Иван Московский. Том 4. Большая игра
- -
- 100%
- +
Обычно храмы строили силами одной-двух артелей с периодическим привлечением иных работников. При таком подходе работы шли долго, но ежемесячный ценник выглядел разумным. Как и расход строительного материала. Всё упиралось, по сути, в финансирование и возможность нанять рабочих подходящей квалификации.
Храмы, как правило, не являлись стратегическим сооружением, поэтому никто не спешил их строить, выделяя средства по мере необходимости. Но и тут Иоанн не сотворил чуда. Имея очень много денег, поднятых на военных кампаниях и торговле, он навербовал в Италии квалифицированных строителей. Прямо целыми артелями пригласил их, обеспечив на месте тягловым скотом и местными разнорабочими. Откуда и высокая производительность, типичная для экстренного строительства замков. Обычно так не поступали. Но обычно и гости из будущего во главе средневековых государств не становились…
Что ещё?
Да всё вроде. Из причин, которые могли как-то объективно затормозить дело, – всё. И если эти вопросы решить своевременно и в полном объёме, то скорость строительства достигнет одного-двух слоёв кирпича или камня в день из-за невысокой скорости фиксации кладки известковым раствором. А так бы и быстрее строили.
Но имелись и другие факторы, влияющие на ход строительства. Не настолько фундаментальные, но важные. Например, изменение планов. Такое происходит обычно в случае затяжного строительства. Ещё могли вмешаться в ход дела стихийные бедствия. Пожары там, землетрясения, наводнения и так далее. Что было по своей разрушительности вполне сопоставимо со сменой планов. Ибо в одном случае намеренно перестраивали, а тут – вынуждено. Иной раз из-за этих перестроек храм могли возводить по сотне и даже несколько сотен лет, тормозясь ещё и эпизодическим поступлением денег. Как ни крути, а сложно в течение пары столетий обеспечивать регулярное и своевременное финансирование таких долгостроев. Качества постройке это, конечно, не добавляло. Скорее, напротив. Но в жизни всякое бывало, и такие курьёзы тоже…
Ну и главное.
Строительство храма – это не только возведение его стен и крыши. Нет. Это ещё и отделка. И вот тут-то проблемы и начинались. Потому что, если сам собор можно довольно быстро возвести, даже большой, то отделку в таком темпе не выполнить. Ибо работа это художественная. Особенно это касается внутренних интерьеров. Там ведь роспись была по штукатурке. И роспись та делалась художниками. А дело это небыстрое. Считай, чудовищной площади картину нужно нарисовать – размером со стены и потолок храма.
Вот там-то можно и застрять. И на пять, и на десять, и даже на двадцать лет. А в отдельных случаях над внутренней отделкой трудились по два-три поколения художников. И в этом плане новый Успенский собор не исключение…
По большому счёту Аристотеля изначально смущало только идея железного перекрытия крыши. Но Иоанн взял всю ответственность на себя, и итальянец принялся за дело без оглядки на потери в репутации в случае провала. Да и, в конце концов, если бы ничего не вышло, пришлось бы делать по старинке – деревянными балками или каменными «звёздами». Дольше, но…
Он, конечно, переживал. Однако всё обошлось. Кованые железные пруты[16], профилированные в двутавр, оказались удивительным решением. Да, с их поковкой намучались. Но результат превзошёл все ожидания архитектора. Замена материала потребовала новых методов крепежа. Однако ничего принципиального нового, заклёпки – обычная вещь в Средние века[17].
Сами балки представляли собой пространственную форму прямоугольного сечения, склёпанную на земле из прутков. Наверх их поднимали уже собранными в единую конструкцию. И этот способ перекрытия был единственной по-настоящему необычной и новой технологией в опыте и знаниях Фьораванти. Всё остальное в той или иной форме либо было привычно, либо знакомо. Вопрос лишь в комбинации решений…
Дифференциация удельной массы материала между этажами? Обычное дело. В городах Европы так жилые дома строили. Первый этаж из камня, а верх – из дерева. Как вариант. Положить на тяжёлый камень более лёгкий? Ничего противного опыту и здравому смыслу в этой идее не было.
Мощная плита фундамента? Тоже ничего нового. Под любой относительно крупной церковью в Европе такая же лежит, если храм, конечно, стоит не на скале. Обычно её формировали навалом бутовых камней. А тут ещё решили известковым раствором скрепить. Почему нет? За ваши деньги любые изыски.
