы и Русь так же? Али подкупили тебя недруги?

– Совсем рассудка лишился… – покачал головой Василий Иванович, который кое-как собрался с мыслями и вновь включился в полемику.

Ещё минут пять попререкались, а потом погнал их Иоанн спать. Дескать, перепили и буровят всякое. Однако все, кого Иоанн выгнал, не стали ждать утра для более вдумчивого разбора полётов и вероятного судилища. Они взяли руки в ноги и спешно покинули Москву. Как тати. В ночи. Опасаясь, что король по утру сотворит непоправимое.

Сам Иоанн не желал принимать решения на хмельную голову. Однако, узнав утром об их бегстве, пришёл в ярость.

– Тише, тише, – обняв его и прижавшись, приговаривала Элеонора. – Тише…

– Ты хоть понимаешь, что они просили?

– Думали, что ты бузу прямо на поминках устроишь. Полезешь драться. Они тебя в этой свалке и зарежут.

– Что?! – вскинулся Иван.

– Поверь, я знаю, что говорю, – печально улыбнулась Элеонора. – Но надо было их сразу вязать. Или даже резать.

– Резать?

– А ты разве не понял? Ты видел, что они заодно? Вряд ли по пьяному делу можно так сойтись. Помнишь, как верные тебе люди стали окружать тебя?

– Да. Но так и не понял – зачем.

– Эти спорщики твои за оружие время от времени хватались. И смотрели на тебя очень нехорошо. Если бы верные люди не вышли вперёд, прикрывая тебя собой, то эти злодеи без всякого сомнения набросились бы и постарались убить и тебя, и меня.

– Ты сгущаешь краски.

– Я клянусь тебе.

– Тебе это могло лишь показаться.

– Можешь спросить у кого угодно, кто верен тебе. Спроси, почему они стали приближаться? Спроси, почему демонстративно положили руки свои на рукоятки мечей да сабель?

Иоанн замолчал, пытаясь восстановить в памяти детали минувшего вечера. Но получалось это очень плохо. Слишком он увлёкся алкоголем. Или нет?

– Слушай, а сколько я выпил?

– Три бокала вина.

– Три? Всего три? Ты уверена?

– Я считала, – несколько замявшись, произнесла она. – Не хотела, чтобы ты напился. Но, видно, не успела остановить.

– Видно, – кивнул Иоанн. – Весь тот вечер как в тумане.

– Ты не помнишь, что ты говорил?

– Помню. И сейчас повторил бы свои слова. Рассудка по пьяному делу я не лишаюсь. Но всё вокруг довольно скоро стало уплывать. Словно я очень сильно напился. Даже людей толком не видел. И это с трёх бокалов?

– Ты ещё слишком юн.

– А ты сколько выпила?

– Я пригубила только один бокал.

Иван внимательно посмотрел ей в глаза.

– Что?

– Признайся. Вино ведь было с каким-то зельем.

– Понятия не имею.

– Поклянись.

– Чем угодно клянусь. Понятия не имею.

– Так! – резко вскочил на ноги Иоанн. – С этим нужно разобраться…

Впрочем, отдав распоряжения слугам, он так и остался в покоях с молодой супругой. Ну как молодой… По тем временам, если бы замуж за Иоанна не вышла, считалась бы старой девой – как-никак двадцать два года. Хотя наш герой, воспитанный и выросший в реалиях XX–XXI веков, воспринимал её молодой.

– Как жаль… – тихо произнёс он, сидя на стуле и грустно смотря куда-то перед собой, в то время как Элеонора расположилась рядом и осторожно теребила локон своих волос.

– Что жаль?

– Упустил их. А ведь все эти мерзавцы были в моих руках. Совсем недолго, но были.

В дверь постучались.

– Что? Кто там? – громко спросил Иоанн.

Вошёл с несколько напряжённым лицом один из доверенных людей нашего героя.

– Повар сбежал.

– Сбежал или его убили, тишком прикопав где-то?

– Сбежал. Его видели в свите Великого князя Рязанского, когда тот ночью отъезжал.

– Значит, это он шалил… – тихо произнёс Иоанн. – Вино вчерашнее собрали? Пробу сняли?

– Сняли. Пьянит оно чрезмерно. Но не всё. Только то, что на твой стол подавали и на столы ближних твоих.

– Проклятье… – тихо прошептала Элеонора.

– Согласен, – кивнул Иоанн. – Но этого следовало ожидать. Ведь, как говорят мудрые, войны нельзя избежать, её можно лишь отсрочить – к выгоде твоего противника… – заметил наш герой и скосился на свою супругу. Очень выразительно, встретившись с ней глазами. А доверенный человек молча поклонился и вышел, прикрыв дверь.

Элеонора была женщиной среднего роста, но полной страсти и уверенности в себе, что, впрочем, не лишало её женственности. Можно даже сказать, что подчёркнутой женственности.

Лицо её было овальным со смягчённым подбородком и прямым носом. Большие миндалевидные глаза карего цвета и небольшой аккуратный рот с чувственными губами дополняли общую картину. А вьющиеся светло-каштановые волосы обрамляли образ вполне приятной наружности.

Да и фигура её была что надо. Во всяком случае, на взгляд Иоанна. Стройная «груша» с небольшой плотной грудью и широкими бёдрами. Впрочем, по этим временам Элеонору не считали такой уж сексуальной и красивой. Хорошенькой, но не больше. Очень сказывался недостаток массы. Та же Зоя Палеолог с её плотной и крепкой «рамой» в глазах современников выглядела куда как выигрышнее. Не первая красавица на селе, но что-то близкое к тому.

Кроме того, Элеонора получила прекрасное ренессансное образование при дворе своего отца. И не только в области искусств и языков, но и в иных областях. Так, например, выйдя замуж девственницей, она оказалась весьма искушённой в отношениях с мужчинами. Благо, что способы всегда можно было найти для таких опытов. В конце концов ещё первой эпидемии сифилиса[4] не произошло, и нравы в христианском мире стояли весьма и весьма свободные. До такой степени, что даже в начале XXI века, после торжества сексуальной революции, далеко не всюду удалось хотя бы достигнуть того накала сексуальных страстей. И Элеонора в свои года знала уже очень многое в этой крайне увлекательной области…

Часть 1. Обороной стальной

Герой или злодей, воин или убийца, победитель или преступник – разница между ними лишь в том, какой берег реки ты называешь домом.