И так далее… И тому подобное…
Так что в этом соборе кто-то видел провидение Господне, Аристотель же – плод человеческого труда и грамотного планирования. И возвращался итальянец в собор каждое утро с особым чувством какого-то восторга, что ли. Ему ещё нужно построить колокольню и отлить для неё колокола. А потом долго и нудно руководить отделкой. Но факт остаётся фактом. В историю его Успенский собор уже вошёл. Как и он сам…
* * *Антуан Великий Бастард Бургундии сидел на своём коне и с блуждающей улыбкой на лице наблюдал за манёврами новой армии своего брата – Карла Смелого. А там, в некотором удалении, маршировали аркебузиры и пикинёры…
Его поездка в Москву принесла свои плоды.
И вот теперь в Бургундию шли регулярные поставки дешёвого военного снаряжения. Да, оно уступало по своим защитным свойствам тем же полудоспехам и даже бригантинам. Но оно было дёшево и его было много. Настолько, что Карл смог позволить себе сформировать большую массу пехоты в надежде на то, что она сможет «затащить» в местных конфликтах.
Стёганый кафтан с пришитой к нему ламеллярной чешуёй. Широкий шлем дзингаса с надёжно держащим его подбородочным ремнём. В руках у них пики да аркебузы. Опять-таки московской выделки. Они оказались на голову лучше местных и дешевле.
Снаряжение само по себе – это просто железки, поэтому Антуан договорился о том, чтобы у Иоанна «дезертировало» необходимое количество вояк, дабы выступить инструкторами.
Ну как дезертировало?
Официально они ушли в отпуск без сохранения содержания. И уехали в Бургундию, где встали на довольствие Карла Смелого, начав обучать его людей. Само собой, пришлось хорошо заплатить и им, и их сюзерену. За одну только эту сделку король Руси получил сотню ремесленников-мастеров разных потребных ему специальностей.
Так сказать, обмен опытом.
Плюс четыре тысячи голов мериносов – тонкорунных овец. Да две сотни кобыл лучших пород и тысячу жеребцов, из которых три сотни – прекрасно обученных дестриэ. И это не считая звонкой монеты, которую отдавали за воинское снаряжение.
Немалая цена. Но она того стоила. Так что бургундская регулярная пехота, выросшая чуть ли не на пустом месте буквально за год, внушала. И в какой-то мере напоминала русскую. Разве что гербовые цвета другие. Вместо золотых восставших львов на красном фоне у этих ребят красовались чёрные на золотом.
Да, пока страдала выучка. Да, у этих рот ещё не имелось боевого опыта и традиций. Но эти ребята уже сейчас вызывали очень многозначительные взгляды у тех, кто был при Вильно или в других местах боевой славы Руси.
Луи XI в немалой степени испугался этих новостей. И тоже начал массово закупать военное снаряжение. Но, очевидно, что уже не успевал…
Антуан улыбнулся ещё шире.
Разговоры с королём Руси получились довольно интересными. Иоанн не был человеком эмоций или каких-то сиюминутных мелочей. Нет. Это политик, который мог проглотить любое личное оскорбление ради политических выгод. А значит, с ним всегда можно было договориться.
В своё время Карл с подачи Антуана пытался решить свои проблемы со швейцарцами с помощью Иоанна. И тот помог. Никто и никогда ТАК не громил этих гордых горных вояк. А он – смог. Другой вопрос, что сам Карл не сумел реализовать момента. Но так бывает. И обижаться на это не стоит. Удача – девица ветреная.
Сейчас же Иоанн пытался решить свои проблемы с помощью Карла. Иначе бы он не стал продавать военное снаряжение и отправлять инструкторов.
Иерархи втравливали его в Крестовый поход, вдумчиво расставляя ловушку. Он же всецело от этого «благого дела» отмахивался. Ибо он королю Руси был нужен как собаке пятая нога.
Нет, конечно, открыто отказаться он не мог. Разрушить свою репутацию таким глупым и примитивным способом было для столь разумного человека немыслимо. Ведь репутацию легко потерять и очень сложно заслужить. Он ведь не Луи, которому в приличном обществе никто руки не подаст. Он воин, полководец и политик. Да, со сложными отношениями с Церковью. Что, впрочем, совершенно обычно для любого активного и деятельного человека.
Ну так и вот.
Саму задумку Иоанн, конечно, же не рассказывал. Но Антуан – умный человек. И всё прекрасно понял.
Тут не нужно было иметь и семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем займётся любимый его братик Карлуша, получив таких интересных солдатиков. У него ведь вопросы много к кому накопились. И к Луи де Франс, и к Фридриху Габсбургу, и к кое-каким мордам из швейцарских кантонов. А уж сколько крови попили ему дельцы из Нидерландов, припоминая свои финансовые потери, не перечесть. И не нужно быть пророком, чтобы понять – он пойдёт им всем возвращать долги. Понятное дело, не сразу, а по очереди. Но в том, что в самой ближайшей перспективе бо́льшую часть Европы охватит война, не стоило даже сомневаться.
Антуан ничего не знал о цепной реакции. Но он догадывался о том, что это такое. Во всяком случае, применительно к политике.
Карл, скорее всего, пойдёт первым делом на Луи. Очень уж он его задел тем, как повредил репутацию. И постарается отомстить. После серии удачных побед, поняв, что у короля Франции нет сил противостоять Карлу Смелому, в дело встрянут другие игроки. Тот же Арагон, имеющий виды на Септиманию, Гасконь и Арманьяк, где недовольство Луи было весьма значительным. А там и Бретань вступит в дело, и, вероятно, Англия.
В общем, застарелая серия войн, которая, казалось, завершилась, грозила возобновиться[18]… При таком раскладе вся центральная и западная Европа могла оказаться так или иначе вовлечена в этот конфликт. Какой уж тут Крестовый поход? Тем более – Великий. Для полноты картины не хватало только какой-нибудь заварушки в Священной Римской Империи. И всё. Можно спокойно заниматься своими делами. Потому что лет через пять-десять либо ишак сдохнет, либо Папа, призывавший в поход. А новому может не до того оказаться. В таком деле медлить нельзя. Крестовый поход как пиво – хороший напиток, если употреблять без промедления. А оставил в подвале на несколько лет – и всё, прокисло, став никому не нужным пойлом…
Глава 4
1480 год, 1 апреля, Москва– Что там за шум? – тихо спросил Иоанн у Евы.
– Не знаю. Сейчас… – ответила она и, поднявшись, вышла в соседнюю комнату, откуда спустя несколько минут вернулась совершенно бледная и в сопровождении немало озадаченного Даниила.
– Что?
– Толпа горожан идёт. С ними кое-кто из войск.
– И чего они хотят?
– Сказывают, что король мёртв. А ты, Государь, не настоящий. Подменыш.
– И кто их взбаламутил?
– Чёрт его знает… – почесал затылок Даниил.
– И что этот чёрт сообщил на допросе? – без тени улыбки поинтересовался Иоанн.
– Твоего дядю он называл. Андрея Васильевича. Хотя так ли это или обычный трёп доброжелателей, мне не известно.
– Дядя идёт с ними?
– А как же.
– Что адепты Сердца?
– Готовы умереть за тебя.
– А твои люди?
– Они готовы умереть за короля, – несколько напряжённо произнёс Даниил, явно давая понять, что всё не так однозначно с ними, как кажется.
– Помогите мне встать и одеться.
Шум усиливался, превращаясь в гул раздражённой толпы.
Иоанн со всей возможной спешкой облачался.
Выйти как есть?
Глупость.
Встречают по одёжке. В эти времена особенно. А беседа там будет непростая. Посему король должен выглядеть подобающе. Ведь если воду действительно мутит дядя, то наверняка разоделся в пух и прах. И как будет выглядеть их беседа? Публичная, надо заметить, беседа. Как переговоры представителя высшей аристократии и кого?
Если Иоанн выйдет по-простому, то и выглядеть в глазах толпы будет так. Как босяк. Как самозванец.
В этом плане очень показателен фильм «Викинг»[19], в котором князь позволяет себе публично бродить грязным в обыденной обстановке, да ещё в какой-то непонятной одежде простолюдина и так далее. Да, конечно, тот же Иоанн IV свет Васильевич, прозванный за миролюбие Грозным во времена первых Романовых, мог себе такое юродство позволить. Но это было именно что юродством. Не больше и не меньше. Да и то – грязным прилюдно даже он себе не позволял появляться. Если же дело касалось важных переговоров, то от того, как ты выглядел, зависело очень многое. Даже если тебя знали в лицо. Если же не знали, то и подавно…
Так что, несмотря на накал момента, Иоанн не позволял себе небрежности в таких делах, как выход в чём попало перед толпой. Прекрасно представляя, что в таком случае его шансы резко уменьшаются. Ведь любимый дядюшка в чём его обвиняет? Правильно. В том, что он самозванец. И любой повод, любая деталь будет играть ему на руку.
Облачился.
И осторожно выглянул из-за ставня, оценивая обстановку.
Так и есть. Вон дядюшка нагнетает обстановку. Сидит на коне и что-то вещает, помахивая булавой.
Очень неудачная диспозиция.
Если вот так выйти, то дядя будет визуально доминировать, находясь на коне. А он, Иоанн, окажется в подчинённом положении – ниже, у его ног.
– Пригласите дядю на крыльцо, – чуть помедлив, произнёс король, оценивая обстановку.
На крыльцо ведь не взойти верхом. Точнее, можно, но этого никто не поймёт. Крытое крыльцо довольно просторное. Там спокойно можно разместиться двум, а то и трём десяткам людям.
Андрей Васильевич не смог проигнорировать это приглашение. Было по лицу видно – не хочет, желая оставаться на коне. Но… слез со своего копытного животного и медленно, степенно поднялся на крыльцо, встав там и откровенно красуясь перед людьми. Благо, что одет он был действительно и богато, и эффектно.
Открылась дверь.
Вышли два адепта Сердца. Причём так, чтобы герцог вынужденно отступил на шаг назад. Потом ещё два. И ещё. Достаточно дерзко и неприятно вышли, надвигаясь. В результате Андрей Васильевич отошёл на несколько шагов назад, спустившись на ступеньку с площадки крыльца.
И только после этого появился Иоанн в своей знаменитой бордовой одежде, расшитой восставшими золотыми львами. За дни болезни он немало похудел, из-за чего одежда казалась ему велика. Но другой не было. И лучше было выйти в ней, чем как-то иначе.
– Ты кто такой?! – раздражённо воскликнул Андрей Васильевич, глядя на изнурённое болезнью, осунувшееся лицо короля.
– А ты ослеп, дядя?
– Дядя? Ты что несёшь?! Я тебе не дядя!
– А кто ты? Тётя?
– Я… я… – замялся герцог Боспорский, растерявшийся от такого поворота разговора.
Иоанн же выступил вперёд, надвигаясь на него.
– Ты, я вижу, власти захотел. Людей мутишь. На бунт подбиваешь.
– Кто ты такой?! Где мой племянник?!
– Где король?! Да! Куда вы короля дели?! – начали раздаваться голоса подпевал Андрея Васильевича.
– Значит, опыт твоего старшего брата тебя ничему не научил… – произнёс Иоанн, шагнув вперёд.
– Не тебе, убогий, меня братом попрекать! – рявкнул Андрей Васильевич, не желая отступать. – Проваливай по добру. По-хорошему тебя надо бы вздёрнуть, как самозванца. Но…
– Ах самозванца? – очень нехорошо улыбнулся Иоанн, доставая эспаду из ножен, а его глаза сверкнули. – Так ты, лукавый, презлым заплатил за предобрейшее? Сам захотел править и всем владеть?
Андрей Васильевич попятился, с некоторой тревогой поглядывая на острие эспады. Было видно, что рука Иоанна держит её не очень уверенно. Но клинок острый. Очень острый. Можно нечаянно и наколоться. Чего совсем не хотелось бы.
– Ах ты бродяга! Смертный прыщ! – воскликнул король и ещё шагнул вперёд. – Иди сюда! Пёсья кровь! Перед богом ответ держать!
– Вяжите его, ребятушки! – воскликнул герцог, отходя к своим людям.
Но никто на его слова не отреагировал. Хуже того – люди расступились.
– Вы чего? – опешил Андрей Васильевич. – Хватайте самозванца! Вяжите его!
– Божий суд. – гулко прогудел один из командиров.
– Какой божий суд?! Вы сдурели?! – заорал герцог.
– Он похож на короля. Похудевшего. Много болевшего. Но нашего короля, – заметил второй командир.
– Что? Но…
– Иди сюда, дядя. – прошипел Иоанн. – Иди сюда. И имей мужество предстать перед нашим великим пращуром.
– Что ты несёшь?! – воскликнул Андрей Васильевич, явно не рассчитывавший на то, что ему придётся свои слова отстаивать смертным боем.
Взмахнув крыльями, на парапет сел ворон, пролетев над головами людей. Крупный такой. Откормленный. Один из двух питомцев короля.
Андрей Васильевич поднял взгляд и скривился. Ворон сидел на парапете у окна, ставни которого были раскрыты. А в нём наблюдалась Ева. С мисочкой какой-то. Вот к мисочке ворон и подлетел. А потом, спустя пару секунд, и второй.
Умные птицы за эти дни привыкли к тому, что их кормит не только Иоанн, но и эта женщина, поэтому нормально и адекватно реагировали на неё.
– Когда же эта пернатая мерзость сдохнет. – процедил герцог.
– Тогда прилетят другие, – усмехнувшись, ответил Иоанн. – Пращур наш великий смотрит за нами.
– Опять ты про эти поганые бредни, – покачал головой Андрей Васильевич.
– Не опять, а снова. Хотя тебе, дядя, не понять. Ты ведь там, по ту сторону кромки, не был. И не ведаешь, что Архангел Михаил приходил к людям задолго до пришествия Иисуса. И остался в их памяти. Они ещё не знали о том, что Бог един. И что ангел, пусть даже и старший, это всего лишь ангел.
– Что ты несёшь… – покачал головой герцог, извлекая свою саблю. Да-да. Именно саблю. Он находился под очень сильным влиянием Степи, поэтому многие нововведения короля игнорировал.
– Только то, что древние германцы узнали Архангела Михаила под разными личинами. Когда он нёс смерть и разрушение, они именовали его Тор. Когда проявлял мудрость – звали Вотан или Один. И он наш далёкий пращур. И он наблюдает за нами. Всегда.
– Еретик! Ты не только самозванец, но ещё и еретик! – воскликнул дядя и сделал несколько быстрых ударов, от которых Иоанн легко уклонился, просто отскочив назад.
– Ты ведь знал, что бабушка и твой старший брат отравили мою мать. Не отрицай. Я, в отличие от тебя, челядь и прочих простых за людей держу. И слушаю, что они болтают. Так что легко выяснил, кто и зачем супругу Великого князя отравил. Или ты думаешь, что ваши дела были тайной? Вздор. Вы на виду. Вы все на виду у тех, кого презираете.
Андрей Васильевич от этих слов побледнел и отшатнулся.
– Вот мне и интересно было понаблюдать. Участвовал в заговоре против моего отца. Помог сгубить мою мать. Чуть меня в могилу не свёл. Но притих. Стал демонстрировать верность. Но ведь нутро-то не изменишь. А оно у тебя гнилое. Первый звоночек – Крым. Я ведь тебя туда не за тем посылал, чтобы ты себе вотчину новую прирезал. Нарушил ты моё слово. И сюда – в Москву – носа не совал. Боялся, не так ли?
– Дерись! – рявкнул герцог, недовольный этим разговором. Его ведь слушали все вокруг. Очень внимательно слушали.
– А потом приехал. Прямо на мою свадьбу. Мог бы и приболеть. Но нет – приехал. Я прямо чувствовал, что ты, любимый дядюшка, какое-нибудь паскудство задумал. Признайся – сам надумал или султан подсказал?
– Какой султан?! Что ты несёшь?! Юродивый!
– Это ведь ты притащил сюда убийцу. Ты. Не отпирайся. Только тебе это выгодно. И только ты, пёсья кровь, мог догадаться поднимать толпу. Ведь под толпу можно многое списать. И смерть Владимира тоже. А значит, ты и твои дети сумеют унаследовать созданную мною державу. Да? По лицу вижу, что угадал.
– Люди! – обратился герцог к толпе. – Вот вам крест! – воскликнул он, широко перекрестившись. – Не я притащил убийцу.
– Дерись! – рявкнул Иоанн, опасаясь того, что даст дяде перед толпой реабилитироваться. – Оправдываться перед пращуром будешь!
Андрей Васильевич обернулся.
Мгновение.
И Иоанн сделал выпад.
Герцог попытался его сбить. Но куда сабле против шпаги. Им в скорости удара не сравниться. И если в пешем поединке встретились два мастера: сабли и шпаги – то у первого шансы на успех будут настолько призрачными, что ими можно пренебречь.
Раз.
И сабля герцога звонко ударила обухом о клинок эспады… который торчал у него в груди.
– Отправляйся в пламя битвы! На наковальню войны! – прорычал Иоанн.
После чего выдернул клинок.
Герцог с округлившимися глазами приложил руку к груди, откуда вытекала кровь. Отнял её оттуда. И посмотрел на красные пальцы. Секунда. Вторая. Кровь выступила у него изо рта – вытекая из уголков сжатых губ.
Он покачнулся.
Переступил, пытаясь сохранить равновесие.
– На справедливый суд дороги все ведут, где обретут заслуженный финал: награда или кнут – последствия найдут того, что ты при жизни выбирал. Ты выбирал, – продекламировал король фрагмент из рок-оперы «Орфей». Многозначительно усмехнулся, вскинув брови.
Андрей Васильевич криво улыбнулся и рухнул на колени. Помедлил несколько секунд. И упал лицом в снег. Дёрнулся несколько раз и затих.
– Кто-то ещё? – пошатываясь от усталости, спросил Иоанн настолько громко, насколько мог в таком состоянии. Получилось чуть ли шёпотом. Но его услышали. Все, кому нужно было, – все услышали.
Тишина.
– Если больше желающих предстать пред Создателем нет, то расходитесь по домам. И подумайте на досуге, кто и зачем рассказывал вам все эти сказки о самозванце. Если бы я не успел поправиться настолько, чтобы стоять на ногах, то этот мерзавец убил бы меня. Вашими руками. Подумайте о том, кто и зачем вас хотел подставить перед ликом Всевышнего.
После чего развернулся и, сделав несколько шагов, едва не рухнул. Но адепты Сердца успели его подхватить.
Этот небольшой бой измотал короля больше, чем целый день, потраченный на разгрузку железнодорожных вагонов. Он едва дышал. А перед глазами плыли чёрные точки.
Начни Андрей Васильевич настоящий поединок – не вытянул бы. Просто не хватило бы ресурсов организма. А так… обработав его словами, он сумел улучить момент и прикончить любимого дядюшку.
Толпа же провожала короля во дворец в полной тишине. Можно сказать – гробовой. Они видели поединок. Они видели, как Иоанн едва держался на ногах. И всё одно – победил. И они видели, как король чуть не рухнул на землю от переутомления…
А потом, осознав, что чуть было не натворили, начали пускать кровь. Заводилы-то, понятное дело, попытались сбежать сразу, как Андрей Васильевич упал на снег. Но далеко им уйти не удалось…
Толпа – страшная вещь.
Толпа – чудовище, лишённое разума. Только эмоции. Причём примитивные. Собери в кучу даже самых образованных и интеллигентных людей – и всё равно получишь обыкновенную толпу. Ту же самую, что и из крестьян…
И эту толпу накручивали люди Андрея Васильевича и прочих его сторонников. Разогревали. Готовили к тому, чтобы она принесла герцогу корону. Но не вышло. И эту всю энергию требовалось куда-то девать. Вот они и канализировали её, направив на тех, кто их подначивал.
Иоанн же, едва удерживаясь на грани сознания, улыбался. Мысленно. Он понимал, что теперь его политическим противникам станет не до него. По крайней мере, в ближайшее время. Что позволит ему нормально поправиться и встать на ноги…
Да, в Москве будут резня и погромы. И чёрт с ними. Сейчас ему было не до того. Выжить бы…
Глава 5
1480 год, 7 мая, МоскваРаннее утро.
Рассвет только-только проступал где-то у горизонта. Но жизнь в московском кремле уже била ключом. Газовым…
Иоанн привык рано вставать. И как следствие, все вокруг.
Да, пока он болел, спать приходилось много. Но теперь, относительно восстановившись, он вернулся в свой привычный график.
Сил пока было ещё очень мало.
Ранение, яд и последующее лечение немало его потрепали, поэтому король хоть и вставал рано, но позволял себе обеденный сон, без которого пока не мог обойтись. Из физической активности он мог себе позволить только растяжку. Осторожную. И пешие да конные прогулки. Притом недалеко.
И эта вот утренняя активность стала последним гвоздём в гроб сомнений среди москвичей. За минувшие годы они уже привыкли к тому, что их король вставал ни свет ни заря. Хотя мог бы и понежиться в постели. Но нет. Вставал рано и сразу за дела.
Вот и в этот день он зашёл в комнату, где собиралось совещание, уже часа два как бодрствуя, несмотря на ранний час. Проснулся. Сделал гимнастику для растяжки тела. Позавтракал. Поработал с документами. Подышал свежим воздухом. Попил чай. И теперь вот – явился на совещание до отвращения бодрым.
Люди же, что там собрались, такой свежести не являли. Отвыкли они быть ранними пташками. Пока король болел, позволяли и себе понежиться в постели подольше.